Выходной

В субботу вечером воздух в кабинете был чуть прохладным, отдавая запахом табака и алкоголя. Акечи сидел в кресле, наслаждаясь редкой тишиной и потягивая хороший бокал вина. Выходной. Единственный день, когда он не слышал топота его ботинок по коридору и его голоса. Тишину разрезал резкий, назойливый трезвон домофона. Горо явно не был этому рад. Он медленно поднялся, отставив стакан, и бесшумно подошел к двери. Посмотрев в глазок, детектив увидел, как ему показалось, высокую, худую фигуру. Женщина? Лицо скрывал козырек фуражки. Незнакомка. Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы увидеть только часть фигуры. "Кто вы?" — его голос прозвучал безэмоционально и без приветствий. Незнакомка пошевелилась. Затем медленно, почти театрально приподняла голову. Свет из прихожей упал на знакомый острый подбородок, на тонкие, насмешливо изогнутые губы. Это была не женщина. "Что, не узнал?" — его голос, обычно монотонный, сейчас звучал с какой-то новой, хрипловатой нотой. Ухмылка. Принц оглядел его с ног до головы, вопросительно приподняв бровь. Это был не тот образ Рена, что он обычно видел. На нем был идеально отглаженный костюм с белой блузкой под пиджаком. Юбка-карандаш до колен, строго облегающая его бедра. На голове — фуражка с козырьком, отбрасывавшим тень на его лицо, которое обычно закрывала маска. Мозг отказывался складывать картинку воедино. Лидер призрачных воров, которые популярны по всей Японии, сейчас стоит в юбке. Горо невольно приподнял бровь, ощущая, как углы губ сами собой ползут вверх. — "Не думал, что тебе такое нравится, Амамия". Он не смутился. Не опустил взгляд. Лишь слегка посмеялся — "Это занятие пришлось мне по душе*. Ответил темноволосый, пожимая плечами и слегка поежившись. — "Может, впустишь? В этой юбке достаточно холодно". Только сейчас детектив заметил, как он слегка дрожит. Вечер действительно выдался прохладным, а ткань формы была тонкой и явно не согревающей. На ногах Рена были лишь тонкие капроновые чулки, что сказывалось на нём. Принц отступил от двери, молча приглашая войти. Рен переступил порог, впуская его в тёплое, слабо освещённое пространство его квартиры. Прохладный воздух, который смешивался с тёплым, запах табака и алкоголя. Акечи тут же захлопнул дверь за его спиной, повернув ключ в замке с окончательным щелчком. Пространство прихожей внезапно стало тесным, насыщенным невысказанными словами и напряжением. Едва дверь закрылась, как Рен резко развернулся, и прежде чем принц успел среагировать, прижал его к прохладной стене. Вторая рука Рена мелькнула в воздухе, и детектив услышал резкий, металлический щелчок. Холодная сталь браслета наручников плотно сомкнулась вокруг его левого запястья. Акечи дернулся, но было поздно. Второй браслет со звонким щелчком застегнулся на правой руке темноволосого. Рен развернул его лицом к стене, движения были резкими, но не грубыми. Детектив попытался вырваться, дергая рукой, но сталь лишь глубже впилась в кожу. Он повернул голову, и их взгляды встретились. На лице Акечи была настоящая, неподдельная гримаса раздражения — сдвинутые брови, сжатые губы, взгляд, полный раздражения и… чего-то еще, чего он сам, возможно, не осознавал. Он с силой дернул рукой, заставив цепь звякнуть. "Серьезно?"— его голос прозвучал хрипло и презрительно. "Ничего умнее не придумал? Отдай ключ". Рен лишь улыбнулся — медленной и уверенно. Он поднес к самому его лицу маленький серебряный ключ, зажатый между пальцами, давая тому рассмотреть его. И затем, не отрывая взгляда от красных глаз принца, он резким, почти небрежным жестом отправил ключ в полет через свою спину. Тот, звякнув, отскочил от пола и бесшумно исчез где-то в темноте под тумбой в конце коридора. Звук затих, и в квартире воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием обоих —"Черт возьми, Амаямия.." —"Что случилось, Горо?" - голос Рена был тихим, как шёлк над лезвием. Он наклонился так, что его губы почти касались уха Акечи, а горячее дыхание обжигало кожу. — "Теперь ты не такой безэмоциональный, когда тебя загнали в угол?" —"Заткнись... Мало того, что в дом ввалился, так ещё и выходной испортил...", - бросил детектив, начиная двигаться в сторону тумбочки, под которую скорее всего упал ключ. Рен же слегка улыбнулся, заранее продумав план своих действий. Как только принц дошёл до конца коридора и наклонился за ключом, Амаямия слегка толкнул его в сторону двери, которая тут же распахнулась. Комната была такой же, как и сам Акечи — достаточно строгой и без изъянов. Аккуратно заправленная кровать, ни одной лишней вещи на поверхностях. Рен окинул ее взглядом, и уголки его губ снова дрогнули вверх. Он резко развернулся, и Акечи, не успев среагировать, потерял равновесие и упал на спину на кровать. Пружины жалобно взвизгнули. Прежде чем он смог подняться, темноволосый был уже над ним, одним коленом опираясь на матрас рядом с его бедром. Он все еще был прикован к нему, и теперь цепь натянулась между ними, короткая и неумолимая. Детектив попытался приподняться на локте, его лицо исказила гримаса раздражения и даже смущения. — "Довольно игр. Сними это немедленно", - его сердцебиение явно ускорилось. Рен проигнорировал его. Вместо этого его свободная рука — та, что не была скована — медленно поднялась к собственному воротнику. Пальцы, ловкие и уверенные, начали расстегивать пуговицы пиджака. Он не сводил с Акечи глаз, наблюдая, как раздражение в его взгляде постепенно смешивается с чем-то более темным и желанным. Ткань с шелестом упала на пол, обнажив стройное, бледное тело. Затем его пальцы потянулись к юбке. Акечи замер, его дыхание стало чуть более прерывистым. Он видел, как ремень упал, как юбка сползла вниз по длинным ногам, оставив Рена только в чулках с подвязками и тех самых наручниках, что звенели при каждом его движении. Это было сюрреалистично и невероятно эротично — эти чулки придавали такой сексуальности, что Горо не заметил, как начал возбуждаться. Теперь уже Амаямия навис над ним, его голое тело почти касалось Акечи, все еще одетого в его рубашку и брюки. Контраст был ошеломляющим. "Твоя очередь", — тихо произнес Рен, и его пальцы потянулись к пряжке ремня принца. Тот резко вздохнул, его рука инстинктивно дернулась, чтобы остановить его, но цепь коротко дернула его запястье назад, к кровати. Он был пойман. Он мог только смотреть, как пальцы Рена, холодные от металла наручников, расстегивают его брюки, снимают с него последние слои, почти с ритуальной медлительностью. Каждое прикосновение обжигало сквозь ткань, заставляя его кожу гореть. Когда они остались обнаженными, кожа к коже, Акечи закрыл глаза. Стыд, возбуждение и раздражение боролись в нем. Он чувствовал каждое движение Рена, каждое смещение его веса на матрасе. Цепь все так же звенела, напоминая о его плене. Амаямия наклонился, и его губы снова нашли шею детектива. Но на этот раз это не было быстрым, агрессивным движением. Его губы были мягкими, почти исследующими. Они скользнули по линии челюсти, заставив Акечи непроизвольно сглотнуть и выдохнуть сдавленный стон. Его свободная рука сжалась в кулак в простыне. Рен же не торопился. Его ладонь скользнула вниз по его груди, плоскому животу, оставляя за собой мурашки. Его прикосновения были не грубыми, а бесконечно терпеливыми. Когда пальцы Рена достигли низа живота, Акечи задержал дыхание. Он прекрасно знад, как видно, что он возбужден до предела. Темноволосый же обхватил его член свободной рукой,начиная двигать вверх-вниз. От такого Горо резко вскинул голову, его глаза широко распахнулись. Его губы приоткрылись, чтобы излить раздражение и некую ненависть, но вышло лишь беззвучное, прерывистое дыхание. Рен смотрел на него, его серые наблюдали за каждый вдохом. Он двигал рукой медленно, почти болезненно нежно, изучая каждую реакцию, каждый содрогающийся мускул на теле под ним. "Перестань.." — наконец вырвалось у Акечи, но это был шепот, лишенный всякой силы, почти как мольба. Амаямия покачал головой, его дыхание тоже стало неровным. Он наклонился еще ближе, так, что их лбы почти соприкоснулись. Цепь на их запястьях натянулась, холодный металл касался их горячей кожи. "Нет", — прошептал он ему в губы, и это было единственное слово Рен чувствовал, как напряжение в мышцах Акечи постепенно сменялось дрожью ожидания. Его собственное дыхание тоже стало тяжелее. Он замедлил движения своей руки, вызывая у детектива стон. Затем его пальцы ушли. Воздух холодно коснулся влажной кожи, и Акечи издал непроизвольный стон похожий на разочарование. Его глаза, наконец, метнулись к Рену, полные немого вопроса и упрека. Амаямия не заставил его ждать. Он сдвинулся выше, его колени раздвинули бедра Акечи шире. Рен свободной рукой направил два пальца вниз. Пальцы принца вцепились в простыни, костяшки побелели. Рен наклонился вперед, его губы снова нашли ухо Акечи. "Расслабься", — он прошептал, и его голос был низким, хриплым от сдерживаемого желания. И затем он вошел двумя пальцами в Акечи Медленно и неумолимо, расстяоивая его. Горо зажмурился, его рот исказило беззвучным стоном. Боли совсем не было, только чувство наполненности. Его свободная рука взлетела и вцепилась в предплечье Рена, не так сильно сжимая. Темноволосый же размеренными толчками расстегивал его и готовил к кое чему большему. После этого он медленно вышел из него и уперся в него своим членом, уже возбуждённым и твёрдым Акечи сильнее сжал его предплечье. А когда Рен медленно вошёл, тело детектива все задрожало и он был не в силах скрыть довольно громкий стон Амаямия замер, давая ему привыкнуть, его собственное тело было напряжено как струна от усилия сдерживаться. На его лбу выступили капельки пота. Он наблюдал за лицом под ним, за сдвинутыми бровями, за прикушенной до белизны нижней губой, за дрожью, пробегавшей по векам. "Горо...", — его имя сорвалось с губ Рена тихим, хриплым выдохом. Это был не тот насмешливый "Акечи", который он использовал всегда. Это было что-то другое. Более настоящее. И тогда он начал двигаться. Не быстро и не грубо, а с глубокой, почти методичной ритмичностью. Каждый толчок был выверенным, достигающим самой глубины. Цепь наручников звенела в такт их движениям, металл холодно касался их нагретой кожи, напоминая о связи, более прочной, чем просто физическая. Волны удовольствия так и накатывали Горо. Акечи не мог подавить стон, сорвавшийся с его губ, когда Рен нашел тот самый угол, тот самый ритм. Его бедра сами начали двигаться навстречу, в немом, отчаянном требовании большего. Он больше не пытался бороться. Он просто чувствовал. Чувствовал вес тела Рена на себе. Его свободная рука разжала хватку на руке Рена и потянулась вверх, запутавшись в его темных, непослушных волосах, притягивая его лицо ближе. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось — горячее, прерывистое, общее. Акечи поцеловал его со страстью, глубоко. Они двигались в унисон, где уже было невозможно понять, кто кого ведет. И когда удовольствие стало невыносимым, они кончили почти одновременно — с дрожью и стоном. Рен устало упал на кровать рядом с Акечи, после чего потянулся к своему пиджаку и вытащил запасной, серебрянный ключ от наручников. Быстро вставив ключ в наручники и прокрутив два раза, они распахнулись и наконец освободили их. Темноволосый отбросил их в сторону и лёг в обычное положение, все еще тяжело дыша, пытаясь отойти от всего произошедшего. Тишину разрезал тихий и чуть хриплый голос Акечи: — Рен, я тебя ненавижу..