Программа ненависти к патчу не готова

Когда плотная пелена виртуальной темноты спала с глаз, возвращая сознание в реальный мир, Фаенон несколько секунд сидел неподвижно, пытаясь сообразить, где он. Комната была знакомой—серые стены, полка с моделями машин, мерцающий монитор. Но сознание всё ещё цеплялось за образ Мидеи, за её прикосновения, за её стоны. Он опустил взгляд. На светло-серых спортивных штанах расплылось тёмное, влажное пятно. Он почувствовал знакомую липкость между ног. Вместо отвращения или досады, по его лицу расплылась ленивая, довольная улыбка. Воспоминания были слишком яркими, слишком приятными. Он лениво потянулся и поднялся с кресла, чтобы пойти в душ. По пути он на ощупь нашёл на тумбочке телефон и одним движением пальца отправил заранее заготовленное сообщение другу: «Заскакивай, если свободен. Нужно мозги взбодрить». Вечно рассудительный и умный друг сейчас был очень кстати—возможно, он поможет разобраться в этом водовороте чувств к Мидее. Спустя минут двадцать, Фаенон выходил из ванной, закутанный в мягкий банный халат, и вытирал волосы полотенцем. Со стороны первого этажа донеслись голоса. Он замер на верхней площадке лестницы, затаив дыхание и прислушавшись. —Ой, сынок, мы уже думали, ты не приедешь обратно так скоро!—Это был радостный, немного взволнованный голос матери. Послышался шорох одежды—наверное, объятия. Сердце Фаенона ёкнуло и ушло куда-то в пятки. Значит... он вернулся. Его старший брат... Фаенон не стал спускаться. Он развернулся и тихо, почти на цыпочках, прошёл обратно в свою комнату, притворив дверь. Их последняя, яростная ссора, случившаяся перед отъездом брата, всё ещё жгла изнутри, как незаживающая рана. Обида и злость были слишком свежи, и Фаенон не был готов ни к каким примирительным сценам. Он плюхнулся на кровать, всё ещё влажный от душа, и взял телефон. Яркий экран осветил его лицо. Мысли снова вернулись к Мидее. Она наконец-то дала ему свой номер. Его пальцы сами собой нашли её чат. Вы Как день проходит? Я соскучился уже Может, завтра куда-нибудь сходим? Погуляем? Он ткнул на её аватарку—милый, нарисованный львёнок, сладко спящий. Улыбнулся. Как ей подходит. Её характер—то ласковая кошечка, то настоящая львица. Механически, просто чтобы ещё раз увидеть её лицо, он стал листать её профиль. Фотографий было немного—несколько пейзажей, парочка гифок с котиками... И вот он замер. Его палец застыл на экране. На одной из недавних фотографий был тот самый парень—Келус, с которым он видел Мидею в игре. Рядом с ним стояла девушка, поразительно, до жути похожая на самого Келуса—должно быть, его сестра. И... высокий парень. Рыжие волосы, собранные в беспорядочный хвост, на шее и руках—чёткие, стильные красные татуировки. Но дело было не в них. Черты лица... Высокие скулы, разрез глаз, форма губ... Всё это было поразительно, до мурашек знакомым. Это было лицо Мидеи, но огрубевшее, мужское и без макияжа. Фаенон почувствовал, как кровь отливает от лица. Он прищурился, пристально вглядываясь в пиксели, пытаясь найти ошибку, несоответствие. Но нет. Сходство было пугающим. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, набирая сообщение быстрее, чем мозг успевал осознать вопрос. Вы А что за парень на той фотке, с Келусом? Твой брат, что ли? Он отправил сообщение и уставился на экран, ожидая заветных трёх точек, сигнализирующих, что она печатает. Но экран оставался мёртвым. Внутри всё закипало—дикое, жгучее любопытство смешивалось с внезапно нахлынувшей тревогой. Почему она никогда не упоминала о брате? Брате, который выглядит как её зеркальное отражение, но в мужском обличье? ~~~ Воздух в кафе стал густым и тяжёлым, словно сироп. Гул голосов, звон посуды, музыка из колонок—всё это растворилось, не в силах пробиться сквозь оглушительный гул собственных мыслей в голове Мидея. Весь внешний мир словно канул в небытие, оставив после себя лишь навязчивый, шипящий белый шум и сжимающуюся боль в груди. —Ну, знаешь...—Келус, наконец, прервал тягостное молчание и самобичевание друга. Он вёл себя с преувеличенной лёгкостью, стараясь разрядить обстановку.—Секс ведь никогда не был чем-то плохим, так?—Он взял вилку и ловко накрутил на неё длинную нить пасты.—И совсем не важно, кто кого... имел.—Он сделал акцент на слове, пытаясь вызвать улыбку.—Считай, получил просто... незабываемый опыт!—Он хлопнул Мидея по плечу, стараясь подбодрить, но его жест повис в воздухе, не встретив ответной реакции. Мидей скривил губы, его лицо исказила гримаса боли.—Он назвал меня противным... мои чувства...—Голос его сорвался на хриплый шёпот.—Он сказал, что это противно. Что я не мужик, если... если люблю его.—Он тяжело сглотнул, и его кадык резко дёрнулся. Келус вздохнул, отложив вилку.—Эй, он же не говорил этого тебе лично. Он сказал это в целом про геев..—Он пожал плечами, как будто эта семантическая разница могла что-то изменить.—А ты... ну, можешь сказать, что ты би! Правда же?—Он попытался стереть с лица улыбку, увидев, как друг окончательно поник, уставившись в стол. В этот момент Мидей почувствовал знакомую вибрацию в кармане. Он машинально достал телефон. Уведомление светилось на экране—сообщение в чате от незнакомого номера. Он ткнул в него и несколько секунд не мог сообразить, кто это. И вдруг осознание ударило с силой тока. Аккаунт. Он дал Фаенону свой аккаунт в соцсети, где были его, Мидея, настоящие фотографии. Чёрт. Чёрт! —Он... он мне написал..—Прошептал он, и его пальцы задрожали.—Позвал гулять... и спросил... кто этот парень на фото...—Он с отчаянием протянул телефон Келусу, словно тот держал в руках разорвавшуюся гранату.—Я не знаю, что ему ответить... Келус, не растерявшись ни на секунду, почти выхватил аппарат. Его пальцы быстро застучали по стеклу. Он что-то напечатал, хихикнул про себя, скинул телефон обратно на стол и вернулся к своей тарелке с самодовольной, лукавой ухмылкой.—Обращайся. Всё улажено. Мидей с опаской опустил взгляд на экран. Он прочитал отправленное сообщение. Его лицо сначала побелело, а затем залилось густой багровой краской. Он вскочил со стула так резко, что тот с грохотом упал на пол. Он схватил Келуса за грудки его футболки, скомкав ткань в своих кулаках. —Какого хуя, Келус?!—Его голос прозвучал хрипло и громко, заставив пару за соседним столиком обернуться. Он смотрел в глаза другу, в которых читалось лишь глупое недоумение.—Ты вообще обдумываешь, что творишь?!—С силой выдохнув, он резко отпустил его и отшатнулся, проводя рукой по лицу.—Я... я тебя ненавижу... чертовски... ~~~ Воздух в комнате застыл вместе с Фаеноном. В руках он сжимал мягкую хлопковую футболку, замершую на полпути к цели—его оголенному торсу. В полумраке комнаты, подсвеченной холодным синим светом экрана, пылинки танцевали в такт его замершему дыханию. Сообщение от нее. Всегда—как глоток свежего воздуха, даже если за окном бушевала гроза. Его палец, едва успевший просохнуть после душа, дрогнул и ткнул в ярлычок чата, окрашенный в ее любимый розовый цвет. Сердце отозвалось частым, навязчивым стуком где-то в горле. Любимая День проходит ужасно, без тебя, мой милый… Уголки его губ непроизвольно поползли вверх, вырисовывая глупую, блаженную улыбку. Он уже мысленно представлял ее, хмурящуюся из-за какой-то ерунды, и его пальцы потянулись к клавиатуре, чтобы предложить все исправить. Но следующие строчки заставили его улыбку замереть, стать неуверенной. …только вот мои ножки всё ещё болят после твоих действий..) В висках застучало теплое, смущенное чувство вины. Он не думал, что так перестарался. Надежда, что она просто капризничает, растаяла, как только он дочитал до конца. Люблю тебя, котенок, но давай в другой разочек? И—финальный, внезапный удар ниже пояса. Фотка, которую он принял за какого-то незнакомого парня, оказалась… А на фотке это мой брат близнец, прости что не говорю о нем, его больше нет с нами... Весь спектр эмоций прокатился по нему за эти несколько секунд: восторженная радость, горькая досада, щемящая нежность и теперь—пронзительное, леденящее чувство вины. Он, своим глупым вопросом, заставил ее копнуть в самую болезненную рану. Он чувствовал себя слоном в посудной лавке. Телефон в его дрожащих пальцах показался невероятно тяжелым. Он улыбался как идиот, но теперь эта улыбка была смесью счастья от ее слов «люблю» и стыда за собственную бестактность. Он тщательно подбирал слова, стирая и снова набирая строчки, пытаясь вложить в них всю свою поддержку и ласку. Вы Мне жаль, я не знал, что его не стало… Боже, прости, что заставил тебя вспомнить И я тоже тебя люблю!! ♥ Безумно Конечно, в другой раз Очень надеюсь, что мы скоро увидимся Отдыхай, пожалуйста. Он отправил сообщение, не в силах оторваться, он взял его в руки и уставился на чат, перечитывая ее слова, вглядываясь в каждую букву, пытаясь разглядеть за ними ее настроение. Его взгляд был мягким, влюбленным, полным немого извинения. Идиллию разорвал резкий скрип дверной петли. Фаенон вздрогнул и обернулся, уже готовый к матери—она обожала заходить без стука, с тарелкой свежеиспеченного печенья, чтобы поиграть в "заботливую мамочку". Как же она уже надоела. Но в проеме, заливая собой весь свет из коридора, стоял не она. Кевин. Его старший брат. Что ж, долго ждать не пришлось. "Поболтать"—это был его фирменный эвфемизм для чтения моралей. —Все так же хамишь родителям?—Голос Кевина был ровным, гладким, как отполированный камень. Он прислонился к косяку двери, искусно изобразив позу непринужденного досуга. Скрещенные на мощной груди руки и холодный, оценивающий взгляд, блуждающий по неубранной комнате, выдавали его истинные намерения. Фаенон раздраженно закатил глаза, с силой натягивая футболку. Ткань на мгновение скрыла его искаженное гримасой негодования лицо. —Не твое чертово дело, Кевин.—Выдохнул он, и голос прозвучал приглушенно, из-под ткани. Освободившись, он швырнул телефон на кровать. Тот отскочил от пружинящего матраса и замер на краю. —Это и мои родители.—Кевин не двигался, занимая собой весь дверной проем. Его голос сочился притворной, приторной сладостью, как забродивший мед.—Я переживаю за них. И за тебя, братишка. —Что-то я не припомню, чтобы ты переживал за них или меня, когда уезжал.—Каждая буква в словах Фаенона была отточенным лезвием, и он не пытался скрыть яд, пропитавший их. Ненависть, горькая и выдержанная, как старый коньяк, звенела в тишине комнаты. —Не начинай, ладно?—Искусственная сладость в голосе Кевина тут же испарилась, сменившись раздражением. Он поджал тонкие губы, его пальцы постучали по локтю.—Ты уже взрослый мальчик. Прекрати ворошить прошлое и тыкать меня в него носом. —Нет, я не перестану!—Фаенон сорвался с места и сделал несколько резких шагов к брату. Разница в росте и комплекции была очевидна, но его глаза горели таким неуправляемым гневом, что Кевин невольно выпрямился.—А знаешь почему? Ты не был рядом, когда был нужен! Ты не был братом или сыном, который был нужен этой семье! Он встряхнул головой, сжимая кулаки. Запах дорогого парфюма Кевина, смешанный с пылью с улицы, резал ноздри. Не думая больше ни о чем, кроме желания выбросить этот раздражающий элемент из своего пространства, Фаенон грубо уперся ладонью в плечо брата и с силой толкнул его за порог. Кевин отшатнулся, но легко удержал равновесие. Он отряхнул плечо, будто стряхивая невидимую грязь, и его лицо исказилось презрительной усмешкой. —Я думал, ты хоть сколько-то вырос,—Произнес он холодно, отчетливо выговаривая каждое слово.—А ты все такой же ребенок. Глупый и импульсивный ребенок. Не дав ни малейшего шанса на ответ, он развернулся на каблуках и ушел, его тяжелые, уверенные шаги медленно затихли внизу по лестнице. Фаенон стоял, все еще дыша прерывисто и часто, слушая, как в прихожей хлопнула входная дверь. Воздух в комнате снова застыл, но теперь он был густым и горьким от слов, которые так и повисли между ними. С грохотом, от которого содрогнулись стены, он изо всех сил хлопнул дверью, пытаясь захлопнуть не только ее, но и все, что стояло между ним и братом. Поставив жирную, громкую точку в этом разговоре. На мгновение воцарилась тишина. ~~~ Лето вечерело, окрашивая комнату Мидея в теплые, пыльные оттенки заката. Он отжимался от пола, счет уже перевалил за сто, а капли пота оставляли темные пятна на протертом ковре. Вдох-выдох. Жжение в мышцах было приятным, знакомым, оно вытесняло все остальное. Особенно—навязчивые мысли о Фаеноне. О его сообщениях. О его голосе. О той лжи, в которой Мидей увяз по уши. Он решил завязать. Сегодня—точно не заходить. Слишком много времени, слишком много нервов, слишком опасно. Как на зло, в этот самый момент телефон на тумбе завибрировал, разрывая тишину настойчивым, коротким уведомлением. Именно так он и настроил оповещения для Фаенона. Мидей замер в планке, мышцы напряглись до дрожи. Проклятие. С недовольным, сдавленным стоном он рухнул на спину, грудь тяжело ходила под мокрой майкой. Он лежал, уставившись в потолок, пытаясь игнорировать зовущий экран. Не выдержал. Рука сама потянулась к телефону. Фаенон Мы можем встретиться? Хотя бы в игре Пожалуйста Ты мне так нужна, любимая Слово «любимая» кольнуло, как игла. Мидей скорчился, свернувшись калачиком на полу, и почувствовал, как подкатывает тошнота. Снова. Снова надевать этот цифровой лик, притворяться той, кем он не был. Проклятый день, когда ему в голову пришла эта идиотская идея—создать женского аватара. Его пальцы, все еще дрожащие от усталости, с неохотой вывели ответ. Вы Да, конечно Сейчас подключусь 10 минут Он поднялся, чувствуя тяжесть не в мышцах, а где-то внутри. Прошел в зал, включил телевизор. Мидей снял мокрую майку, провел по торсу прохладным полотенцем, смахивая капли пота. Ладно. Послушает его пару минут, поддержит виртуально, скажет, что нужно отойти по делам, и вернется к тренировкам. Только не дай бог, если Фаенон снова начнет намекать на интим в игре. От одной этой мысли становилось не по себе. Он запустил клиент, мир привычно поплыл перед глазами, сменившись на полигональные пейзажи и фэнтезийную архитектуру. Его аватар—Мидея появилась в логове. Не медля, она телепортировалась. Через мгновение она уже стояла на пороге виртуального дома Фаенона—уютного коттеджа с видом на вишневый сад. Воздух здесь пахнет цифровыми цветами. Мидея вздохнула и постучала резной ручкой в дверь, глядя на свое отражение в полированной поверхности. Дверь распахнулась мгновенно, будто он ждал за ней. И прежде чем она успела что-то сказать, Фаенон ринулся вперед и притянул ее к себе в крепкие объятия. Молча. Так крепко, что слышен хруст виртуальных костей. Он просто держал ее, и Мидея почувствовала отчаянную, дикую дрожь в его руках. На её плечи, на оголенную кожу, падали прозрачные капли—слезы. Они скатывались и размазывались по шее и ключицам, оставляя мокрые блестящие дорожки. Сердце Мидеи сжалось. Выйдя из ступора, она решила поддержать Фаенона. Мидея аккуратно подняла руки и начала гладить его по спине. —Хей, что случилось?—Прошептала она ему на ухо. Её губы мягко коснулись его мочки уха.—Поговори со мной... Фаенон слегка вздрогнул, шмыгнул носом, и чуть отстранился. Его блестящие от слез глаза смотрели в ее глаза, полные тоски. Он открыл рот, будто пытаясь что-то сказать, но вместо слов в чате появилось лишь многоточие... Затем он просто покачал головой. Мидея кивнула, понимающе. Она притянула его лицо к своей груди, нежно поглаживая по волосам. Ну вот. Плачущий Фаенон. Единственное, чего она—он—в глубине души неосознанно ждал каждый раз, заходя в игру. Потому что только так, через слои лжи и фантазий, к нему прикасалась самая настоящая, неуклюжая и такая ранимая правда.