An Eye For An Eye // Око за око

— Это здорово, — сказал Клаус с полным ртом картошки фри. — Тусоваться с младшим братом. — Я тебе не младший брат, — пробормотал Пятый, в раздражении постукивая по рулю, пока они в 20ый раз объезжали квартал. — Ну, тебе же вроде... почти 27, верно? — сказал Клаус. — Так что ты мне почти как младший брат, а учитывая тело, я чувствую, что это достаточно близко. — Это не как... — сказал Пятый, нахмурившись. — Даже если я и смешался с другой версией себя, это квантовый эффект, и соотношение не всегда 50 на 50. Клаус глубокомысленно кивнул, отправляя в рот жареную картошку. — Хорошо, но учти... ты ростом около метра. Пятый вздохнул. — Конечно, ты бы этого не понял. Клаус заскулил, сминая упаковку с картошкой фри и убирая её в бардачок. — Давай, Пятый, уже темнеет, нам надо лечь спать, а завтра начать всё с чистого листа. — В последнее время я достаточно высыпаюсь. — Он наклонился и, щурясь, посмотрел в окно. — Ты же знаешь, что сон так не работает, верно? — сказал Клаус. — Нельзя просто запастись сном, а потом просто… не спать. — Ты ещё поучи меня, — сказал Пятый. — Я знаю, что большую часть нашего детства ты спал меньше шести часов в сутки. — Ага, потому что на меня постоянно орут мертвецы! — сказал Клаус. — Не по своей воле. Пятый рассеянно напевал, медленно выезжая из-за угла на машине. Клаус вздохнул. — Хотя, думаю, тебе это знакомо, да? — После смерти Бена Клаусу много раз снились кошмары, в которых Бен обвинял Клауса и требовал возмездия. Он даже не разговаривал с призраком Бена полгода: настолько боялся его видеть. Должно быть, Пятому было ещё хуже: он провёл десятилетия в одиночестве, и никто не говорил ему, что он не виноват, как это в конце концов сделал Бен. Клаус задумался, снились ли Пятому кошмары, в которых они все требовали, чтобы он всё исправил, глядя на него мёртвыми, пустыми глазами. Пятый вопросительно взглянул на него, но почти сразу же снова сосредоточился на дороге. — Я бы спросил, о чём ты говоришь, но не хочу знать. — Да, наверное, я просто болтаю, — вздохнул Клаус. Если бы он спросил об этом, Пятый наверняка бы замкнулся. Он поёрзал на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее. Он был почти уверен, что Пятый будет вести машину всю ночь, а Клаус не хотел, чтобы у него затекла шея. Он зевнул, затем снова сосредоточился на дороге и вскрикнул, увидев кого-то впереди. Он толкнул Пятого в грудь, чтобы тот остановился. Пятый сердито посмотрел на него. — О, — сказал Клаус, с облегчением вздохнув. — Чёрт, ладно, они уже мертвы. — Он сглотнул, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. — Я и сам могу вести машину. Я не собираюсь никого сбивать, Клаус, — пробормотал Пятый, снова переключая внимание на движение вперёд. — Подожди, подожди, — пробормотал Клаус, перегнувшись через приборную панель, чтобы лучше рассмотреть. Призрак уставился на него. Теперь, когда они подъехали достаточно близко, чтобы на него попадал свет фар, Клаус увидел кровь, покрывавшую его грудь. — Я знаю этого парня. — Он отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. — Эй. Эй, э-э… сэр. Привет. Призрак посмотрел на него. — Ты меня видишь, — сказал он. Клаус неловко кивнул. — Я могу. Вы, э-э... ты не против, если я задам тебе несколько вопросов? Пятый тоже вышел из машины и обошёл её, чтобы как следует рассмотреть Клауса. — Кто это? — спросил он. Клаус жестом велел ему замолчать. — Как тебя зовут? — Билл, — ответило привидение. — Билл. Отлично. Тебя, случайно, не убила очень злая чернокожая женщина? — спросил он. — Может, на ней была маска. Розовая, э-э… собачья? — Он посмотрел на Пятого, но не стал дожидаться, пока брат подхватит шутку. — Розовая собачья маска. Думаю, она должна была выглядеть устрашающе. — Ча-Ча? — прошептал Пятый. — Да, — сказал Билл. — Наверное, так и есть. — Он посмотрел на себя. — Появилась из ниоткуда. Выстрелила в меня раз двенадцать. Это, наверное, перебор, да? — Э-э, да, — сказал Клаус. — Прими мои соболезнования. Это звучит как... это звучит как... да. — Где она? — Прошипел Пятый. — Не мог бы ты сказать мне, где она? — спросил Клаус. — Нам нужно помешать ей убить ещё больше людей. — Не знаю, где-то здесь, — ответил Билл. — Верно, — вздохнул Клаус. — Э-э... не мог бы ты выразиться точнее? Может быть? — Думаю, может, туда, — сказал Билл, махнув тем, что осталось от его руки. — Довольно трудно вспоминать о подобных вещах, когда я в таком состоянии. — Не сомневаюсь, — пробормотал Клаус. — Но, э-э... спасибо. Это начало. Желаю приятной загробной жизни, наверное? — Что он сказал? — настаивал Пятый. — Он сказал туда, — ответил Клаус, жестикулируя, как Билл. — И всё? — прошипел Пятый. — Это пустяки! — Дай ему передохнуть, он же мёртв! — прошипел Клаус в ответ. — Ты бы тоже растерялся, если бы в тебя неожиданно выстрелили 12 раз. Пятый поморщился. — Звучит как перебор. — Знаешь, мне кажется, ей просто нравится стрелять в людей, — сказал Клаус. — А теперь давай, мы идём... туда. Ай. Его рука была не совсем... на месте. Пятый раздражённо фыркнул, но всё же последовал за Клаусом. Вскоре Клаус увидел ещё одного человека, на этот раз гораздо более окровавленного. У женщины не было половины лица. — Привет, — сказал он, стараясь не вздрогнуть, когда она повернулась к нему. — Я Клаус, а это мой брат Пятый, он тебя не видит. Не могла бы ты сказать нам, как тебя зовут? — Почему ты должен... — начал Пятый, но Клаус снова отмахнулся от него. Призрак мгновение смотрел на Клауса, прежде чем заговорить: — Авлин. — Авлин, прекрасное имя, — сказал Клаус, стараясь не обращать внимания на то, как искажается её изуродованное лицо, когда она говорит. — Тебя убила женщина в розовой маске собаки, и если да, то видела ли ты её после? Авлин указала пальцем. — Да. Она была в офисном здании с другим парнем. — Он был... он был похож на Гарольда? — предположил Клаус. Авлин кивнула. — Да, кажется, она так его называла. — Что она говорит? — спросил Пятый, переводя взгляд с Клауса на то место, где, как он предполагал, находилось привидение, с пугающей напряжённостью. Клаус, честно говоря, не собирался говорить ему, что до призрака как минимум пара десятков сантиметров. Вместо этого он похлопал его по плечу. — Послушай, ты не знаешь, какое здание? Это бы очень помогло. — Вот это, — сказала она. — С зелёной машиной перед ним. — То, что... — начал Клаус, следуя за её рукой. — То, что с табличкой «Продаётся»? — Да, — ответила Авлин. — Она забила меня до смерти пресс-папье. — Да, прости, — сказал Клаус. — Прими мои соболезнования. — Он сглотнул. — Мы… постараемся восстановить справедливость или что-то в этом роде. Большое тебе спасибо за помощь и… приятной загробной жизни. — Видимо, это должно было стать его коронной фразой. Он повернулся, чтобы передать сообщение Пятому, но Пятого уже не было. — О, чёрт, — прошептал он, подбегая к зданию. Он попытался открыть дверь, которая, что неудивительно, была заперта. Он проверил окна, но они были заколочены. — Чёёёёрт, — прошептал он, роясь в карманах в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как отмычку. Ничего не найдя, он развернулся, чтобы осмотреться, но не успел сделать и шага, как врезался в кого-то. — О, извините, — сказал он, прежде чем узнал, кто это. — О, чёрт! Похоже, Ча-Ча тоже узнала его, потому что её рука метнулась к кобуре с пистолетом. Этот момент определённо был хорошей мотивацией для того, чтобы не быть под кайфом, подумал Клаус, воспользовавшись моментом, который она потратила, хватаясь за пистолет, чтобы перепрыгнуть через ближайшую машину и пригнуться, потому что, если бы он был под кайфом, у него точно не было бы достаточного запаса времени, чтобы пригнуться до того, как начнут лететь пули. А затем, как подсказывала ему всё ещё абсурдно ясная часть его сознания, он умрёт.

_________________

— Они всё ещё не вернулись? — спросила Эллисон. — Я начинаю за них волноваться. — Думаю, если Пятый добьётся своего, его не будет всю ночь, — пробормотала Ваня. — Хотя, думаю, трезвый Клаус сможет ему противостоять. Надеюсь, он вернёт Пятого до того, как тот заснёт за рулём или ещё что-нибудь. Эллисон закатила глаза. — Знаешь, трудно быть хорошей сестрой, когда твой старший-младший-очень младший брат такой придурок, — сказала она, плюхаясь рядом с Ваней. Она вздохнула, взяла одну из тетрадей и провела по ней пальцем. — Хотя, думаю, ему пришлось через многое пройти. — Да, — сказала Ваня. — Ему, наверное, странно находиться среди людей, да? — Она фыркнула. — Хотя он никогда не умел с ними ладить. У него это получалось хуже, чем у меня. — Ты хорошо ладила с людьми! — возразила Эллисон, задумчиво водя пальцем по бумаге в книге. — Я нервничала в их присутствии, — сказала Ваня. — И не хотела говорить ничего такого, что могло бы им не понравиться. — Да, но ты также была понимающей и… милой, — сказала Эллисон. — В том возрасте я не была ни той, ни другой. Ваня улыбнулась. — С тобой всё было в порядке. В конце концов, мы все знали, что ты заботишься о нас. И даже если иногда мы этого не замечали, теперь мы точно знаем. Эллисон мягко улыбнулась, а затем нахмурилась, зацепившись пальцем за страницу, которая казалась толще остальных. Она открыла книгу и стала листать, пока не нашла нужную страницу. На ней было столько же пометок, сколько и на остальных, но казалось, что она склеена. — Что за чёрт, — пробормотала она. Пятый не был похож на человека, который пытается исправить свои заметки, если можно просто нацарапать поверх них новую идею. Она подняла толстую страницу. — Не могла бы ты принести мне нож? — Конечно, — ответила Ваня, садясь и оглядываясь в поисках одного из ножей Диего. — Что случилось? — Не знаю, — пробормотала Эллисон, беря нож и пытаясь поддеть приклеенную страницу. К счастью, оказалось, что Пятый не нашёл для этого подходящий клей, потому что страница отклеилась, не порвавшись. Она прищурилась и выдохнула: — Чёрт возьми. Страница, как обычно, была в основном заполнена математическими выкладками. Однако через несколько строк математические выкладки заканчивались яростно нацарапанным жирным шрифтом вопросом: КАК БЛЯДЬ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ, ПИБОДИ???

_________________

Пятый прыгнул в здание и огляделся, чтобы убедиться, что в комнате, куда он приземлился, никого нет. Наверное, ему стоило сказать Клаусу, куда он идёт, но Клаус был... ну, Клаус вежливо разговаривал с мертвецами и спрашивал их имена, хотя явно их боялся. Клаусу, наверное, не стоило видеть, как его брат жестоко убивает кого-то, даже если этот кто-то манипулировал их сестрой, убил нескольких человек – в том числе, по крайней мере, в одной временной линии, всю их семью – и стал причиной апокалипсиса. Нет, Клаусу определённо было лучше на улице, вдали от насилия, к которому Пятый уже привык. Он попробовал дверь, ведущую на лестничную клетку. Она была не заперта, поэтому он тихо открыл её и начал подниматься по лестнице. Пока он не найдёт замок или кого-нибудь живого, нет смысла использовать свои способности. Он был почти уверен, что полностью восстановил свой потенциал в плане прыжков, но ворчание братьев и сестёр всё же действовало на него, хотя бы из-за громкости. Он не собирался рисковать. На следующей двери висел замок. Он проверил его, несколько раз дёрнув за дужку, и убедился, что замок крепкий. На всякий случай он оглядел лестничную клетку, а затем запрыгнул в комнату. Он не ожидал увидеть то, что предстало перед ним. Было темно, что неудивительно, но в комнате было больше зеркал, чем могло бы быть в любом заброшенном здании. Все они были направлены друг на друга, и от каждого его движения по всей комнате пробегала тень. Он замер, прислушиваясь к любым движениям, кроме своих собственных. Он услышал едва различимый щелчок и прыгнул как раз в тот момент, когда последовавшая пуля задела его бок и разбила зеркало. Он спрятался за одной из стеклянных стен, нащупывая путь, чтобы не потерять ориентацию и понять, где зеркало, а где воздух. — Ты долго не появлялся, — раздался голос. Он не мог припомнить, чтобы когда-то слышал этот голос, но почему-то был уверен, что он принадлежит Гарольду Дженкинсу. — Ты что, застрял на воссоединении? Пятый медленно перенес вес тела на ногу, пригнувшись, чтобы можно было быстро выскочить. Теперь, когда он знал, где находится Гарольд, ему нужно было придумать, как убить этого парня. Он потянулся, чтобы ослабить галстук: если бы ему удалось подкрасться к Гарольду сзади, задушить его было бы легко. Однако звук зашуршавшего галстука эхом разнёсся по комнате, и Пятый едва успел отпрыгнуть, как Гарольд выстрелил в него, и зеркала в том месте, где он только что стоял, разбились вдребезги. «Должно быть, у Гарольда есть очки ночного видения», — понял Пятый. Он ждал Пятого. — Нет, это на тебя не похоже, не так ли? — сказал Гарольд. Застать его врасплох будет непросто. Пятому нужно было что-то засунуть ему в глотку в качестве запасного плана. Он посмотрел на осколки стекла напротив. Если бы он мог схватить один из них— Он слишком долго стоял на одном месте, потому что Гарольд выскочил из-за угла и выстрелил в него. Пятый пригнулся, а затем снова прыгнул к первому разбитому зеркалу. Он быстро развязал галстук и обернул его вокруг руки, чтобы дотянуться до одного из крупных осколков. И, судя по всему, Гарольд знал, что будет дальше, потому что Пятому даже не пришлось издавать ни звука, чтобы в его выстрелили. Он прыгнул в сторону, пытаясь выбраться из лабиринта, в котором оказался, но вокруг него были только зеркала. — Ты всегда ставил дело на первое место, а личные вопросы – на второе, — сказал Гарольд. — Только не говори мне, что ты измотался до предела, прыгая обратно. Пятый позволил своей ноге скользнуть назад чуть громче, чем он сделал бы это в обычной ситуации, тем самым заманив Гарольда в эту часть лабиринта. Он отпрыгнул прежде, чем пули долетели до него, и прижался спиной к стеклу. Он оступился – слишком много прыжков за раз, да ещё и усталость после прошлой недели даёт о себе знать. Однако спотыкание не имело значения. Ему нельзя было терять время. Ему нужно было оружие. Он схватил один из осколков и сжал его, как мог, своей обмотанной рукой. — С моим портфелем было бы намного проще, да? — съязвил Гарольд. Пятый закатил глаза. Он задумался, была бы эта насмешка более эффективной, если бы он действительно был той версией себя, которую явно ожидал увидеть Гарольд. Ему нужно было подобраться поближе, а это было невозможно без прыжка. Он приготовил самодельный стеклянный нож и нырнул. Всё прошло гладко, но его внимание было сосредоточено на том, как сильно ему нужно толкнуть, чтобы совершить прыжок. Он определенно приближался к своему пределу. Гарольд замахнулся ногой, и у Пятого была всего секунда, чтобы перехватить её. Осколок выпал из его руки и разбился. — Всегда сзади, — сказал Гарольд, направляя пистолет в лицо Пятому. Пятый отпрыгнул, но далеко это сделать не удалось. Он слишком часто дышал. Это было не хорошо. Ему пришлось бы прыгнуть наружу из комнаты и искать более подходящее место для укрытия, где он мог бы устроить засаду на Гарольда. Гарольду, с другой стороны, пришлось бы выйти через дверь, а это означало, что если Пятый спрячется на лестничной клетке… Он толкнул себя к двери, но пространство-время оттолкнуло его. Дерьмо. Он всё ещё мог совершить ещё один прыжок, если бы только сосредоточился. Он сделал глубокий вдох и— Внезапно что-то сдавило ему горло, и он крепко прижался к груди Гарольда. — Вот оно, — пробормотал Гарольд ему на ухо. — Ты же не можешь вечно быть особенным, верно, Пятый? Мозг Пятого заработал на пределе возможностей. В лучшем случае, Пятому требовалось около двух минут, чтобы потерять сознание без доступа воздуха. Он пытался научиться задерживать дыхание на более длительное время во время апокалипсиса, но его возможности были не безграничны. Не говоря уже о том, что он запыхался от всех этих прыжков, а объём лёгких у 13-летнего подростка, вероятно, был не таким большим. Ему нужно было подумать... Он видел Гарольда, словно тот сидел прямо перед ним при дневном свете, с портфелем на коленях, и слышал, как сам говорит: «Я знал, что ты не тот, за кого себя выдаёшь, сукин ты сын», чувствовал, как трудно ему сдерживать дрожь в голосе: «Ты их убил?» Он слышал, как Гарольд отвечает: «Нет. Пока нет», и щёлкает застёжкой— Он ударил ногой по ближайшему к нему зеркалу и локтем в живот Гарольда с такой силой, чтобы успеть обхватить одной рукой образовавшиеся осколки. Галстук был не на той руке, но в тот момент было неважно, порежет он руку или нет. По крайней мере, это поможет ему вернуться в настоящее. Гарольд колебался недолго – Пятый задумался, насколько сильно тот его ненавидел, раз так упорно пытался убить. Он вонзил осколок в бедро Гарольда – единственное место, куда он мог попасть, пока Гарольд душил его. Гарольд рассмеялся. — Я ждал этого тридцать лет, — сказал он так, словно всё это было смешно. — Ты правда думаешь, что небольшая боль помешает мне убить тебя? Пятый сжал осколок так сильно, как только мог, пытаясь унять боль в руке, чтобы не потерять сознание. Он вытащил осколок и попытался обхватить его рукой, чтобы нанести удар повыше. Он терял хватку, а стекло было недостаточно хорошим оружием, чтобы убить Гарольда, если только Пятый не доберётся до его горла. Он попытался ударить ногой по земле, чтобы вывести их обоих из равновесия, но с каждым ударом терял инерцию. «Я умру», — понял он с абсурдной ясностью. Мир вокруг расплывался, было трудно думать, но эта мысль была ясна, как день. Он умрёт, а потом умрёт его семья, а потом… Затем в поле его зрения появилось что-то светящееся и синее, и Гарольда отбросило назад. Пятый захрипел, хватая ртом драгоценный воздух, когда чья-то рука обхватила его за плечо и потянула достаточно сильно, чтобы заставить Пятого двигаться. Пятый не понимал, как он держался на ногах, и не мог сказать, кашляет он или дышит, но кто-то обхватил его одной рукой и подталкивал вперёд, так что он позволил инстинкту взять верх и заставил ноги двигаться. — Давай, шевелись, мне помогают несколько друзей-призраков, но я не могу долго удерживать их в материальном состоянии, — сказал Клаус. — А Ча-Ча ужасна, она не сможет долго оставаться внизу. Пятый с трудом понимал, что он говорит, голова всё ещё кружилась, но он знал, что Клаус помог ему спуститься по лестнице и выйти за дверь. — Давай, давай, давай, — прошептал Клаус, заталкивая его в машину. Пятый услышал грохот, когда Клаус перепрыгнул через капот, а затем ещё один грохот – вероятно, от пуль. Он не мог понять, где верх, а где низ, чтобы пригнуться. Клаус захлопнул дверь и полез в карман Пятого за ключами от машины. Его руки светились, как заметил Пятый сквозь пелену удушья и паники. По какой-то причине Клаус за рулём вызывал тревогу, но все мысли Пятого были сосредоточены на том, чтобы дышать через повреждённое горло. Он наклонился вперёд, схватился за шею и отчаянно захрипел. Машина рванулась с места с пугающей скоростью, и Пятый с трудом осознал, почему вождение Клауса вызывает тревогу. Всё потому, что Клаус не умел водить.