Hunted and Bound

Алекс сидел, склонившись над своим ноутбуком, просматривая изображения для графического проекта, над которым он работал, и ритмично постукивал пальцами по клавиатуре. Тихая музыка, звучавшая на заднем плане, и тихий гул студенческой жизни за окном почему-то не помогали снять напряжение, которое он испытывал в последнее время. Что-то было не так с Джорджем после ужина с Максом, и Алекс не мог отделаться от ощущения, что его друг что-то скрывает. Когда он настраивал яркость экрана, его мысли прервал внезапный шум. На его телефоне, лежащем на краю стола, загорелся звонок от Нико. Алекс на секунду заколебался, задаваясь вопросом, не связано ли это с чем-то важным, но у него не было времени на раздумья. Звонки Нико никогда не были случайными. Он быстро снял трубку, и его сердце забилось быстрее, когда в трубке раздался голос Нико, резкий и настойчивый. — Алекс, тебе нужно прийти в общежитие Джорджа. Сейчас. Сердце Алекса остановилось, и он выпрямился, почувствовав прилив адреналина. — Что случилось? С ним все в порядке? — спросил он сдавленным от паники голосом. На другом конце провода наступила короткая пауза, и в ответ раздался напряженный голос Нико. — Нет. Это не так. Макс — он что-то натворил. Я не знаю всех подробностей, но Джордж… Джордж сам не свой, и ты нужен мне здесь и сейчас. Он прошел через что-то плохое. Алекс немедленно закрыл ноутбук, больше не думая о проекте, и схватил куртку со спинки стула. Его мысли закрутились по спирали, когда он быстро направился к двери, в голове проносились наихудшие из возможных сценариев. Он видел, на что способен Макс, знал, какими безжалостными бывают Чистокровные, когда не получают того, чего хотят. И Джордж… Джордж всегда был мишенью, даже сам того не желая. — Черт, — пробормотал Алекс себе под нос, выбегая из своей комнаты в коридор, едва замечая людей, которые проходили мимо него. Его шаги эхом разносились по тихому коридору, каждый шаг был быстрее предыдущего. Он должен был добраться до Джорджа. Макс умел привлекать людей к себе, но Алекс знал, что у Чистокровных была темная сторона, которую Джордж до конца не понимал. Алекс торопился, его дыхание было прерывистым, когда он бежал по коридору, его мысли метались. Его мысли были поглощены Джорджем, его другом, его омегой, тем, кто уже через многое прошел. Последнее сообщение от Нико вызвало у него чувство ужаса в животе, и он не мог выбросить из головы образ лица Джорджа — страх, боль. Внезапно, когда он завернул за угол, он столкнулся с кем-то, и его тело чуть не вывело его из равновесия. Сильные руки подхватили его прежде, чем он успел упасть на пол, и с удивительной нежностью удержали на ногах. — Полегче, carinо, — прошептал чей-то голос. Алекс удивленно поднял голову и обнаружил, что смотрит в знакомые, но в то же время пугающие глаза Карлоса Сайнса-младшего. Взрослый парень держался спокойно, его ладони по-прежнему легко лежали на руках Алекса. — Спасибо, — пробормотал Алекс, в его голосе слышались удивление и легкое смущение, когда он выпрямился. Карлос слегка улыбнулся ему, но в выражении его лица было что-то нечитаемое, тихое понимание, заставившее Алекса нахмуриться. — Ты идешь за Джорджем, верно? — Спросил Карлос, его взгляд метнулся в ту сторону, куда бежал Алекс. Алекс моргнул, сбитый с толку вопросом. Он ничего не сказал Карлосу, не строил никаких планов, но испанский Альфа, казалось, точно знал, что происходит. — Даниэль прислал нам сообщение, — мягко перебил его Карлос. — Он дал нам знать, что произошло. Сердце Алекса упало. Даниэль уже всё рассказал? Было бы нехорошо, если бы все узнали, и кровь Алекса застыла в жилах. Ему нужно было знать все. — Что случилось, Карлос? — Его голос был тихим, наполненным смесью страха и ярости, в груди у него все сжалось, когда правда начала доходить до него. Карлос заколебался, и на мгновение Алекс подумал, не собирается ли он уклониться от ответа. Но затем слова прозвучали сами собой, тяжелые от тяжести их значения. — Макс потерял контроль. Он причинил боль Джорджу. Эти слова ударили Алекса, как пощечина. Его сердце бешено колотилось, пульс отдавался в ушах. Ему хотелось кричать, хотелось разбить что-нибудь, что угодно. Но вместо этого, все, что он мог делать, это смотреть на Карлоса, пытаясь осмыслить информацию. Он всегда знал, что Макс опасен, но никогда не думал, что это зайдет так далеко. — Где он? — Требовательно спросил Алекс, его голос был резок и полон эмоций. — Где Джордж? Мне нужно его увидеть. Карлос отступил на шаг, выражение его лица слегка смягчилось. — Он с Нико. Он заботится о нем. Алекс даже не расслышал остальных слов Карлоса. Все, что сейчас имело значение, — это Джордж, и гнев, бурливший в жилах Алекса, был почти невыносим. Последнее, что ему было нужно, — это чтобы кто-то встал у него на пути. Он развернулся на каблуках, готовый уйти, броситься к Джорджу. Но Карлос протянул руку и крепко сжал плечо Алекса. — Удачи, — сказал он, теперь его голос звучал мягче, а во взгляде было что-то такое, чего Алекс не ожидал увидеть. Это была не жалость, а что-то близкое к пониманию — возможно, даже сострадание. Это было короткое, мимолетное движение, но оно заставило Алекс на секунду запнуться. Карлос больше не произнес ни слова, и после минутного колебания Алекс кивнул, гнев все еще кипел в нем, но сменился странной неуверенностью. Он вырвал руку из рук Карлоса и побежал по коридору, с каждым шагом приближаясь к Джорджу. Его мысли метались, ярость и беспокойство смешались воедино, и все, о чем он мог думать, — это как защитить Джорджа от всего: от Макса, от хаоса, от Чистокровных. Когда Алекс завернул за угол, Карлос проводил его взглядом, и его взгляд снова стал жестким. Его губы слегка скривились, но он ничего не сказал, его мысли были, как всегда, непроницаемы. *** Карлос вошел в приватную гостиную с тихим щелчком двери, и его желудок сжался, когда он вошел. В тот момент, когда он переступил порог, тяжелое напряжение, царившее в комнате, ударило его, как пощечина. Обычная непринужденная, почти игривая атмосфера полностью исчезла. В комнате было тревожно тихо, и он чувствовал тяжесть нависшей над ним тишины. Затем, прежде чем он успел сделать еще один шаг, он услышал безошибочный звук удара тела о стену. Глаза Карлоса расширились, когда он увидел Макса, возвышающегося над Даниэлем, его спина была напряжена, от его позы исходила угроза. Воздух потрескивал от враждебности. Грудь Макса вздымалась от едва сдерживаемой ярости, руки были сжаты в кулаки. Его глаза сверкали, в них кипела ярость, которую Карлос видел всего несколько раз — когда Макс по-настоящему терял контроль. Остальные в комнате — Ландо, Шарль и Чеко — застыли на месте, выражение их лиц было непроницаемым, но тела напряженными. Карлос заметил, что Ландо заметно дернулся, его руки сжались в кулаки, как будто он хотел вмешаться, но Шарль положил ладонь ему на плечо, удерживая на месте. Было ясно, что, что бы ни происходило, все ждали, что Макс сделает следующий шаг. Они все знали, что это может означать. Макс сделал еще шаг к Даниэлю, его губы скривились в оскале, от которого у Карлоса кровь застыла в жилах. Атмосфера вокруг Макса, его обычная харизма изменилась на что-то более темное, первобытное. Здесь не было места для переговоров — Макс держал ситуацию под контролем и старался сделать так, чтобы все в комнате знали об этом. — Никогда не смей вставать у меня на пути, — голос Макса был тихим, опасно спокойным, но в его словах было достаточно весомости, чтобы создать ощущение, будто комната сжимается вокруг них. — Это понятно? Даниэль прижался спиной к стене, его обычное уверенное поведение пошатнулось всего на мгновение. Но Карлос заметил вспышку раздражения в глазах Даниэля. Он не собирался показывать Максу, как сильно его беспокоит угроза. Рычание Макса эхом разнеслось по комнате, послужив последним предупреждением, прежде чем его кулак врезался в стену прямо рядом с головой Даниэля, заставив всю комнату подпрыгнуть. Громкий звук разнесся по гостиной, как зловещий барабанный бой. — Это понятно? — Повторил Макс, и в его голосе прозвучала абсолютная команда. Карлос знал, что Макс умеет добиваться своего, но это было другое дело. Это был не просто контроль, это была грубая, неконтролируемая сила. В воздухе повисло напряжение, и даже Чеко не решался пошевелиться. Даниэль, все еще прижатый к стене, закатил глаза, но неохотно произнес: — Да. Понятно. Он сказал это не столько из-за подчинения, сколько из-за того, что пытался подавить собственное раздражение. Но ухмылка Макса вернулась, и он выпустил Даниэля из своей хватки, отступив на шаг. Движением запястья Макс жестом велел Даниэль уйти, как будто столкновения никогда и не было. Даниэль, никогда не был из тех, кто легко сдается, бросил на Макса взгляд, в котором были вызов и смирение, но он развернулся на каблуках и вышел, не сказав ни слова. После этого в комнате на мгновение воцарилась тишина. В воздухе повисла напряженная атмосфера, смешанная со страхом и уважением. Макс ясно дал понять, что, несмотря ни на что, он был лидером. Он был Чистокровным. Карлос не произнес ни слова, хотя его взгляд задержался на Максе, который теперь стоял прямо и гордо. В нем больше не было того добродушного шарма, который он обычно носил; вместо этого в нем была жесткость, холодность, которые заставили Карлоса понять, насколько переменчивым на самом деле был Макс. Взгляд Макса скользнул по комнате, ухмылка медленно вернулась на его лицо, как будто гнев был погашен одним плавным движением. — Отлично, — пробормотал Макс, его голос снова стал спокойным, хотя скрытая резкость осталась. — Итак, кто хочет выпить? Остальные ответили не сразу. Ландо, все еще заметно напряженный, переглянулся с Шарлем, который, казалось, был погружен в свои мысли. Чеко, однако, молча кивнул Максу. — Ты пожалеешь об этом позже, — сказал он с легкой понимающей улыбкой. Макс только пожал плечами, и его ухмылка вернулась. — Я ни о чем не жалею, — сказал он, но Карлос заметил мимолетный блеск в его глазах — небольшую трещину в стене, которую Макс возвел вокруг себя. Карлос шагнул вперед, выражение его лица было спокойным, но в голове крутилась сцена, свидетелем которой он только что стал. Он видел, как Макс делал многое, но это было что-то новенькое. Холодность, безжалостность, которые появлялись только тогда, когда Макс действительно чувствовал, что теряет контроль. Но, с другой стороны, Макс всегда был наиболее опасен, когда держал себя в руках. Карлос заговорил не сразу. Он просто прислонился к стене, наблюдая, как Макс и остальные начинают расслабляться, напряжение понемногу спадает. Власть Макса в комнате была ощутима, и Карлос это знал. Они все это знали. Но что-то в том, как Макс обращался с Даниэлем… что-то изменилось. И Карлос не был уверен, к лучшему это или к худшему. Он отбросил эту мысль в сторону, пока разговор не перешел на деловые темы, как это всегда бывало в этой комнате. Но его все еще терзало чувство неловкости, от которого он никак не мог избавиться. Макс мог быть их лидером, но Карлос не мог не задаться вопросом, что это будет означать для всех них в долгосрочной перспективе. *** Джордж присел на край кровати, дрожащими руками провел по своим растрепанным волосам. В комнате по-прежнему было тихо, но его мысли были громкими и обрушивались на него, как волны, которые он не мог преодолеть. Он едва расслышал стук в дверь, как вошел Алекс, озабоченно нахмурившись. — Джордж, — голос Алекса прорвался сквозь его оцепенение. — Что, черт возьми, случилось? Нико сказал, что ты… — Я… я сказал ему… — Голос Джорджа сорвался, и он поморщился от того, как слабо это прозвучало. Он попытался сесть прямее, чтобы не выглядеть разбитым, но это было бесполезно. Осознание того, что произошло, того, что Макс сделал с ним, было еще таким свежим, таким реальным. Глаза Алекса расширились, кулаки сжались. — Макс… душил тебя? — Он шагнул ближе, под его обычно спокойной внешностью бурлил гнев. — Какого черта, Джордж? Ты должен был сказать мне… — Я в порядке. — Джордж быстро оборвал его, голос его дрогнул. Он не знал, как объяснить, что творилось у него в голове, как все вокруг него рушилось. — Я не сержусь, Алекс. И я не боюсь. — Он вздохнул, и в груди у него что-то сжалось. — Я просто… разочарован. Алекс, казалось, сделал паузу, его глаза сузились, пока он переваривал слова Джорджа. Но Джордж больше не смотрел на него. Его взгляд был устремлен в пол, он осознавал всю тяжесть ситуации. Он все еще чувствовал давление руки Макса на своем горле, гнев в его глазах — ярость Макса Джордж ощущал даже сейчас, словно тяжесть, давящую ему на грудь. Но еще больнее было то, что он все еще пребывал в замешательстве. Почему? Почему Макс был так зол? Было ли это из-за того, что Джордж игнорировал его? Он действительно был настолько… подавлен? Или это было что-то большее? Что-то, чего Джордж не мог разглядеть? Что-то более глубокое? Он провел рукой по лицу, измученный эмоциональным потрясением. — Я не понимаю, Алекс. Я не понимаю, почему он так зол. Я ведь ничего не сделал, верно? Я не провоцировал его. Я просто… — Он глубоко вздохнул, качая головой. — Это потому, что я его игнорировал? Его эго настолько уязвимо? Или ему действительно не все равно? — Джордж не хотел, чтобы эти слова вырвались у него сами собой, но они вырвались, мягко и неуверенно. На мгновение в комнате воцарилась удушающая тишина. Алекс замолчал, и Джордж не мог заставить себя взглянуть на него. Его эмоции были спутаны, и ничто больше не казалось ясным. — Он монстр, Джордж, — наконец сказал Алекс спокойным, но полным понимания голосом. — Ты ведь знаешь это, верно? Он опасен. Я видел это собственными глазами. Но это не значит, что ты должен его бояться. — Последовала пауза, и когда Алекс заговорил снова, его тон смягчился. — Ты же не боишься его, правда? — Не боюсь. — Джордж прошептал это скорее для себя, чем для Алекса. Он не был напуган. Он не знал, что это было, но страх, казалось, был неуместен. Даже сейчас, после всего, Макс оставался Максом. Какая-то часть Джорджа не могла заставить себя ненавидеть его, что бы он ни сделал. Было в нем и что-то еще. Что-то человеческое. — Я должен бояться, не так ли? — Тихо добавил Джордж срывающимся голосом. — Но я не буду… Я просто в замешательстве. Я не знаю, почему я так себя чувствую после того, что он сделал. Возможно, мне следовало бы испугаться, но я этого не чувствую. Я просто… Я не знаю. Как будто я видел, что он был нежным, добрым, а потом… другим. Как будто это два разных человека, и я не могу в этом разобраться. Алекс на мгновение застыл, переваривая слова Джорджа. Выражение его лица смягчилось, гнев и беспокойство уступили место чему-то другому. Он опустился на колени перед Джорджем, оказавшись на уровне его глаз. — Это не твоя вина, Джордж. Ты ни о чем таком не просил. Макс ненормален, даже если и представить себе не можешь. Но только потому, что он такой… это не значит, что ты должен его бояться. Тебе не нужно понимать, почему он это сделал, пока нет. Джордж кивнул, но обида все еще терзала его. Он до сих пор помнил мягкость в глазах Макса, когда они впервые встретились, то, как он, казалось, заботился о нем, как будто Джордж значил для него так много, как он сам не ожидал. Но потом в нем вспыхнула ярость. Вспышка ярости. И эта пропасть, это расстояние между Максом, которого он знал, и Максом, который чуть не задушил его, — это было слишком, чтобы помириться. — Да… Я думаю. Я просто пытаюсь во всем этом разобраться. Я подумал… Может быть, только может быть, я смогу увидеть его настоящего. Его человеческую сторону. — Джордж глубоко вздохнул, и на его лице промелькнуло разочарование. — Но теперь я в этом не уверен. Алекс положил руку ему на плечо, предлагая заверения, которых Джордж, по его мнению, не заслуживал. — Ты сделаешь это. И мы будем рядом с тобой на каждом шагу. Не пытайся разобраться во всем этом в одиночку. Мы с тобой. Джордж слабо улыбнулся. — Спасибо, Алекс. — Он посмотрел на Нико, который тихо стоял в дверях с обеспокоенным выражением на лице. Бета был непоколебимой силой, всегда спокойным, всегда собранным, но Джордж заметил в его глазах проблеск беспокойства. Нико подошел и положил руку на другое плечо Джорджа. — Ты не одинок в этом, Джорджи, — мягко сказал Нико, его голос был ровным и ободряющим. — Мы прикроем тебя. Что бы ни случилось дальше, мы разберемся с этим вместе. Джордж снова кивнул, чувствуя, как его охватывает чувство облегчения. Это было тяжело, тяжелее, чем все, что он когда-либо испытывал. Но, может быть, только может быть, он был не совсем одинок. Может быть, есть путь вперед, даже если он неясен. И может быть, только может быть, Макс был не просто монстром, которого он увидел в коридоре. Он просто должен был быть таким. По крайней мере, Джордж на это надеялся. *** Макс сидел в затемненном кабинете своего особняка, крепко сжимая пальцами стакан, стоящий перед ним. Янтарная жидкость слегка подрагивала в его руке. Его разум был затуманен, мысли разрознены, он пытался осмыслить все, что произошло. Он осушил бокал одним глотком, чувствуя, как обжигает горло. Жар алкоголя не помог притупить бушующие в нем эмоции. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Сожаление? Нет. Этого не могло быть. Зачем? Он сделал то, что должен был сделать — он потерял контроль, конечно, но это не было слабостью, не так ли? Он просто хотел напомнить всем, особенно Даниэлю, в чем на самом деле заключается сила. Он налил себе еще один бокал, его взгляд по-прежнему был рассеянным, устремленным в никуда. Почему Джордж избегал его? Он все еще чувствовал прилив гнева, разочарование из-за того, что не мог пробиться сквозь стену, которую Джордж возвел между ними. Впервые у Макса не было ответов. Он ненавидел это чувство. Он не знал, как контролировать ситуацию, не понимал, почему Джордж казался таким отстраненным. Молчание Джорджа, явное пренебрежение — все это вывело его из себя. Это завело его дальше, чем он когда-либо заходил раньше. Возможно, он был зол. Возможно, это был гнев, смешанный с болью от потери контроля. Возможно, поведение Джорджа просто вывело его из равновесия. Но было что-то большее, что-то более глубокое. Макс не знал, что это было. Был ли это страх? Страх потерять контроль? Страх, что Джордж ускользнет от него? Мысль о том, что Джордж не хочет его, не нуждается в нем, выбивала его из колеи так, что он не мог выразить это словами. Он резко выдохнул и налил себе еще. Стакан был почти пуст, алкоголь был густым и крепким, но все же этого было недостаточно, чтобы затуманить остроту ощущений. Я не собирался его убивать, — подумал он, хотя и не был уверен, что это правда. Неужели он действительно хотел так сильно задушить Джорджа? Перед его мысленным взором снова возник образ Джорджа, прижатого к шкафчику, с прерывистым дыханием и страхом в глазах. Сердце Макса в тот момент бешено колотилось. Он что, совсем потерял контроль? Я должен был остановиться. Макс провел рукой по волосам, беспокойно расхаживая по комнате. Он не привык к такому. Только не это… Неопределенность. На этот раз он не был уверен, что будет дальше. Мысль о том, чтобы извиниться перед Джорджем, вызвала у него тошноту. Он не мог — он не стал бы — так унижаться. Но чувство вины все еще терзало его, выворачивая наизнанку. Он был Максом Ферстаппеном, альфой, тем, кто все контролировал. Так почему же он чувствовал себя таким… уязвимым? Дверь в кабинет со скрипом отворилась, и Макс обратил свое внимание на вошедшую фигуру. Это был Джанпьеро Ламбьязе, просто Джи Пи, один из его ближайших помощников. Он не был полукровкой, но Макс доверял ему. — Макс, — начал Джи Пи осторожным, почти неуверенным голосом. — Нам нужно поговорить. Макс сначала не ответил. Он не хотел сейчас разбираться с новыми проблемами. Его мысли все еще были заняты другим. — Я разберусь с Даниэлем позже, — пробормотал Макс. — Он не имел права вмешиваться. Джи Пи приподнял бровь, но не стал настаивать. Он знал, что лучше не задавать вопросов Максу, когда тот был в таком настроении. — Я знаю, — тихо сказал Джи Пи. — Но тебе нужно разобраться с ним, пока он не начал поднимать шум. Ландо не станет слушать тебя, если Даниэль расстроен. Он не будет выполнять приказы, и группа… — Я знаю, — резко оборвал его Макс. — Я знаю, что это не так. Я знаю. Я позабочусь об этом. Он подумал о Ландо. Молодой альфа был предан ему, но Макс чувствовал напряженность между ним и Даниэлем. Привязанность Ландо к Даниэлю была очевидна, и тот факт, что Даниэль, казалось, не замечал этого, только усложнял ситуацию. Ландо, чертов дурак, до сих пор не понял, что эти чувства взаимны. Макс с грохотом поставил пустой стакан на стол, его глаза потемнели. — Я не могу допустить, чтобы кто-то переступал черту дозволенного. — Его голос понизился, в нем послышались опасные нотки. — Только не Даниэль. Только не кто-нибудь другой. Джи Пи не стал спорить, просто кивнул и отступил на шаг. — А еще есть Джордж, — пробормотал Макс, потирая виски, как будто мысль о Джордже была головной болью, от которой он не мог избавиться. — С ним я тоже разберусь позже. Он придет в себя. Глаза Макса сузились. Джордж. Он понятия не имел, как к этому отнестись. После всего, что случилось, Джордж по-прежнему не боялся его. И это было самое тревожное. Джордж не боялся даже после того, как Макс потерял контроль. Макс не мог решить, расстраиваться ему из-за этого или… успокоиться. Он откинулся на спинку стула, ощущая всю тяжесть происходящего. Контроль. Это было то, чего хотел Макс. Это было все, что он когда-либо знал. Он мог контролировать свою империю, свой бизнес, свои союзы, но Джордж? Джордж утек у него сквозь пальцы, как вода. Макс уставился на свое отражение в затемненном окне. Он был чистокровным альфой, наследником самой могущественной мафиозной империи в Европе. И все же он был здесь, сидел в своем особняке, не зная, что делать дальше. Этого не должно было случиться, — разочарованно подумал он. — Предполагалось, что я должен все контролировать. Но чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что с Джорджем все так и было… возможно, он никогда по-настоящему не контролировал себя. Он вздохнул и налил себе еще один бокал ликера. Впереди было еще много работы. А потом он разберется с Джорджем. Он должен был это сделать. Макс не собирался позволять чему-либо — или кому-либо — ускользать от него. Только не сейчас, когда он окончательно решил, чего хочет. Ему просто нужно было сначала решить, что делать с этими чувствами. *** Макс расхаживал по кабинету, все еще не оправившись от событий, произошедших за последние пару дней. Он уже выпил, но огонь внутри него не угас. Казалось, что с каждой минутой он разгорался все сильнее. Он все еще слышал голос Джорджа, эти слова эхом отдавались в его голове: «Ты чудовище». Пощечина. Напряжение, повисшее в воздухе. Гнев, который он не мог контролировать. На столе зазвонил телефон, прервав его размышления. Это был Шарль. Глаза Макса сузились. Он не хотел ни с кем иметь дело, и меньше всего с Шарлем, но был не в том настроении, чтобы игнорировать звонок. — Макс, — раздался в трубке резкий голос Шарля. — Что, черт возьми, ты сделал с Джорджем? Макс стиснул зубы. — Я ничего не делал, — пробормотал он, крепче вцепившись в край стола. — Нет, Макс. Ты что-то это сделал. — Тон Шарля был настойчивым. — Я понимаю. Ты потерял контроль. Но ты кое-что сломал. Ты понимаешь, что происходит? Вера группы в тебя пошатнулась. Если ты и дальше будешь так себя вести, если ты продолжишь отталкивать людей, будет только хуже. Макс сжал челюсти. — Не указывай мне, что делать, Шарль. Шарль проигнорировал угрозу в тоне Макса, его голос звучал ровно. — Ландо в ярости. И корпорации «Норрис» не понравится то, что ты сделал с Даниэлем. Джузеппе тоже не обрадуется. Ты ходишь по тонкому льду, Макс. Макс почувствовал, как в нем снова вспыхивает раздражение. Его эмоции были бурными, запутанными, и он ненавидел чувствовать себя незащищенным. — Я не нуждаюсь в твоих нотациях. Голос Шарля слегка смягчился. — Я просто пытаюсь помочь тебе понять, что ты натворил. Если ты хочешь все исправить — исправить тот бардак, который ты заварил, — тебе нужно извиниться перед Даниэлем. Тебе нужно все уладить с Джорджем. Поверь мне, ты не хочешь, чтобы это продолжалось дальше. Это плохо для всех нас. Макс провел рукой по лицу, пытаясь унять кипящий в нем гнев. Меньше всего он хотел, чтобы его контроль над собой ослабел еще больше. — Что сделано, то сделано, — сказал Макс с деланным безразличием. — Я разберусь с этим, Шарль. Но ты можешь не вмешиваться. Шарль не отступал. — Ты не понимаешь, да? Карлос видел, как Алекс входил в комнату Джорджа. А Джордж — он плакал, Макс. Ты причиняешь боль не только Даниэлю, но и ему тоже. Макс замер. Эти слова поразили его, как удар под дых. Джордж плакал? Голос Шарля продолжал звучать, прерывая его мысли. — Я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль, Макс. Но ты должен это исправить, иначе мы потеряем все. Включая тебя. Грудь Макса сжалась, в горле образовался комок. Он никогда не видел Джорджа таким. Ему была невыносима мысль о том, что Джордж плачет. Он пытался разобраться в эмоциях, которые бушевали в нем. Что он наделал? — Я сказал, не лезь не в свое дело, — отрезал Макс, резкость в его тоне противоречила тому смятению, которое он пытался подавить. — Я разберусь с этим. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Последовало короткое молчание, прежде чем Шарль вздохнул. — Ладно. Но тебе нужно подумать об этом, Макс. Тебе расхлебывать этот бардак. Не дожидаясь ответа Макса, Шарль повесил трубку. Макс стоял, уставившись на телефон в своей руке, его сердце бешено колотилось. Он не знал почему, но слова Шарля эхом отдавались в его голове. Он не мог избавиться от образа плачущего Джорджа. Эта мысль терзала его сильнее, чем что-либо другое. Он никогда не хотел этого. Ни от кого. И меньше всего от Джорджа. Макс резко выдохнул и покачал головой, отгоняя эту мысль. Он схватил свой телефон и быстро написал Даниэлю сообщение.

Макс: Я не хотел на тебя наезжать. Этого больше не повторится, пока ты не дашь мне повода.

Макс некоторое время смотрел на сообщение, прежде чем нажать «Отправить». Это было не слишком похоже на извинение, но это было уже что-то. Он не мог позволить себе роскошь быть мягким, не сейчас. Он не знал, как все исправить, но должен был хотя бы попытаться. Он должен был привести группу в порядок, вернуть Джорджа в строй. Макс снова принялся расхаживать по комнате, в нем закипал гнев, но на этот раз он был направлен не наружу. Он был направлен внутрь, на самого себя. Что я наделал? — с горечью подумал он, проводя рукой по волосам. Он не знал, что делать дальше, но будь он проклят, если не исправит это любой ценой. Его телефон снова зазвонил. Ему не нужно было смотреть на него, чтобы понять, кто это. Шарль. Макс отвернулся от телефона, не желая разбираться с неизбежным потоком сообщений, которые наверняка должны были прийти. У него были более важные дела, о которых нужно было подумать. Сначала о Даниэле. Потом о Джордже. А что будет потом? Макс не был уверен. Но он собирался снова взять ситуацию под свой контроль. По крайней мере, это он мог сделать. *** Макс пытался избавиться от напряжения последних двух дней, но когда он вошел в гостиную особняка своего отца, все это быстро рассеялось. Комната была слабо освещена, плотные шторы плотно задернуты, отбрасывая тени на все пространство. Воздух был насыщен невысказанной силой, которая наполняла комнату. И там, на большом кожаном диване в центре, сидел Йос Ферстаппен — отец Макса. Человек, на плечах которого лежала тяжесть империи, чистокровный Альфа, чье присутствие могло заморозить воздух вокруг него. Йосу не нужно было говорить, чтобы в комнате стало душно. Одной его ауры было достаточно, чтобы заставить всех, кто находился рядом с ним, замереть, избегать зрительного контакта и опустить головы в молчаливом подчинении. Это была сила, которой никто не осмеливался противостоять, тяжесть, которая сокрушала многих раньше. Макс, однако, не дрогнул. Он смотрел прямо перед собой, на отца, едва замечая подобострастный персонал, который сновал вокруг, не поднимая головы. Ему не нужно было показывать свою слабость. Не здесь. — Макс, — прогрохотал по комнате голос Йоса, низкий и повелительный. Он даже не взглянул на сына, его пронзительный взгляд был устремлен в пол, как будто его слова были приказом, а не приглашением заговорить. Тон был властным, что уже намекало на недовольство, которое он испытывал. Макс стиснул зубы и посмотрел в ответ, его голос сочился дерзостью. — Что? Йос приподнял бровь в ответ на такое неуважение, его губы скривились в жесткой, лишенной юмора ухмылке. Не сказав больше ни слова, он выпрямился в кресле, осознавая важность своей роли. Казалось, что в ответ вся комната сжалась, воздух сгустился. Его следующие слова были пронизаны холодным приказом. — Следи за своим тоном, парень, — выплюнул Йос, и его слова прозвучали достаточно резко, чтобы разрядить повисшее в воздухе напряжение. Ответ Макса был почти небрежным. — Чего ты хочешь, папа? Йос откинулся назад и медленно выдохнул, словно готовясь к тому, что ему предстоит сказать что-то важное. В его действиях не было спешки, все было размеренно, под контролем. — Итальянцы и «Братва» пришли к нам, — начал Йос спокойным голосом, но с чувством окончательности, от которого у Макса мурашки побежали по коже. — Они предлагают свою полную лояльность, но только при одном условии. Они хотят нашей лояльности, а взамен они попадут под власть Ферстаппенов. Полная лояльность итальянских и русских мафиозных семей… Но есть одна загвоздка. Макс слегка нахмурил брови, хотя и остался непреклонен. — В чем подвох? Йос слегка наклонил голову, и на его губах появилась хищная улыбка. — Они будут нам верны, но только если у наследника наследия Ферстаппена будет омега. — Его глаза сверкнули, когда он впился в Макса. — Омега, на которую можно претендовать. И ты наследник. Макс стоял совершенно неподвижно, его глаза сузились, и между ними повисло тяжелое, неловкое молчание. Он терпеть не мог, когда его отец говорил так, словно все, включая его жизнь, было пешкой на доске, которую нужно было передвигать. Но он был Чистокровным. В игру его отца нужно было играть, а не задавать вопросы. — Итак, что это значит для меня? — Спросил Макс, но теперь в его голосе слышался огонь. Он уже знал, что скажет Йос, но, услышав подтверждение, его кровь вскипела. Глаза Йоса потемнели. — Ты заберешь омегу, Макс. Либо ты сделаешь это, либо я. И если я это сделаю, никто не будет сомневаться в моем решении, не будет никаких колебаний. Я возьму все под свой контроль, а ты останешься в тени. Грудь Макса сжалась от этой угрозы, мысль о том, что его отец может прикоснуться к Джорджу, заставила все его тело вспыхнуть от отвращения. В нем вспыхнуло желание защитить Джорджа — то, что он не мог контролировать с тех пор, как впервые увидел омегу. Он шагнул вперед, сжав кулаки, и его голос превратился в низкое, угрожающее рычание. — Иди к черту, старик. Я не позволю тебе прикоснуться к нему. Улыбка Йоса стала холоднее и резче. Он наклонился вперед, его поза по-прежнему была непринужденной, но в том, как он наклонил голову, было что-то пугающее, как будто он наслаждался напряжением. — Макс, Макс… Ты не понимаешь, да? — Теперь Йос стоял, возвышаясь над Максом, и его жест был настолько властным, что он задыхался. — Я твой отец. Ты всем обязан мне. Империя, все, чем ты являешься, было построено моими руками. Но ты… — Его голос затих, глаза сузились. — Ты думаешь, что можешь бросить мне вызов? Макс почувствовал, как учащенно забилось его сердце, а по венам разлился адреналин. Он не испугался. Не Йоса. Но Йос был страшен, и Макс не мог позволить себе проявить слабость. Йос усмехнулся, издав низкий, горловой звук, от которого у Макса мурашки побежали по спине. — Я уже разговаривал с твоей сестрой Викторией. Она… сплошное разочарование. Она никогда не оправдает того наследия, которое я оставляю. Но ты, Макс… — Его улыбка стала шире. — Я горжусь тобой. Ты будешь тем, кто завладеет всем. Империя твоя, Макс. Но только после того, как ты заявишь права на омегу. Только после того, как ты докажешь свою ценность. Макс уставился на него, чувствуя, как кровь стучит у него в ушах. Он хотел наброситься на отца, сказать, куда тот может засунуть свою империю. Но что-то в его душе перевернулось. У него не было выбора. Еще нет. — Разберись с омегой, и я передам империю тебе, Макс, — голос Йоса смягчился, но тяжесть его слов повисла в воздухе. — Делай, что должен. Заяви на него права. И это все твое. Макс сжал кулаки, но ничего не сказал, его грызла смесь гнева и страха. Империя была заманчивой, и он не сомневался, что Йос никогда не позволит ему заполучить ее, если он не будет играть по его правилам. Но омега… Макс с трудом сглотнул, его мысли путались. Он разрывался между верностью своей семье и собственными желаниями, желанием защитить Джорджа. И как бы ему ни было неприятно это признавать, Йос был прав в одном — если Макс не заявит права на омегу, это сделает кто-то другой. Кто-то гораздо худший, чем его отец. В комнате воцарилась зловещая тишина, тяжесть слов Йоса повисла между ними, как грозовая туча. Макс медленно выдохнул, на сердце у него было тяжело от осознания того, что он собирался сделать. — Хорошо, — сказал Макс ледяным голосом. — Но если с Джорджем что-нибудь случится..... Я заставлю тебя пожалеть об этом. Йос ухмыльнулся, и в его глазах появился почти отеческий блеск. — Я буду ждать, чтобы увидеть, как ты справишься с этим, Макс. В комнате воцарилась тишина, и Макс почти слышал биение собственного сердца в гнетущей тишине. Он сделал свой выбор. И теперь ему предстояло с этим жить. *** Джордж провел большую часть утра, лежа в постели и тупо уставившись в потолок. В голове у него царил вихрь мыслей, но он никак не мог разобраться в этом запутанном клубке. Сегодня он даже не удосужился пойти на занятия; казалось, ничто не имело значения. Шум мира за пределами его общежития, шум и суета студентов, казались приглушенными и отдаленными, поскольку он погрузился в собственные мысли. Оскар и Логан заглянули к нему чуть раньше, их беспокойство было ощутимым. Они оба заверили его, что он может не ходить на занятия, если не хочет, что они прикроют его, что они всегда рядом. Они сказали ему, что сейчас важнее всего позаботиться о себе, и Джордж не мог с этим не согласиться. Он не был уверен, то ли он избегал мира, то ли мир избегал его, но сейчас ему было все равно. Однако в груди у него все сжималось. Тяжесть происходящего душила его, и он ненавидел себя за то, что не мог выбросить образ Макса из головы. Монстр, хищник, тот, кто убивал и пытал людей, не задумываясь. Вот кем был Макс, верно? Вот кем он должен был стать. Но… Джордж закрыл глаза, и с его губ сорвался усталый вздох. Он вспомнил, как Макс смотрел на него, вспомнил ту его мягкую сторону, которую он никогда не хотел признавать. Тот самый Макс, который защитил его, когда кто-то попытался причинить ему боль в столовой, тот самый Макс, который пригласил его на ужин, который флиртовал с ним, но в то же время давал ему пространство, который пытался проявить заботу. Джордж не был уверен, что и думать обо всем этом. Был ли Макс на самом деле таким монстром, каким его все считали? Или он был просто… потерянным? Мог ли такой человек, как Макс, измениться? Мог ли он стать тем, кто изменит его? Макс перешел черту. Он причинил ему боль. Причинил боль, которую нельзя было простить. Но Джордж не испугался его, не так, как следовало бы. Он не был зол, просто… разочарован. Ранен. Смущен. Как мог такой человек, как Макс, казавшийся таким устрашающим и непобедимым, проявлять к нему мягкость? Это не имело смысла. Но даже после всего случившегося Джордж не мог избавиться от этого чувства — маленькой частички внутри него, которая задавалась вопросом, есть ли в Максе что-то еще, что-то, чего он, возможно, еще не видел. Его пальцы зависли над телефоном. На экране высветился список контактов, и его большой палец завис над именем Макса. Он долго смотрел на него, сердце бешено колотилось в груди. Он мог просто не обращать на него внимания. Он мог позволить этому дню пройти, как и всем остальным, и оставаться в своем пузыре, в безопасности и не затронутый никакими неприятностями, в которые втянул его Макс. Но… Его сердце слегка, необъяснимо затрепетало. Он нажал пальцем на кнопку и открыл мессенджер.

Как ты?

Мы можем поговорить?

Он не знал, зачем спросил. Не знал, чего он от этого ожидал. Может быть, это была надежда на то, что в Максе есть что-то большее. Может быть, просто какая-то часть его все еще хотела понять, почему Макс делал то, что он делал. Он не знал. Джордж тяжело сглотнул и нажал «Отправить», на мгновение задержав большой палец на экране. Он понятия не имел, что делает. Но по какой-то причине он не мог заставить себя пожалеть об этом. *** Джордж весь день чувствовал себя неуютно, тяжесть всего давила на него. В постели было слишком душно, в четырех стенах общежития слишком тесно. Ему нужно было подышать свежим воздухом, чтобы хоть на мгновение отвлечься от неразберихи в голове. Поэтому он решил пройтись. Воздух снаружи был свежим, обычный шум студенческой жизни — смех, болтовня, гомон студентов — создавал странное спокойствие, которого он отчаянно жаждал. Сначала он бродил бесцельно, пытаясь очистить свой разум, но мысли о Максе, обо всем, что произошло, продолжали вторгаться в него. Каждый шаг давался ему тяжелее предыдущего. Может быть, из-за чувства вины, а может, из-за замешательства, но Джордж никак не мог избавиться от беспокойства, поселившегося глубоко в его груди. Он оглянулся через плечо, словно ожидая, что кто-то наблюдает за ним, но никого не было. И все же ощущение не проходило. Это покалывающее чувство в затылке — как будто что-то преследовало его. Он пытался отмахнуться от этого, убеждая себя, что это ерунда. Может, у него была паранойя, а может, он просто устал. Но это чувство не ослабевало. Оно только усиливалось. Он ускорил шаг, направляясь к своему общежитию, надеясь избавиться от этого чувства, но оно только усилилось. Волосы на затылке встали дыбом. Он подошел к двери своего общежития и взялся за ручку, чувствуя облегчение, потому что был всего в нескольких дюймах от безопасности. И тут — щелк! — он почувствовал это. Острый укол в шею, прохладное прикосновение к коже. Ощущение было настолько внезапным, что Джордж даже не успел среагировать. Он обернулся, но прежде чем успел разглядеть, кто это был, его зрение затуманилось, а границы мира начали растворяться в черноте. Последнее, что он услышал, был приглушенный голос, возможно, смех, но все стало отдаляться, исчезать, когда он упал вперед, колени подогнулись под ним. А затем мир исчез.