An Eye For An Eye // Око за око

— Хэй, — сказала Ваня, отвлекая Бена от книги. — Я собираюсь встретиться с Хелен, ты не против побыть здесь один? Бен пожал плечами. — Да. Я уже привык. Ваня тяжело вздохнула. Никто толком не знал, как говорить о его смерти, и ему очень хотелось, чтобы никто и не пытался. Говорить было особо не о чем. Это случилось, и быть мёртвым было отстойно. Теперь он не был мёртв. И он не хотел, чтобы это сопровождало его везде. Он скучал по Клаусу и по тому, как бесцеремонно тот отнёсся к смерти Бена, но в последний раз, когда он навещал Клауса, тот мирно спал, пускал слюни, и Бен никогда не видел его таким умиротворённым. — Кроме того, Пятый составит мне компанию, — сказал он с улыбкой, похлопав Пятого по руке. — И я уверен, что Эллисон скоро проснётся. — Пока она читала, она несколько раз засыпала в кресле, и они настаивали, чтобы она легла спать в своей кровати, пока она не уступила. Честно говоря, Пятый сейчас выглядел так, будто был при смерти, хотя он всё ещё дышал. Бен поймал себя на том, что время от времени проверяет его состояние. Пятый определённо не был тем, кто мог бы вечно оставаться наедине с Клаусом. — Хорошо, — сказала Ваня. — Да, конечно. — Она выглядела так, будто почти жалела о том, что с ним всё будет в порядке. — Нервничаешь? — спросил Бен. — От того, что я встречаюсь со своей девушкой, которую, как мне кажется, я совсем не знаю, и расспрашиваю её о жизни, которую я, по сути, вёла, но которую я, лично я, вела только в своих самых смелых мечтах? Да, можно и так сказать, — сказала Ваня, дрожа всем телом и убирая волосы за уши. Она посмотрела на свою одежду, как будто только сейчас поняла, что та слишком простая для свидания. — У тебя всё получится, — заверил её Бен. — Ты сказала, что она нас знает, так что вряд ли она возлагает большие надежды на то, что мы будем вести себя нормально, верно? Ваня рассмеялась, хотя смех её был прерывистым и коротким. Она посмотрела на Бена, и улыбка исчезла с её лица так же быстро, как и появилась. — Я очень скучала по тебе, — сказала она. — Мне всегда было обидно, что у меня даже не было шанса попытаться спасти тебя. — Я знаю, — тихо ответил Бен. — И я знаю, что если бы ты была там, то сделала бы всё, что могла. Ваня кивнула и слабо улыбнулась. — Хорошего тебе очень странного свидания, — сказал Бен. — Просто помни, что она хотя бы не серийный убийца. — Забавно, — сказала Ваня, наконец-то немного успокоившись и одарив его сардонической улыбкой. — Но ладно. Я запомню это. Бен улыбнулся ей и помахал на прощание. Он посмотрел на Пятого, который спал, бледный и неподвижный. — Думаю, здесь только ты и я, — пробормотал он. Он вернулся к чтению. Книга была интересной, но Бена привлекли пометки Пятого на полях. Некоторые из них были просто заметками. Название пончиковой было написано жирными буквами, как будто Пятый снова и снова перечитывал его, вспоминая это место и представляя там свою семью. Мелкие фрагменты уравнений были наспех нацарапаны между строк, как будто Пятый боялся, что забудет их, если не запишет сразу. Он мог определить, что они были написаны Пятым. С годами почерк становился мельче и аккуратнее, и Бен мог понять, какие заметки были написаны при последующих перечитываниях. Такие вещи, как Ваня → Апокалипсис? и Временная линия 1, а не 2. — Ты всегда был слишком умным для своего же блага, — пробормотал Бен, обращаясь к Пятому. Он всегда равнялся на Пятого. Пятый никогда не сомневался в своих силах. Бен полагал, что отчасти это было связано с тем, что он никогда не сталкивался с какими-либо последствиями их использования, кроме истощения – и, в конечном счёте, ужаса путешествий во времени, – но отчасти это было просто свойственно Пятому. Он хотел знать всё. Он хотел всегда быть на шаг впереди. И всё же, каким бы амбициозным он ни был, он никогда не упрекал Бена за то, что тот не хотел использовать свои силы. Он был почти добр к нему, хоть и в грубой форме. Когда Пятый исчез, это было тяжело. Бен скучал по нему и каждый день остро ощущал его отсутствие. Он часто ждал, что Пятый просто заглянет к нему в комнату и скажет заткнуться, чтобы Пятый мог поболтать о какой-нибудь безумной идее. Он услышал бормотание с кровати и быстро повернулся, чтобы посмотреть на Пятого. Тот всё ещё был без сознания, но его брови были нахмурены, а кожа покрылась испариной. — Эй, — сказал Бен, протягивая руку, чтобы успокоить Пятого. Его губы двигались, но голос был таким тихим, что Бену пришлось сесть на кровать и наклониться, чтобы расслышать его. — Ваня… — пробормотал Пятый. Он звучал обеспокоенным. — Бен… Папа… Кто-нибудь… — Я здесь, — сказал Бен, убирая волосы Пятого с его лица. Он был потным и холодным на ощупь. — Это Бен. Ты не один. — Кто-нибудь, — прохрипел Пятый чуть громче. Бен сжал его плечо. — Пятый. Я здесь. Ресницы Пятого задрожали. Морщина между его бровями разгладилась, хотя у Бена было смутное подозрение, что это произошло из-за того, что Пятый ещё глубже погрузился в сон, а не из-за того, что он расслабился. Он вздохнул. — Я пойду за Эллисон, скоро вернусь, — сказал он Пятому, хотя и не думал, что тот его слышит. Эллисон ушла в свою комнату, чтобы вздремнуть. Перелёт из Лос-Анджелеса дался ей нелегко, поэтому Бен посоветовал ей отдохнуть, но теперь он подумал, что, возможно, будет лучше, если Пятый будет слышать голоса окружающих, пока спит. Он постучал в её дверь, и через несколько секунд она, пошатываясь, вышла с затуманенным взглядом. — Что происходит? — спросила она, словно ожидала полномасштабного нападения на дом. — Пятый разговаривает во сне, ему, кажется, снятся кошмары. Я подумал, что ему будет лучше, если мы будем разговаривать при нём, — сказал Бен. Эллисон на мгновение зажмурилась, прогоняя сон, а затем кивнула. — Да, хорошо, я иду. — На ней были футболка и пижамные штаны – она выглядела настолько повседневно, насколько он вообще когда-либо видел. Это было странно, но по-домашнему уютно. Она взяла блокнот, который начала читать, и последовала за Беном в комнату Пятого. — Что он сказал? — спросила она. — Он просто звал нас, — сказал Бен. Пятый не сдвинулся с места. — Думаю… ему, должно быть, снился тот день, когда он прибыл в будущее. — Да, — сказала Эллисон. — Мне было интересно, как он с этим справился. Он ведёт себя так, будто теперь он выше всего этого, потому что он взрослый, но ему было всего 13, когда он увидел мир в руинах. И всех нас мёртвыми. — Это не могло быть просто, — согласился Бен. — Я не знаю, как бы я поступила в такой ситуации, — пробормотала Эллисон. Она посмотрела на Пятого, у которого между бровями всё ещё пролегала небольшая морщинка, и вздохнула. — Ему это не понравится, но я же мама. Я знаю, как справляться с ночными кошмарами. Она протянула Бену свой блокнот, затем сбросила тапочки и села на кровать так, чтобы один локоть находился над головой Пятого. Она почти не прикасалась к нему, но её тело словно блокировало Пятого от внешнего мира. — Мама? — пробормотал Пятый. Эллисон вздохнула и осторожно погладила его по руке. — Конечно, милый, — пробормотала она так же нежно, как Грейс. Она посмотрела на Бена. — Напомни мне позвать маму, когда она закончит заряжаться. Бен поймал себя на том, что смеётся. — Что? — спросила Эллисон, хотя сама тоже смеялась. — Ты просто… выглядишь как мама. — Я и есть мама! — Я знаю, но… — Бен указал на Пятого, сдерживая смех. — Знаешь, я уже достаточно взрослая, чтобы быть его мамой, — сказала она, и на её лице расползлась улыбка. — В физическом смысле. — Рядом с тобой он кажется таким крошечным, — рассмеялся Бен. — Если он проснётся, то будет в ярости. Эллисон хихикнула. — Просто в бешенстве. — Она замолчала, осознав его присутствие. К облегчению Бена, она никак это не прокомментировала, а просто расслабилась, зная, что он рядом. — Дай мне блокнот, — сказала она. — Я попробую что-нибудь сделать с этими заметками. — Она заговорщически наклонилась к Пятому. — Ты заметил, что наш брат делает заметки, как сумасшедший? Бен фыркнул. — Я-то думал, что дело в том, что он всё время проводил в одиночестве, в окружении пустоты и с нехваткой бумаги, но нет, он просто... — Он пишет свои заметки поверх других заметок, — прошептала Эллисон, отодвинувшись, чтобы не говорить прямо в ухо Пятому. — У меня такое чувство, что он просто бросился за первым попавшимся блокнотом, прежде чем мысль ускользнула от него, а потом просто... — Она вздохнула и махнула рукой на страницу, на которой несколько уравнений закручивались вокруг других уравнений, как спираль. — И он также не соблюдает порядок, — заметил Бен. — Нет, не соблюдает, — пробормотала она. — Он просто набрасывал свои новые заметки поверх старых, сделанных много лет назад, судя по тому, как выцвели чернила. — Она быстро пролистала несколько страниц, просто чтобы понять, сколько работы ещё предстоит, и ахнула. — Смотри, он выделил это! — Она показала Бену. — Чёткие буквы! Действительно, в аккуратной коробочке, окружённой привычным для Пятого накладыванием бумаг поверх других, было пустое место с аккуратным набором цифр и символов. Некоторые из них были написаны явно другим почерком. — Что-то, чем он делился с кем бы он ни был? — предположил Бен. Эллисон перевернула страницу и прищурилась, глядя на неё. — Да, может быть, но это просто набор цифр… — Она резко вдохнула. — Координаты. — Там было бы больше цифр, — сказал Бен. Это были наборы из трёх цифр, сгруппированные по похожему принципу. — Нет, не долгота и широта, — сказала Эллисон. — Я имею в виду, что он придумал свои собственные координаты для города. Посмотри на символы. Крест – для медицинских принадлежностей, верно? Думаю, это может быть вилка? Для еды? — Инвентаризация, — понял Бен. Символы были аккуратно выстроены рядом с другими цифрами. — Они обыскивали город. Эллисон кивнула. — И… — она указала на цифру в углу коробки. — 385. — Она перевернула страницу. — Следующая – 386. — До апокалипсиса осталось несколько дней, — взволнованно предположил Бен. — Возможно, мы сможем этим воспользоваться. — Он ухмыльнулся Эллисон. — Чёрт, если мы когда-нибудь узнаем, кто заставил его хотя бы немного упорядочить информацию, мы должны будем подарить им корзину фруктов. «Привет, ты нас не знаешь, но мы думаем, что это ты заставил нашего сумасшедшего, упрямого брата-гения оставить нам хоть какое-то представление о том, как закончился мир в альтернативном будущем, так что спасибо тебе и всё такое.» Эллисон мгновение смотрела на него, и на её лице отразилась радость от того, что он вернулся, а затем она расхохоталась.

_________________

— Итак, — сказала Юдора с крайне суровым видом. — Прежде чем мы войдём внутрь, я повторю твою историю ещё раз. — Честно говоря, я уже оскорблён, — пробормотал Клаус, зевая. Какими бы жуткими ни были тюремные камеры в подвале, он спал как младенец, пока Диего не вытащил его из постели, и ему казалось, что он всё ещё пытается проснуться. Неужели все остальные чувствуют себя так по утрам, а не вскакивают с постели в холодном поту? Если так, то Клаус в любой момент мог бы присоединиться к Пятому в его поисках хорошего кофе. — Не волнуйся, она и со мной так поступает, — сказал Диего. — Будьте внимательнее, — упрекнула она их. Клаус откашлялся и, невинно глядя на неё, слегка поежился. Он явно надеялся смутить её, но Диего знал, что Юдора непоколебима, как скала. — Ты консультант. Ты приходишь сюда, разговариваешь с мёртвыми, рассказываешь нам всё, что можешь, о том, кто их убил, а потом мы тебе платим. — Мило, — прошептал Клаус. — О боже, в прошлой жизни я упустил такую хорошую возможность. — Мы установили для тебя ограничение по времени для общения с мёртвыми, — сказала Юдора. — Потому что некрофилия является незаконной. — Я пытался спать с трупами? — спросил Клаус, сморщив нос. — Это не похоже на меня. — Формально да, именно так всё и выглядело. Лично я думаю, что тебе просто хотелось поскорее выбраться из морга, поэтому ты позаботился о том, чтобы это произошло, — сказала Юдора, и в её глазах заплясали весёлые огоньки. — Ладно, да, звучит логично, — сказал Клаус. — Ты знаешь почти всех в этом участке, так что просто постарайся с ними немного поболтать, хорошо? — сказала Юдора. — Я постараюсь сделать так, чтобы они тебя не трогали. Клаус кивнул. — И мы не будем рассказывать команде о путешествующих во времени убийцах, — вмешался Диего. — Если кто-то спросит, скажем, что это подражатели. Клаус кивнул. — Верно. Болтовня, притворство, что нас возбуждают трупы, подражатели. Понял. — Да, это катастрофа, которая вот-вот случится, — пробормотал Диего, хлопая Клауса по спине, когда они вошли в участок. Клаус хотел было возразить из принципа, но в итоге согласился. Клаус не мог не ляпнуть лишнего. Юдора провела их в конференц-зал. Несколько офицеров посмотрели на него, и Клаусу захотелось проверить карманы на наличие вещей, от которых нужно избавиться, пока они не смотрят. — Мистер Харгривз, — начала Юдора, в то время как Клаус за её спиной гордо повторил Мистер в сторону Диего, — провёл для нас кое-какое расследование. Я хочу, чтобы вы все записали имена и подробности смертей, которые могут быть связаны с нераскрытыми делами. Эта операция – практически династия подражателей, так что будьте готовы к тому, что за границей может оказаться много дел, которым уже несколько десятков лет. — Она посмотрела на Клауса. — Готов? Клаус глубоко вздохнул и кивнул. — Хорошо, значит… — начал он, облокотившись на трибуну в передней части зала и скрестив лодыжки. Он нахмурился, пытаясь вспомнить множество трупов, окружавших убийц, которые пытали его. — Дайте-ка подумать, там была русская женщина, кажется, с пулевым ранением в голову… Юдора поманила Диего к себе. — В чём дело? — спросил Диего. — Это насчёт твоего отца, — сказала Юдора. — Если ты думаешь, что эти люди убили его… то это конфликт интересов. Ты не можешь вести это дело официально. — Что? — выпалил Диего. — Это чушь собачья. — Диего, — предупредила Юдора. — Поскольку ты из альтернативной временной линии, в которой ты бросил учёбу в полицейской академии, технически ты выдаёшь себя за полицейского. Я делаю всё возможное, чтобы тебя не… — Она состроила гримасу и неопределённо махнула рукой. — Арестовали за преступления, связанные с путешествиями во времени? — поддразнил Диего. — Диего, я серьёзно, — сказала Юдора. — Я помогаю, потому что знаю, что это важно, и буду держать тебя в курсе, потому что ты хороший детектив, но ты должен работать со мной и соблюдать правила. Я пытаюсь тебя защитить. Диего вздохнул и переступил с ноги на ногу. — Я тоже. Я не хочу, чтобы ты шла за этими парнями одна, — сказал он. — Юдора, они убили тебя. — Я буду сообщать тебе обо всех деталях, которые мы узнаем, прежде чем мы куда-то пойдём, — пообещала Юдора. — И я не подойду к ним без поддержки. Диего глубоко вздохнул. Из-за того, что он настаивал, чтобы Юдора так, как хотел он, её убили, но он не мог позволить ей идти одной. — Пожалуйста, просто скажи мне, если у тебя появится зацепка. Я хочу пойти с тобой. Юдора вздохнула. — Хорошо. Конечно. Если ты будешь вести себя тихо и не станешь поднимать шум, то можешь пойти со мной. Диего кивнул. — Ладно, — сказал он. — Я могу пойти на компромисс. — Для меня это новость, — сказала Юдора, улыбаясь. — Забавно, — сказал Диего и замер, когда Юдора нежно поцеловала его. Она рассмеялась, увидев выражение его лица, но смех был нежным. — Всё будет хорошо, Диего, просто доверься мне.

_________________

Лютер вздохнул. Он раскис, и это было бесполезно для всех. То, что он последним понял, каким придурком был отец, не означало, что у него есть время хандрить из-за этого. Он поднялся с земли и побрёл в комнату наблюдения. Как и в спальнях, дверь была обновлена и теперь была заперта на засов. Он для пробы толкнул её плечом, но, как и ожидалось, она не поддалась. Он нахмурился и присел на корточки, чтобы осмотреть замок. Он был заперт на большой металлический узел. Если он был сделан так, чтобы выдержать натиск Лютера, то вряд ли поддастся каким-либо электроинструментам. Однако рама была сделана из старого дерева, а значит, приложив достаточно времени и усилий, Лютер, вероятно, смог бы выломать её и снять дверь целиком. Либо так, либо ему придётся ждать Пятого. Он не был уверен, что быстрее. У Пятого определённо было несколько тренировочных дней, когда он болел или терял сознание, но он никогда не вырубался так надолго. Лютер лгал бы самому себе, если бы не признавал, что боится, что Пятый никогда не очнётся. И он не знал, что ещё можно сделать. Диего и Клаус делали всё возможное, чтобы найти Гарольда, Хейзел и Ча-Ча. Ваня и Бен пытались собрать воедино их прежние жизни, а Эллисон пыталась разобраться в записях Пятого. Никто не знал, когда Пятый очнётся. Он спустился вниз, чтобы взять инструменты, и вернулся, вставив зубило в раму и одним ударом молотка вгоняя его в стену. Он поддел раму и отодвинул в сторону всё, что откололось. По кусочкам он отдирал дерево и раствор вокруг замка. — Лютер, дорогой, ты устраиваешь беспорядок, — раздался голос позади него. Лютер поднял голову и сглотнул, когда Грейс посмотрела на него в ответ. Он понятия не имел, чего ожидать от неё в этой временной линии. — Э-э, — сказал он. — Прости, мне просто… нужны ответы. Грейс как-то странно на него посмотрела, словно не была уверена, что хочет сказать. Она улыбнулась почти с грустью. — У тебя будут мозоли, — сказала она, подходя и беря инструменты. Лютер прищурился, глядя на Грейс. Она была запрограммирована Реджинальдом. Он не знал, насколько ей можно доверять. Но она никогда раньше им не лгала. Он отдал ей стамеску и молоток, позволив продолжить его работу. Она приняла их молча. — Ты когда-нибудь ненавидела папу? — спросил он, наблюдая за тем, как она работает, нарушая отцовские правила, чтобы помочь ему. Если она была на такое способна, значит ли это, что она знала, каким он был как отец? Лютер помнил несколько случаев, когда Грейс хотела помочь им, но Реджинальд останавливал её ледяным взглядом. Она никогда не возражала, но Лютер не был уверен, что она вообще способна на это. — Конечно, нет, глупыш, — сказала она. — Он был великим человеком. — Тебя заставили заботиться о нас. Защищать нас, — сказал Лютер. — Учитывая, как он нас воспитывал, это было непросто. Грейс сделала небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Было тяжело видеть, как паранойя берет над ним верх, — сказала она. Она широко улыбнулась, но в этой улыбке было что-то пугающее. — Как будто вы, дети, могли причинить ему вред. Это объясняло, почему внизу находились комнаты. Но всё равно не давало ответов на все вопросы. — Где Пого? — спросил Лютер. — Я думал, он приедет на похороны, если сможет. — С Пого всё в порядке, — сказала Грейс с улыбкой. — Твой отец считал, что он здесь лишний. Что он слишком... мягок с вами, детьми. Что ему лучше найти применение в другом месте. — А ты? — спросил Лютер. Она не смотрела на него и рассеянно улыбалась, как будто эта улыбка была не её. Наверное, так и было. — Конечно, я была незаменима. Твой отец хорош во многих вещах, но забота о детях к ним не относится. Лютер фыркнул. Она сказала это тем же весёлым тоном домохозяйки, но за ним скрывалась какая-то тьма. Благодаря этому она казалась более человечной, чем мог себе представить Лютер. — Почему он не перепрограммировал тебя? — спросил он. — Он старался изо всех сил, — сказала Грейс. В её устах это всё ещё звучало как похвала, но теперь в словах слышалась почти критика. — Но он так и не изменил мою главную цель – удовлетворять ваши потребности. — Он не понимал, что любовь – одна из таких потребностей, — пробормотал Лютер. Грейс обернулась и улыбнулась ему. Она ничего не ответила, но Лютер понял, что она имела в виду. — Я бы хотел, чтобы тебе не приходилось его хвалить, — сказал Лютер. Это была слабая попытка выразить, насколько всё это неправильно, но это было лучшее, что он мог сказать. — О, всё не так плохо, — сказала она. — У меня есть вы, мои дорогие, и вы меня поддерживаете, когда с вашим отцом происходят… сложности. Она отодвинула в сторону кусок известкового раствора, и Лютер встал, чтобы попробовать открыть дверь. Ему пришлось несколько раз потянуть за ручку, и в конце концов дверь поддалась. Он с трудом вытащил её из стены и с помощью Грейс прислонил к стене. — Конечно, — сказала Грейс. — Ваш отец никогда бы не позволил мне рассказать вам, где панели переключения для остальных укреплённых дверей. Лютер обернулся, чтобы посмотреть на нее. То, как она это сказала, было неуместно. — Здесь есть такие? — он спросил. — Такие что? — спросила она, склонив голову набок с идеальной улыбкой. Лютер кивнул, сжимая её руку. — Я найду их. Спасибо, мам. — Конечно, Лютер, дорогой, — сказала она и, шурша юбкой, пошла прочь. Лютер проскользнул внутрь. В комнате было полно кассет и экранов, но он не увидел никаких коммутаторов. Он наклонился и провёл пальцами по гладкому дереву, но не нашёл ни углублений, ни шатких участков. Затем он проверил половицы, пока его пальцы не наткнулись на слегка неровную доску. — Бинго, — прошептал он себе под нос, вонзая ногти в доску, чтобы отодрать её. Как он и предполагал, за доской было углубление, но оно было пустым. Он нахмурился и стал искать углубление за второй доской, но ничего не нашёл. — Зачем папе пустое отделение? — спросил он себя. Всегда есть вероятность, что оно нужно на случай, если понадобится что-то ещё, но Лютер не думал, что Реджинальд из тех, кто делает тайники, не зная, что в них будет храниться. Он снова провёл руками по нижней части дыры и обнаружил в одном из углов маленький клочок бумаги. На нём ничего не было написано, но он выглядел так, будто был оторван от чего-то другого, что здесь лежало. Лютер откинулся на спинку стула и огляделся в поисках других улик. Он прищурился, глядя на маленькое окошко в углу. Оно не выглядело разбитым, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что края нескольких планок в ставнях выглядят по-другому. Переделаны. Он встал и поспешил к ближайшему телефону, чтобы позвонить в полицейский участок. Он нервно притопывал ногой, пока офицер соединял его с Диего. — Да? — спросил Диего. — Я имею в виду… э… — Привет, это Лютер, — сказал Лютер. Он надеялся, что Диего не получает официальных звонков, пока он так старается наверстать упущенное. — У тебя есть отпечатки Гарольда?