Hunted and Bound

Джордж проснулся от тепла утренних солнечных лучей, ласкавших простыни и падавших на его обнаженные плечи. Несколько секунд он лежал неподвижно, моргая от яркого света, сбитый с толку незнакомым потолком и невесомым комфортом кровати. Потом он вспомнил. Поместье Макса. Макс отнес его наверх после ночи, наполненной хаотичными голосами его друзей, дразнящими тычками и той нелепой коробкой с оружием мафиозного класса, которую они каким-то образом обнаружили в гостевой комнате. А теперь… тишина. Та мягкая, успокаивающая тишина, которая свойственна месту, где все находится под контролем. Аромат корицы и крепкого кофе дразнил его чувства, медленно поднимая с постели. Он быстро принял душ, причесался и надел ту же одежду, что и накануне, — аккуратно сложенную на краю кровати чьими-то руками. Вероятно, Макса. Эта мысль заставила Джорджа на мгновение задержаться у зеркала. Его рука потянулась к шее, касаясь метки. Теперь рана зажила — больше не болела, но все еще была там. Все еще его. Он еще не знал, как к этому относиться. Джордж медленно вздохнул и побрел по коридору, бесшумно ступая босыми ногами по полированному деревянному полу. Когда он спустился по лестнице, тепло кухни привлекло его еще больше — уютное, чистое, домашнее. Совсем не то, чего он ожидал от логова босса мафии. Он был уже на полпути в кухни и вдруг замер. На кухне стояла женщина. Не сотрудник. Не горничная. Она двигалась слишком уверенно, слишком располагающе. Она была одета в накрахмаленные темно-синие брюки и заправленную бледно-кремовую блузку, ее темные волосы были элегантно собраны в низкий пучок. Одной рукой она что-то осторожно помешивала на плите, а другой прижимала к уху телефонную трубку. Она говорила на текучем голландском — тихо и сдержанно, каждое слово текло, как шелк по стали. Нога Джорджа скрипнула на последней ступеньке. Женщина тут же повернулась к нему. У нее были темные, умные, поразительно знакомые глаза. Она улыбнулась. — Ты, должно быть, Джордж. Ее голос был теплее, чем он ожидал. Уверенный, да, но не холодный. Джордж помедлил на краю кухни, поглядывая в сторону обеденной зоны, как будто он мог оказаться не в том месте. — Э-э… да. Это я. Здравствуйте. Она подошла, вытирая руки кухонным полотенцем, прежде чем протянуть одну. — Я Софи, — представилась она. — Мама Макса. Джордж какое-то мгновение пристально смотрел на нее. Мама? Рука перед ним не дрогнула. Он медленно протянул свою и пожал ее. — Рад познакомиться с вами, мэм, — осторожно произнес он. Ее улыбка стала шире. — Можешь звать меня Софи. Меня не называли мэм с тех пор, как мне пришлось угрожать бельгийскому послу в Милане. Джордж моргнул. Она склонила голову набок. — Ты не ожидал, что я буду здесь? — Я не ожидал, что здесь будет кто-нибудь, — признался Джордж, все еще не уверенный в том, на какой почве он стоит. — Я… Макс не упоминал… — Что у него есть мама? — закончила она, и в ее тоне промелькнуло веселье. — Или что она иногда готовит завтрак на его смехотворно дорогой кухне? Джордж нервно рассмеялся. — Немного и то, и другое, честно. — Ну, — сказала Софи, снова поворачиваясь к плите, — я не всегда здесь. Только когда Макс перегружен. Или притворяется, что это не так. Что бывает всегда. Джордж топтался у прилавка, скрестив руки на груди. Софи заметила. — Ты осторожен, — сказала она мягко, но без злобы. Джордж моргнул. — Разве я не должен бояться? — Нет, — спокойно сказала она. — Тебе следует быть осторожным. Но не бояться. В ее взгляде было что-то пронзительное. Как будто она видела его насквозь, вплоть до разбитого сердца за его настороженной позой. Ее голос смягчился. - Макс рассказал мне, что произошло. Спина Джорджа напряглась. — Неужели? — Он не вдавался в подробности, — добавила она. — Только то, что у тебя была течка. Что ты был зол на него. Что ты остался здесь. И что тебе нужно пространство. Джордж ничего не сказал. Софи двигалась с непринужденной грацией, накладывая щедрую порцию яичницы-болтуньи, помидоров-гриль и поджаренного хлеба. Она без спроса поставила перед ним тарелку и налила стакан сока, прежде чем поставить его рядом с вилкой. Затем она отступила назад. — Я оставлю тебя поесть в покое, если ты этого хочешь, — сказала она. — Но я хочу, чтобы ты кое-что знал. Джордж поднял голову, медленно пережевывая. Она спокойно встретила его взгляд. — Мой сын обладает многими качествами. Холодный. Контролирующий. Упрямый. Но он не лжец. И он еще ни разу, ни разу, не приводил кого-нибудь домой. У Джорджа перехватило дыхание. — Я не хотела запугивать тебя, Джордж, — мягко добавила она. — Но я видела, как он смотрит на тебя. И я видела, как ты смотришь на него, когда думаешь, что никто не смотрит. — Я не… — начал Джордж. Она приподняла бровь, призывая его закончить эту ложь. Джордж покраснел. Улыбка Софи снова смягчилась. — Ешь. Тебе понадобятся силы. Он повезет тебя по магазинам. Это заставило его замолчать. — Правда? — Да. Он сказал, что ты привез мало одежды из кампуса. И что у тебя слишком внезапно началась течка и ты не успел подготовиться. Он попросил меня убедиться, что ты поел перед уходом. — Оу, — сказал Джордж тише. — Я думал, у него встреча? — Да. Но он скоро закончит. — Она наклонила голову. — У Макса сложный характер, но он никогда не забывает обещаний. Джордж медленно кивнул. Софи оставила его, слегка прикоснувшись к плечу, и исчезла в коридоре с грацией королевы. К тому времени, когда вошел Макс — одетый в мягкий черный свитер и джинсы, с кофе в руке, — Джордж уже почти доел свой завтрак и доедал половину булочки с корицей. — Вот и он, — пробормотал Макс, входя на кухню, голосом, все еще хриплым ото сна или, возможно, молчания. — Ты поел? Джордж слегка кивнул. — Твоя мама готовит ужасающе вкусные булочки с корицей. Макс улыбнулся. — Она все делает ужасающе хорошо. Джордж колебался, пробегая глазами по фигуре Макса, наблюдая за тем, как его рукава были закатаны, обнажая сильные предплечья и запястья с серебряными часами. Он выглядел… расслабленно. Макс налил себе вторую порцию кофе и облокотился на стойку рядом с Джорджем. — Итак, — сказал он небрежно. — Торговый центр? Джордж прикусил губу. — Я хочу. Но… Я действительно не могу позволить себе пропустить еще одно занятие в колледже. Макс медленно отхлебнул кофе. — Уже разобрался с этим. Джордж моргнул. — Что? — Нико отправил твоим профессорам электронное письмо. Профессор Вольф одобрил его. Тебе оформили больничный. Все твои задания будут отправлены. Джордж прищурился. — Без моего разрешения? Макс наклонил голову. — У тебя была температура. Ты не собирался отпрашиваться. И ты уже волновался. Я сделал то, что нужно было сделать. Джордж колебался. Он хотел поспорить, но он также знал, что Макс прав. Он бы просто продолжал заставлять себя ходить на учёбу, падая в обморок на уроке или еще хуже. Взгляд Макса смягчился. — Это не наказание, Джордж. Это забота. Тебе позволено, чтобы о тебе заботились. Джордж отвел взгляд, чувствуя себя неловко от того, как легко эта фраза задела мягкое место в его груди. Он не хотел зависеть от Макса. Он не хотел нуждаться в нем. Но, может быть — только может быть — сейчас… он мог бы принять немного заботы. — Ладно, — пробормотал Джордж. — Ладно. Торговый центр. Но я не позволю тебе купить все. Макс ухмыльнулся. — Посмотрим. Джордж закатил глаза, но на этот раз улыбка была настоящей. Когда Макс протянул руку, чтобы убрать выбившийся локон за ухо Джорджа, омега не отстранился. Прогресс. *** Уголок Хаоса

Джордж: Макс везёт меня в торговый центр.

Логан : Что? Ну, это круто. Торговый центр? в ГОРОДЕ? Не тот, что со сломанными эскалаторами? Оскар : Подождите, это просто поход в торговый центр или мафиозная сделка, замаскированная под поход в торговый центр? Алекс : Если он заставит тебя зайти в ателье, а затем исчезнет в какой-то комнате, беги.

Джордж : Стоп. Это просто поездка за одеждой и прочим, он сказал, мне нужны подходящие вещи после течки, кроме того, у меня здесь ничего нет

Логан : Хорошо, хорошо, тебе действительно нужна одежа. На этой неделе ты одел одни и те же джинсы 3 раза.

Джордж : Извините меня за нервный срыв И гормональный кризис!!!

Оскар : Честно говоря, справедливо. Алекс :Будь осторожен, Джордж. Если кто-нибудь хотя бы как-то странно посмотрит на тебя в этом торговом центре, там будут охранники. Также мне нужно знать, покупает ли он тебе украшения. Это язык любви мафии.

Джордж : Он не покупает мне украшения

Логан : ТЫ этого не знаешь: «Вот, милый, ожерелье, соответствующее метке, которую я оставил у тебя на шее»

Джордж : Я покину этот чат

Оскар : Нет, ты этого не сделаешь. Мы — люди, оказывающие тебе эмоциональную поддержку.

Джордж : Вы, ребята, такие надоедливые. Я приятно взволнован, но в то же время нервничаю? Я все еще чувствую себя странно рядом с ним. Не в плохом смысле, но… вы знаете, я пытаюсь не влюбиться в него

Алекс : Ты уже влюбился. Или на полпути. Он просто держится рядом с самодовольным видом. Логан : Тем временем мы застряли в классе, а профессор Вольф смотрит нам прямо в душу, спрашивая: «Где омега и почему король голландской мафии пропал вместе с ним?»

Джордж : СТОП я уже волнуюсь. Я собираюсь попытаться вернуться сегодня вечером, хорошо? Я напишу вам из машины.

Оскар : Пожалуйста, сделай это. Нам нужны обновления. И подтверждение твоей жизни. Желательно с фотографии твоих сумок с покупками и лица Макса, когда он расплачивается.

Джордж : Мне нравится, что никто не верит в мою независимость

Алекс : Милый, ты в поместье, и тебя вот-вот отвезет в торговый центр настоящий наследник мафии на своем Бугатти. Твоя «независимость» покинула чат.

Джордж : Пока что я ненавижу это место

Логан : ПОВЕСЕЛИСЬ НА СВИДАНИИ В ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ, ДЕТКА. Купи нож. Или подходящую одежду. Или электрошокер. Оскар : Не слушай его. Просто получай удовольствие. Будь осторожен. Мы будем здесь, утопая в лекционных слайдах.

Джордж : люблю вас, неудачники, пожелайте мне удачи

*** ЧИСТОКРОВНЫЕ

Макс: Сегодня никаких беспорядков. Я веду Джорджа в торговый центр. Телефоны молчит. Ни сообщений, ни звонков, если только это не вопрос жизни и смерти. И под жизнью или смертью я подразумеваю свою смерть.

Чеко: Понятно. Я предупрежу подразделения периметра и внутренней безопасности. Вам нужна ваша личная охрана на месте или только местные команды?

Макс: И то, и другое. Полное покрытие. Внешние камеры, спутниковые маршруты, съезды с транспортных развязок. Я хочу полностью осмотреть торговый центр, внутри и снаружи, и держать каждый вход под постоянным наблюдением. Любое необычное действие, даже если кто-то слишком сильно моргает, я хочу, чтобы оно регистрировалось.

Шарль: Подождите. Макс Ферстаппен только что сказал, что собирается в торговый центр? Реально… торговый центр? С магазинами розничной торговли и фуд-кортами? Карлос: Наш хладнокровный, расчетливый, возглавляющий империю альфа только что превратился в парня из пригорода. Что дальше? Вы двое заказываете мороженое и спорите из-за занавесок? Ландо: Это лучший день в моей жизни. Он полностью ушел в домашнюю жизнь. Не забудь захватить несколько пушистых носков и, возможно, один из тех плюшевых халатов. Ну, знаешь, для эстетики. Свечи. Принесите свечи. Даниэль: Это невероятно. Так вот почему ты сказали нам отключить наши телефоны? Значит, ты можешь ходить с сумками для покупок и притворяться нормальным?

Макс: Я прикажу казнить вас всех.

Шарль: Нет, но серьезно. Это новая сторона тебя, Макс. Идешь в торговый центр? С Джорджем? И говорищь нам, чтобы мы молчали, как отец, который наконец-то провел выходные с детьми? Нереально. Карлос: Скажи это, Макс. Скажи, что ты наказан. Только один раз. Для истории. Чеко: У нас нет на это времени. Макс, ты хочешь, чтобы я разместил охрану также возле погрузочных площадок и подземных уровней? В прошлом месяце в аналогичных коммерческих структурах были нарушения безопасности. Макс: Да. И меняйте патрули каждые тридцать минут. Если кто-нибудь не так посмотрит на Джорджа, я хочу, чтобы он был на глубине шести футов, прежде чем я моргну. Ландо: … Итак, просто для ясности — ты развертываешь две группы безопасности, сменяющие друг друга патрули, наземное наблюдение и снайперов… Потому что ты со своей пришел в ТЦ, чтобы купить джинсы? Даниэль: Это любовь. Он отрицает, но она есть. Следующее, что мы узнаем, это то, что он будет печь кексы, пока Джордж в колледже. Шарль: Просто признай это, Макс. Вы делаете это не из соображений безопасности. Ты делаешь это, потому что ты полностью, необратимо и полностью влюбился. Твое сердце выросло в три раза, и теперь ты притворяешься, что оно все еще черное.

Макс: Вы, люди, невыносимы. Чеко, продолжай выполнять задание. Если что-нибудь случится с Джорджем, каждый из вас будет заменен.

Карлос: Просто скажи нам вот что — кто выбрал торговый центр? Это был Джордж? Он надулся и сказал, что хочет пойти, а ты сразу согласился, как влюбленный дурак? Шарль: О боже. Определенно так и было. Держу пари, он посмотрел на тебя широко раскрытыми глазами, и ты все бросил, не так ли?

Макс: Осторожнее, Леклер.

Ландо: Если ты ходишь по магазинам за одеждой, купи ему снова ту нежно-голубую кофту. Помнишь? То, что он носил в первую неделю? Он выглядел как самый дорогой в мире кекс-убийца. Даниэль: Восхитительный, опасный кекс с ножами в ботинках. Чеко: Подтверждаю, что обе команды на месте. Местные охранники следят за выходами, и все каналы наблюдения работают в режиме реального времени. Ты можешь не переживать, Макс. Карлос: Передай ему привет от нас. И дай ему знать, когда мы все придем в следующий раз. Я хочу посмотреть, как ты попытаешься сказать «нет», когда он потащит тебя в магазин косметики.

Макс: Если кто-нибудь из вас еще раз напишет мне, пока я с ним, я лично вырву вам языки.

Шарль: Оу. Это прозвучало почти как привязанность.

Макс: Чеко, удали Леклера из чата.

Чеко: Заманчиво. Карлос: Мы любим тебя, Макс. Даниэль: Счастливого свидания! *** Поездка в торговый центр прошла спокойно, но не слишком неприятно. Макс держал одну руку на руле, другая небрежно покоилась на рычаге переключения передач, в то время как Джордж сидел рядом, практически прижавшись носом к стеклу, наблюдая, как мир расплывается перед глазами. Это казалось… сюрреалистичным. Он все еще не совсем привык к роскошной жизни Макса. Пентхаус, тишина, безопасность, весомость каждого решения, принятого в этом пространстве. Даже сейчас, когда они подъехали к элитному частному входу в один из самых торговых центров города, разница между миром Макса и его собственным была ослепительной. Охрана ждала. Двое мужчин в черных костюмах шагнули вперед, чтобы открыть дверцы машины, осматривая глазами каждый уголок стоянки, когда Макс вышел первым. В тот момент, когда Джордж выскользнул из машины, Макс уже был рядом с ним, положив твердую руку ему на поясницу. Защищает. Собственник. А когда они вошли… Тишина была оглушительной. Торговый центр не был пуст — этого не могло быть, — но с таким же успехом могло. Каждый покупатель, каждый рабочий, каждый пешеход застыл, когда увидел высокого, хладнокровного мужчину, известного как Макс Ферстаппен, входящего в стеклянные двери. А рядом с ним… Омега. Настоящий. С широко раскрытыми глазами. С яркими щеками. Любопытный и рассеянный, он шел на два шага впереди, потому что только что увидел самую большую шоколадную витрину. За ними последовали вздохи, похожие на рябь на стоячей воде. Головы повернулись. Рты приоткрылись. Воздух практически замерцал от ошеломленного неверия. Никто никогда не видел омегу на публике. Не говоря уже об этом омеге— молодом, элегантном, эффектном, одетом в мягкие нейтральные одежды и с клеймом Макса Ферстаппена на шее. Метка Чистокровного Альфы. — Макс, — прошептал Джордж, слегка покачиваясь на каблуках, когда они проходили мимо ресторанного дворика. — У них есть все. Это киоск с кренделями? Мы можем вернуться сюда позже? Я уже много лет не ел мягких крендельков — о, подожди, подожди, это магазин только носков? Макс уставился на него сверху вниз, стиснув зубы. Он ничего не ответил, но с тихим грудным стоном повел Джорджа к лифтам. Его рука так и не покинула поясницу Джорджа. Он чувствовал на себе взгляды. Он мог слышать, как колотятся сердца вокруг них. Давление феромонов в воздухе было сильным — любопытство, желание, зависть, замешательство. Каждый альфа, каждая бета в том здании могли чувствовать присутствие Джорджа. Максу было все равно. Пусть видят. Пусть пялятся. Джордж тем временем прыгал от витрины магазина к витрине, радостно что-то бормоча. — О, у них есть кардиган, который мне нравится, в трех цветах. О, Макс, смотри, смотри! На этом манекене такие же туфли, какие были у меня, когда мне было шестнадцать! Макс почти не обращал внимания на магазины. Все его внимание было сосредоточено на атмосфере торгового центра. Охранники следовали за ними на почтительном расстоянии, по двое возле каждого магазина, еще двое по периметру. Наверху тихо жужжали камеры. Часы Макса пискнули один раз —проверка, подтверждающая, что все каналы были стабильными и четкими. Он лишь немного расслабился, когда Джордж потянул его за рукав. — Могу я взять что-нибудь из этого? — Спросил Джордж, показывая смехотворно дорогую пару джинсов и толстовку с капюшоном, такую мягкую, что с таким же успехом она могла быть соткана из облаков. Макс выгнул бровь. — Ты спрашиваешь? — холодно спросил он. Джордж покраснел. — Ну, да. Они вроде как… недешевые. Макс взял их у него из рук и добавил еще пять моделей. — Возьми их все. — Макс! — Это не обсуждается — Ладно, но… — Джордж. Джордж со скрипом закрыл рот и поплелся за Максом, все еще явно неуверенный, но переполненный возбуждением. Вскоре они уже переходили из магазина в магазин, руки Джорджа были переполнены пакетами. Продавец в одном бутике осмелился смотреть на Джорджа слишком долго, и Макс пялился на него до тех пор, пока тот чуть не споткнулся о манекен, пытаясь спастись от давления Чистокровного Альфы. Каждый магазин быстро адаптировался. В тот момент, когда Макс входил, воцарялась тишина. Сотрудники вытягивались по стойке «смирно». Никто не осмеливался заговорить, пока к нему не обращались. Некоторые даже дышали не слишком громко. Это было ужасно — и странно успокаивало. Джордж не замечал пристальных взглядов. Он не замечал, как люди обходят их стороной. Он не понимал, насколько это было редкостью, насколько монументально для омеги свободно ходить рядом с альфой вроде Макса. Он просто… ходил по магазинам. — У меня никогда раньше не было столько покупок, — прошептал Джордж, прижимая свитер к груди, когда Макс протянул еще одну черную карточку другому потерявшему дар речи кассиру. Макс ничего не ответил. Затем: — Получил то, что хотел. Джордж удивленно уставился на него. — Ты уверен? Челюсть Макса задрожала. Его голос был низким, отрывистым, но четким. — Я бы не привел тебя сюда, если бы это было не так. Они пошли на другой этаж. Джордж затащил Макса в книжный магазин и заставил нести три тома фэнтезийной серии, которую Джордж еще даже не читал. Они провели тридцать минут в магазине свечей, где Джордж пробовал ароматы и издавал восхищенные звуки, в то время как Макс молча стоял позади него, скрестив руки на груди и выискивая глазами угрозы. Когда Джордж примерял пальто, Макс шагнул вперед и поправил воротник. Когда Джордж боролся со стопкой пакетов, Макс забрал их все. Когда группа девочек подростков слишком громко зашептались о «красавце омеге», взгляд Макса заставил их разбежаться, как мышек. Они закончили поездку обещанным кренделем. Джордж ел, закинув ноги на скамейку, с набитым ртом и круглыми щеками. Его руки были увешаны браслетами, о покупке которых он не помнил, чехол для телефона был новым, а носков у него теперь было достаточно, чтобы продержаться до конца десятилетия. Макс стоял рядом со скамейкой, положив руку на плечо Джорджа. Безмолвный страж. Джордж, сам того не осознавая, подался навстречу прикосновению. — Ты ничего себе не купил, — пробормотал Джордж, слизывая соль с пальцев. — Мне ничего не было нужно, — ответил Макс. Джордж поднял глаза. — Но ты привел меня сюда. Выражение лица Макса не изменилось. — Тебе это было нужно. Что-то дрогнуло в груди Джорджа. Было тихо, тепло, неуверенно. Он ничего не сказал. Просто протянул руку и осторожно потянул Макса за рукав. — Тебе следует сесть, — сказал он. — Ты весь день стоял. Макс уставился на него сверху вниз. А потом молча сел. Джордж просиял. *** Они как раз закончили осмотр книжного магазина, когда Джордж увидел его. Коридор, залитый неоновыми огнями, мерцал сразу за верхним ресторанным двориком, его электрические цвета танцевали на кафельном полу, как рассыпанные звезды. Звуки колокольчиков, электронных перезвонов и приглушенный стук кнопок наполнили воздух, когда он подошел ближе, прищурившись, вглядываясь в толпу. И тут он увидел это — ряды за рядами мигающих разноцветных машин. Игровые автоматы, столы для аэрохоккея, гоночные симуляторы, мигающие вывески, рекламирующие джекпоты на билеты. Сияющая страна чудес леденцового цвета. Джордж застыл с широко раскрытыми глазами. — Макс… что это? — спросил он. Макс, шедший на шаг позади, обернулся посмотреть. — Игровой зал, — просто сказал он. Рот Джорджа слегка приоткрылся. — Что, по-настоящему? С играми? Макс приподнял бровь. — Знаешь, это идея. Джордж не пошевелился. Он выглядел загипнотизированным. — Я никогда не был ни в одном, — прошептал он. Макс слегка наклонил голову. — Что? Джордж по-прежнему не отводил взгляда. — Я никогда.… Мне не разрешали. Мои родители не хотели чтобы я бывал в «таких местах». Слишком шумно, слишком грязно. Они предпочитали, чтобы я оставался дома. Учился. Вел себя тихо. Слова были сказаны небрежно, но Макс заметил, как плечи Джорджа ссутулились, как его голос смягчился ближе к концу. Это была не просто ностальгия. Это была скорбь. Потеря детства, которого у него никогда не было. Макс медленно выдохнул, затем коснулся запястья Джорджа. — Пошли. Джордж удивленно уставился на него. — Что? — Сегодня ты пойдешь в одно из таких мест. — На самом деле? Макс ничего не ответил. Он просто повел Джорджа вперед, через арочный вход, залитый неоновым светом, мимо ревущих машин и вращающихся огней, в сенсорную перегрузку шума, цвета и хаотичной радости. В тот момент, когда они вошли, головы снова повернулись. Контраст не мог быть более разительным — Макс Ферстаппен, одетый в черное, излучающий угрозу, возвышающийся над каждым другим человеком в комнате… и рядом с ним Джордж, который выглядел так, словно только что вошел в сон. У Джорджа отвисла челюсть, когда он повернулся на месте. — О боже мой, Макс, — прошептал он. — Эта машина предназначена только для игры с утками. — Это игра в коготки, — ответил Макс. — И… и у этого внутри мармеладные мишки. — Тоже игра в коготки. — А вот и баскетбол! О, и бей крота! И танцевальная игра! Макс, смотри! Танцы! Макс наблюдал за ним, забавляясь. — Ты даже не знаешь, как играть. Голова Джорджа резко повернулась к нему. — Тогда научи меня. Следующий час прошел в вихре мигающих огней и заразительном смехе Джорджа. Он быстро научился — как прокручивать игровую карту, как засекать время на автомате, как бить кротов (и чуть не падать от силы удара), как участвовать в гонках на мотоциклах, как нажимать кнопку джекпота на световом колесе. В тот момент, когда Джордж выиграл свой первый джекпот на билет, он закричал. — Я СДЕЛАЛ ЭТО. МАКС, СМОТРИ! Он подпрыгнул на месте, держа ниспадающую ленту билетов, как трофей, его глаза сияли. Макс — руки сложены на груди, спина прислонена к колонне — просто слегка, почти улыбнулся. Джордж подбежал и сунул ему билеты. — Подержи это. Ты официально являешься хранителем билетов. Макс взял их, тихо забавляясь. И когда Джордж снова выиграл в баскетболе, он вернулся к Максу запыхавшийся и улыбающийся. — Ты неплох, — сказал Макс, приподнимая бровь. — Я мог бы стать легендой аркадных игр, если бы кто-нибудь выпустил меня из дома до того, как мне исполнилось двадцать четыре года, — драматично заявил Джордж, нажимая на карточку с игрой. — Стрелялки по зомби. Ты хочешь поиграть со мной? Макс бросил взгляд на игру. — Ты хочешь увидеть, как я уничтожу тебя? Джордж прищурился. — Давай, Ферстаппен. Макс выиграл с отрывом в три очка. Джордж дулся десять минут и потребовал закуски, чтобы оправиться от поражения. Поэтому Макс купил ему попкорн. И мармеладки. И сахарную вату. Джордж шел рядом с ним, держа в одной руке голубые конфеты, в другой — сахарную вату, его щеки раскраснелись от переизбытка смеха, волосы растрепались после танцевальной игры, а под мышкой он держал ярко-оранжевый пакет с билетами. Он выглядел нелепо. И сиял. Макс ничего не сказал, но смотреть не перестал. Они немного посидели на мягкой скамейке возле стойки с призами, Джордж прислонился к плечу Макса, пока тот перечислял все, что хотел получить по билетам. — Вот плюшевая лиса, — сказал Джордж, облизывая соломинку. — И надувной мяч. И эти светящиеся браслеты. И наклейки. — Ты можешь получить их все, — тихо сказал Макс. Джордж удивленно уставился на него. — Но мне не нужны все. — Не имеет значения. Джордж смотрел на него еще секунду, прежде чем отвернуться, его глаза подозрительно заблестели. — Ты собираешься меня избаловать. Рука Макс коснулась его руки. — В том-то и идея. И когда Джордж в конце концов встал и бросился к стойке с призами, чтобы выкупить их, Макс остался позади — тихий, непроницаемый, наблюдающий за каждой проходящей мимо них душой тяжелым, оценивающим взглядом. Он не расслаблялся до тех пор, пока Джордж не прибежал обратно с плюшевой лисой в руке, браслетами на запястьях и улыбкой от уха до уха. — У меня для тебя кое-что есть, — сказал Джордж, задыхаясь. Макс посмотрел вниз. Джордж показал крошечный пластиковый брелок для ключей от машины. Он был красным, безвкусным, в форме гоночного автомобиля с языками пламени по бокам. Макс молча принял его. Джордж встал на цыпочки, чтобы аккуратно прикрепить его к петле на поясе Макса. — Вот, — прошептал он. — Чтобы ты запомнил сегодняшний день. Макс посмотрел на брелок. Затем на Джорджа. — Я не забуду, — сказал он. Только не это. Только не его. Макс прислонился к стене, наполовину скрытый в тени мерцающего света какой-то вывески карамельного цвета над ним. Его руки были скрещены на груди, один ботинок прижат к стене позади него, уголок рта приподнялся в редком выражении — нечто среднее между весельем и благоговением. В другом конце комнаты Джордж стоял у одного из этих нелепых баскетбольных автоматов, расправив плечи и чуть-чуть высунув язык в знак сосредоточенности. Его волосы были слегка влажными у корней, вероятно, после предыдущих танцев, а щеки раскраснелись от прилива сахара и радости. Макс не мог отвести от него глаз. Джордж в данный момент избивал до полусмерти какого-то бедного мальчика бету в баскетболе. Бета — долговязый подросток в университетской куртке — совершил ошибку, бросив вызов Джорджу после того, как увидел, что тот выиграл две игры подряд. Очевидно, думал, что сможет немного покрасоваться. Большая ошибка. Улыбка Макса стала шире, когда Джордж забросил еще один мяч, его глаза расширились от прилива адреналина, он издал задыхающийся смешок, когда автомат высветил «НОВЫЙ РЕКОРД». Бета вытаращил глаза, совершенно потеряв дар речи. Джордж торжествующе вскинул обе руки вверх и тут же повернулся в поисках Макса. Как он делал всегда. И в тот момент, когда их глаза встретились, лицо Джорджа снова озарилось. Как будто Макс был призом, а не гора билетов, свернувшихся я у его ног. Макс медленно выдохнул через нос, челюсть расслабилась, когда что-то напряженное в его груди ослабло. Джордж был таким — солнечным светом в человеческом обличье. Мягкий там, где Макс был резким. Теплый там, где Макс был холодным. А затем Джордж перескочил — на самом деле перескочил — к стойке с призами, его пальцы уже указывали на что-то за стеклом. Макс наблюдал, слегка наклонив голову, гадая, какого черта ему могло понадобиться от плюшевой игрушки в форме ярко-синего гриба. Это заняло минуту. И тут Джордж бросился к нему, его волосы подпрыгивали при каждом шаге, он обеими руками сжимал плюшевую игрушку. Он остановился перед Максом, слегка вздымая грудь от всего этого движения, и протянул плюшевый гриб. — Для тебя, — сказал Джордж, улыбаясь как дурак. — Ты был очень стойким, пока я доминировал в баскетболе. Я думаю, ты заслуживаешь приз. Макс уставился на него. Он даже не был таким большим. Или мягким. Или впечатляющим. Но Джордж держал его так, словно это была чертова луна. Макс протянул руку и медленно взял гриб, ткань слегка хлюпнула под его пальцами. Он посмотрел на него, затем снова на Джорджа, в глазах которого все еще плясали огоньки ликования. - …Спасибо, — пробормотал Макс. Его голос был низким. Необычно низким. Почти… неуверенным. Джордж просто просиял и покачался на каблуках. — Не за что, Ферстаппен. А затем он повернулся и вприпрыжку побежал играть в монетки, как будто то, что он сделал, не разожгло что-то в груди Макса. Макс застыл как вкопанный. Плюшевая игрушка тяжело легла ему в руку. Он снова посмотрел на нее. Нелепая штука. Ярко-голубая, с маленькими глазками, вшитыми в мордочку, на ней все еще сохранился слабый клубничный аромат с призового прилавка. И по какой-то причине Макс не мог перестать смотреть на это. Что-то внутри него сдвинулось. Он убивал за то, что кто-то осмеливался прикоснуться к его руке. Угрожал деловым партнёрам за высказывания. Никогда, никогда не позволял ни одной живой душе указывать ему, что делать. Но два дня назад — всего два дня, — когда Макс положил руку на плечо британца омеги, Джордж посмотрел на него своими широко раскрытыми, полными боли глазами и тихо сказал: «Мне нужно пространство, Макс. Мне нужно пространство, чтобы дышать. Мне не нужно, чтобы ты всегда вертелся рядом со мной». А Макс? Макс отступил назад. Никаких споров. Никакого контроля. Никаких ледяных угроз. Он просто сказал: «Хорошо». Он покинул комнату Джорджа, не сказав больше ни слова, спустился в свой личный тренажерный зал и избил боксерскую грушу до полусмерти вместо того, чтобы следовать своим инстинктам. А теперь? Теперь Джордж подарил ему плюшевую игрушку. Потому что он выглядел «стойким». Макс тихо и недоверчиво рассмеялся себе под нос. Может быть, именно на это и похожа любовь. Не то всепоглощающие чувство, о котором он всегда слышал, не то жестокое, которое сжигает все на своем пути. Но это. Это тепло, которое медленно разливалось по его ребрам. Эта незнакомая нежность. Это непоколебимое сосредоточение на омеге с раскрасневшимися щеками и затаившим дыханием с улыбкой, который постоянно оглядывался, чтобы убедиться, что Макс все еще наблюдает за ним. Он на мгновение закрыл глаза. Может быть — только может быть — он уже был влюблен. Он снова открыл глаза и посмотрел на Джорджа, который только что торжествующе закричал, выиграв крошечный прыгающий мячик. Он снова смеялся, гордо держа новый приз над головой. Макс снова улыбнулся. Да. Он мог бы полюбить его. Боже — он уже это сделал. *** Солнце начало опускаться за крыши Монте-Карло, окутывая город мягкой золотистой дымкой. Монако всегда сияет в этот час — его здания пастельных тонов светятся, как воск для свечей, море сверкает, как рассыпанные бриллианты, а извилистые улочки наполнены тихой элегантностью, которую могли позволить себе только старые деньги. Макс положил одну руку на руль своего гладкого черного Aston Martin, в то время как другая его рука небрежно свесилась через открытое окно. Машина неторопливо ползла по узким улочкам, давая Джорджу время полюбоваться мерцающим городом, который простирался перед ним, как во сне. Ветер трепал волосы Джорджа, принося с собой аромат морской соли, свежих цитрусовых духов. Он выглядел совершенно очарованным. — Ты когда-нибудь видел Монако таким раньше? — Спросил Макс, искоса взглянув на него. Его голос был низким, непринужденным. Джордж повернулся к нему с улыбкой, одной рукой все еще сжимая ремень безопасности на груди. — Только на фотографиях. Это… Боже… это как что-то из фильма. Макс хмыкнул, наблюдая за ним на мгновение дольше, чем было необходимо, прежде чем снова отвернуться к дороге. — Я подумал, тебе это может понравиться. Джордж опустил голову, пряча ухмылку, его щеки порозовели от дуновения ветерка и, может быть, немного от тона Макса. Они завернули за угол недалеко от гавани, и перед ними открылось море в серебристо-голубом великолепии, усеянное сверкающими яхтами и уличными фонарями, которые только начинали зажигаться. — Итак, — сказал Макс после паузы, снова взглянув на него, — что ты хочешь на ужин? Джордж моргнул, застигнутый врасплох. — Я… могу выбрать? Макс слегка улыбнулся, почти поддразнивая. — Конечно. Если только ты не хочешь, чтобы я потащил тебя на какую-нибудь претенциозную встречу Чистокровных с завышенной ценой на икру, прошедшую большую десяти контрольно-пропускных пунктов. Джордж фыркнул. — Нет, спасибо. Я даже икру не люблю. Макс тихо рассмеялся. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь. Чего угодно. Все Монако у наших ног. Джордж снова повернулся к окну, наблюдая, как золотистый свет пляшет на крышах. Его взгляд метался между ресторанами на утесе, уютными кафе при свечах, приткнувшимися по углам, шумными бистро в гавани, полными болтающих местных жителей. На мгновение он выглядел ошеломленным, как будто идея выбрать что-то — что угодно — для себя была все еще новой. Хрупкой. — Я не знаю… - Признался Джордж. — Что-нибудь уютное? Где-нибудь с хорошей едой, но не слишком… Я не хочу, чтобы за каждым столиком сидели телохранители. Макс задумчиво кивнул. — Местное. Частное. Тихо. Джордж снова улыбнулся. — Да. Макс постучал большим пальцем по рулю. — Я знаю одно местечко. Им управляет друг семьи. Там никто не задает вопросов и еда тебе точно понравится. Джордж оживился. — Правда? — Вот увидишь, — сказал Макс, плавно меняя полосу движения. — Тебе понравится. Никто не пялится. Никаких альф, пытающихся тебя обнюхать. Просто хорошее вино и паста получше. Джордж усмехнулся. — Ты так говоришь, как будто знаешь меня. Макс ответил не сразу. Вместо этого он снова оглянулся, и что-то нежное промелькнуло за обычной холодной голубизной его взгляда. — Может, и так, — тихо сказал он. Джордж повернулся, чтобы посмотреть на него — всего на секунду, — но ничего не сказал, застигнутый врасплох внезапной нежностью. Последовавшее за этим молчание не было неловким. Оно было полным. Полным чего-то неназванного, невысказанного, для чего ни один из них еще не нашел подходящих слов. Но оно было там. Остальная часть поездки прошла в тишине. Макс привёз их в старую часть города, где здания стояли вплотную друг к другу, а по бледно-желтым стенам ползли виноградные лозы. Он свернул на затененную улицу, припарковался за рядом скутеров и вышел первым, прежде чем обогнуть машину, чтобы открыть дверь Джорджу. Джордж вышел и заморгал от открывшегося перед ним зрелища. Маленькая территория, приткнувшаяся на углу кривой улочки, окна светятся золотистым теплым светом, через открытую дверь доносится аромат чеснока и розмарина. К цветочному горшку было прислонено написанное мелом меню на корявом французском и итальянском языках. Старик у входной двери помахал рукой, как только увидел Макса. Джордж повернулся к нему. — Ты бывал здесь раньше? Макс коротко кивнул. — Один или два раза. Когда я хотел исчезнуть. Джордж смотрел на него чуть дольше — достаточно долго, чтобы Макс уловил вопрос в его глазах. Но Джордж не спросил. Он просто улыбнулся. — Хорошо, — пробормотал Джордж. — Отведи меня внутрь. Макс так и сделал. И на этот раз глава самой страшной империи в Европе не чувствовал себя королем. Он чувствовал себя мужчиной, который, возможно, действительно влюбляется. *** Ужин был… лёгким. По-другому это было не описать. Они сели за маленький, освещенный свечами столик в задней части ресторана, укрытые за решеткой из плюща, отбрасывавшего на скатерть слабые тени от листьев. Окна пропускали последние лучи золотистого света, и воздух внутри был теплым от запаха свежеиспеченного хлеба, оливкового масла и чеснока. Из старого радио, спрятанного за стойкой бара, играла тихая мелодия — итальянский джаз, легкий и ненавязчивый. Та музыка, которая заставляла время казаться замедленным, как мед, капающий с ложки. Джордж смеялся над своим стаканом газированной воды, пока Макс рассказывал — на удивление оживленно — историю о неудавшейся попытке убийства, которая сорвалась из-за того, что нападавший споткнулся о кошку. То, как Макс невозмутимо произнес кульминационный момент: «И этот идиот на самом деле обвинил кошку», вызвало у Джорджа очередной приступ хихиканья, его щеки порозовели от вина, тепла и счастья. Макс только улыбнулся. Он не привык к такому. Он не привык к нежности. Не тогда, когда его жизнь измерялась кодами, контактами и контролем. Не тогда, когда каждый шаг, который он делал, должен был на десять шагов опережать всех остальных. Но здесь, сейчас, когда Джордж слизывал томатный соус с большого пальца и бормотал что-то о том, что он никогда не ел такой свежей пасты, Макс почувствовал умиротворение. Непоколебимый, невооруженный мир. Взгляд Джорджа метнулся к потолку, когда над ними слегка заскрипел вентилятор, затем вернулся к своей тарелке, вертя вилку. — Возможно, это лучшее блюдо, которое я когда-либо пробовал, — искренне сказал он. Макс откинулся на спинку стула, покачивая бокал с вином. — Ты так говоришь обо всем, что пробуешь в последнее время. — Потому что ты продолжаешь меня баловать, — ответил Джордж с насмешливым взглядом. — Это нечестно. Раньше я довольствовался тостами и лапшой быстрого приготовления. Макс удивленно приподнял бровь. — Ты заслуживаешь большего, чем тост, милый. Джордж снова покраснел, затем опустил голову. — Это прозвище становится опасным. — Я не слышу, чтобы ты говорил мне остановиться. Джордж поднял на него глаза, застенчиво улыбаясь. — Это потому, что я этого не хочу. Макс замер. На короткую, тягостную секунду ни один из них не пошевелился. Свеча замерцала. На другом столике тихо звякнули бокалы. И в этот момент Джордж выглядел таким откровенно искренним — настолько беззащитным, что у Макса защемило в груди. Он откашлялся и потянулся к корзинке с хлебом. — Хочешь десерт? Джордж ухмыльнулся. — Разве я выгляжу так, будто хочу десерт? — У тебя всегда такой вид, будто ты хочешь десерт. Джордж снова рассмеялся, весело и беззаботно, и Макс снова почувствовал это странное тепло. Как будто его кожа стала мягкой, а сердце пустило корни в незнакомой почве. Они разделили тирамису, ели медленно, лениво, как будто ни один из них не хотел уходить. У Джорджа в уголке рта остался крем, и Макс инстинктивно потянулся, чтобы стереть его большим пальцем. Прикосновение продлилось дольше, чем следовало. Губы Джорджа слегка приоткрылись, но он не пошевелился. Макс тоже. Они оба все еще сидели, наклонившись друг к другу, и свет свечи отливал золотом на изгибе щеки Джорджа, когда на столе у Макса завибрировал телефон. Мгновение мягко разбилось вдребезги, как фарфор, ударившийся о шелк. Макс выдохнул и поднял трубку, взглянув на экран. Элизабет Чо (Офис) Он нахмурился, слегка привстав из-за стола и отвечая на звонок секретарши. — Да? Джордж спокойно наблюдал, как изменилось лицо Макса — брови сошлись на переносице, челюсть сжалась. — …сейчас? — Спросил Макс низким, но резким голосом. Последовала пауза. - … Понял. Я буду там через пятнадцать. Подготовьте файлы и предупредите Чеко. Он повесил трубку и снова повернулся к Джорджу, его глаза потемнели, осанка выпрямилась. Перемена была неуловимой, но она была. Вернулся босс мафии. — Мне очень жаль, — тихо сказал он, ненадолго садясь обратно, чтобы посмотреть Джорджу в лицо. — Кое-что случилось в офисе. Джордж моргнул. — Серьезное? Макс колебался. — Может быть. — Тебе нужно идти одному? — Спросил Джордж, и беспокойство омрачило его черты. Макс покачал головой. — Ты останешься здесь. Я попрошу кого-нибудь за тобой заехать, или Чеко отвезет тебя обратно в пентхаус. Тебе не нужно находиться рядом с этим. Джордж кивнул, вертя в руках край своего бокала. — Хорошо. Макс протянул руку и слегка провел пальцами по запястью Джорджа. — Я вернусь вечером. Не жди, но… оставь свет включенным. Джордж поднял глаза, удивленный интимностью просьбы. — Хорошо. Большой палец Макса задержался еще на один удар сердца, прежде чем он встал из-за стола, подсунув несколько купюр под пустую десертную тарелку. — Спасибо за ужин, — пробормотал он, скривив губы в более мягкой версии своей обычной ухмылки. Джордж удивленно склонил голову набок. — Ты заплатил за это. — Я знаю, — сказал Макс, подмигивая. — И все же. Спасибо. А потом он ушел — длинное пальто волочилось за ним, дверь ресторана со щелчком закрылась. Джордж откинулся на спинку стула, вечернее тепло все еще окутывало его, как вторая кожа. Даже после того, как Макс ушел, тихая музыка продолжала играть. И впервые за долгое-долгое время… Джордж не чувствовал себя одиноким. *** Звезды только начинали мерцать на нежно-сиреневом небе, закат растворялся в нежной тишине вечера. Воздух в Монако был свежим, со слабым ароматом соли и цветущих живых изгородей, таким воздухом, который обволакивал кожу, как шелк. Входная дверь ресторана закрылась за ним с тихим щелчком, и Джордж на мгновение замер, позволяя тишине проникнуть в его кости. Себастьян Буэми терпеливо стоял рядом с элегантной черной машиной у обочины, заложив руки за спину, выражение лица у него было нейтральное, но настороженное, как всегда. — Сэр, — вежливо поздоровался он, открывая заднюю дверцу. Джордж не пошевелился. — Вообще-то, — внезапно сказал Джордж, бросив взгляд на улицу, где набережная переходила в изгиб хорошо освещенного общественного парка. — Думаю, сначала я хотел бы прогуляться. Себастьян сделал паузу. — Сэр, мне было приказано… — Ты все равно отвезешь меня домой, — перебил Джордж с легкой улыбкой, мягкой, но упрямой. — Но я пока не готов возвращаться. Буэми на мгновение заколебался, прежде чем кивнуть. — Очень хорошо. Я останусь поблизости. Джордж бросил на него благодарный взгляд, слегка одернул рукава своего кардигана, повернулся и направился к парку. В этот час было тихо — лишь изредка раздавался отдаленный смех, пара выгуливала собаку, колеса велосипеда мягко постукивали по булыжнику. Вдоль дорожек стояли фонари, отбрасывая золотистые блики на подстриженные живые изгороди и ухоженные цветочные клумбы. Джордж медленно брел, засунув руки в карманы. Его разум напоминал снежный шар — воспоминания и эмоции с вечера кружились в замедленной съемке. Ресторан. Тирамису. Выражение глаз Макса, когда он вытирал крем со рта. То, как Макс сказал: «Оставь свет включенным». Это не должно было что-то значить. Но это значило. Джордж нашел скамейку возле розового куста и сел, глядя на фонтан, который тихо журчал в центре сада. Во всем этом было что-то сюрреалистическое. Неделю назад он отсиживался в комнате общежития, напуганный, прячущийся от всего — от течки, метки, веса того, кем был Макс Ферстаппен. А теперь? Теперь он сидел в центре Монако, меченный, защищенный, самым могущественным альфой в Европе. Это было ужасно. Это было прекрасно. И это казалось… безопасным. Это потрясло Джорджа больше всего. Макс не оттолкнул его. Ни разу. Даже когда Джордж попросил дать ему пространство. Даже когда он вздрогнул после удара. Макс прислушался. Джордж откинул голову назад и закрыл глаза. Ветерок доносил слабый аромат розмарина и моря. На мгновение он позволил себе просто вздохнуть. Он не слышал шагов. Он заметил присутствие только тогда, когда голос — мягкий, неуверенный и до боли знакомый — нарушил тишину. — Джо? Глаза Джорджа резко открылись. Его сердце остановилось. Медленно, не веря своим ушам, он повернул голову на голос — и почувствовал, как мир уходит у него из-под ног. Всего в нескольких футах от него, частично освещенный золотистым светом фонаря, стоял мужчина, которого он не видел несколько месяцев. Его старший брат. Бенджи. *** Ботинки Макса выбивали дробный, неумолимый ритм по мрамору его личного вестибюля. Двери в здание едва успели открыться, как он оказался внутри, как ураган ворвался в стекло и воздух. Его челюсти были стиснуты, эхо призыва все еще звучало в его ушах. Голос Элизабет звучал натянуто и панически, что само по себе было редкостью. — Сэр… я… мне очень жаль, я пыталася задержать их, но… Интерпол здесь. Максу даже не нужно было спрашивать, кто. Была только одна причина, по которой Интерпол посмел бы ступить на его территорию без предварительной договоренности. Без разрешения. И это было не для того, чтобы полюбоваться архитектурой. Лифт со звоном открылся, его охрана расступилась, как волна, когда Макс зашагал по коридорам своего личного этажа, сшитое на заказ пальто раздувалось при каждом шаге. Его аура — Чистокровного Альфы, яростной и сосредоточенной — предшествовала ему, как огонь перед пожаром. Элизабет, всегда собранная, стояла в ожидании у дверей его кабинета с бледным лицом, крепко сцепив руки перед собой. Она бросила на него взгляд, выражающий тихое извинение — такой взгляд может бросить только доверенный подчиненный, не опасаясь последствий, — и пробормотала: — Он внутри. Не назвал своего имени, просто показал удостоверение. Сказал, что это срочно. Макс кивнул, но не остановился. Он распахнул двери в свой кабинет с такой силой, что они широко распахнулись, петли слегка заскрипели. Мужчина, стоявший внутри, не дрогнул. Он был высоким, одетым в отутюженный серый костюм европейского подразделения Интерпола, с проницательным взглядом и седеющими волосами, аккуратно зачесанными назад. У него был вид человека, которому нравилось выводить преступников из себя, который верил в силу значка больше, чем в пули, и который явно провел достаточно времени среди таких людей, как Макс, чтобы его было нелегко вывести из себя. Глаза Макса сузились. Холодно. Расчетливо. Мужчина одарил его легкой натянутой улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Мистер Ферстаппен. Или мне следует говорить Дон Ферстаппен? Полагаю, нам есть что обсудить. Макс не улыбнулся в ответ. Он шагнул внутрь, позволив двери медленно со скрипом закрыться за ним. Его голос был тихим предупреждением, каждый слог сжимался, как пружина: — У вас есть десять секунд, чтобы объяснить, какого черта вы делаете на моей территории без приглашения.