Шкатулка Истины

Небо – серое и низкое, кажется, цепляется свинцовым полотном за высокие башни Хогвартса. Мерзкий накрапывающий дождь бьёт прямо в лицо, и Малфой морщится – он ненавидит осень. Приподняв плечи, стараясь поглубже спрятать шею в воротнике аврорской мантии, мужчина оглядывается по сторонам, вспоминая собственное время учёбы в Школе Чародейства и Волшебства. Интересно, как бы сложилась его судьба, не поддайся отец уговорам матери? Именно Нарцисса настояла, чтобы Драко отдали в Хогвартс, который был хотя бы в стране, в отличие от  Дурмстранга.  — Эту часть подземелий мы начали раскапывать относительно недавно,— голос профессора Макгонагалл очень кстати смягчает напряжение, которое сгустилось между ним и Грейнджер. Честно говоря, он понятия не имеет, как они сейчас будут вместе работать. —Мистер Филч уверяет, что именно в этих камерах когда-то пытали провинившихся студентов, но... — То есть все его истории о том, как здорово было вздёргивать детей на крюк вверх ногами – это не выдумка? — в голосе Гермионы так много неприкрытого осуждения и раздражения, что Малфой не может скрыть ухмылки. Еще бы! Наверняка ее маггловские родители не повышали на нее даже голос. — Частично, — уклончиво отвечает директор школы.— Не уверена, что все выглядело так кроваво и ужасно, как об этом любит рассуждать мистер Филч, но определённо, эти... Эти комнаты чем-то напоминают темницу. — Хогвартс – самое безопасное место! — ядовито роняет Малфой, не в силах сдержаться от порции фирменного сарказма. В ответ за несдержанность его награждают суровым презрительным взглядом сразу две пары глаз – зелёные, за тонкой диоптрией квадратных очков и карие, полные праведного гнева. Под ногами чвакает размокший грунт, и Драко вскользь думает, что Грейнджер опять неверно выбрала себе обувь – наверняка ее ботинки уже промокли, а тонкая мантия ничего не согревает. Эта мысль мимолётна, но пугает своей искренностью и простотой. — Да, мистер Малфой, именно для того, чтобы сделать Хогвартс безопасным, мы и проводим реставрационные работы. Эта школа, как вам известно, была построена давно и вся пропитана древней магией, поэтому не так-то просто найти и обезвредить все ловушки, расставленные поколениями учителей и директоров с целью обезопасить своих воспитанников,— привычным назидательным тоном вещает профессор, и Драко чувствует себя снова одиннадцатилетним проказником, который разрисовывал портреты и был застигнут на горячем. — И да, некоторые методы обучения основателей Хогвартса кардинально отличались от современных. — Что именно вас насторожило в этот раз?— обрывает  воспитательную речь директора Гермиона. — Я так понимаю, это не первая загадочная находка. — Да, все верно, мисс Грейнджер,— награждает свою бывшую ученицу скромной улыбкой.— Нами уже обнаружена вторая библиотека, битком набитая свитками с древними тёмными заклинаниями, мы обезвредили два коридора, пожирающих время и разобрали часть подземелий с восточной стороны.  Но это... В моих правилах не трогать то, что я не понимаю. На первый взгляд в той комнате нет ничего странного, и шкатулка, водружённая на постамент, тоже выглядит, как обычная шкатулка, и... — Вы входили в комнату? — переспрашивает Малфой. Раз старая кошка уже спускалась в это подземелье и даже рыскала по камере, то зачем он нужен здесь? Ясно же, что с дурацкой шкатулкой Грейнджер могла бы справиться и сама. Разочарование горчит на языке – ему не хочется оставаться с Гермионой наедине, ведь тогда им придётся поговорить о том, что случилось. Но вряд ли у него хватит духу во всем признаться. А делать вид, что ничего не было – поздно. Внутри себя он понимает, как раньше между ними уже ничего не будет. — Да, я спускалась и осматривала подземелье, в надежде самой решить все вопросы и трудности. Привлекать Министерство каждый раз – не всегда уместно,— поджимает тонкие губы женщина, останавливаясь возле разрытой насыпи земли. Драко уверен, Макгонагалл переживает, что из-за частых просьб о помощи кто-то в Министерстве точно сочтёт ее некомпетентной и постарается заменить. Его отец так бы и поступил. Малфой ведёт плечами, прогоняя мелкие мерзкие мурашки, и напоминает себе снова и снова – он не такой, как Люциус. — Тогда, полагаю, мы просто попытаемся забрать артефакт с собой и разберёмся с ним уже в моей лаборатории. Я не хочу подвергать опасности всех, кто находится в замке. Мало ли, что было в голове у тех, кто додумался  построить темницу в школе,— в голосе Грейнджер звучит щедрая порция осуждения.— В книгах ничего не сказано о шкатулке? — Много старинных записей унёс пожар во время войны,— с сожалением выдыхает женщина.— Это может быть как просто коробка, в которой хранится какое-то орудие, так и сама по себе шкатулка может быть артефактом. Я готова оказать вам любую помощь, и уверена, преподаватели к вам присоединятся... — Нет, никаких посторонних лиц, — голос Драко звучит резко, заставляя Макгонагалл взглянуть на него поверх своих очков, удивлённо приподняв тонкие брови. Мерлин, были времена, когда этот коронный приём профессора по Трансфигурации заставлял его поджилки трястись. — Протокол безопасности, директор. Чем меньше людей находятся в зоне возможного действия артефакта, тем меньше переменных и потенциальных жертв, если что-то пойдёт не так. Он не хочет оставаться наедине с Грейнджер, но и отвечать за чужие жизни тоже не собирается. Хватит с него собственной, и еще одной, за которой тоже, знаете ли, нужен глаз да глаз. — Аврор Малфой прав, — неожиданно его поддерживает Гермиона, стараясь выглядеть невозмутимой. У нее это выходит из рук вон плохо: она принимается ковырять носком ботинка (наверняка уже мокрого) небольшой камень и избегает его прямого взгляда. — Мы не знаем природу артефакта. Как вы и сказали, это может быть просто хранилище чего-то опасного, а может быть... В общем, лучше минимизировать риски. Макгонагалл награждает их обоих проницательным взглядом, но ничего не говорит, и Драко рефлекторно закрывает разум. Вероятно, она знает их обоих намного лучше, чем Малфою бы хотелось. Или же это ее учительское чутье считывает накопившееся в воздухе напряжение. — Как скажете, — наконец произносит она, слегка кивнув. — Я буду недалеко, в случае, если понадобится помощь. Не открывайте двери, которые заперты, меня волнует только та, которая уже открыта, — делает короткую паузу, а затем добавляет своим излюбленным лекторским тоном: — и постарайтесь ничего не взорвать.  Удачи. Она взмахивает палочкой, и, на первый взгляд, бесполезная груда земли расползается в две стороны, образуя короткий проход, который заканчивается ненадёжными на первый взгляд ступенями, уходящими куда-то под фундамент замка.   Макгонагалл еще раз им кивает, и Гермиона, не дожидаясь дополнительных команд ступает на вымощенную битым камнем узкую дорожку. Что ж, сколько бы времени они ни провели в этом подземелье, Малфою оно покажется вечностью.

***

Ноги промокли, и мантию можно было бы надеть потеплее. Грейнджер не любит осень, даром, что у нее в эту пору день рождения. От воспоминаний о собственном празднике резко бросает в жар. Мерлина ради! Совсем не время думать о глупостях! Ступени прочнее, чем кажутся на вид, и уходят вглубь холодной, сырой темноты. Гермиона спускается вниз, стараясь не поскользнуться. Но природная неуклюжесть, как обычно, проявляется в самый неподходящий момент: она оступается на мокром камне, и ее тут же под локоть подхватывает чужая сильная ладонь, уберегая от падения. — Осторожнее, —  в голосе Драко привычное недовольство. Секунду девушка прислушивается к ощущениям – у Малфоя слишком сильная хватка и слишком тёплая ладонь для этого холодного осеннего дня. Сердце трижды бухает в груди, прежде чем Грейнджер резко выдёргивает руку, шарахаясь в сторону от мужчины. — Спасибо,— давит из себя благодарность, с раздражением откидывая непослушную прядь со лба.— Но я справилась бы и сама.   — Да, я заметил, — сухо роняет Драко, но угол его рта чуть дёргается в знакомой ухмылке. Гермиона поджимает губы и оставляет его реплику без ответа. Она продолжает спускаться, пока не оказывается перед массивной расщелиной в стене замка.  Это и есть вход в подземелье. На утоптанной земле перед импровизированной дверью (на самом деле – это просто дыра в стене. Ничем не прикрытая дыра!) проведена магическая возрастная линия. Девушка взмахивает палочкой, проверяя наличие прочих заклинаний, но ничего не обнаруживает. Что ж, в студенческие времена её вместе с Роном и Гарри не остановила бы подобная магия. Гермиона освещает себе путь люмосом, даже не думая оборачиваться на Малфоя, который идёт позади неё. Она чувствует его так же отчётливо, как и древнее волшебство. Драко держит дистанцию в пару шагов, его собственный источник света выхватывает из мрака сводчатый потолок и грубые каменные стены, покрытые местами плесенью и мхом. Ноздри щекочет запах сырости и пыли. А от витающей в воздухе магии на теле вздымаются крохотные волоски.   Воздух плотный, душный, затхлый. Девушка поднимает руку вверх, и кончик палочки освещает стену справа от нее: пять массивных дверей расположены в ряд. Над каждой – факел и какие-то глубокие, магией выщербленные надписи в крепких каменных стенах.    Сердце отчего-то начинает стучать быстрее – она не боится замкнутых пространств, но место будто бы пропитано страхом. Возможно, это  работает ее личное воображение, а может быть... — Что ж, Филч не лгал, — голос Малфоя звучит неожиданно громко, отдаётся эхом и бьёт по нервам. Гермиона вздрагивает и прикрывает глаза – так и схлопотать инфаркт недолго! — Это действительно камеры для пыток. Нельзя сказать, что Грейнджер этому удивлена – достаточно вспомнить все те приключения, в которые она с друзьями регулярно попадали, пока здесь учились. Тролль на первом курсе, а Василиск в водосточных трубах? Так что да, сарказм Малфоя  о Хогвартсе, как самом безопасном месте, вполне уместен. Поднеся палочку ближе к первой двери, Гермиона замечает, что та открыта – значит, им работать именно здесь. С виду ничего необычного – деревянная и надёжная, без петель для замка или замочной скважины. Надпись над дверью выбита с завидным упорством и трудом:  

«ᛁᚾᛏᚱᚨᚾᛋ ᚺᛁᚲ ᛗᛖᚾᛞᚨᚲᛁᛟ ᛈᛖᚱᛁᛒᛁᛏ»

— Тот, кто сюда вошёл, погибнет от лжи,— Малфой позади нее буквально озвучивает то, что она перевела мгновение назад.  — Весёленькое местечко. Ты позволишь? Он глядит на нее мельком, и девушка рада полумраку. В нём хотя бы не видно её смущения и неловкости. Девушка отходит от двери, позволяя аврору сделать свою работу. Его задача – проверить все, что только можно, чтобы у них был шанс добраться до артефакта. Ее забота – исключительно магическая штуковина, которой, очевидно, пытали детей. Едва Малфой поднимает свою палочку, факел над дверью вспыхивает искрами, и двери распахиваются, едва не пришибив их обоих. Они отскакивают к противоположной стене, и вот уже о неловкости думать не приходится. То, что казалось рядовым заданием, становится чем-то в разы опаснее. Драко смешно ругается забавной смесью маггловских и волшебных ругательств, а затем приступает к своей работе. Гермиона видит из-под его руки, что комната сама по себе небольшая, тёмная, и из нее определённо веет чем-то недружелюбным. Несложно представить, что могло здесь происходить – и теперь Долорес Амбридж со своей сывороткой правды и зачарованным пером кажется дилетанткой в пытках учеников. — Не входи, пока я всё здесь не осмотрю, — командует Драко, и Гермиона ловит себя на мысли, что была бы её воля – она бы вообще не входила в эту камеру для пыток.

***

На первый взгляд никаких смертельных ловушек Малфой не обнаруживает – кажется, вся магия заключена в стены и потолок, пропитала пол и каждую молекулу воздуха. Он с опаской переступает порог комнаты, но ничего не происходит. В конце концов, здесь же была Макгонагалл, так что их точно ничего не убьёт. Камера, к его удивлению, круглая, стены из грубого камня, нет ни цепей, ни кандалов. Пол весь исчерчен глубокими бороздами, окна и прочие выходы отсутствуют. Под ногами хрустят иссохшие скелеты, некогда принадлежавшие, скорее всего, грызунам. В помещении сыро и как-то глухо. Драко готов поспорить – на комнату наложено десяток древних заглушающих заклинаний, о существовании которых Малфой даже не в курсе. Он читал, что некоторые сильные маги могли вкладывать защитную магию в сами камни, из которых потом строили. Таким образом, защита была настолько цельной и плотной, что ее не снять обычным Finite Incantatem. По центру  на низком каменном постаменте стоит та самая шкатулка. Простая, прямоугольная, из тёмного дерева с потускневшим серебряным узором. Она выглядит безобидной в этом пустом, молчаливом пространстве - словно игрушка, которую потеряли дети. Для собственного успокоения Драко набрасывает на помещение одно диагностическое за другим, но все тихо. Если и есть какая-то опасность, то она исходит от той самой шкатулки. Вокруг нее магия искрится, становится видимой, переливается на периферии зрения.  — Долго еще? — по ту сторону порога нетерпеливо озывается Грейнджер. Ему не хочется её сюда пускать, тревога сковывает нутро, заставляя сердце в груди тесниться. Но, с другой стороны, чем быстрее они сделают свою работу – тем быстрее отпадёт надобность находиться вдвоём в замкнутом пространстве. Натянутость и недоказанность между ними чувствуется на физическом уровне.  — Я не вижу ничего опасного,— нехотя отвечает мужчина и отходит к постаменту с зачарованным предметом.— Знаю, что ловушка и должна быть такой – безопасной на первый взгляд, но диагностика ничего не выявила. — Кроме надписи больше ничего интересного я тоже не нашла,— бубнит Гермиона, еще раз взглянув вверх. — Посмотрим, что из себя представляет эта шкатулка. Грейнджер двигается вперед, и Драко видит ее серьёзное лицо, освещённое люмосом, сведённые на переносице брови, лохматую копну вечно непослушных волос... Она успевает сделать два шага, когда случается необратимое. Раздаётся громкий, пробирающий до костей щелчок, от которого сжимается всё внутри. Не из шкатулки, а из самой двери. Тяжёлая и массивная, она закрывается с устрашающей скоростью и лязгом, а затем буквально растворяется на глазах. Стена, где только что был проход, становится литой, ровной, без единого намёка на выход. В ту же секунду крышка шкатулки сама откидывается. Изнутри разливается голубой свет, озаряя комнату, подобно ярчайшему факелу.  Малфой отшатывается, едва ли устояв на ногах. Всё магическое действие длится пару секунд, но оставляет по себе неизгладимое впечатление. — Ты что сделал? — первой приходит в себя Гермиона. — Ты... Как ты... — Это не я,— он вскидывает руки, удобнее перехватывая палочку.— Ты вошла и... И очевидно, сработал какой-то механизм. Он довольно решительно устремляется к тому месту, где была дверь. Машет палочкой, ощупывает руками – но нет, ничего нет. Они в ловушке. И Мерлину только известно, что их ждет дальше. Взгляд серьезных серых глаз падает на шкатулку. На её свет, который словно затягивает, увлекает, манит... Это плохо. Очень плохо. Мужчина смотрит на Гермиону, а та глядит на него в ответ.  Похоже, они в самой настоящей заднице.