Падение в вечность

Музыка била в виски, словно сама кровь города прокачивалась через динамики. Бас гудел в груди, свет вспыхивал и разрезал темноту неоновыми всполохами: пурпурные, алые, зеленые лучи метались по толпе, отражались в потных лицах и пустых глазах танцующих. Запах спирта, сладких коктейлей и табака смешивался с чем-то кислым, чуждым, что простые смертные не могли почувствовать. Но они — могли. Феликс шел первым. Его фигура, хрупкая на первый взгляд, выделялась среди толпы странной уверенностью. Он двигался сквозь хаос легко, будто скользил по ритму музыки. Белокурые волосы ловили свет прожекторов, и на секунду он казался светящимся, почти ангельским — если бы не сжатые в кулак пальцы и оружие под длинным плащом. Руна прикрытия горела теплым золотом на запястье, делая их почти невидимыми для глаз смертных. Люди, сталкиваясь с ними плечами, словно сразу забывали, кого задели. Толпа не видела оружия, не замечала напряженных взглядов. Иллюзия работала безупречно, но Феликс всё равно чувствовал чужую тяжесть в воздухе — слишком много теней, слишком много зла скопилось в этих стенах. — Атмосферненько, — протянул Джисон за его спиной, стараясь перекричать музыку. Его глаза, отражающие вспышки стробоскопа, скользили по толпе. — Почти жаль, что придётся всё это превратить в бойню. Хёнджин фыркнул, не поворачиваясь. Его пальцы играли с тонким сюрикеном — блестящий мини-кинжал мигал в неоновом свете, будто ждал своего часа. — Концентрируйся, придурок. — Его голос прозвучал резко, отрывисто. Феликс не ответил. Он уже чувствовал — вот они. Демоны. Их аура давила, искажала музыку, накладывая поверх битов низкий хрип, слышимый только охотникам. Их трое остановились у барной стойки, делая вид, что просто часть толпы. Музыка сменилась — тяжелый бит с густым женским вокалом, от которого в груди вибрировало. И в тот же момент мир разорвался. Сначала — крик. Потом — смех, искаженный, нереальный. Из тени за колонной вылезла фигура, слишком длинные руки, кожа будто из дыма. Глаза — два красных фонаря, полных голода. За ним ещё трое. Толпа продолжала танцевать, не замечая ничего — иллюзия накрыла людей плотным коконом. — Ну, началось, — выдохнул Джисон и вытащил меч. Феликс нажал на кнопку на рукояти — и с тихим щелчком его клинок расправился в двустороннее копьё. Металл сверкнул, отразив пурпурный свет ламп. Его сердце стукнуло в такт музыке. Он сделал шаг вперёд. Бой был как танец. Феликс двигался плавно, копьё свистело в воздухе. Каждое его движение — выверенное, словно заранее написанная хореография. Он скользил между демонами, уходил от ударов, оставляя после себя лишь свет рун на коже и следы крови, которая испарялась, едва коснувшись пола. Его лицо оставалось спокойным, глаза — холодными. Хёнджин действовал иначе: резкие броски сюрикенов, удары кинжалов, блеск стрелы — и один из демонов осыпался пеплом. Его движения были как вспышки молний — быстрые, смертельные, точные. Джисон же врубался в бой грубой силой: меч с глухим звоном рассекал воздух, кинжал в другой руке вонзался в чёрные тела. Он не танцевал — он крушил, как шторм. Но демонов было слишком много. Один из них ударил Хёнджина, и тот полетел в сторону, сшибая столы и бутылки. Джисон застрял, меч заклинило в теле демона, и тот рванулся, опрокидывая его на пол. Феликс остался лицом к лицу с троицей. Его дыхание сбилось, но он продолжал танцевать — плавно, смертельно. Он не замечал, как кровь скользнула по его губе. Но всё равно — их было слишком много. Один из ударов попал ему в рёбра, дыхание вышибло, и он отшатнулся, с трудом удержав копьё. — Лис! — голос Хёнджина был далёким, перекрытым шумом боя. В тот миг, когда один из демонов уже ринулся на Феликса, воздух разрезал низкий, глухой свист. Словно тень сорвалась с потолка. В клуб вошёл кто-то новый. Высокий, мощный, силуэт сразу выделился среди хаоса. Чёрная куртка с наложенными поверх неё рунными печатями, блеск металла на запястьях, тяжёлые сапоги ударили по полу с гулом. Его волосы — тёмные, растрёпанные, словно он только что вырвался из бури. Лицо освещалось мигающим неоном: жёсткие скулы, прищуренные глаза, холодный, сосредоточенный взгляд. В руках — два клинка. Огромные, будто созданные не человеком. Металл переливался белым светом, изрезанный рунами, которые вспыхивали при каждом его движении. Он двигался так, будто знал этот бой заранее. Первый взмах — и ближайший демон разрублен надвое, его тело обернулось чёрным дымом и рассеялось. Второй — широкая дуга, и сразу трое демонов упали разом, рассечённые клинками. Его удары были мощные, но при этом точные: никакой лишней траты энергии, каждый шаг рассчитан. Толпа демонов колебнулась, словно сама Тьма признала в нём врага, равного ей. Феликс замер лишь на миг. Он смотрел, как незнакомец движется сквозь хаос — не танцуя, не срываясь в ярость, а будто ведя хладнокровный ритуал. Каждое движение — смертельное, каждое дыхание — уверенное. Свет неона на миг упал прямо на его лицо. Ухмылка — резкая, почти вызывающая — скользнула по губам, но ни слова не прозвучало. Феликс прикусил губу, сильнее сжал копьё и рванул вперёд, вновь вплетаясь в танец, уже бок о бок с этим человеком, не зная, кто он, откуда, и почему его сердце вдруг сбилось с ритма. Феликс вдохнул глубже, отбрасывая боль в рёбрах, и шагнул вперёд — прямо рядом с незнакомцем. Музыка клуба гремела: низкий бас пробивал пол, свет бил по глазам, то погружая всё в темноту, то вырывая из неё обрывки картин. Люди вокруг, скрытые руной иллюзии, всё так же танцевали, не замечая, как смерть скользит в сантиметре от них. Феликс поднял копьё. Его движения были плавны, гибки, словно он танцевал, а пол под его ногами — сцена. Взмах — копьё описало дугу, оставив после себя сияющий след, и прорезало плечо демона. Разворот — и он ударил обратным концом, вонзив острие в чёрное тело. Рядом — незнакомец. Два гигантских клинка пели свой собственный ритм. Их вес должен был замедлять, но он двигался легко, словно оружие было продолжением его рук. Лезвия сверкали, руны вспыхивали при каждом ударе, вспыхивали и гасли, как молнии в ночи. Один удар — демон падает пополам. Второй — трое рассыпаются пеплом. И в этом хаосе их движения переплелись. Феликс скользил вперёд, его копьё рассекало воздух. Незнакомец прикрывал его спину: там, где Феликс не успевал — клинки врезались в цель, точно, смертельно. Казалось, они тренировались вместе годами, хотя только встретились. Музыка стала общим ритмом — для него танцем, для него бойней, но результат был один. Феликс поймал на себе его взгляд на миг. Тёмные глаза, холодные, но полные странного огня. Ухмылка скользнула по губам незнакомца, и Феликс почувствовал, как его сердце предательски сбилось с ритма. Он резко отвёл глаза, вновь вонзая копьё в демона. — Чёрт… — хриплый голос раздался где-то сбоку. Джисон поднялся с пола, кровь на губе, меч в руках снова был готов к бою. Он врезался в толпу демонов, вырываясь из плена и разрубая их плечом к плечу с Феликсом. Хёнджин тоже вернулся. Его лицо было в крови, но глаза — холодные, сосредоточенные. Он оттолкнулся от барной стойки, натянул лук, и сияющая стрела пробила грудь демону. Один за другим — выстрелы сыпались, как дождь, а потом в его руках блеснули кинжалы. Он влетел в гущу, прикрывая их со спины. Теперь они были вчетвером. Феликс — плавный, смертоносный, как танцор. Джисон — грубая сила, удары, будто удары молота. Хёнджин — точность и скорость, стрелы и сталь. И незнакомец — буря, холодная, безжалостная, клинки, разрубающие тьму. Демоны падали один за другим. Кровь брызгала, испарялась, оставляя запах серы и пепла. Пол был скользким, свет мигал всё быстрее, музыка будто сходила с ума. Феликс чувствовал, как его дыхание рвётся, лёгкие горят. Но рядом с этим человеком он двигался иначе — увереннее, сильнее. Их ритмы совпадали. Там, где он заканчивал удар, другой уже продолжал. Там, где один открывался, второй прикрывал спину. И в какой-то момент Феликс поймал себя на мысли: это не бой. Это дуэт. Последний демон взревел, бросаясь в атаку, но уже не имел шанса. Феликс развернулся, копьё в его руках сверкнуло дугой и вошло в тень точно в сердце. В тот же миг с другой стороны на него обрушился клинок незнакомца, разрубая демона пополам. Их удары встретились в центре — клинок и копьё, блеснувшие белым светом. Тварь закричала, рассыпалась в пепел. И вдруг… тишина. Только музыка снова стала слышна во всей своей громкости: тяжёлый бас, женский голос, пульсирующий свет. Толпа танцевала, словно ничего и не было, иллюзия скрыла бой и кровь от смертных глаз. Феликс стоял, тяжело дыша. Копьё ещё горело в его руках, руки дрожали от напряжения. Он хотел сказать что-то, спросить: «Кто ты?» — но, моргнув, понял, что его уже нет. Незнакомец исчез. Словно растворился в дыме, оставив только память о сиянии рун и тяжёлых шагах. Дорога домой — Видели его лицо? — Джисон первым нарушил тишину. Его голос был хриплым, но с ноткой восхищения. Он вытер кровь с губы и усмехнулся. — Чёрт, он вошёл как герой из какого-то боевика. — Скорее как псих, — буркнул Хёнджин, открывая двери своего джипа. Чёрный внедорожник ждал их у клуба в тени, тихо поблёскивая под фонарями. — Но дрался так, будто делал это тысячу лет подряд. Феликс молчал. Он сел на заднее сиденье, опустил голову на спинку и закрыл глаза. В груди всё ещё гудело от боя, рёбра ныли от удара, но сильнее всего его мучил вопрос: кто он? Мягкая музыка заиграла в колонках — спокойный инструментал с лёгким битом. Хёнджин вел машину уверенно, фары разрезали ночной туман. Джисон сидел рядом и то и дело подкидывал комментарии, но Феликс их почти не слышал. Он пытался вспомнить. Глаза — тёмные, глубокие, словно держали в себе тайну. Волосы — тёмные, чуть растрёпанные. Улыбка — резкая, вызывающая. И эти клинки… огромные, сияющие, будто из другого мира. Но детали ускользали, растворялись, как сон. Институт встретил их тишиной и мягким светом витражей. Глава Института коротко выслушал отчёт, кивнул, сказал, что обсудит происшествие позже. Для них же приказ был прост: отдых. Они разошлись по своим комнатам.  Феликс закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. В комнате было полутёмно, лишь свет ночника падал на кровать с тёмно-синим покрывалом. Воздух пах свежим камнем и чистотой, но всё ещё чувствовался едкий запах серы, въевшийся в кожу. Он медленно снял куртку, футболку, сапоги. На груди и руках проступали багровые синяки, пара мелких порезов жгла от пота и крови. Он зажёг руну исцеления — лёгкое тепло пробежало по коже, смывая часть боли, но усталость оставалась. В душе вода стекала по его телу горячими струями, смывая пепел, кровь, запах боя. Пар окутывал зеркала, и на секунду ему показалось, что в отражении мелькнула тень — высокий силуэт с клинками в руках. Он резко повернулся, но там был только он сам. Феликс провёл ладонью по лицу, задержался на губах. «Кто он был?..» — мысль вернулась снова. Незнакомец. Сила. Эти глаза. Он вернулся в комнату, уронил тело на кровать. Подушки были мягкие, прохладные, тёмно-серые. Он натянул одеяло до груди и уставился в потолок. Музыка из клуба ещё звучала в голове, переплетаясь со стуком клинков и тяжёлым дыханием. И вместе с этим — образ. Силуэт. Взгляд. Улыбка. «Кто этот охотник?..» Мысль стала последней, прежде чем сон накрыл его, тёплый и тяжёлый. Феликс проснулся от мягкого света, пробивающегося сквозь витражное окно его комнаты. Утро было тихим: где-то далеко внизу слышались шаги дежурных, звон оружия и гул города за стенами Института. Он медленно сел на кровати, провёл рукой по волосам, ещё влажным после душа. Тело ломило после боя — синяки и резкая боль в рёбрах напоминали о вчерашнем, хотя руны сделали своё дело. Скинув одеяло, он встал и подошёл к шкафу. Сегодня не было смысла сразу надевать форму — до нового задания ещё далеко. Его пальцы перебрали несколько вещей, пока не остановились на лёгкой чёрной рубашке с коротким рукавом и узких джинсах, подчёркивающих его стройность и мягкие линии фигуры. Рубашку он оставил слегка расстёгнутой сверху, и открытая кожа с бледным отблеском исцеляющих рун казалась почти декоративной. Накинув тонкий серебряный браслет с выбитыми символами — подарок Хёнджина, — Феликс бросил взгляд в зеркало. Оттуда на него смотрел всё тот же образ: мягкие черты лица, большие глаза, лёгкая припухлость губ после сна. Но под всей этой нежностью — сталь. Он вышел из комнаты. На кухне уже сидел Хёнджин, в белой футболке и с собранными на затылке волосами. Перед ним дымился кофе, а рядом лежала тарелка с тостами. Джисон появился чуть позже, зевая и почесывая затылок, на нём была простая серая майка и спортивные штаны. — Доброе утро, — пробормотал Джисон, хватая хлеб. — Или как там это называется после ночи в клубе. — Это называется «мы живы», — отозвался Хёнджин сухо и сделал глоток кофе. Феликс опустился на стул, взял чашку, вдохнул аромат крепкого напитка и позволил себе короткую улыбку. — Хоть что-то нормальное после всего этого, — тихо заметил он. — Кстати о «всего этого», — Джисон поднял глаза. — Вы… видели его? Хёнджин отставил кружку и скривился. — Вчера ты уже спрашивал. Видели. Но кто это был — понятия не имею. Феликс молчал. В голове снова вспыхнул образ: клинки, сияние рун, силуэт в неоновом свете. Его пальцы непроизвольно сжали ручку кружки. В этот момент дверь в кухню приоткрылась, и внутрь заглянул младший ученик. — Глава зовёт вас. Переговорная. Немедленно. Троица переглянулась. Джисон закатил глаза, Хёнджин вздохнул, а Феликс лишь молча поднялся, оставив чашку на столе. Они двинулись по длинным коридорам Института. Стены с резными арками, мягкий свет витражей, эхо их шагов. Внутри уже начинало нарастать чувство тревоги. Переговорная ждала их за массивной дверью из тёмного дерева. Феликс вдохнул глубже, толкнул дверь и вошёл внутрь… Переговорная была просторной и строгой. Высокие своды потолка, окна, утопающие в витражах, и длинный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска. Воздух пах пылью старых книг и лёгким ароматом ладана. Феликс вошёл первым, вслед за ним — Хёнджин и Джисон. Глава Института - Сэм Хайгарден, уже ждал их, сидя во главе стола, его руки переплетены на столешнице. Но внимание троицы сразу привлёк не он. У дальней стены, облокотившись на подоконник, стоял он. Незнакомец. На этот раз без боевой экипировки. Простая синяя футболка, глубокая, как небо после заката, свободные чёрные джинсы, белые кроссовки. На шее — тонкая цепь, на пальцах пара колец. На запястьях поблёскивали серебряные браслеты и переплетённые из нитей. И всё же, даже в этой «обычной» одежде он не выглядел простым. Под тканью футболки на руках и шее были видны узоры рун — тёмные линии, словно искусно вытатуированные. Они не горели, не пульсировали, но присутствовали, напоминая: этот человек живёт с оружием и магией в крови. Он поднял взгляд, и на миг тишина стала тяжелее. Тёмные глаза скользнули по каждому из них, но остановились на Феликсе. На губах появилась ухмылка — дерзкая, самоуверенная, почти вызывающая. Феликс ощутил, как что-то внутри кольнуло. Он отвёл глаза, закатил их с показным раздражением, но слишком крепко сжал пальцы на кружеве рубашки. — Позвольте представить, — заговорил глава Института, его голос был глубоким и твёрдым. — Это Крис. Он прибыл к нам недавно, но вчера вы уже имели честь увидеть его в бою. Джисон тихо присвистнул, Хёнджин нахмурился. Феликс заставил себя снова взглянуть на него. И понял: этот человек не просто появился в их жизни. Он пришёл, чтобы остаться. — Крис, — спокойно произнёс глава, обращаясь к нему. — Представься сам. Незнакомец — уже не совсем незнакомец — оттолкнулся от подоконника и сделал пару шагов вперёд. Движение было неторопливым, но в нём ощущалась сила, будто каждый шаг был выверен. Он встал рядом со столом, сложил руки на груди и заговорил низким, уверенным голосом: — Моё полное имя — Бан Кристофер. Но обычно меня зовут просто Крис. — Его взгляд снова скользнул к Феликсу, и в глазах промелькнула тень ухмылки. — Мне двадцать пять. Я прибыл сюда из Вашингтона по обмену. Он сделал короткую паузу, словно решал, стоит ли добавлять. — У меня есть младшая сестра. Сейчас она учится у Стальных сестёр. — В его голосе мелькнула теплее нота, которую трудно было не заметить. — Она всегда мечтала создавать ангельское оружие. Феликс машинально отметил про себя: даже голос у него был такой, что пробирал до костей. Твёрдый, глубокий, но с редкими оттенками мягкости. — Отныне, — продолжил глава Института, глядя на троицу, — Крис будет назначен вашим лидером. Он возглавит ваш отряд и возьмёт на себя ответственность за ваши миссии. В комнате повисла тишина. Джисон уставился на главу, приподняв брови: — Простите, что?.. Он только приехал. Хёнджин нахмурился ещё сильнее, в его голосе слышалась сталь: — Мы даже не знаем, кто он на самом деле. Крис отреагировал спокойно. Лишь склонил голову чуть вбок, глядя на них с лёгкой усмешкой. — Зато вчера вы все ещё живы. Думаю, этого достаточно, чтобы довериться мне. Феликс резко поднял глаза, холодные, колкие. — Ты мог появиться сразу. Но нет. Решил эффектно подождать? Крис ухмыльнулся шире. — А ты сразу заметил? Значит, я действительно произвёл впечатление. Феликс закатил глаза и отвернулся, но внутри у него что-то болезненно кольнуло. Глава хлопнул ладонью по столу, прерывая напряжение. — Всё решено. Крис — глава вашего отряда. Привыкайте. Трое переглянулись. Никто не выглядел довольным. А Крис… Крис просто стоял, высокий и уверенный, с тем самым взглядом, будто он уже знал, что однажды они будут рядом. Возвращение в столовую было куда менее торжественным. На длинном столе всё ещё стояли остатки завтрака: фрукты, хлеб, кувшин с молоком и кофе в термосе. Джисон рухнул на стул с таким видом, словно прошёл через три боя подряд. — Глава, видимо, решил, что мы слишком хорошо живём, — проворчал он, жуя яблоко. — Новый командир, и сразу такой… с ухмылкой. — Ухмылка? — Хёнджин усмехнулся, наливая себе кофе. — Это ты ещё мягко сказал. Он смотрит, будто мы его ученики. Феликс сидел молча, ковыряя вилкой дольку апельсина. Он не поднимал взгляда, но каждый нерв в его лице кричал раздражением. — Тебя прям трясёт от него, — заметил Джисон, прищурившись. — Меня не трясёт, — резко ответил Феликс, закатывая глаза. — Просто он… самодовольный. В глубине души он вспомнил ту самую ухмылку и то, как сердце предательски сбилось с ритма. Но вслух он бы это никогда не признал. Тренировочный зал Института был огромным, с высокими потолками и массивными окнами. Пол из светлого дерева блестел, запах масла и металла витал в воздухе. По стенам висело оружие: мечи, копья, арбалеты, тренировочные посохи. Феликс и Джисон выбрали деревянные посохи и сошлись в центре зала. Удары звучали звонко, ритмично, почти как музыка. Феликс двигался плавно, изящно, каждый его шаг был как часть танца. Джисон отвечал грубой силой, но порой терял баланс, и Феликс легко обходил его. Неподалёку Хёнджин стоял у мишеней. Его лук сверкал в свете ламп, стрелы одна за другой втыкались точно в центр. После пары серий он отложил лук, достал мини-кинжалы и с лёгкостью бросал их в движении, каждый попадал в мишень с точностью до миллиметра. Дверь зала открылась. Крис вошёл так, словно пришёл на собственное шоу. На нём всё та же синяя футболка и чёрные джинсы, браслеты и кольца блеснули в свете ламп. Он остановился у края зала, сложил руки на груди и с интересом наблюдал за Феликсом. — Красиво, — его голос прорезал тишину. — Но, малыш, это всё больше похоже на танец, чем на бой. Феликс застыл, посох в руках, и медленно повернулся. — Не называй меня так. — А если устроим спарринг? — ухмыльнулся Крис, подходя ближе. — Пять касаний для победы. Ты же не боишься проиграть? Феликс прикусил губу, его глаза блеснули раздражением. Он шагнул вперёд и протянул ему запасной посох. — Только не жалуйся потом. Крис принял оружие с лёгкостью. Они вышли в центр зала, Джисон и Хёнджин отступили, давая пространство. — Начнём, малыш, — бросил Крис. Феликс атаковал первым. Его движения были изящны и быстры, удары точны, словно каждая линия просчитана. Крис отражал их спокойно, уверенно, его тело двигалось как у хищника, ожидающего момента. Первое касание — Крис ударил его посохом по боку. Второе — лёгкий удар по плечу. Феликс становился быстрее, его шаги скользили, как в танце, но раздражение от прозвища сбивало концентрацию. Он ошибся в шаге — и Крис воспользовался этим, коснувшись его колена. Третье касание. Феликс закусил губу, дыхание сбивалось, но он не сдавался. Ещё два удара он сумел отбить, но затем Крис резко шагнул вперёд, закрутил посох и задел его по ребру. Четвёртое. Феликс попытался уйти в красивый разворот, но запутался в движении, и Крис мгновенно поймал его, лёгким, но чётким ударом в плечо. Пятое. — Победа, — коротко произнёс Крис, отступая назад и опуская посох. Улыбка на его губах была самодовольной, но не злой. — Но танцуешь ты и правда красиво. Феликс тяжело выдохнул, стиснул зубы и отвернулся, не желая видеть эту ухмылку. Но сердце всё равно билось так, будто бой ещё не закончился. Зал постепенно пустел. Джисон, потеряв интерес, ушёл первым, бормоча что-то про то, что хочет снова есть. Хёнджин задержался у стенда с оружием, но в итоге тоже ушёл, бросив на прощание короткое: — Не зацикливайся, Феликс. Это всего лишь тренировка. Феликс только кивнул. Он остался в центре зала, сжимая в руках деревянный посох. Его дыхание выравнивалось, но внутри всё ещё клокотала злость. Не на Криса — на себя. Он снова и снова повторял движения: развороты, удары, блоки. Его тело двигалось плавно, грациозно, словно он танцевал на пустом полу. Пот выступал на висках, цепочка на шее звенела при каждом резком повороте. — Ты танцуешь, даже когда злишься. Феликс вздрогнул. Голос раздался сзади, низкий, знакомый. Он обернулся — и увидел Криса, который так и не ушёл. Он стоял, облокотившись о стену, скрестив руки на груди. — Ты следишь за мной? — холодно спросил Феликс, прищурившись. — Нет, — Крис ухмыльнулся, — просто не хотел мешать твоему… спектаклю. Феликс закатил глаза и вновь поднял посох. — Уходи. — Или что? — Крис оттолкнулся от стены и сделал пару шагов вперёд. В его походке было что-то хищное, спокойное, будто он приближался не к врагу, а к добыче. — Бросишь в меня палкой? Феликс сжал зубы, но промолчал. Он знал, что любое слово только даст Крису повод для новых насмешек. Крис остановился совсем близко, на расстоянии одного удара. Его глаза сверкнули в свете ламп, он чуть склонил голову и сказал мягче, почти шёпотом: — Я серьёзно. Ты красив в бою, малыш. Даже в поражении. Феликс почувствовал, как внутри что-то опасно дрогнуло. Он отвернулся, резко воткнув посох в пол. — Тебе пора. Крис рассмеялся — низко, тихо. — Ладно. Но знай, я не собираюсь всегда побеждать. Когда-нибудь я позволю тебе выиграть. Он развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение тепла и раздражающей уверенности. Феликс ещё долго стоял посреди пустого зала. Вечер в Институте был тихим. После тренировок коридоры почти опустели, слышались лишь отдалённые шаги патрульных и скрип старых половиц. Феликс вышел из душа, волосы ещё влажные, мягкие капли стекали по шее. На нём были свободные чёрные штаны и светлая майка без рисунков. Тёплый пар остался позади, и он открыл дверь своей спальни. Комната встретила его привычным уютом. Спокойные оливковые и серые оттенки словно смягчали усталость дня. Кровать стояла посреди комнаты, застеленная мягким пледом, а у изножья лежал пушистый ковёр, на который приятно было ступить босыми ногами. Слева возвышался большой деревянный шкаф, напротив — рабочий стол, заваленный книгами и бумагами. На стене над кроватью висели две картины — простые, но дорогие сердцу, напоминавшие о чём-то родном. Феликс провёл рукой по покрывалу, словно проверяя, всё ли на месте, и сел на край кровати. В голове крутились события дня: схватка в клубе, неожиданное появление Криса, его представление утром, тренировка. И снова этот спарринг. Эти пять касаний, словно выжженные в памяти. «Танцуешь красиво. Даже в поражении». Феликс сжал пальцы на коленях, цепочка на шее чуть звякнула. Он лёг, натянул плед на плечи и уставился в потолок. Тишина комнаты казалась слишком густой, и каждый раз, когда он пытался отогнать мысли, взгляд Криса вставал перед глазами — дерзкий, насмешливый, и вместе с тем странно… внимательный. — Чёрт с тобой, — прошептал он в темноте, закатывая глаза, даже если никто не мог этого увидеть. Он перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и позволил усталости взять верх. Мысли расплылись, но последним образом, что мелькнул перед сном, всё равно было лицо Криса. Институт стих окончательно. Где-то за окнами слышался лишь шелест ночного ветра. Комната Криса была иной — тёмная, насыщенная, словно сама дышала силой. Бордовые и чёрные оттенки в мебели и текстиле создавали атмосферу уюта, но и скрытой опасности. На полу лежал ковёр глубокого винного цвета, плотные шторы скрывали окна, а на прикроватной тумбе тускло горела лампа, отбрасывая красноватый свет. Крис лёг на широкую кровать, не утруждая себя покрывалом. Он устроился на спине, подперев голову правой рукой, согнутой в локте. Локоть упирался в подушку, пальцы чуть касались волос. Вторая рука покоилась на животе, ладонь расслабленно лежала поверх футболки. Одна нога вытянута, другая — согнута в колене, создавая ту самую позу ленивого хищника, готового в любой момент подняться. Мысли упрямо возвращались к ночи в клубе. Запах крови, музыка, яркие вспышки света, крики демонов. И тот момент, когда он увидел их троих — слишком молодых, слишком яростных, но держащихся до конца. Хёнджин — сосредоточенный, с холодной точностью стрелка. Джисон — горячая сила, больше энергия, чем техника. И Феликс… Крис позволил себе короткую усмешку. Феликс двигался так, будто сцена принадлежала ему. Каждый удар клинком — как часть танца, каждый разворот — словно заранее выученный па. Но при этом он умудрялся бросать колкости, закатывать глаза так, будто именно Крис раздражал его больше, чем демоны вокруг. — Упрямый, — пробормотал Крис, полусерьёзно, полунасмешливо. — И слишком красив, чтобы скрывать это за грубостью. Он закрыл глаза, но перед внутренним взором тут же возникла сцена в тренировочном зале. Феликс с посохом, изящный, грациозный, но сжавший зубы от злости. Разворот, удар — и эти глаза, полные холодного огня, когда он проиграл. Крис чуть сжал ладонь на животе. — Посмотрим, малыш… — произнёс он тихо, и на губах снова появилась ухмылка. Сон подкрадывался медленно. Последней мыслью перед тем, как провалиться в него, была вовсе не завтрашняя миссия, не опасности, что готовил новый город, а то, каким будет следующий взгляд Феликса — с вызовом или с тем самым презрительным закатыванием глаз.