Как (НЕ) Пережить Своего Питомца из Мира Смерти

Томура прятался под столом с тех пор, как прозвучал сигнал тревоги о новой вспышке человека среди них. В этот момент казалось, что человек проводит больше времени вне клетки, чем в ней. Томура считал свой кабинет относительно безопасным, поскольку он находился внутри корабля, в то время как человек до сих пор яростно прокладывал себе путь к внешним границам. Возможно, человек намеревался броситься в открытый космос и в конце концов погибнуть. Или, возможно, окажется, что люди обладают сверхъестественными способностями летать в пустоте космоса, словно жуткие ужасы смерти и разрушения. Томуре было всё равно. Он просто надеялся, что человеку удастся выбраться, и здравый смысл вернётся на космическую станцию. Дверь кабинета была забаррикадирована стулом. Томура скорчился, обвив хвостом тело, игнорируя десятки сообщений и мечтая о возвращении в родной мир. Ему снились нежные объятья матери и вкусная бабушкина еда. Он давно так не тосковал по своей старой стае. Возможно, неоднократные случаи близкой смерти от рук человека довели его до состояния, когда вся жизнь проносилась перед глазами. Увы, наконец пришло сообщение, которое Томура не мог игнорировать — от своего хозяина. Томура взял свой коммуникатор. «Хозяин, человек сбежал?» Он не смог скрыть нотку надежды в голосе. К счастью, Все за Одного никогда не был слишком проницателен в отношении чужих чувств. «Мне удалось вернуть своего непокорного питомца, и не благодаря тебе и твоей лиге. Он легко одолел и Спиннера, и Компресса». Томура чувствовал себя немного виноватым за то, что не защитил свою стаю, но он же предупреждал их, чтобы они не гладили человека. Они подошли так близко, что, очевидно, позволили человеку учуять свой запах. Неуязвимый монстр, вероятно, выследил их, словно ищейка Драап. Томура молча произнёс надгробную речь за их души. Все за одного продолжил: «Моему питомцу нужна медицинская помощь. Я занят тем, что ухаживаю за ним, поэтому даю тебе полномочия за станции, чтобы ты мог устранить все мелкие неудобства, вызванные его попыткой побега. Сначала тебе нужно сходить в вольер и выяснить, как ему удалось сбежать на этот раз. Доступ в мои личные покои ограничен, но ты можешь исследовать остров». Все за Одного говорил так, словно даровал привилегию. Томура предпочёл бы не приближаться к человеческому жилищу. Что, если он оставил там свою ядовитую слюну? Но это всё равно лучше, чем приближаться к человеку. «Да, Хозяин». Повесив трубку, Томура фыркнул и поправил шерсть. Ему нужно было взять себя в руки. Он был лидером лиги, а не крошечным щенком. Он ничего не боялся, даже человека с безумно крепкими зубами, скоростью ховеркрафта и ударом, подобным метеориту… Прежде чем нервы покинули его, Томура поспешил на остров. Только перейдя мост, Томура вспомнил, что Айзава всё ещё должен быть на острове. Он понюхал воздух. Запах Айзавы сохранился, но он был уже старым. Нос Томуры нащупал клочок чёрной шерсти на земле перед его глазами. Он пошёл по следу к кусту. Внутри лежал комок чёрной шерсти с белым блеском посередине. Томура споткнулся, упал назад и приземлился на хвост. Человек съел Айзаву, а затем выплюнул шерсть и кости! Дрожа, Томура склонил голову перед могилой и завыл траурную песнь своего народа. Он не знал, какие погребальные обряды предпочитал Айзава, поэтому сделал всё, что мог. С его губ сорвался тихий стон. Это потрясло Томуру сильнее, чем он ожидал. Айзава всегда ему нравился. Быть съеденным заживо – ужасная участь, которую не заслуживало ни одно разумное существо. Внезапно Томуре захотелось убраться с этого острова как можно скорее. Он нашёл сломанный светильник – наверняка он сам по себе упал, ведь даже человек не сможет так высоко прыгнуть! Если только люди и правда не умеют летать в космосе, словно метеоритные бури… По краю острова тянулся след из капель воды. Томура опустился на колени. Его вид обладал исключительно острым и ночным зрением. Сквозь тёмную воду он смутно различал дверь между двумя частями дома хозяина. На стене возле двери висели фотографии предыдущих питомцев. Последняя фотография человека явно была разбита. Томура отпрянул. Теперь он понял, что означает вода на берегу. Чудовище умело плавать. Сердце Томуры забилось быстрее. Было безумием представить себе существо, способное выживать в стольких условиях. Большинство инопланетян не умели плавать, и ещё меньше – нырять. Томура мог держаться на воде, что считалось признаком обитателя Мира Смерти, но давление на такой глубине вырубило бы его ещё до недостатка кислорода. У человека не было жабр! Этого быть не должно! Могло ли оно выжить без воздуха? Неужели монстр неубиваем? Если человек мог проходить сквозь силовое поле и дышать водой, то, возможно, плавание людей в космосе не было пустой иллюзией. Несомненно, ещё один побег был неизбежен. Томура сбежал с острова, захлопнув за собой дверь. Он тут же позвал своего мастера: «Айзава мёртв». «Кто?» — раздражённо спросил Все за Одного. «Я же сказал тебе расследовать, как сбежал мой питомец». «Да, Хозяин. Айзаву поместили в клетку с человеком. Похоже, он не выжил», — Томура сглотнул. «Возможно, энергия, полученная от его поглощения, дала человеку силы сбежать». Он не мог скрыть нотки упрека в голосе. «Ах, Изуку наконец-то съел игрушку!» — хмыкнул Все за Одного. «Какой молодец. Я бы наградил своего милого питомца, если бы он не был наказан за очередную попытку побега. Да, это могло бы объяснить, почему Изуку казался ещё более жестоким и диким, чем обычно. Он продолжал нападать на меня даже со сломанной рукой, даже спустя долгое время после того, как он, очевидно, проиграл. Вкус крови, должно быть, пробудил в нём инстинкт убийцы». Томура содрогнулся и поблагодарил судьбу за то, что спрятался под столом. Он мог бы счастливо прожить остаток жизни, не встретив человека, ещё более смертоносного, чем обычно. На самом деле, он не думал, что проживёт долго, столкнувшись с таким бездумным, всепоглощающим сгустком ярости. «Хозяин, я нашёл доказательства того, что человек проплыл через ваш дом, чтобы спастись». «А, теперь понятно, почему он украл мою ключ-карту!» — воскликнул Все за Одного. «Я не стал особо искать карту, потому что решил, что человек не сможет ею воспользоваться». Коммуникатор треснул под силой хватки Томуры. На мгновение он представил, как сжимает шею своего хозяина. «Хозяин, вы могли бы поменять замки на двери. Если бы вы только сказали мне, я бы всё сделал за вас». «Но где же тут веселье?» — небрежно спросил Все за Одного. «Если бы я не оставил карту, я бы никогда не узнал истинных возможностей человека. Как замечательно, что мой питомец тоже принадлежит к редкому виду, способному жить и на суше, и в воде — как и я сам. Мне кажется, это сходство сблизило нас». Томура прорычал: «Я считаю, что, поскольку человек доказал свою способность пересекать ров, его следует переместить в более безопасное место за пределами станции ». Всё, о чём он заботился, — это как бы увезти человека подальше. Все за Одного сказал: «Чепуха, я никогда не смогу расстаться со своим дорогим питомцем. К тому же, я ещё не закончил испытывать его способности». «У вас срывается голос, хозяин. Должно быть, плохая связь». Томура сломал коммуникатор пополам и швырнул его на пол. С него было довольно. Он направился в свою спальню, чтобы собрать вещи. Если человек не уйдёт, то уйдёт Томура.

••••

Как раз когда Томура направился в госпитальный отсек на поиски остальных членов Лиги, они нашли его первым. Четверо хромали по коридору, обмотанные бинтами. Даби был на костылях с повязкой на глазу. Твайс бормотал что-то себе под нос. Тога толкала инвалидное кресло Спиннера, хотя, казалось, сама частично опиралась на него, чтобы удержаться на ногах. Спиннер держал голову Компресса, а остальное тело Компресса было закреплено в коляске. Отрубленная голова робота прошипела: «Быстрее! Мы должны бежать!» «Что вы четверо делаете вне больницы?» — спросил Томура. Даби вздрогнул. «Все за Одного привёл человека в больницу на лечение. Мастер… положил злого монстра на кровать рядом с моей…» Он весь задрожал. Тога похлопала Даби по плечу. «У нас не было выбора, кроме как бежать. Я восхищаюсь смертоносностью этого человека, но не настолько, чтобы умереть от его зубов». Спиннер тихонько прохныкал: «У человека была сломана кость и всё тело было в синяках, но он всё ещё пытался вырваться и убить нас. Извини, Томура, но мы просто не могли этого вынести. Такие условия работы просто невыносимы». «Полностью согласен. Уходим», — Томура указал на стыковочный отсек. «Я приказал персоналу подготовить мой личный корабль. К счастью, Все за Одного настолько поглощён человеком, что он дал мне все полномочия, и я разрешил всем нам отпуск. Мы возвращаемся на последнюю планету, где были… помнишь E-3?» Компресс с тоской произнес: «Ах, да, пляжная планета, которой мы не смогли насладиться, потому что были слишком заняты истреблением тварей из плоти». «Именно так», — Томура завилял хвостом. «После пережитых испытаний мы все заслуживаем отпуск. Будут пляжи, прохладительные напитки, нефть для Компресса, и никаких людей».

••••

Улыбаясь, Все за Одного провёл рукой по меху на голове человека, восхищаясь его мягкостью. Человек застонал, забинтованные конечности дёрнулись, но он через мгновение успокоился. Несмотря на полный оборот, человек всё ещё спал. Впрочем, Все за Одного это не особо беспокоило, ведь его маленький питомец умудрился серьёзно пораниться, получив несколько кровоточащих порезов, нарастающие синяки и, что самое впечатляющее, сломанную кость. Волнение пронзило Все за Одного, когда человек встал к нему лицом, с явно сломанной рукой, свисающей вдоль тела, и напал. Вспышку ярости легко подавил поток парализующего газа из его щупалец, но боевая мощь и стойкость человека были поразительны. Все за Одного провёл щупальцем по перевязанной руке, радуясь, что она почти зажила. Лекарства доктора были замечательными, но и человек поправлялся с поразительной скоростью. Доктор был в восторге. Такой шедевр биологии найти было нелегко, и, получив доступ к образцам, Все за Одного с нетерпением ждал, что доктор сможет сделать с ДНК человека. «Ты чудо», — прошептал он своему спящему питомцу, — «но тебе нужны уроки поведения». Он вздохнул, предвкушая неизбежные жалобы от Томуры на повреждения базы. Его подчинённый, должно быть, понял настроение начальника и воздержался от жалоб, но рано или поздно они всё равно прозвучат. Базу нужно было починить, а питомца его – обучить. Он хотел дать человеку время освоиться в новом доме, но, судя по разрушениям, питомец уже освоился, теперь предстояло обучение. Оставив человека дремать на больничной койке, Все за Одного ушёл. Нужно было кое-что подготовить.

••••

Аромат лаванды витал в воздухе, пока пурпурные волны мягко омывали серебристые берега. В небе сияли три звезды, отбрасывая радуги на туманное небо. Эта планета напомнила Инко картинки, которые она рисовала в детстве, фантазируя о космосе и его мирах. В большинстве случаев она бы испытывала благоговейный трепет, отдыхая на мягком песке или окуная ноги в тёплую воду. Однако в данный момент она пыталась удержаться от соблазна ударить инопланетянина, сующего устройство ей и Яги в лицо. Они приземлились, чтобы пополнить запасы топлива, но несколько местных жителей, увидев Яги, окружили его. Любая задержка с поисками Изуку приводила Инко в ярость, хотя она знала, что у них нет никаких зацепок и им некуда идти. Красота этого места лишь вызывала у неё чувство вины за то, что она наслаждается пейзажем без сына. «Всемогущий! Всемогущий!» — закричал инопланетянин, его длинный розовый язык скользнул по лицу и чуть не ударил Инко. «Пожалуйста, попозируйте для фотографии для своих поклонников». «Извини», — беззвучно прошептал Яги Инко, его взгляд умолял о терпении. Гнев Инко стих. Нелегко было каждый раз приземляться с толпами возбуждённых инопланетян – по крайней мере, когда они прятались от Инко, это означало, что они её не трогали. Перед приземлением Инко надела шляпу в качестве импровизированной маскировки, но, похоже, никто здесь не имел ни малейшего представления о том, как выглядят люди, так что ей не стоило беспокоиться. Слегка отойдя в сторону, Инко освободила место для местных жителей, требующих фотографий, надеясь, что если они будут довольны, Яги и Инко разрешат заправить свой корабль топливом и улететь, не теряя больше времени. «Всемогущий! Позируй для фотографии!» Яги помахал инопланетянам и улыбнулся, из вежливости сжав губы. Скафандр, плотно облегавший его тело, подчёркивал изгибы его мускулов, намекая на то, что под костюмом скрывается мощное тело. Щеки Инко вспыхнули, и, словно почувствовав это, Яги вопросительно посмотрел на неё, его голубыми глазами. Его глаза цвета земного неба сверкали, как будто сквозь её браваду и страх он мог разглядеть её истинную сущность. Щеки Инко запылали, и, обеспокоенно нахмурившись, Яги извинился перед пришельцами и вернулся к Инко. «Ты в порядке?» — спросил он. «Всё хорошо», — ответила Инко пронзительным голосом. Яги нахмурился и открыл рот, чтобы заговорить, когда вмешался другой инопланетянин, на этот раз с кудрявым розовым мехом. «Всемогущий! Всемогущий!» — закричали они и замерли, заметив появление Инко. «Я не знал, что Всемогущий путешествует с кем-то ещё. Форум будет в восторге!» Всемогущий кашлянул в кулак. «А, это моя подруга. Я помогаю ей с одним делом». «Твой друг удивительно похож на тебя», — сказал розовый инопланетянин, наклоняясь ближе к Инко. «Вы пара?» Лицо Инко словно в огонь бросили, и она изумлённо уставилась на вопросящего. Всемогущий разразился хриплым кашлем: «Мне… э-э… простите!» — выпалил он. «Мне нужно проверить топливо», — и умчался прочь, оставив Инко стоять рядом с пришельцем. Инопланетянин моргнул. «Это было грубо? Я просто удивился, увидев кого-то, так похожего на него». «Похожего?» — спросила Инко, отчаянно пытаясь скрыть смущение, которое она испытывала. «Да. После стольких лет одиночества в космосе, где не было ни одного представителя его вида, должно быть, приятно снова кого-то найти». «Боюсь, ты ошибаешься. В космосе есть и другие, такие же, как я и Всемогущий». «Правда?» — спросил инопланетянин. «Я не знал». Он покачал головами, его розовая шерсть взъерошилась. «Всё равно мне стыдно, что я его напугал. Вот», — он сунул две фишки в руки Инко. «Уверен, заправка займёт как минимум ещё какое-то время. У меня забронирован столик в одной из местных кантин. Почему бы вам двоим не пойти куда-нибудь поесть?» Похлопав Инко по руке, пришелец зашагал прочь, не обращая внимания на замешательство, в котором он оставил Инко.

••••

Изуку не мог пошевелиться. Даже веки не открывались. Он чувствовал тяжесть гипса на левой руке. (Он помнил, что сломал её.) Но другая рука и ноги, казалось, не были связаны ничем, лишь тонкой простыней. И всё же, все его усилия не вызвали ни малейшего шевеления. Что, если его парализовало в последнем бою с Все за Одного? Что, если он сломал позвоночник? Паника поднялась и обрушилась на разум Изуку, словно волна. Во всех своих безрассудных, отчаянных схватках он убеждал себя, что даже если потерпит неудачу, у него ещё будет шанс. Казалось, Все за Одного хотел, чтобы он был жив, какой бы ни была причина. Но если Изуку нанёс непоправимый вред своему телу, то всё кончено. Он проведёт остаток жизни в этой постели, если только Все за Одного не сделает что-то инопланетное, вроде "усыпления его питомца". Изуку изо всех сил пытался двигаться, тяжело дыша, мышцы на шее напряглись. Через несколько минут безумной истерики пальцы ног наконец согнулись. Даже этот крошечный успех помог ему успокоиться и подумать. Он не сломал позвоночник, потому что всё остальное тело он чувствовал. Он просто не мог пошевелиться. Возможно, это был наркотик. Изуку сделал глубокий вдох, радуясь, что наконец-то смог хоть как-то контролировать лёгкие. Ещё через несколько минут Изуку резко открыл глаза. Он лежал в том же больничном отсеке, что и в день прибытия на корабль. Кровати вокруг него были странно пусты – он мог бы поклясться, что отправил в больницу как минимум нескольких инопланетян. Гараки навис над Изуку, держа в руках планшет. Гигантский осьминог, маскирующийся под доктора, словно записывал каждое его движение. На планшете отсчитывалось время — таймер. Когда Изуку наконец смог достаточно двигаться, чтобы пошевелить пальцами, Гараки одним из своих многочисленных щупалец схватил иглу и вонзил её в руку Изуку. Изуку вскрикнул и замер. На этот раз его глаза застыли, он не мог даже моргнуть, так как паралитический препарат действовал. Если это должно было помочь ему справиться с болью, то у Изуку было много-много жалоб. Препарат заморозил его, но не мешал чувствовать всё, включая пульсацию в сломанной руке. Но Изуку сомневался, что кому-то здесь есть дело до его боли. Гараки, вероятно, просто хотел, чтобы он оставался на месте, чтобы взять ещё образцы. Однако Гараки отвернулся и вернулся к своим полкам, роясь в бутылках. Когда Изуку наконец удалось открыть рот и плюнуть в своего похитителя, Гараки вернулся и ввёл ему новый препарат. Он перезапустил таймер. Изуку наконец понял, что он стал частью медицинского эксперимента. Гараки проверял, как долго разные препараты могут лишить Изуку подвижности. Честно говоря, Изуку думал, что для настоящего эксперимента потребовалась бы контрольная группа и более длительный интервал между приёмами препаратов, но было очевидно, что этот халтурщик не смог бы окончить земную медицинскую школу. Когда Изуку наконец осознал это, он решил подтасовать результаты, притворившись парализованным подольше. Если они его недооценят, это было бы ему на руку. Каждый раунд Изуку оставался неподвижным как можно дольше, пока что-то не щекотало его и не заставляло вздрагивать. Это было скучно, но злоба не давала ему двигаться. Повязка на руке Изуку доказывала, что Гараки уже взял образцы крови, пока тот спал. Доктор-осьминог возвращался ещё несколько раз и пропускал Изуку через тот же белый аппарат. Как-то, Гараки обезболил руку Изуку, а затем глубоко ввёл иглу ему в ногу. Изуку был почти уверен, что взяли образец костного мозга, хотя, зная эту дешёвую отмазку от врача, это могло быть просто садизмом. Боль пронзила всю кость. Когда Гараки наконец ушёл и в комнате стало темно, Изуку заплакал от облегчения. Он не хотел плакать перед своими тюремщиками. Изуку пытался утешить себя фантазией о возвращении Айзавы с помощью. Но, если говорить реалистично, Айзава, вероятно, был обычным инопланетянином, которому нечем помочь. Похоже, Галактическая Федерация даже не считала похищение людей преступлением. Изуку знал, что мама будет его искать, но в одиночку у неё, вероятно, не будет никаких зацепок и не с чего начать. На мгновение Изуку предался фантазии о Всемогущем, который явится и спасёт его, но это было ещё более нелепо. Он, вероятно, был предоставлен самому себе. На следующее утро Изуку проснулся и обнаружил, что паралич прошёл, но его здоровая рука была связана. Это было обидно, потому что больница была полна оружия, которое можно было использовать при побеге. Все за Одного навис над ним, держа поднос с завтраком. Хотя Изуку ненавидел видеть улыбающееся лицо Все за Одного, он был слишком голоден, чтобы отказаться от еды. Она пахла гораздо приятнее его обычной еды, сырный аромат поднимался от чего-то, очень похожего на земную яичницу. Хотя, когда Изуку все-таки откусил, она оказалась слишком сладкой для яиц. Все за Одного кормил Изуку с ложки. Стоит ли это считать наградой за то, что он был хорошим подопытным, или за то, что он весело сражался? Зная Все за Одного, это могло быть просто прихотью. Поев, Все за Одного решил, что пора погладить человека. Изуку попытался отговорить его, укусив. Все за Одного вовремя отдёрнул щупальце, укоризненно зашипев. Изуку бросил на него вызывающий взгляд. Он пытался показать взглядом, что не собирается продавать своё достоинство за какие-то не очень-то качественные яйца. Издав раздраженное шипение, Все за Одного подошёл к шкафу, а затем вернулся с забавным на вид металлическим кругом с отверстиями, прикреплённым к цепи. Изуку попытался отступить, но оковы не позволяли ему уйти далеко. Все за Одного закрепил устройство на голове Изуку, прикрыв ему рот металлической пластиной. К ужасу Изуку, он понял, что ему надели намордник. В ярости и унижении он едва заметил, как поводок пристегнулся к его ошейнику, и как щупальце Все за Одного вернулось и погладило его по голове. На этот раз он ничего не мог с этим поделать. Он дрожал от ярости, когда щупальце погладило его по подбородку, словно собаку. Из глаза Изуку скатилась крошечная слезинка. Все за Одного воскликнул от восторга, а затем схватил трубочку, чтобы взять образец жидкости, вытекающей из глаз.

••••

Прошло ещё три приёма пищи, прежде чем боль в руке Изуку начала утихать. Гараки возбуждённо заёрзал, снял с Изуку гипс и принялся тыкать ему руку иглами. Хотя рука Изуку начала чувствовать себя лучше, инопланетная технология исцеляла его почти сверхъестественным образом, постоянные уколы причиняли боль. «Уйди!» — попытался крикнуть Изуку, но слова искажал металл, прижатый к губам. Изуку зарычал от разочарования и замотал головой, желая лишь одного — стряхнуть намордник. Все за Одного вошёл, виляя хвостом, и вздохнул, увидев разъярённое выражение на лице Изуку. Следы от укусов и синяки, нанесённые Изуку, почти зажили, вокруг них остался лишь тонкий слой липкой субстанции. Доктор поковылял к Все за Одного, взволнованно указывая на Изуку, а затем обратно на больницу. Изуку отчаянно желал переводчика. Знание – сила, но несколько слов, которым его научил Айзава, было недостаточно, чтобы понять, что задумали Все за Одного и доктор. Страх сжался в животе Изуку, когда доктор поднёс планшет к Все за Одного, и пришелец с интересом его изучил. Они же не собирались держать его здесь вечно, правда? По крайней мере, в том загоне Изуку мог свободно перемещаться и не подвергаться инвазивным исследованиям врачей. Если Изуку придётся оставаться парализованным или связанным ещё хоть немного, он сойдет с ума. Двое издали последний шипящий звук. Доктор согнулся, когда Все за Одного шагнул вперёд, широко улыбнувшись, обнажив акульи зубы. Намордник на лице Изуку, казалось, вдавливался в его кожу, напоминая ему, насколько он беззащитен. Схватив ненавистный поводок с пояса, Все за Одного с хрустом защёлкнул его на ошейнике Изуку. Затем, нажав кнопку, он снял ограничения с его конечностей. Изуку спрыгнул с кровати на землю, отчаянно желая выбраться из лазарета. Бросившись к двери, он резко отпрянул, издав сдавленный вопль, когда поводок натянул ошейник, болезненно сдавив горло. Шипящий звук Все за Одного был единственным предупреждением, которое услышал Изуку, когда ошейник растянулся, металлические полосы скользнули по его туловищу и прижали его руки к бокам. «Нет», — в отчаянии подумал Изуку. Рука всё ещё болела, но это не мешало ему бороться с путами. Нет, нет, нет. Он хотел выбраться. Все за Одного смотрел на него сверху вниз, его губы изогнулись в самодовольной улыбке, он был доволен неспособностью Изуку говорить. «Я сейчас набью тебе рожу!» — закричал Изуку в намордник, ненавидя, как приглушенно звучат его слова. Улыбка Все за Одного стала шире, и он положил когтистую руку на голову Изуку, поглаживая его по волосам и дёргая за поводок, когда Изуку пытался уйти. Попрощавшись с доктором, Изуку, как он полагал, вышел из лазарета, увлекая его за собой. Ошейник и поводок терли шею и гордость Изуку, но он позволил Все за Одного увести себя. По спине Изуку пробежали мурашки, когда он оглянулся на лазарет, а Гараки смотрел, как они уходят. После этого Изуку пошёл быстрее. На базе было тише, чем в последние три раза, когда Изуку её видел. Возможно, то, что две из этих "экскурсий" были попытками побега, повлияло на ситуацию, но в коридорах стояла гробовая тишина. Это напомнило Изуку о том времени на Земле, когда один из школьников решил подшутить над Изуку, сказав одноклассникам игнорировать его. Весь день никто с ним не разговаривал и не взаимодействовал. И всё же, шагая по коридорам, Изуку чувствовал на себе их взгляды и приглушённые смешки. Смеха не было, но Изуку мог поклясться, что чувствовал на себе пристальный взгляд, следящий за каждым его шагом. «Ты действительно такой жалкий?!» — хотелось крикнуть Изуку. «Испугался и прячешься от человека?» Из груди вырвался злобный смех, приглушённый намордником. Рука ранена, туловище стянуто, намордник надет на лицо, поводок на шее, и всё равно… пришельцы съёжились. Боятся большого и плохого человека. База, безусловно, поддерживала устрашающую репутацию Изуку. Обугленные следы от бластерных выстрелов Изуку покрывали стены, а кое-где на полу лежал мусор. Как-то, идя по коридору, Изуку показалось, что он увидел тело, но тут Все за Одного потянул его за ошейник, и они двинулись дальше. Однако, несмотря на испуганных обитателей базы и частичное разрушение, Изуку чувствовал себя скорее напуганным, чем страшным. Руки дрожали, полные тревожной энергии, жажды двигаться. Мысли снова вернулись к больнице и экспериментам доктора. Тело пульсировало от воспоминаний, крошечные фиолетовые синяки расцвели там, где его укололи иглами. То самое чувство беспомощности, похожее на то, когда он был заперт в коробке. Руки Изуку дрожали, и он сгибал пальцы, пытаясь избавиться от страха. Ошейник дёрнулся на шее Изуку, и, задыхаясь, он остановился перед дверью своего вольера. Горькое облегчение охватило Изуку, когда силовое поле ослабло, и дверь в его тюрьму открылась. За проходом остров оставался нетронутым. «Айзавы нет», – подумал Изуку с острым чувством одиночества. Он надеялся, что инопланетный кот благополучно сбежал, и тогда хотя бы с одним из них всё будет в порядке. Потянув за поводок, Все за Одного заставил Изуку снова двигаться, направляя его через дорожку, которая тут же заскользнула назад, как только они ступили на остров. Изуку облегчённо вздохнул, готовый освободиться от пут. Однако Все за Одного прошёл дальше, обратно в логово, где спал Изуку. Изуку остановился рядом, дрожа всем телом в ожидании, когда же с него снимут намордник и поводок. Опустившись на колени, Все за Одного взял конец поводка Изуку и защёлкнул его в металлическую петлю в земле. Моргая в растерянности, Изуку попытался вырваться, но якорь и поводок держали его крепко, удерживая рядом с логовом. С ухмылкой Все за Одного похлопал Изуку по голове, не давая поводку ускользнуть. Его глаза сияли мстительным удовольствием, когда Изуку боролся и терпел неудачу. С его губ сорвался гул слов, а затем он исчез, быстро вернувшись к воде и прыгнув в неё. Изуку оцепенело смотрел на рябь на воде, его спутанный разум пытался понять. Он всё ещё был связан. Намордник впивался ему в лицо, а металлические кандалы прижимали руки к бокам. Они не были сняты. Почему они не были сняты? Дрожь в конечностях Изуку усилилась, ноги подкатились к рукам, словно землетрясение. Он не мог снова попасть в эту ловушку. Не мог. С душераздирающим криком Изуку забился в судорогах, мотая головой и отчаянно пытаясь освободиться от пут. Металл раскалился докрасна, обжигая кожу, пока он вонзался всё глубже и глубже. Упав на землю, он покатился по земле, царапая ногтями всё, до чего мог дотянуться. В помещении раздались гортанные звуки, и Изуку понял, что это его собственный голос. «НЕТ! НЕТ! МАМА! ГДЕ ТЫ!?» — закричал Изуку, задыхаясь от слов. «Я ХОЧУ УЙТИ!» Густая дымка окутала разум Изуку, притупляя его чувства и отключая мир от его тела. Когда он пришёл в себя, моргая, чтобы сдержать слёзы, его тело наполнила глубокая тяжесть. Раненая рука пронзительно болела, а с ногтей капала кровь. Он оказался в ловушке.

••••

OMAKE TIME! Оmаке: Недоразумения. Часть 1 Все за Одного: Я буду давать своему питомцу смесь положительного и отрицательного подкрепления для дрессировки. Для начала давайте рассмотрим традиционные земные продукты. Изуку: Твоя яичница на вкус как булочки с корицей, и я ненавижу твоё уродливое лицо. # Оmаке: Недоразумения. Часть 2 Всемогущий: Я всегда хотел спасать с улыбкой. Пришельцы: Мы предполагаем, что Всемогущий всегда скалит зубы, потому что он травмирован вымиранием своего таинственного вида.