Hunted and Bound

Тишина была оглушительной. У Джорджа перехватило дыхание, когда Макс опустился на колени, его широкие плечи были напряжены, но голова низко опущена, как будто он не был самым могущественным человеком на земле. Как будто он не был королем империи Ферстаппенов. — Джордж, — повторил Макс, на этот раз мягче, его голос звучал хрипло. — Пожалуйста. Пальцы Джорджа крепче сжали простыни. Связь между ними вспыхнула так сильно, что казалось, сама его душа тянется к альфе, стоящему на коленях. Его омега ныл в груди, отчаянно желая, чтобы он простил, прикоснулся, успокоил, но разум кричал «НЕТ». — Ты не должен этого делать, — прошептал Джордж срывающимся голосом. — Ты не имеешь права причинять мне такую боль, а потом… потом становиться на колени, как будто ты здесь жертва. — Я знаю, — голос Макса дрогнул, его руки сжались, как будто он не знал, что с ними делать. — Я знаю, что я сделал… я был неправ. Я перешел черту. Мне не следовало метить тебя. — Чертовски верно, тебе не следовало этого делать. — Джордж выдавил из себя эти слова, несмотря на стеснение в груди. — Ты лишил меня выбора. Моя жизнь не… — Он с трудом сглотнул, слезы жгли ему глаза. — Это тебе не шахматная доска, на которой можно передвигать фигуры. — Я знаю, — повторил Макс, на этот раз едва слышно. Джорджу хотелось ударить его, накричать на него, потребовать ответов — почему, почему, почему? Но он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Теперь связь кричала на него, притягивая к Максу, словно сама гравитация сместилась. Бирюзовые глаза Макса медленно поднялись, чтобы встретиться с его глазами, и Джордж почувствовал, как у него перехватило дыхание. В них не было ни дерзкой ухмылки, ни опасного блеска. Только искреннее сожаление. — Я не хотел терять тебя, — признался Макс, теперь его голос дрожал. — Я… Я никогда не был хорош в этом, в эмоциях, в том, что… в том, что я не получаю того, чего хочу. Но ты не просто то, чего я хочу, Джордж. Ты… — Его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Ты для меня все. И я не знаю, как с этим справиться. Губы Джорджа приоткрылись. От этих слов у него защемило сердце, хотя он и ненавидел себя за это. — Ты не имеешь права так говорить, — хрипло произнес он. — Только не после того, что ты сделал. Ты не можешь просто… сказать правильные слова и все уладить. Макс тяжело выдохнул, как будто его ударили в живот. — Тогда скажи мне, что делать. Пожалуйста. Кричи на меня. Ударь меня. Возненавидь меня, если придется. Но не надо… — Его голос дрогнул. — Не оставляй меня. Уязвимость в тоне Макса потрясла Джорджа до глубины души. Впервые с тех пор, как он встретил Макса, альфа выглядел уязвимым. И это чертовски напугало Джорджа, потому что даже сейчас — даже после всего — он не хотел видеть Макса сломленным. Джордж застыл на месте, связь между ними горела, как лесной пожар, под кожей. В голове у него пульсировало, а в ушах отдавался стук собственного сердца. Макс все еще стоял перед ним на коленях, низко склонив голову, чего Джордж никогда не ожидал увидеть. Молчание тянулось невыносимо долго, прежде чем Джордж, наконец, заговорил, его голос был низким и напряженным. — Встань с пола. Макс удивленно моргнул, глядя на него. — Что? — Я сказал, поднимись с этого чертова пола, — рявкнул Джордж, повысив голос. Макс медленно поднялся на ноги, снова возвышаясь над Джорджем, но почему-то все еще выглядя меньше, чем когда-либо. Его бирюзовые глаза изучали лицо Джорджа, когда он тихо спросил: — Почему? Почему ты не кричишь на меня? Не бьешь меня? Тебе следовало бы. Джордж сжал руки на коленях. — Почему? — Его голос прервался на этом слове, затем стал громче. — Почему?! Макс вздрогнул от резкости вопроса, но промолчал. — Почему ты это сделал?! — Голос Джорджа сорвался, когда он стал выше. — Ты… ты пометил меня, как будто я был чем-то таким, на что можно было претендовать, каким-то призом, который ты мог просто взять, не спрашивая! Это было только из-за власти? Я был просто… просто еще одним ходом в твоей игре в империю?! Макс опустил глаза, на его лице отразилось чувство вины. — Что бы я ни сказал, это не оправдает меня. Я знаю это. — Тогда почему?! Скажи мне! — Джордж закричал, его грудь тяжело вздымалась. Слезы, горячие и злые, потекли по его раскрасневшимся щекам. Макс сжал челюсти. Он не шевелился, когда крики Джорджа стали тише, перейдя в тихие всхлипывания. Осторожно, почти нерешительно, Макс присел на корточки и положил руки Джорджу на плечи. — Тссс… Джордж. Тебе станет хуже, — пробормотал он. Он осторожно отвел его назад и усадил на диван. Джордж не сопротивлялся, слишком измученный, чтобы сопротивляться. По лицу Джорджа продолжали катиться беззвучные слезы, пока он тупо смотрел перед собой. — Кто ты вообще такой? — хрипло прошептал он. Макс сидел рядом с ним, его поза была напряженной, как будто он боялся, что Джордж в любой момент сломается. — Теперь империей управляю я, — тихо признался он. — Йос мертв. Никто больше не сможет причинить тебе боль. Джордж издал горький, лишенный юмора смешок, который задел Макса сильнее, чем он ожидал. — Никто, кроме тебя. Макс вздрогнул, как от пощечины. — Я никогда не причиню тебе вреда, — тихо сказал он, его голос был низким и полным боли. — Ты уже сделал это. Горло Макса сжалось, когда он с трудом сглотнул. — Я знаю. И я никогда не прощу себе этого. Но… — Он посмотрел на свои руки. — Сейчас ты должен остаться здесь. В этом особняке. Ты больше не можешь быть далеко от меня. Связь делает это опасным. Джордж вытер глаза, его движения были резкими. — Я никогда не прощу тебя, Макс. Только не за это. Никогда. Макс слабо улыбнулся, хотя глаза его были печальны. — Все в порядке, детка, — пробормотал он. — Пока ты в безопасности. — Не называй меня так, — отрезал Джордж срывающимся голосом. Но Макс не останавливался. — Тебе нужно побыть одному. Я понимаю, любимый. Джордж отвернулся и еще плотнее свернулся на диване, как будто хотел полностью отгородиться от Макса. Макс поднялся на ноги, глядя на него сверху вниз с измученным выражением лица. — Я оставлю тебя в покое. Но я не собираюсь покидать особняк. Я не могу. И с этими словами он тихо вышел, закрыв за собой дверь. Джордж закрыл лицо руками, его грудь болела — не только от гнева или страха, но и от того, что узы неумолимо стягивали его. *** Дверь за Максом захлопнулась, и в комнате воцарилась удушающая тишина. Джордж не двигался, тупо уставившись в пол, его грудь вздымалась от прерывистых вдохов. Он ненавидел то, что чувствовал в своем теле — жжение, беспокойство, словно каждый нерв кричал о чем-то, что он отказывался отдавать. Связь пульсировала у него под кожей, жестокая и настойчивая, шепчущая: «Иди к нему, он твоя пара, ты должен простить его». — Заткнись, — прошептал Джордж себе под нос, сжимая рукава рубашки так, что костяшки пальцев побелели. Он возненавидел себя еще больше за то, что так сильно хотел уступить. Макс пометил его. Без его согласия. Не дав Джорджу даже шанса принять самостоятельное решение. И все же связь… связь не заботилась о морали, не заботилась о выборе. Ее заботил только инстинкт. Его затошнило. Нащупав свой телефон, Джордж разблокировал его и перешел в их групповой чат — «Уголок хаоса». Его руки дрожали, когда он печатал.

Джордж: он отметил меня.

Почти мгновенно появились всплывающие окна ввода Логана, Алекса и Оскара. Логан: ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ, ГОВОРЯ, ЧТО ОН ТЕБЯ ПОМЕТИЛ?! Алекс: ты шутишь, да? пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь. Оскар: Джордж… ты в порядке? Где ты? Джордж издал дрожащий смешок, хотя он был глухим и резким.

Джордж: я в порядке. мне просто нужно было рассказать кому-нибудь, прежде чем я сойду с ума.

Джордж: из-за этой связи становится только хуже. я чувствую, что схожу с ума.

Ответы следовали один за другим: Логан: Клянусь, я убью его. Где ты? Алекс: Джордж, я иду за тобой. прямо сейчас. Оскар: Подожди. Не делай ничего безрассудного. Макс опасен, Алекс. Джордж, ты хочешь, чтобы мы были там? Джордж уставился на их сообщения, и его сердце сжалось.

Джордж: нет. не приходите сюда. он вас не впустит. я просто… мне нужно во всем разобраться.

Его руки крепче сжали телефон. Он чувствовал себя уязвленным, злым, но также и болезненно опустошенным. И под всем этим скрывалось притяжение. Эта чертова связь тянула его обратно к Максу. Казалось предательством даже то, что Макс был рядом. *** Макс сидел в своем кабинете, тусклый свет люстры едва освещал хрустальный бокал в его руке. Он рассеянно взбалтывал янтарную жидкость, глядя в отражение своих холодных бирюзовых глаз. Впервые в жизни он почувствовал, как что-то гложет его, заползает под кожу, как болезнь. Чувство вины. Он строил империи на крови и страхе. Он сокрушал людей вдвое старше себя, разрушал синдикаты и подчинял своей воле целые семьи, не моргнув глазом. Но теперь… Голос Джорджа эхом прозвучал у него в голове. «Ты — чудовище». Макс стиснул зубы и поставил стакан на стол с большей силой, чем это было необходимо. Он ненавидел это — ненавидел то, что обиженные глаза Джорджа не выходили у него из головы. Ему не должно было быть до этого дела. Чистокровные не для этого созданы. Он должен гордиться. У него была своя империя. У него была своя омега. У него было все, о чем Йос когда-либо учил его мечтать. Так почему же ему казалось, что он уже проиграл? Прежде чем он успел еще больше погрузиться в свои мысли, по особняку разнесся громкий треск. Макс резко вскинул голову. Его чувства мгновенно обострились. Шаги. Тяжелые, бесстрашные. Двойные двери в его кабинет распахнулись. Льюис Хэмилтон вошел с таким видом, словно был хозяином этого места, его темные глаза горели едва сдерживаемой яростью. Позади него один из его помощников задержался в дверях, неловко переминаясь с ноги на ногу под тяжестью власти Ферстаппена. — Макс, — сказал Льюис тихим предупреждающим голосом. Макс не поднялся со стула. Он лениво наклонил голову, как будто его это не беспокоило, хотя его челюсть слегка напряглась. — Хэмилтон. Чем обязан? — Где Джордж? — Это не твоя забота. Губы Льюиса скривились в усмешке, напряжение заполнило комнату, как буря. — Ты причинил ему боль, не так ли? Я хочу его увидеть. Сейчас. Макс издал низкий и опасный смешок. — Ты думаешь, что можешь врываться в мой дом и выдвигать требования? Это мило. Я советую тебе помнить, где ты находишься, Хэмилтон. — Это не игра, Ферстаппен, — прорычал Льюис. — Мне все равно, сколько империй ты проглотил. Еще раз прикоснешься к нему, и я… — Что ты сделаешь? — Голос Макса стал холодным, улыбка исчезла с его лица. Он встал, и вся тяжесть его ауры Чистой Крови обрушилась на комнату, как приливная волна. — Убьешь меня? Сожжёшь мою империю дотла? Пожалуйста… попробуй. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты это сделаешь. Льюис напрягся, но не отступил. Его ассистент, однако, нервно шагнул вперед. — Сэр… мы на территории Ферстаппена. Вы знаете, что мы не можем действовать здесь. Это не останется без последствий. Льюис сжал челюсти. — Мне плевать на территорию… — Ты ошибаешься, — перебил Макс ледяным голосом. — Потому что, если ты сейчас же не уйдешь, я не смогу гарантировать безопасность твоих людей за пределами этого особняка. На мгновение между ними повисла напряженная тишина, два чистокровных альфы сошлись в опасном противостоянии. Наконец, плечи Льюиса напряглись, но он отступил назад. — Если он пострадает — если ты снова причинишь ему боль — никакие границы не спасут тебя, Ферстаппен. Помни это. Губы Макса медленно изогнулись в невеселой ухмылке. — С Джорджем все в порядке. На самом деле, даже лучше, чем в порядке. А теперь убирайся. Льюис заколебался, явно с неохотой, но ассистент потянул его за рукав, что-то настойчиво бормоча. Бросив на него последний взгляд, которым можно было резать сталь, Льюис повернулся и вышел из особняка. Двери за ним захлопнулись. Макс медленно выдохнул, потирая переносицу. В голове у него стучало — не от стычки, а от беспорядка, который он устроил. Джордж… Даже сейчас он чувствовал слабое напряжение связи, эмоции омеги слабо проникали в его собственные. Он должен был это исправить. Как-то. До того, как он потерял единственное, что когда-либо казалось ему настоящим. *** В особняке было слишком тихо. Джордж прошлепал босиком по полированному мраморному полу, шелк свободной рубашки касался его кожи. Жгучая боль от их связи отдавалась тупой болью в глубине его сознания, скручивая его изнутри. Он даже не потрудился надеть обувь. Ему просто нужно было двигаться — куда угодно, только не в удушающие четыре стены своей комнаты. Он не был глупцом. Он знал, что пытаться сбежать бесполезно. Макс, вероятно, расставил охрану у всех возможных выходов, камеры в каждом углу. Чистокровные найдут его еще до того, как он коснется врат. Но все же… прогулка по дому была похожа на маленький бунт. Особняк казался бесконечным. С невероятно высоких потолков свисали богато украшенные люстры, их свет отражался от зеркал в золотых рамах и тяжелых бархатных штор. Он миновал коридоры, увешанные портретами — древние лица с такими же пронзительными бирюзовыми глазами, как у Макса, смотрели на него сверху вниз, молчаливые и внушительные. Это место — не дом. Это дворец — с горечью подумал Джордж, проводя пальцами по гладкой поверхности ближайшей колонны. Он свернул в другой коридор, его шаги по мраморному полу были почти беззвучны. Он уже собирался повернуть еще раз, когда замер. — Джордж? Голос был мягким, но твердым, со знакомым испанским акцентом. Джордж удивленно поднял глаза и увидел Карлоса Сайнса-младшего, стоявшего в другом конце коридора. Взгляд его темных глаз был непроницаем, но в позе не было угрозы. — Привет… — Карлос вежливо поздоровался с ним, сохраняя спокойный тон, словно разговаривал с пугливым животным. — Ты в порядке? Джордж колебался. У него перехватило горло, и на мгновение он не решился заговорить. Карлос медленно шагнул ближе, но не стал давить. — А тебе… тебе что-нибудь нужно? Вода? Еда? Или может быть… Джордж с трудом сглотнул и покачал головой. — Нет. Я… я в порядке. — Его голос был тихим, почти хрупким. Карлос долго изучал его, выражение его лица смягчилось. — Ты уверен? Джордж кивнул, хотя больше ни в чем не был уверен. Карлос, казалось, тоже колебался, слегка переминаясь с ноги на ногу, прежде чем оглянуться через плечо. — Может, это поможет, если… Я позвоню Алексу ради тебя? — осторожно предложил он. Джордж моргнул, пораженный предложением. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но какое-то время ничего не мог произнести. Затем тихим голосом пробормотал: — Ты бы это сделал? — Если тебе от этого станет легче. Голос Карлоса звучал ровно и спокойно. — Я позабочусь, чтобы Макс не узнал, чего ты хочешь. На мгновение Джорджу показалось, что он снова расплачется, но он подавил это чувство и слабо кивнул. — Спасибо, — прошептал он. Карлос кивнул в ответ. — Оставайся здесь. Я вернусь через несколько минут. И с этими словами испанский полукровка исчез в коридоре, оставив Джорджа стоять босиком в холодном мраморном коридоре, глядя ему вслед. *** Джордж тихо закрыл за собой дверь, ступая босыми ногами по полированному деревянному полу. Карлос все еще не вернулся, и мысль о том, чтобы задержаться в коридоре, начала вызывать у него беспокойство. Особняк, казалось, дышал вокруг него, от каждого скрипа и тени по коже пробегали мурашки. Он опустился на край массивной кровати, вцепившись пальцами в мягкие шелковые простыни. Что я здесь делаю? У него заныло в груди, ощущение связи давило, словно тяжелый груз, на задворках сознания. Стук в дверь заставил его подпрыгнуть. Дверь с тихим щелчком открылась, и за ней показался мужчина средних лет, одетый в безупречный костюм, сшитый на заказ. Он вежливо кивнул, сложив руки перед собой. — Добрый вечер, мистер Рассел, — спокойно произнес он. — Меня зовут Джи Пи. Я дворецкий в этом доме. Джордж сглотнул, с опаской глядя на него. — Мистер Ферстаппен просит вас присутствовать на ужине. У него скрутило живот. — Ужин? — повторил он, и его голос прозвучал мягче, чем он хотел. — Да, сэр. Я провожу вас. Джордж заколебался, оглянувшись на кровать. Все инстинкты подсказывали ему оставаться в безопасности этой комнаты, но он знал, что Макс не примет отказа. Заставив себя подняться, он последовал за Джи Пи по бесконечным коридорам особняка, его сердце болезненно колотилось в груди. Когда огромные двойные двери в столовую открылись, у Джорджа перехватило дыхание. Зал был огромным, с такими высокими потолками, что в нем мог бы поместиться целый собор. Единственный длинный стол, заставленный тарелками с золотой каймой и хрустальными бокалами, был словно из королевского дворца. Был накрыт праздничный стол — жареное мясо, свежие фрукты, изысканные десерты — все было приготовлено идеально, словно для короля. Но за столом сидела только одна фигура. Макс. Чистокровный Альфа выглядел совершенно непринужденно, сидя в роскошном кресле во главе стола, в его бирюзовых глазах отразился свет свечей, когда они встретились взглядом с глазами Джорджа. Он улыбнулся, медленно и тепло, и указал на стул рядом с собой. — Джордж, — произнес он глубоким и бархатистым голосом. — Иди, сядь со мной. Джордж застыл на полсекунды, а затем едва заметно покачал головой. — Я… сяду здесь, — пробормотал он, проходя к левой стороне стола, подальше от Макса, и опускаясь на стул в конце. Улыбка Макса не дрогнула. — Как пожелаешь, — просто сказал он. Джордж уставился на изысканное блюдо, не зная, чем себя занять. — Попробуй жаркое. Это одно из моих любимых блюд, — мягко предложил Макс. — Или пасту, если ты предпочитаешь что-нибудь полегче. Джордж принялся за макароны, аппетита у него не было, несмотря на то, насколько вкусно они выглядели. — Тебе нравится? — Тихо спросил Макс. — Да… нормально, — пробормотал Джордж. Макс сдержанно усмехнулся. — Если тебе что-то не понравится, мы можем сменить шеф-повара. Или я приготовлю для тебя что-нибудь другое. Джордж моргнул, пораженный внезапной мягкостью в его тоне. — Ты не обязан все это делать, — сказал он тихим, но твердым голосом. — Я хочу, — спокойно ответил Макс. — Теперь это твой дом. И я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно. Руки Джорджа крепче сжали вилку. Комфортно? После всего? Словно прочитав его мысли, Макс слегка пошевелился, его голос смягчился еще больше. — Твои вещи из общежития доставят завтра. И одежда для тебя уже приготовлена в гардеробе. Но если ты захочешь чего-нибудь еще, в общем чего-нибудь… просто скажи мне. Все будет сделано. Джордж посмотрел на него, пораженный неожиданной добротой. На мгновение он не мог примирить этого Макса — того, кто говорил мягко, почти нежно — с человеком, который всего несколько дней назад ударил его о шкафчик. Макс слегка улыбнулся ему. — Ты заслуживаешь самого лучшего, Джордж. Джордж уставился в свою тарелку, не зная, что и думать. Зачем ему нужно все так запутывать? *** Джордж лежал на огромной кровати, раскинув руки по шелковым простыням, и смотрел на богато украшенный потолок над собой. Люстра, висевшая над головой, мягко мерцала, отбрасывая золотистые тени на полированные стены его новой комнаты. Новая комната. Тюрьма, поправил его разум. Тем не менее, он не мог отрицать, насколько роскошным все это было. Матрас был мягче всего, на чем он когда-либо спал, подушки идеально взбиты, камин освещался теплым янтарным светом, а гардероб был полон одежды, сшитой на заказ, что намного превосходило его скромный вкус. На стенах висели картины, ковры, привезенные из стран, названия которых он даже не знал, а в воздухе витал слабый аромат лаванды. Это было прекрасно. Действительно, ошеломляюще. И все же у него внутри все похолодело. Он вырос не в таких условиях. Его семья жила на скромной ферме на окраине города. Их дом всегда был слишком маленьким, слишком старым, в нем слабо пахло сеном и мокрыми ботинками. Единственной роскошью, которую он когда—либо знал, была дополнительная стена, которую правительство установило, когда он родился омегой, — скорее для сдерживания, чем для комфорта. А теперь это. Принять это от Макса, а не от других людей… Он вздохнул, потирая руки, словно пытаясь стряхнуть с себя груз вины, давивший на него. Комната была красивой, но не его. Все это не казалось ему его собственным. Внезапный стук в дверь отвлек его от размышлений. Джордж сел. — Войдите? Дверь со скрипом отворилась, и Карлос Сайнс-младший вошел внутрь, держа в руке гладкий планшет. — Привет. Джордж моргнул. — Карлос? Карлос слабо улыбнулся. — Похоже, тебе не помешало бы подождать меня. — Он поднял планшет. — Кто-то безостановочно спрашивал о тебе. На экране высветился Алекс Албон, который разговаривал по видеосвязи. — ДЖОРДЖ! — Голос Алекса зазвучал из динамиков прежде, чем Джордж успел что-либо сказать. Лицо Джорджа просветлело, глаза загорелись от неожиданных эмоций. — Алекс? — Ты идиот! Ты мне ничего не сказал! Я собирался сам проникнуть в этот замок! — Рявкнул Алекс, задыхаясь от разочарования. — Я думал, ты умер, или женился, или… не знаю, заперт в подземелье, где тебя охраняют волки! Джордж издал сдавленный смешок. — Это… не так драматично. Алекс прищурился. — Не смей преуменьшать! Где ты вообще находишься? Что случилось? Неужели Макс…? Ты в безопасности? Ты в порядке? Хочешь, я позвоню Оскару и Логану? Мы будем штурмовать ворота. На заднем плане Карлос сухо произнес: — Может быть, давайте не будем провоцировать Макса Ферстаппена прямо сейчас. Алекс закатил глаза. — Я знаю это, испанец. Джордж не мог перестать улыбаться. Было приятно — и безопасно — снова слышать голос Алекса, даже если он кричал. Два лучших друга провели в разговоре почти час, Алекс задавал сотни вопросов, требовал подробностей, обещал отомстить и переключался между возмущением и беспокойством, как будто это было его второй натурой. Джордж ответил, что мог. Пропустил те части, от которых у него все еще болело в груди. В конце концов, разговор закончился. Алекс пообещал позвонить на следующий день и заставил Джорджа поклясться, что он будет оставаться на связи. Когда экран погас, Джордж почувствовал, как в груди у него разливается тепло. Он посмотрел на Карлоса, который, пока они разговаривали, присел у камина. — Спасибо. За то, что сделал это. Карлос пожал плечами. — Ничего особенного. — Нет, правда, — сказал Джордж тише. — Ты не должен был этого делать. Карлос на мгновение замолчал, затем обернулся, на его лице появилась слабая улыбка. — Правда? Я тоже хотел поговорить с Алексом. Джордж удивленно моргнул. Карлос встал и потянулся. — Прошло много времени с тех пор, как я его видел. У нас с ним… у нас были кое-какие моменты. Пока все не осложнилось. Джордж наклонил голову. — Он все еще тебе небезразличен? Карлос ответил не сразу, но выражение его лица было красноречивее слов. Он повернулся, чтобы уйти, но задержался у двери. — Если ты когда-нибудь захочешь снова поговорить — о Максе или о чем-нибудь еще — я рядом. Ты здесь не один, Джордж. Даже если тебе так кажется. Джордж медленно кивнул. — Спасибо, Карлос. — Доброй ночи, — тихо сказал Карлос, прежде чем исчезнуть в коридоре. И впервые с момента прибытия в особняк Джордж не чувствовал себя таким загнанным в угол. *** Джордж сидел на кровати, скрестив ноги, и смотрел в окно. Мир за окном был погружен в кромешную тьму, деревья мягко покачивались на ветру. Тишина в комнате давила на него тяжелым грузом. Он все еще не оправился от всего — от связи, от особняка, от Макса. Тихий стук в дверь заставил его напрячься. — Джордж? Дверь открылась прежде, чем он успел ответить. Макс вошел, его высокая фигура заполнила дверной проем, его лицо было тщательно нейтральным. Он закрыл за собой дверь и осторожно шагнул вперед. — Я пришел проведать тебя, — тихо сказал Макс. — Узнать, как ты себя чувствуешь. Джордж отвернулся. — Ты и так уже достаточно сделал. Макс сжал челюсти, но спорить не стал. Вместо этого он присел на край кровати, соблюдая дистанцию между ними. — Я знаю… и мне жаль, Джордж. Я не должен был делать то, что сделал. Этому нет оправдания. Джордж с трудом сглотнул, вцепившись пальцами в простыню. — Что все это значит, Макс? Почему я здесь? Макс провел рукой по лицу, как будто тяжесть собственных слов обессилила его. — Я… теперь король мафии, Джордж. Йоса больше нет. Я контролирую все — Европу, Азию, Северную Америку. Это все мое. Джордж моргнул. — Король мафии? — Его голос слегка дрогнул. — Ты хочешь сказать, что управляешь всем преступным миром? — Да. — Тон Макса был ровным, но в его бирюзовых глазах что—то промелькнуло — возможно, гордость. — И это происходит с врагами. Врагами, которые сделают все, чтобы причинить мне боль… из-за тебя. Между ними повисло молчание. Затем Макс протянул руку и легко положил ее на плечо Джорджа. Джордж не оттолкнул его. Он чувствовал себя застывшим, подавленным, как будто из него вынули все эмоции и заменили их ничем, кроме помех. — Ты все еще учишься в колледже? — Внезапно спросил Джордж тихим голосом. Макс покачал головой. — Мне это не нужно. У меня там больше ничего нет. Джордж опустил глаза. — Я все равно хочу пойти.… по крайней мере, окончить обучение. Макс поколебался, затем медленно кивнул. — Если это то, чего ты хочешь, ты можешь пойти. — Ты … ты позволишь мне? — Да, — тихо ответил Макс. — Но я тоже пойду с тобой. Джордж растерянно заморгал. — Как? Разве тебе не нужно управлять империей? Макс издал тихий смешок, который прозвучал не совсем весело. — Это я и делаю. Но ты мой, Джордж. Теперь я за тебя отвечаю. И будь я проклят, если допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Губы Джорджа задрожали. — Мои друзья могут присмотреть за мной. Макс слегка поморщился. — Я доверяю тебе, Джордж. Я делаю. Но ты не понимаешь, что за люди охотятся за мной. Они без колебаний использовали бы тебя. Я не могу… — Его голос слегка дрогнул. — Я не могу этого допустить. Джордж уставился в пол, его мысли путались. У него сдавило грудь, желудок скрутило в узел. Все изменилось так быстро — слишком быстро. У него не было времени осмыслить все это. Тяжесть его связи с Максом, то, что его жизнь перевернулась с ног на голову, особняк, мафия… все рухнуло в одночасье. Тихое рыдание сорвалось с его губ. Взгляд Макса смягчился, и впервые за весь вечер на его лице отразилось беспокойство. Он осторожно придвинулся ближе, его рука скользнула Джорджу на спину. — Джордж… — прошептал он. Джордж больше не мог сдерживаться. Слезы лились рекой, его плечи вздрагивали, когда он тихо плакал. Макс нежно прижал его к груди, одной сильной рукой защищая. — Ш-ш-ш, малыш. Все в порядке. Выплесни это, — пробормотал он, положив подбородок на макушку Джорджа. Джордж не сопротивлялся. Он не шевелился, позволяя Максу обнять его, уткнувшись лицом в тепло его груди. — Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — тихо сказал Макс, теперь его голос звучал увереннее. — Пока я жив, нет. Джордж закрыл глаза, слова звенели у него в ушах. Но он не мог унять боль в груди — боль от того, что не знал, доверять ему или нет.