Hunted and Bound

Утренний свет проникал сквозь жалюзи, заливая комнату мягким сиянием. Джордж потер глаза и сел в постели, чувствуя, как тяжесть прошедшего дня все еще давит на грудь. Это был не просто переезд в общежитие или незнакомый город — это было чувство, которое осталось с ним, чувство, которое никуда не делось. Тот альфа. Он едва помнил его лицо. Только мельком. Ровно настолько, чтобы у него перехватило дыхание. Но его внимание привлекло не лицо. А сила. То, как воздух, казалось, заколебался вокруг него, как будто мир еще немного наклонился в его сторону. То, как толпа, казалось, перемещалась вокруг него, даже не осознавая этого. Джордж, конечно, видел альф и раньше. Но в этом было что-то особенное. Сила в его позе. Напряженность в том, как он стоял, не двигаясь, и в то же время пространство вокруг него казалось напряженным, как будто сама земля дрожала от его присутствия. Это было не просто влечение. Все было гораздо глубже. Джордж почувствовал притяжение — первобытное желание подчиниться, отбросить все и просто преклонить колени перед альфой, позволить ему взять все под контроль. Это был шепот в его голове, к которому он не хотел прислушиваться, но он все равно был там. Он попытался стряхнуть его с себя и сосредоточиться на более насущной задаче: переезде в общежитие. Но даже когда он натянул куртку и собрал последние свои вещи, он не мог перестать думать об этом — о том, что альфа заставил его почувствовать. Дело было не только в том, что он был красив, или в том, что его присутствие притягивало. Нет. Это было что-то более глубокое. Что-то, коренящееся в инстинкте. В крови. Чистокровный альфа. Джордж знал эти истории, как и каждый омега. Чистокровные были могущественны. Им не нужно было говорить, требовать. Одного их присутствия было достаточно, чтобы заставить всех окружающих подчиниться их воле. Они правили не словами, а самим фактом своего существования. Один их запах мог поставить человека на колени, заставить его желать их внимания. Но они были чем-то большим. Чистокровные альфы были воплощением королевской власти в этом мире. Их родословные тянулись вглубь веков, часто отмеченные легендарными предками, которые когда-то завоевывали королевства, империи и саму структуру иерархии. Передаваемый из поколения в поколение, их высокий статус был связан не только с силой или доминированием — это было наследие, унаследованная сила, которая текла в их жилах, делая их практически неприкасаемыми. Чистокровные альфы правили с негласной властью, само их присутствие вызывало уважение и подчинение у окружающих. Им не нужно было бороться за власть; она принадлежала им по праву рождения, заложенному в их сущности. И поскольку их было так мало — они были такой редкостью, — они стояли на вершине общественного порядка, их уважали и боялись, их влияние простиралось далеко за пределы их семей. Они были членами королевской семьи, высшими из высших, их родословные служили символом неоспоримого превосходства над популяциями омег и бет. Парень, которого он увидел, был одним из тех самых альф. Тогда Джордж этого не знал, но все в нем говорило об этом. То, как он стоял, словно все вокруг принадлежало ему. То, как никто не осмеливался встретиться с ним взглядом. То, как менялся сам воздух, когда он двигался, заставляя людей вокруг него неосознанно выпрямляться. Это было не просто физическое влечение. Это был инстинкт — что-то первобытное, что Джордж не мог контролировать. На мгновение, стоя посреди гостиничного номера с поднятыми вверх руками и собирая свою сумку, Джордж подумал, каково это — поддаться этому чувству. Каково это — сдаться кому-то, обладающему такой властью. Но он не смог бы. Он был здесь по одной причине: чтобы жить свободно. Джорджу Расселлу больше не было места за стенами. Он больше не прятался, как какой-то маленький грязный секрет. Он не склонился бы перед ними. Он не сдался бы. Им никто не стал бы управлять, особенно какой-нибудь альфа, каким бы могущественным и увлекательным он ни был. Его сердце все еще бешено колотилось, когда он заканчивал собирать вещи. Он все еще чувствовал тяжесть в груди, отголосок присутствия альфы, но у него была цель. Теперь ему нужно было строить свою жизнь. Тряхнув головой, чтобы прогнать эти мысли, Джордж собрал свои вещи и направился к двери. Он не позволил этому остановить себя. Не сейчас. Но где-то глубоко внутри он знал, что притяжение никуда не денется. И он еще понятия не имел, насколько сильно это повлияет на него. *** Джордж стоял у входа в обширный кампус, и его глаза расширились при виде возвышающегося перед ним здания. Вблизи оно выглядело еще более внушительно, благодаря своей современной архитектуре и блестящим стеклянным окнам, в которых отражалось чистое небо. Это больше походило на дворец, чем на университет, — совсем не похоже на тихую, уединенную обстановку, в которой он вырос. Он с трудом мог представить себе все это. Свобода, простор — все это казалось таким нереальным. Он проделал долгий путь из Лондона. Он не знал, готов ли к этому, но отступать было уже поздно. Когда он проходил через главные ворота, кампус показался ему слишком тихим — ни студентов, ни толп, только вымощенные камнем дорожки и ухоженные газоны, простирающиеся во все стороны. Легкое беспокойство закралось ему в грудь, когда он направился к главному зданию. Его шаги эхом отдавались в тишине, и воздух здесь казался плотнее, словно на него давил груз чего-то неизвестного. Он привык оставаться в тени, не высовываться, но здесь… он не был уверен, как это сделать. Наконец после того, как ему показалось, что он блуждал целую вечность, он добрался до стойки регистрации. За столом сидела молодая бета-женщина и, нахмурив брови, смотрела на него. Джордж не был уверен, было ли это из-за того, что он был здесь один, или из-за чего-то другого, но ее взгляд задержался на нем на мгновение дольше, чем обычно. — Извините, — начал он немного неуверенно. — Я ищу кого-нибудь, кто мог бы помочь мне с переездом и обустройством в общежитии. Я… Я Джордж Рассел. Женщина на секунду заморгала, глядя на него, ее губы приоткрылись, явно застигнутая врасплох. Он не был уверен, что это из-за его запаха или чего-то еще. Она уставилась на него, словно ожидая чего-то еще, но Джордж молчал, стараясь не давать волю нервам. Наконец она прочистила горло и на мгновение заколебалась, прежде чем заговорить. — Боюсь, я не уверена. Тебе, наверное, следует… Прежде чем она успела закончить фразу, их прервал чей-то голос, словно ножом разрезавший напряжение. — Ты Джордж, верно? Джордж испуганно обернулся. В дверях стоял высокий светловолосый немец с резкими чертами лица и уверенным видом. Его осанка была прямой, но не напряженной — расслабленной и в то же время властной. Мужчина одарил его легкой дружеской улыбкой, и Джордж сразу же заметил окружавшую его ауру непринужденности. — Я Нико Росберг, — представился мужчина, протягивая руку. — Меня прислала Кара. Я твой контактный человек, с которым ты можешь связаться, и я также работаю здесь в качестве доцента и аспиранта. Меня проинформировали о твоей ситуации, и я позабочусь, чтобы у тебя все прошло гладко. Джордж моргнул, немного ошеломленный тем, как легко Нико заговорил и как быстро он появился из ниоткуда. — Кара? — Спросил Джордж, все еще переваривая услышанное. Он не ожидал, что кто-то придет к нему так быстро. — Да, она одна из моих коллег, — объяснил Нико, небрежно пожав плечами, как будто все это было совершенно нормально. — Я помогал ей кое с чем, и она упомянула, что ты приедешь сегодня. Я помогу тебе все уладить, не волнуйся. Присутствие беты было спокойным и профессиональным, и Джордж почувствовал, как тяжесть свалилась с его плеч, а напряжение в комнате начало медленно спадать. Нико не смотрел на него с любопытством или подозрением, как секретарша в приемной, — он просто относился к нему как к любому другому человеку. — Спасибо, — ответил Джордж, испытывая легкое облегчение. — Я не ожидал, что кто-нибудь мне поможет. — Ну, большинство студентов еще не приехали. Но хорошо, что ты пришёл пораньше — это дает нам шанс устроить тебя до того, как все начнут суетиться. — Нико понимающе улыбнулся ему. — И не беспокойся обо всех формальностях. Я позабочусь о них. Твои вещи для общежития, да? Джордж кивнул, внезапно почувствовав себя намного легче. У Нико был такой спокойный характер, что казалось, будто все под контролем, и впервые с тех пор, как он сошел с трапа самолета, Джордж почувствовал, что, возможно, он здесь не утонет. — Верно. Итак, давай занесем и рассортируем твои вещи, — продолжил Нико, с непринужденной уверенностью направляя Джорджа к двери. — Я знаю, что сразу многое не поймешь, но я обещаю тебе, что это хорошее место для тебя. И если тебе что-нибудь понадобится, я всегда рядом. Джордж сначала не знал, что сказать, все еще застигнутый врасплох тем, как гладко все шло. Впервые он не чувствовал себя чужаком или кем-то, от кого нужно прятаться. Нико относился к нему как к любому другому студенту. Никакого особого отношения. Никакой жалости. — Спасибо, — наконец повторил Джордж, чувствуя себя немного лучше. — Я ценю это. — Конечно. А теперь давай устраиваться. У меня есть ключи от твоего общежития, и я покажу тебе кампус, пока мы будем там. Тебе здесь будет хорошо, Джордж. Правда. — Нико говорил уверенно, и Джордж поймал себя на том, что верит ему. Нико повел Джорджа по огромному кампусу, указывая на различные здания, пока они шли к общежитиям. Университет впечатлял — величественные каменные дорожки, современная архитектура, сады и фонтаны повсюду, — но Джордж едва мог охватить взглядом все это. Он был слишком рассеян, слишком потрясен всем, что произошло за последние сутки. Весь город казался ему слишком большим, слишком быстрым, слишком новым. И меньше всего ему хотелось привлекать к себе внимание. Но пока они шли, Нико то и дело поглядывал на него, нахмурив брови с непроницаемым выражением лица. — Итак, — начал Нико, нарушая молчание. — Я должен спросить. Джордж слегка повернул голову, поймав задумчивый взгляд Нико. — Что? — Я заметил, что ты не пользуешься средствами, блокирующими запахи. — Голос Нико звучал непринужденно, но в нем чувствовалась скрытая тревога. — И ты здесь… в государственном университете. Почему? У Джорджа сжалось сердце. Вопрос застал его врасплох, и на мгновение он растерялся, не зная, что ответить. В суматохе кампуса было легко затеряться, но теперь, когда они были только вдвоем, это снова сильно поразило его — он больше не прятался. Люди бы заметили. А альфы, в особенности, могли бы учуять его за милю. — Я больше не хочу прятаться, — наконец ответил Джордж, его голос звучал немного мягче, чем он хотел. — Я прятался всю свою жизнь. За блокаторами запаха, за стенами, за всем. Я устал от этого. Взгляд Нико смягчился, но его плечи все еще были напряжены. Он на мгновение остановился, заставляя Джорджа остановиться рядом с ним. — Ты прав. Прятаться — это не выход. Последовала пауза, и на секунду Нико, казалось, собрался с мыслями. — Но ты должен понять, насколько это опасно, Джордж. Есть причина, по которой омег прячут. Они… они редки. И ты будешь нужен опасным людям. Джордж опустил взгляд на свои ноги, почувствовав острый укол разочарования. — Я знаю. Я все это уже слышал раньше. Но я не собираюсь прожить свою жизнь взаперти только потому, что я омега. Я не собираюсь быть каким-то… секретом. — Я знаю, что это не так, — тихо ответил Нико, и его голос смягчился. — Но ты должен быть осторожен. Если кто-нибудь узнает… если они учуют твой запах без защитных средств… Он замолчал, качая головой. — Это может плохо кончиться, Джордж. Очень плохо. Джордж прикусил губу, глядя на кампус. Слова Нико отдавались в его груди тяжестью и реальностью. Он, конечно, осознавал риск. Но, услышав их такими словами, реальность стала еще более удушающей. — Со мной все будет в порядке, — сказал Джордж, хотя в его голосе слышалась неуверенность. — Я разберусь с этим. Я просто… Я больше не хочу, чтобы меня прятали. Я не буду скрывать, кто я. Нико вздохнул, глядя на него с непроницаемым выражением лица. На мгновение Джордж подумал, что Нико будет спорить дальше, но вместо этого он кивнул. — Я понимаю. Ты хочешь постоять за себя. Ты смелый. Но тебе тоже нужно быть умным. Джордж не был уверен, что Нико имел в виду, но заметил беспокойство в глазах беты. Нико не пытался остановить его, но и не приукрашивал риски. — Я здесь, Джордж, — сказал Нико более уверенным тоном. — Я помогу тебе. Я позабочусь о том, чтобы ты не был одинок в этом. Я сам прошел через это. Это нелегко, но тебе не обязательно справляться с этим в одиночку. Ты не первый омега, который выбрал общественную жизнь. Его глаза встретились с глазами Джорджа. — Я обещаю, что прикрою тебя. Но тебе нужно быть осторожным. Дело теперь не только в тебе. Речь идет о твоей безопасности. Джордж с трудом сглотнул и медленно кивнул. — Я… Я больше не хочу бояться. Я не хочу прятаться. — Он посмотрел на Нико, его решимость окрепла. — Я знаю, что это опасно, но я должен это сделать. Я не хочу вечно жить в страхе. Нико некоторое время изучал его, затем слегка улыбнулся. — Я уважаю это, — сказал он, немного успокоившись. — Но ты также должен быть реалистом. И я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Только не в мою смену. Джордж почувствовал, как напряжение в груди немного ослабло после слов Нико. Было что-то успокаивающее в том, что кто-то другой произносит это вслух. Кто-то, кто понимает. До сих пор он не осознавал, как сильно нуждается в этом ободрении. — Спасибо, — сказал Джордж, и легкая улыбка тронула его губы. — Думаю, я все еще пытаюсь во всем разобраться. Нико усмехнулся, кивнув ему. — Ты поймешь. И когда ты это сделаешь, я буду рядом, чтобы убедиться, что все не выйдет из-под контроля. — Он шагнул вперед, указывая на здание общежития. — А теперь давай устроимся. Я уверен, что у тебя есть много вопросов, и я отвечу на все, что смогу. Когда Нико и Джордж продолжили идти к общежитиям, тишину нарушили чьи-то быстрые шаги, бегущие за ними. Прежде чем кто-либо из них успел среагировать, мимо них промелькнула фигура в размытом движении — сильная, быстрая, совершенно не подозревающая о том, что впереди идут двое. Но это продолжалось недолго. Плечо незнакомца столкнулось с плечом Джорджа, и тот отшатнулся в сторону. Он едва удержался на ногах, его тело покачнулось, когда сила удара вывела его из равновесия. — Эй! — Джордж вздрогнул, собираясь обернуться и накричать на незнакомца за невнимательность. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, на него нахлынул какой-то волнующий запах, резкий и всепоглощающий, затопивший все его чувства. Сердце у него екнуло в груди. Незнакомец — альфа, как быстро понял Джордж — остановился как вкопанный. Все его поведение изменилось, глаза мгновенно расширились. Из груди альфы вырвалось низкое, гортанное рычание, как у животного, почувствовавшего угрозу своей территории. Джордж застыл, широко раскрыв глаза, его инстинкты кричали ему, чтобы он убирался прочь. Он точно знал, что происходит. Он почувствовал его запах. И как только раздалось рычание, альфа сверкнул зубами — острыми и опасными. Его взгляд остановился на шее Джорджа, где его запах ощущался сильнее всего. Все его тело было напряжено, пальцы подергивались, словно он был готов схватить Джорджа и притянуть к себе. Это было предупреждение. Первобытное желание. И в этот момент Джордж почувствовал всю тяжесть этого, ужасающую потребность подчиниться, закрадывающуюся в его грудь. Прежде чем альфа успел сделать еще шаг, раздался голос, прорвавшийся сквозь напряжение. — Перестань, Гасли! — Голос Нико был резким, он рассекал воздух, как удар хлыста. В одно мгновение Нико оказался между ними, его рука схватила альфу за плечо и заставила отступить, подальше от Джорджа. Движение было быстрым и решительным, и хватка Нико была достаточно сильной, чтобы вывести альфу из транса. Гасли, по-видимому, так его звали — теперь Джордж мог ясно видеть альфу, — застыл на месте, его тело напряглось, когда он посмотрел на Нико широко раскрытыми от шока глазами. Его челюсти были сжаты, ноздри раздувались, когда он снова вдохнул запах Джорджа, все еще реагируя так, словно это было что-то совершенно незнакомое для него. Сердце Джорджа бешено колотилось. Он не был уверен, что делать, его разум пытался осмыслить происходящее. Гасли еще даже не произнес ни слова, просто смотрел на него, застыв, как олень, пойманный светом фар. Нико повернулся лицом к французскому альфе, его голос звучал тише, но по-прежнему властно. — Я сказал — прекрати это. Ты ведь никогда раньше не нюхал омегу, не так ли, Пьер? Пьер несколько раз моргнул, словно пытаясь избавиться от тумана в глазах. Его взгляд метался между Джорджем и Нико, все еще осмысливая услышанное, все еще пребывая в шоке. Нико приподнял бровь, явно не впечатленный отсутствием самоконтроля у альфы. — Ну? Пьер снова моргнул, словно только что очнулся ото сна. Его тело наконец расслабилось, но лицо оставалось бледным, дыхание поверхностным. — Я… Я… — Его голос дрогнул, прежде чем он, казалось, взял себя в руки. Он отступил на шаг, все еще потрясенный, и потер затылок. Нико скрестил руки на груди, явно не закончив с этим. — Представься, Гасли. И извинись перед ним. Сейчас. Альфа выглядел так, словно все еще пытался сориентироваться. Он с трудом сглотнул, у него перехватило горло. — Я… Я Пьер Гасли, — медленно пробормотал он, как будто его губы были не совсем уверены, как правильно произносить слова. — Я… Мне жаль. — Его взгляд метнулся обратно к Джорджу, в глазах все еще было замешательство, но голос звучал искренне. — Я не хотел… Не сказав больше ни слова, Гасли развернулся на каблуках и, как в тумане, убежал, даже не оглянувшись. Нико вздохнул, потирая виски. — Что, черт возьми, это было? — Он пробормотал. Затем он повернулся к Джорджу, одарив его быстрой ободряющей улыбкой. — С тобой все в порядке? Джордж кивнул, все еще пытаясь осознать эту странную встречу. Его пульс не замедлился с тех пор, как альфа почти потерял контроль. — Да… Я так думаю. Что только что произошло? Нико издал короткий смешок. — Пьер… не самый острый инструмент в сарае. Он немного не в себе, особенно когда дело касается незнакомых запахов. Такая его реакция? Совершенно нормальная для альфы, который никогда раньше не сталкивался с омегой. — Он бросил на Джорджа извиняющийся взгляд. — Это не твоя вина. Я должен был предупредить тебя о некоторых из здешних альф, о большинстве из них. Джордж не был уверен, что чувствовать. Он все еще чувствовал напряжение, исходившее от Пьера, и эту грубую первобытную силу во взгляде. Он не ожидал, что это окажет на него такое физическое воздействие, и это потрясло его больше, чем он готов был признать. — Я… Я этого не ожидал, — тихо признался Джордж. Нико сочувственно посмотрел на него. — Альфа редко ведет себя подобным образом, особенно в присутствии омег, которые все еще прячутся. Но хорошо, что я здесь. Я позабочусь о том, чтобы подобное больше не повторилось. — Он помолчал, теперь его голос звучал мягче. — Но ты должен быть осторожен, Джордж. Таких альф, как он, гораздо больше. Некоторые из них более опасны, чем другие. Джордж кивнул, его мысли все еще были заняты этой встречей. — Я буду осторожен. Спасибо, Нико. Улыбка Нико вернулась, хотя и с оттенком чего-то более серьезного. — Хорошо. Давайте устроим тебя. У нас впереди долгий день. Пока они шли к общежитию, выражение лица Нико оставалось серьезным, он шел впереди, засунув руки в карманы. Джордж, все еще потрясенный встречей с Пьером, не мог отделаться от ощущения, что все станет намного сложнее. Каждый уголок кампуса, каждый студент, мимо которого он проходил, казалось, таили в себе новые опасности. Несмотря на то, что он был здесь, чтобы жить, чтобы принять себя таким, какой он есть, это давило ему на плечи тяжелым грузом. Нико, почувствовав напряжение, взглянул на Джорджа и вздохнул. — Джордж, — начал Нико ровным, но мягким голосом, — Я должен быть честен с тобой. Ты первый омега, который вот так откровенничает за последние десятилетия. — Он замолчал, на мгновение уставившись в землю, прежде чем встретиться взглядом с Джорджем. — Никто из присутствующих здесь раньше не видел омегу. И я не могу передать тебе, насколько это опасно. Для тебя, для… всех, кто тебя окружает. Желудок Джорджа сжался. Он знал, что это будет нелегко, но, услышав, как Нико сказал это так прямо, все стало казаться еще более реальным. Он ожидал трудностей, но не ожидал такого — быть первым омегой, который открыто ходит среди альф и бет, выставляет все на всеобщее обозрение там, где он не может спрятаться. — Я знаю, — пробормотал Джордж, его голос был чуть громче шепота. — Но я не собираюсь возвращаться. Я больше не могу так жить. Нико кивнул, сжав губы в тонкую линию. — Я понимаю. И я восхищаюсь твоим мужеством. Но дело не только в том, чтобы войти в новый мир, дело в том, чтобы выжить в нем. — Он помолчал, словно взвешивая свои следующие слова. — Здесь есть альфы, которые не понимают, как обращаться с такими, как ты. Большинство из них даже не будут знать, что делать. А некоторые… некоторые могут отреагировать неадекватно. Ты это уже видел. Джордж снова кивнул, в его памяти все еще был свеж образ рычащего Пьера Гасли. — Но, — продолжил Нико, его голос стал немного тверже, — здесь есть кое-кто, кому я доверяю. Он работает под руководством моего коллеги Марка Уэббера. Его зовут Оскар Пиастри. Он альфа, но не такой, как другие. Он добрый, уравновешенный и, что более важно, он безопасен. У него был опыт работы с омегами в приютах, и он поймет тебя. Он уже попадал в подобную ситуацию раньше. — Нико ободряюще посмотрел на Джорджа, хотя в его глазах все еще мелькало беспокойство. — Я не могу защитить тебя от всего, но я могу познакомить тебя с ним. Оскар сможет помочь тебе так, как не смогу я, поскольку он тоже учится здесь. Сердце Джорджа екнуло. Мысль о встрече с другим альфой не внушала ему такого страха, как с Пьером. Было что-то о пути Нико говорил об Оскаре, что он чувствовал… немного более непринужденно. — Оскар? — Повторил Джордж, лихорадочно соображая. Он не был уверен, какую помощь может предложить ему альфа, но тот факт, что Нико был так уверен в нем, был хорошим знаком. — Да, — подтвердил Нико, оглядываясь на Джорджа. — Оскар — не типичный альфа. Он из тех, кому можно доверять. И поверь мне, он работает с Марком уже некоторое время. Марк тоже хороший парень, просто… у него больше опыта во всем, что не относится к такого рода ситуациям. Джордж на мгновение задумался, прокручивая в голове слова Нико. Нико был прав — он не смог бы справиться с этим в одиночку. Если бы был хоть малейший шанс, что этот «Оскар» поможет ему лучше понять мир, поможет выжить здесь, то он должен был бы им воспользоваться. — Хорошо, — сказал Джордж, его голос звучал немного увереннее. — Я встречусь с ним. Я приму помощь, если это будет означать, что я не одинок в этом. Нико улыбнулся, и напряжение на его лице немного спало. — Хорошо. Тогда давай прямо сейчас отправимся в офис Марка. Я вас познакомлю. Пока они шли дальше, Джордж не мог не почувствовать слабый проблеск надежды — может быть, это не так уж невозможно, как кажется. Он все еще был напуган, не зная, что ждет его впереди, но осознание того, что у него есть кто-то на его стороне, кто-то, кто понимает, делало ситуацию немного более управляемой. *** Нико привел Джорджа к тихому зданию со стеклянными стенами, расположенному в дальнем конце кампуса, по стенам которого вился плющ. Когда они подошли к входу, дверь распахнулась, и из нее вышел высокий светловолосый альфа с резкими чертами лица и спокойной, собранной аурой. Оскар Пиастри. Первое, что заметил Джордж, была мягкость в его глазах. В нем было что-то почти нежное, что резко контрастировало с неприкрытой агрессией, которую он чувствовал от Пьера ранее. Поза Оскара была расслабленной, но в его движениях чувствовалась несомненная сила. Несмотря на то, что он был альфой, в нем чувствовалась непринужденность, которая на мгновение заставила Джорджа почувствовать, что, возможно, все будет хорошо. Взгляд Оскара упал на Джорджа, и он тепло улыбнулся, протягивая руку. — Ты, должно быть, Джордж, — сказал он тихим, но уверенным тоном. — Да, это я, — ответил Джордж, немного неуверенно пожимая Оскару руку. Он все еще переживал случившееся — все еще не оправился от встречи с Гасли, и мысль о встрече с другим альфой заставляла его сердце учащенно биться. Но в присутствии Оскара было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя… непринужденно. Возможно, в большей безопасности. Нико, который внимательно наблюдал за разговором, ободряюще кивнул Джорджу, прежде чем повернуться к Оскару. — Оскар, это Джордж. Он, ну… — Голос Нико на мгновение прервался, и он взглянул на Джорджа, словно взвешивая, как много сказать. — Он первый омега, который появился здесь за долгое время. Оскар приподнял бровь, его улыбка смягчилась, когда он полностью переключил свое внимание на Джорджа. — Рад познакомиться с тобой, Джордж. Я уверен, что это… очень тяжело находиться здесь, особенно так открыто. — Он одарил его легкой понимающей улыбкой. — Но я думаю, с тобой все будет в порядке. Джордж кивнул, немного не зная, что ответить. Оскар казался таким спокойным, таким беспечным — таким нормальным. Он почти убедил его в том, что быть омегой — это не то, чего нужно бояться или прятаться. — Спасибо, — тихо сказал Джордж, переводя взгляд с Нико на Оскара. — Я..... Я все еще не могу привыкнуть ко всему этому. Это место намного больше, чем я ожидал. Оскар слегка усмехнулся. — Да, это может быть ошеломляюще. Но именно поэтому я здесь. — Он снова посмотрел на Нико, и выражение его лица стало более серьезным. — Если Нико занят, я буду более чем счастлив помочь тебе во всем, что тебе понадобится. Я прослежу, чтобы ты устроился, и, если хочешь, могу показать тебе окрестности. Нико кивнул, похоже, довольный такой договоренностью. — Я доверяю Оскару. Он знает, что делает. Оскар снова улыбнулся, в его поведении все еще чувствовалась непринужденность. — Я уже некоторое время живу в этом кампусе. Я знаю, что к чему. Затем, повернувшись к Джорджу, он добавил: — Я могу проводить тебя до твоего общежития, если хочешь. Помочь тебе лучше познакомиться с кампусом? Джордж на мгновение заколебался, его мысли путались от неопределенности происходящего. Но доброта Оскара, его спокойствие — все это помогло Джорджу расслабиться. Идея о том, чтобы кто-то показал ему все, кто понимает, кто прошел через то же самое… это звучало как нечто, что могло бы ему пригодиться. — Да, — сказал Джордж, наконец, слегка улыбнувшись. — Я был бы признателен. Оскар быстро кивнул и направился к двери. — Хорошо, тогда давай отвезем тебя в твое общежитие и заодно осмотрим кампус. Не спеши. У нас есть время. Они втроем двинулись по широкому двору, и Оскар без особых усилий вступил с ними в разговор. Он говорил непринужденно, упоминая различные части кампуса, объясняя, как работают различные факультеты, и отпуская беззаботные комментарии по поводу особенностей университета. Джордж поймал себя на том, что внимательно слушает, и нервное напряжение, возникшее ранее, постепенно спадало, пока он шел рядом с Оскаром. Спокойный голос альфы, его уверенное присутствие — все это начинало заставлять Джорджа чувствовать, что, возможно, только возможно, он сможет ориентироваться в этой новой жизни, не будучи поглощенным ею. — Итак, — сказал Оскар, искоса поглядывая на Джорджа, пока они шли. — Я знаю, это может показаться странным, но как ты относишься к тому, что ты первый омега здесь за..... ну, долгое время? Джордж на мгновение задумался, пытаясь облечь свои мысли в слова. — Честно говоря, мне страшно, — сказал он тихим голосом. — Я никогда не был в подобном месте. Но в то же время… Я чувствую, что не могу больше прятаться. Я больше не хочу так жить. Оскар кивнул с сочувствием на лице. — Я понимаю. Ты смелый, что пришел сюда. Но просто помни, что просить о помощи — это нормально. Я здесь ради тебя, и Нико тоже. Мы позаботимся о том, чтобы ты был в этом не одинок. — Он ободряюще улыбнулся Джорджу. — Мы прикроем тебя, Джордж. Несмотря ни на что. Тяжесть на груди Джорджа немного спала. Впервые с тех пор, как он переступил порог этого кампуса, он почувствовал, что, возможно, сможет выжить здесь. В конце концов, он был не совсем одинок. — Спасибо, Оскар, — тихо сказал Джордж. — Это многое значит. — Без проблем, — ответил Оскар, пожав плечами. — Давай устроимся, и если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти. Когда они подошли к зданию общежития, Оскар остановился и с задумчивым видом повернулся к Джорджу. Кампус, хотя и был огромным, начинал казаться Джорджу немного более знакомым, благодаря добродушному руководству Оскара. Оскар взглянул на Джорджа, и легкая улыбка тронула уголки его губ. — Пока что ты неплохо устраиваешься. Но на всякий случай, если вам что—нибудь понадобится, днем или ночью — будь то указания, совет или просто кто-нибудь, с кем можно поговорить, — я бы хотел, чтобы со мной было легко связаться. Джордж встретился с ним взглядом, почувствовав искренность слов Оскара. Он только что познакомился с альфой, но доброта Оскара уже изменила отношение Джорджа к этой новой главе. Он не был уверен, чего ожидать от университетской жизни, особенно от того, что он был первым омегой, который открыто посещал занятия, но рядом с таким человеком, как Оскар, который был одновременно понимающим и ободряющим, неизвестность казалась немного менее пугающей. — Я ценю это, — сказал Джордж, одарив его легкой благодарной улыбкой. — Я мог бы воспользоваться твоим предложением. Я… Мне все еще кажется, что я не во всем разбираюсь. Оскар кивнул. — Это нормально. Мы все должны с чего-то начинать. Так что давай облегчим тебе задачу. — Он достал свой телефон и протянул его Джорджу. — Вот, просто запиши свой номер. Таким образом, если что-то случится или тебе понадобится помощь, я буду в двух шагах от тебя. Джордж поколебался всего мгновение, но затем взял телефон из протянутой руки Оскара, слегка коснувшись пальцев альфы. По его телу пробежала теплая дрожь, хотя он не мог точно сказать, было ли это от прикосновения или от простого заверения в предложении Оскара. Джордж ввел свой номер и, закончив, вернул телефон. Оскар мельком взглянул на него, прежде чем сохранить и быстро кивнуть Джорджу. — Хорошо. Теперь ты официально в моих контактах. Я жду от тебя вестей, если что-то прояснится. — Улыбка Оскара смягчилась, когда он снова встретился взглядом с Джорджем. — И, конечно, не стесняйся обращаться ко мне, когда понадоблюсь. Я рад помочь. — Спасибо, — сказал Джордж, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность. — Я буду иметь это в виду. Я действительно рад, что познакомился с тобой, Оскар. Ты делаешь все намного проще. Оскар усмехнулся, покачав головой. — Для этого я здесь. А теперь давайте устроим тебя как следует. Когда они вошли в здание общежития, Джордж почувствовал, что тяжесть, которую он нес последние несколько дней, начала понемногу спадать. Кто-то был на его стороне. Он был не совсем одинок в этом странном, пугающем новом мире. *** Комната в общежитии была простой, но функциональной — двуспальная кровать, письменный стол, комод и большое окно с видом на кампус. Джордж стоял у двери, осматривая помещение со смесью благодарности и беспокойства. Это было его личное пространство, место, где никто не мог спрятать его или указывать, как жить. Это было странно, но в то же время успокаивало. Он был один. И впервые в жизни это не казалось ему бременем. Закрыв за собой дверь, Джордж подошел к кровати справа, поставил рюкзак на пол и расстегнул его. Его пожитки были упакованы в простые вещевые мешки, всего лишь несколько предметов одежды, книги и самое необходимое. Но там, погребенная под всем остальным, лежала маленькая коробка с семейными фотографиями. Уголки коробки были потерты за долгие годы хранения, но Джордж осторожно приподнял ее и поставил на кровать. Когда он открыл её, на него нахлынула волна ностальгии. На старых и выцветших фотографиях он был запечатлен со своей семьей — его старшей сестрой Карой, ее теплая улыбка освещала снимок; его старшим братом Бенджи, который, как всегда, выглядел озорным. А еще были фотографии его родителей — Стива и Элисон. Улыбка его мамы была мягкой и заботливой, а у отца было обычное, немного суровое выражение лица, но Джордж видел за этим любовь. Это было странно. Все те годы, что он скрывался, эти фотографии были его единственной связью с внешним миром. Его семья пыталась защитить его, но, делая это, они держали его взаперти, вдали от всего, что имело значение. Он провел пальцами по краям фотографий, и воспоминания вызвали на его лице горько-сладкую улыбку. Они ему нравились. До сих пор нравятся. Но теперь он был здесь, в Монако — один, но свободный. Джордж аккуратно положил фотографии на стол и начал распаковывать свою одежду, аккуратно раскладывая ее по ящикам комода. Он не хотел слишком зацикливаться на прошлом, по крайней мере, не сейчас. Он был здесь, чтобы начать все сначала, наконец-то прожить свою жизнь так, как он хотел, каким бы трудным это ни было. Закончив разбирать свои вещи, Джордж подошел к кровати и сел. Он взглянул на часы на стене — уже поздно, но он был слишком взвинчен, чтобы спать. Тишина в комнате была одновременно успокаивающей и подавляющей, тяжесть прошедшего дня наваливалась на него. Его мысли постоянно возвращались к кампусу, лицам людей, с которыми он встречался, и, конечно, к той странной встрече с Пьером. Он все еще не мог избавиться от ощущения того рычания, почти первобытного притяжения, которое пробудило что-то глубоко внутри него. Он откинулся на кровать, уставившись в потолок, и в его голове пронеслись миллионы мыслей. Что принесет завтрашний день? Как он впишется в эту среду, в окружении студентов, которые никогда раньше не видели омегу? Сколько времени им потребуется, чтобы понять, кто он такой? Но затем, в этой тишине, он почувствовал, как его охватывает чувство покоя. Он больше не прятался. Больше не было стен, не нужно было прятаться за блокаторами запахов. Хорошо это или плохо, но теперь он был в этом мире и мог свободно прокладывать свой собственный путь. Джордж тихо вздохнул, натягивая на себя одеяло. Усталость, накопившаяся за день, наконец взяла свое, и он закрыл глаза, позволяя тишине комнаты убаюкать его. Завтра был новый день. И впервые в своей жизни Джордж был готов встретиться с этим лицом к лицу. *** Солнечный свет проникал сквозь жалюзи, теплый и манящий. Джордж пошевелился под одеялом, его глаза распахнулись, когда на него обрушился яркий свет нового дня. Он медленно сел, протер глаза и потянулся, сон все еще не покидал его. На мгновение он растерялся — это была не спальня его детства, это был не лондонский дом. Это была его новая жизнь. Он тихо вздохнул, отгоняя мысли о доме в сторону. Вчера было так легко затеряться в безопасности своей комнаты, но сегодня все было по-другому. Сегодня он увидит кампус. Сегодня он выйдет в мир, полностью раскрыв правду о том, кто он такой. Сев, Джордж спустил ноги с кровати на пол. Он почувствовал прохладу деревянного пола под босыми ступнями, что придавало ему уверенности. Его мысли путались, но он сосредоточился на простых движениях, связанных с одеванием. Он натянул свободную футболку, затем джинсы и куртку, которую принес из дома. Ничего особенного, ничего, что могло бы привлечь лишнее внимание. Сегодня он просто хотел слиться с толпой, остаться незамеченным, насколько это возможно. Но Джордж знал, что этого не произойдет. Он схватил со стола свое расписание, бумага в его руке казалась тяжелее, чем должна была быть. Его первая лекция — «Философия 101». Он не мог сосредоточиться на деталях курса. Его мысли были заняты другим, тем, чего он не мог избежать. Например, то, что он вошел в комнату, полную незнакомцев, которые никогда раньше не видели омегу. И мир вокруг него увидел бы его. Обратил на него внимание. Он в последний раз оглядел свою комнату в общежитии. Она была пуста, как ему и нравилось — тишина, маленький кусочек безопасности. Он схватил свою сумку и перекинул ее через плечо, затем направился к двери. Ранним утром в кампусе было тихо, золотистый свет отбрасывал длинные тени, когда студенты двигались по дорожкам. Джордж шел, опустив голову, ноги несли его вперед почти механически. Он чутко улавливал каждый шаг, каждый шорох, каждый шепот вдалеке. Но ничто не могло подготовить его к тому ощущению, когда на него впервые обратили внимание. Это был не просто взгляд. Это был пристальный взгляд. Он сразу почувствовал на себе взгляды. Ошибки быть не могло. Тяжесть взглядов, острых и любопытных, словно обжигала его кожу. И когда он, наконец, осмелился поднять глаза, взгляды были настолько очевидными, что это было почти больно. Группа студентов, проходившая неподалеку, остановилась, увидев его. Одна из них ахнула и поднесла руку ко рту. Остальные уставились на него широко раскрытыми глазами. Джордж быстро отвел взгляд, опустив его в землю, и продолжил идти, чувствуя, как колотится сердце в груди. Но на этом все не закончилось. По мере того, как он продвигался дальше по кампусу, взгляды становились все более пристальными. Некоторые студенты поворачивали головы, чтобы посмотреть, как он проходит, и выражение их лиц варьировалось от смущения до откровенного восхищения. Он слышал перешептывания приглушенные голоса, учащенное дыхание: «Это омега? Я никогда раньше их не видел…» А потом началось самое худшее — голод. Он не мог не заметить, как некоторые альфы смотрели на него. Их глаза были прищурены, что-то прикидывая. Они слегка наклонялись, когда видели его, словно оценивая его достоинства. Это было что-то первобытное, грубое. И от этого у Джорджа мурашки побежали по коже. Но он продолжал идти, ускоряя шаг, пытаясь пробиться сквозь толпу. Беспокойство росло в нем, с каждым шагом сжимая грудь. Он ожидал внимания, но теперь, когда это произошло, ему казалось, что этого слишком много. Как будто все могли видеть его — по-настоящему видеть. Напряжение витало в воздухе, и чем дальше он шел, тем больше чувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение экспонатом. В какой-то момент Джордж нашел скамейку неподалеку от более тихой части кампуса. Он сел, сам не зная почему. Может быть, чтобы перевести дух, может быть, чтобы хоть на мгновение сбросить с плеч тяжесть этого мира. Он снова посмотрел на свое расписание, водя пальцем по строчкам текста, как будто бумага могла дать ему какую-то опору. Это не помогло. Джордж глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок мысли. Он мог это сделать. Он должен был это сделать. Он слишком упорно боролся, чтобы попасть сюда, и теперь не собирался отступать. Но на мгновение, всего на мгновение, он позволил себе закрыть глаза, глубоко вдохнуть и обрести некое подобие покоя. Он не мог бояться вечно. Он не собирался позволять этим пристальным взглядам, этому шепоту, этим голодным взглядам определять его. *** Когда Джордж вошел в лекционный зал, дверь за его спиной тихо скрипнула. Его сердце тут же учащенно забилось, когда в аудитории воцарилась зловещая тишина. Тихое бормотание собеседников внезапно прекратилось, сменившись неприятным звуком шуршания бумаг и негромким постукиванием ручек. Он чувствовал на себе тяжесть каждого взгляда, пока шел к выходу, в воздухе висело такое напряжение, что казалось, он задыхается. Взгляды следовали за ним. Он чувствовал любопытство, замешательство и, что хуже всего, голод. Стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды, Джордж направился к последнему ряду кресел, как можно дальше от передних рядов. Он не был уверен, то ли для того, чтобы спрятаться, то ли для того, чтобы хоть как-то отгородиться от их пристальных взглядов. Место рядом с ним было пустым. Именно тогда Джордж заметил альфу, сидящего рядом с ним — он был слишком поглощен своим телефоном, чтобы обращать внимание на что-либо еще. От него исходил сильный аромат, который заставил бы любого, кто находился рядом с ним, почувствовать укол узнавания. Возможно, это был запах чистой крови. Он был хорошо сложен, его невысокая фигура излучала силу, несмотря на его габариты. Вьющиеся волосы обрамляли его лицо, а темные глаза были настолько сосредоточены на экране, что, казалось, он не замечал окружающего мира. Джордж проглотил комок в горле, прежде чем сделать глубокий вдох. Он не мог вечно избегать мира, и тишина в комнате не пошла ему на пользу. — Привет, — сказал Джордж тихим, но твердым голосом. — Я Джордж. Альфа даже не оторвал взгляда от своего телефона, лениво проводя пальцами по экрану. Джордж не мог не почувствовать, как в нем закипает раздражение. Этот парень грубиян. Он прочистил горло и попробовал еще раз. — Я Джордж… Джордж Рассел. По-прежнему ничего. Большой палец альфы безостановочно двигался по экрану, погруженный в свои дела. Не то чтобы Джордж рассчитывал на теплый прием, но простое признание было бы кстати. Снова почувствовав тяжесть молчания, Джордж вздохнул и достал свои записи к лекции. Ему нужно было сосредоточиться — просто сосредоточиться на занятии, на работе и не позволять всему остальному отвлекать его. Но это было легче сказать, чем сделать. После нескольких минут, когда альфа полностью игнорировал его, Джордж поднял глаза и обнаружил, что альфа пристально смотрит на него. Это был не тот случайный взгляд, которого он ожидал, и не тот растерянный взгляд, который он получал от других ранее. Нет, это было по-другому. Это было напряженно. Было похоже, что альфа оценивал его, как будто Джордж был чем-то, что заслуживало внимания. В голове Джорджа промелькнуло раздражение. На что, черт возьми, он так уставился? — На что ты смотришь? — Рявкнул Джордж резким голосом, не в силах больше сдерживать раздражение. Губы альфы изогнулись в ухмылке, на его лице появилось веселое выражение. Он слегка откинулся назад, теперь полностью сосредоточившись на Джордже, его темные глаза заинтригованно сузились. — Я просто… любуюсь видом, — сказал он ровным голосом, в котором сквозило игривое высокомерие. Сердце Джорджа екнуло, но он не мог этого показать. В чем, черт возьми, проблема этого парня? Альфа продолжал пристально смотреть на него, и в его взгляде не было и намека на стыд. Он отложил телефон в сторону, теперь все его внимание было приковано к Джорджу, как будто он был не в классе, а на каком-то соревновании. Джордж встретил его пристальный взгляд, не позволяя альфе запугать себя. — Кто ты? Ухмылка альфы стала еще шире. — Ландо. Ландо Норрис. — Приятно познакомиться, — сказал Джордж холодным тоном, хотя напряжение в его груди росло. Ландо слегка наклонился к нему, не переставая улыбаться. — Ты первый омега, которого я здесь увидел. Должен сказать, ты… то еще зрелище. Джордж постарался сохранить нейтральное выражение лица. — Ну, я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, Норрис. Ландо поднял руки в притворной капитуляции. — Эй, я смеюсь не над тобой, Джордж. — Он замолчал, его взгляд опустился ниже, задержавшись на мгновение дольше, чем было удобно. — Просто… привыкаю к открывшемуся виду. Джордж стиснул зубы. Все шло не так, как он хотел. Но прежде чем он успел ответить, вошел лектор, давая сигнал к началу занятия. Внимание переключилось с Джорджа и Ландо, но Джордж все еще чувствовал на себе жаркий взгляд Ландо. Дверь в лекционный зал распахнулась с неожиданной силой, привлекая всеобщее внимание. В дверном проеме показалась высокая, широкоплечая фигура профессора — Тото Вольффа, альфы, который вел курс. Его присутствие было властным, молчаливая власть, которая наполнила комнату, как только он вошел. Он обвел взглядом класс, изучая своих учеников с проницательностью, которая говорила о многолетнем опыте контроля. Когда он прошел в переднюю часть класса, ученики инстинктивно притихли, выпрямившись на своих местах. — Доброе утро, — сказал Тото, его голос был глубоким и сильным, но в то же время каким-то спокойным. — Давайте начнем. — Он опустил взгляд на свои бумаги, задержался на мгновение, а затем перевел взгляд в дальний конец комнаты. — Прежде чем мы начнем лекцию, я хотел бы представить классу нового студента. Он указал на Джорджа, который старался держаться как можно незаметнее в глубине зала, не желая привлекать к себе еще больше внимания, чем уже привлек. От пристального взгляда каждого студента у него по коже побежали мурашки, но Джордж сидел неподвижно, делая вид, что не замечает, как внимание аудитории переключилось на него. — Там, в глубине зала, прячется, — продолжал Тото, и в его тоне слышалось тихое веселье, — наш новый студент, Джордж Рассел. — Он помолчал всего секунду, обводя взглядом комнату, словно проверяя реакцию. — Я ожидаю, что вы все будете относиться к нему с уважением. Он новичок, и для него это будет большой переменой. У Джорджа сжалось сердце, когда он сел немного прямее, жалея, что не может вжаться в сиденье. Тото не сказал этого прямо, но что—то в его тоне было такое, что дало понять: Джорджа приветствовали не просто как новое лицо в классе. Ландо, сидевший рядом с Джорджем, издал тихий смешок и бросил на него понимающий взгляд. Ухмылка, тронувшая уголки его губ, не осталась незамеченной, но Джордж не дал ей себя задеть. Он не собирался позволять Ландо выводить его из себя — ни здесь, ни сейчас. Взгляд Тото вернулся к классу, его голос стал твердым и непоколебимым. — Джордж здесь для того, чтобы учиться, как и все вы. И хотя я не потерплю никакого неуважения в моем классе, я ожидаю, что вы будете внимательны. Есть вещи, которые вы, возможно, не понимаете, но это не оправдание вашему невежеству. Ландо откинулся на спинку стула, легкая улыбка все еще играла на его губах, когда он пристально посмотрел на Джорджа, отчего по его телу пробежала волна беспокойства. Но Джордж смотрел прямо перед собой, сосредоточив внимание на Тото, сохраняя нейтральное выражение лица. Он не собирался поддаваться этому дискомфорту. — А теперь, — продолжил Тото, обращаясь ко всему классу, — давайте продолжим лекцию. — Он повернулся к доске и записал несколько ключевых моментов, когда класс перешел в более спокойное русло. Но весомость его слов повисла в воздухе. Джордж не мог отделаться от ощущения, что все по-прежнему наблюдают за ним, оценивают его, несмотря на просьбу Тото проявить уважение. Он вцепился руками в край стола так, что побелели костяшки пальцев. Ухмылка Ландо не исчезла, но Джордж не стал доставлять ему удовольствия своей реакцией. Он не позволил бы альфе добраться до себя. Не сейчас. Джордж пока не знал, что и думать об этом Ландо Норрисе. Но одно было ясно наверняка — он не собирался упрощать дело. *** Дверь в лекционный зал распахнулась, и Джордж вышел, в голове у него все еще гудело от напряжения, вызванного занятием. Воздух на улице казался другим, не таким гнетущим, но в груди все еще ощущалось стеснение от тех моментов, когда все на него смотрели. В голове Джорджа все еще крутилось воспоминание об ухмылке Ландо, о его глазах, в которых на Джорджа горела странная смесь любопытства и веселья. — Я пережил это, — подумал он с тихим вздохом, проводя рукой по волосам. — Я пережил Ландо. Это было непросто, особенно из-за постоянного ощущения, что его выставляют напоказ. Но Джордж справился. Он стоял на своем, сосредоточился на лекции и не позволил поддразниваниям Ландо вывести его из себя. В некотором смысле это было похоже на победу. В кармане зазвонил телефон, прервав его размышления. Он вытащил его и увидел сообщение от Оскара. Оскар Пиастри: Привет, Джордж, мы с моими друзьями Логаном и Алексом идем в столовую. Присоединишься к нам? Джордж слегка улыбнулся. Это предложение было для него облегчением. С тех пор как он попал сюда, у него едва хватало времени подумать о еде или о чем-то еще, и ему казалось, что встреча с большим количеством добрых людей — это именно то, что ему нужно. Джордж Рассел: Конечно, я буду там примерно через 5 минут. Он нажал «Отправить», а затем направился к главному входу в кампус, где находилась столовая. Мысль о том, чтобы сесть и поговорить с людьми, которые не пялятся на него — или, что еще хуже, не оценивают его — была приятной. Его телефон снова зазвонил. Он быстро проверил его. Оскар Пиастри: Нет, тебе нужно прийти сюда прямо сейчас. Доверься мне. Джордж нахмурился. К чему такая срочность? Он уже собирался отправить ответ, когда мимо него прошел студент. Джордж едва успел отойти в сторону, и студент, высокий темноволосый альфа, остановился, заметив Джорджа, стоящего там с телефоном в руке. Альфа приподнял бровь, его пристальный взгляд задержался на Джордже на секунду дольше, чем было удобно. Джордж быстро отвел взгляд, почувствовав, как знакомый румянец заливает его щеки. Последнее, в чем он нуждался, — это лишнее внимание. — Привет, — сказал альфа тихим, но целеустремленным голосом. — Ты новый ученик, верно? Джордж кивнул, стараясь казаться непринужденным. — Да, это я. Альфа посмотрел на него мгновение, затем ухмыльнулся, как будто оценивал Джорджа, пытаясь понять, где он находится. Он небрежно прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Я Лиам Лоусон, — представился альфа, его акцент был безошибочно узнаваем — новозеландский, свежий и уверенный. — Возможно, ты захочешь быстро пойти в столовую. Джордж моргнул. — Почему это? Ухмылка Лиама не исчезла, но выражение его глаз было серьезным. — До того, как прибудут Чистокровные, — добавил он почти шепотом, как будто делился каким-то страшным секретом. Джордж нахмурился, его охватило замешательство. — Чистокровные? — повторил он, не уверенный, что правильно расслышал. Лиам тихо усмехнулся, покачав головой. — Ты увидишь. Поверь мне, ты не захочешь быть здесь, когда они войдут. Прежде чем Джордж успел спросить что-нибудь еще, Лиам коротко кивнул ему и, оттолкнувшись от стены, целеустремленно прошел мимо него. Джордж на мгновение замер, пытаясь осмыслить странный разговор. Чистокровные? Что это вообще значит? Снова пришло сообщение от Оскара, на этот раз более срочное, чем раньше. Оскар Пиастри: Приходи немедленно. Это важно. Чувство растерянности и любопытства только усилилось в груди Джорджа. Он не понимал, что происходит — что такого срочного? Что Лиам имел в виду, говоря о «чистокровных»? Бросив последний взгляд в коридор, Джордж вздохнул и решил последовать совету. Если он собирался проводить здесь время, то, возможно, было бы лучше познакомиться с закусочной и людьми, которые придавали ей большое значение. Он быстро направился в столовую, хотя мысли его были заняты другим. Кто такие Чистокровные? И почему так важно попасть туда именно сейчас? По мере того, как он приближался к столовой, звуки разговоров становились громче. Студенты общались и смеялись, наполняя пространство жизнью. Джордж сделал глубокий вдох, прежде чем переступить порог, и окинул взглядом комнату в поисках Оскара. Ему нужны были ответы, и он надеялся, что обед станет хорошим началом. *** Джордж бросился в столовую, чувствуя, как на него давит время. Его телефон снова зазвонил, в сообщениях Оскара ясно читалась срочность, но толпа и хаос кампуса замедлили его. Как только он переступил порог, его сразу же обдало жаром — как будто в комнате было слишком много напряжения, воздух был слишком густым. Где Оскар? Он оглядел комнату, но не сразу смог разглядеть его из-за толпы снующих туда-сюда студентов. Его сердце забилось быстрее. Ему нужны были ответы, ему нужно было найти общий язык с людьми, которые понимали бы атмосферу, но все, что он видел, — это незнакомые лица, одни смотрели на него с любопытством, другие с нескрываемым восхищением. Только когда его взгляд переместился в центр комнаты, он увидел это — длинный, роскошный стол, украшенный дорогими украшениями и окруженный шестью альфами. Больше всего его поразил альфа, сидевший прямо посередине. Макс Ферстаппен. У Джорджа пересохло в горле, когда он увидел скучающее выражение лица альфы. Он вспомнил его — того самого альфу, которого видел вчера. Того, чей запах был таким ошеломляюще сильным, чье присутствие пробуждало инстинкты Джорджа. Что самое худшее? Ландо Норрис сидел справа от Макса, смеясь и шутя так, словно был знаком с альфой много лет. Его присутствие было безошибочно узнаваемо — мощное, доминирующее. Джордж на секунду застыл на месте, его ноги приросли к полу, а вокруг него продолжался хаос в столовой. Макс не смотрел на него, казалось, не замечал его присутствия, и Джордж испытал странное чувство облегчения. Но странное притяжение, которое он почувствовал, когда снова увидел Макса, — то, как он, казалось, втянул его в себя без разрешения, — почти заставило его повернуться и уйти. Но затем, помимо его воли, его взгляд метнулся к другим альфам за столом. Он не узнал остальных четверых, но напряжение, повисшее в воздухе между ними, было ощутимым. Что-то было не так. Он заставил себя отвести взгляд и, взяв тарелку, направился к сервировочной зоне, чтобы наполнить ее. Шум вокруг стоял оглушительный, и меньше всего ему хотелось устраивать сцену. Ему просто нужно было закончить трапезу. Слиться с толпой. Когда он потянулся за ложкой, то почувствовал, как кто-то резко и непреклонно схватил его за талию. Давление на ребра усилилось, и он зашипел себе под нос, оборачиваясь, чтобы увидеть альфу, возвышающегося над ним с самодовольной ухмылкой. — Шевелись, омега, — усмехнулся альфа, усиливая хватку и притягивая Джорджа ближе, словно желая утвердить свое господство. Глаза Джорджа вспыхнули гневом. — Отпусти, — выплюнул он низким голосом, едва ли не рычащим. Альфа не сдвинулся с места, и на мгновение у Джорджа перехватило дыхание. Инстинкты кричали ему сопротивляться, но хватка была слишком крепкой, слишком болезненной. И тут раздался голос — низкий, повелительный рык, который прорезал хаос в столовой. — Отпусти его. Слова были простыми, но опасными, в тоне звучала властность, за которой скрывалось что-то темное. Альфа, схвативший Джорджа, немедленно напрягся, резким рывком отпустил его и отшатнулся, его лицо побледнело, когда он быстро пробормотал: — Прости, прости, — прежде чем уйти, опустив голову от стыда. Джордж все еще переваривал то, что только что произошло, когда услышал тихий смешок в центре стола. Макс откинулся назад, его стул заскрипел по полу, и он ухмыльнулся Джорджу. В столовой воцарилась зловещая тишина. Теперь все студенты в аудитории смотрели на него широко раскрытыми от любопытства или шока глазами. Казалось, воздух сгустился от их пристальных взглядов, как будто все они пытались понять, что только что произошло. Глаза Ландо слегка расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки и непринужденно улыбнулся. Один из других альф, похожий на испанца, с жалостью наблюдал за Джорджем, выражение его лица смягчилось, как будто он понял, что Джорджу не по себе. Но затем Макс, все еще ухмыляясь, наклонился вперед, встретившись взглядом с Джорджем. Его голос был опасно спокойным, почти игривым. — Я Макс, милый, — сказал он, и в его словах сквозила какая-то дерзкая уверенность. — Не хочешь присесть, красавец? От его слов у Джорджа по спине пробежали мурашки. Макс все еще ухмылялся, но было что-то особенное в том, как он это произнес — так буднично, словно это был приказ, но с обещанием чего-то большего. Джордж на мгновение замер, не зная, что ответить. Мысль о том, чтобы встретиться с этими альфами, особенно после всего, что произошло, казалась ошеломляющей. Но в то же время приглашение — приглашение Макса — было неоспоримым. Притяжение, которое он ощущал ранее, казалось, теперь стало сильнее. Вся комната по-прежнему наблюдала за ним, ожидая его ответа.