Программа ненависти к патчу не готова

Когда Мидей заходил в игру с мыслью «только на десять минут», он совершенно не ожидал, что застрянет в виртуальном мире с Фаеноном на добрых полчаса. Сейчас они сидели в уединённой беседке на заднем дворе его цифрового убежища. Ветви виртуального плюща, усыпанные светящимися ягодами, создавали уютный полумрак, а в воздухе витал сладкий аромат ночных цветов. Мидея сидела на прохладной каменной скамье, а Фаенон лежал рядом, устроившись поудобнее и положив голову ей на колени. Она машинально, почти неосознанно гладила его по белым, мягким волосам, шепча что-то нежное и успокаивающее—бессвязные слова, смысл которых терялся в гуле её собственных тревожных мыслей. Фаенон уткнулся лицом в низ её живота, его дыхание стало ровным, он, кажется, наконец успокоился. Но его руки по-прежнему цепко обнимали её за талию, прижимая к себе, словно он боялся, что она растворится в воздухе. —Ты знаешь...—Его голос прозвучал приглушённо, сквозь ткань её платья.—Я никогда никому не рассказывал этого...—Он взял её руку в свою, прижал к своей груди, а затем поднёс к губам и поцеловал ладонь с такой нежностью, что у Мидеи ёкнуло сердце. —Знаю, мы знакомы всего несколько дней... но я так, чёрт возьми, влюблён в тебя... поэтому хочу рассказать тебе всё. Даже самое личное и постыдное...—Он мягко сжал её ладонь, ища в этом жесте опору. Мидея заставила себя улыбнуться ему, хотя внутри всё похолодело и сжалось в комок. Он доверяет мне. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт... —Я с радостью выслушаю тебя.—Её голос прозвучал чуть хрипло. Она изо всех сил старалась, чтобы улыбка не сошла с её лица, не выдавая внутренней бури. —Я стараюсь не говорить, что у меня есть старший брат...—Начал он, и его ухмылка вышла кривой, горькой.—Обычно даже вру, что я единственный ребёнок в семье...—Он замолчал, собираясь с мыслями, глядя куда-то в тёмный угол беседки.—Он уехал учиться в другой город... И так получилось, что его отчислили...—Фаенон сжал руку Мидеи чуть сильнее, его пальцы стали холодными.—Срочно понадобились очень большие деньги... Мать с отцом продали всё, что было можно... Мне было тогда двенадцать... и я видел, как они сходят с ума, как опустошают нашу жизнь, продавая квартиру, дачу, машины... И самое главное... они даже ни разу не спросили Кевина—зачем? Зачем ему так много? Мидея тяжело выдохнула, чувствуя, как нарастает тягостное предчувствие.—А что... что случилось?—Осторожно спросила она, заметив, как он снова замолкает, сжимая её пальцы до боли. —Он...—Фаенон задохнулся, и его голос сорвался на шёпот, полный ненависти и стыда.—Он просто блядский лудоман... Слил всё, что смог украсть и занять, в онлайн-казино... Мы узнали об этом, когда к нам начали приходить письма с угрозами, а на дом—мужики с битами. Этот мудак поставил на кон нашу единственную оставшуюся квартиру и... проиграл.—Фаенон резко встал, сорвавшись с её колен. Он схватился за свои волосы, сжимая их в кулаках, и начал метаться по маленькой беседке.—Всё! Всё к чему мы шли годами! Всё, ради чего родители пахали! Всё ради его долбаной зависимости! —Господи... какой кошмар...—Мидея опустила взгляд, ей стало физически плохо от этой истории.—А что... что случилось сейчас? Кошмары снятся? —Он вернулся домой...—Прошипел Фаенон, останавливаясь перед ней. Его лицо было искажено гримасой чистого раздражения.—Весь день лезет ко мне, пытается помириться, говорить о каком-то «семейном долге»...—Он с силой тёр виски, сев обратно.—А родители... родители на его стороне. Они почти восемь лет пытались помирить меня с ним, уговорить «простить и понять»... но стоило Кевину вернуться с повинной головой, как я снова стал ненужным, крайним...—Он обиженно скривил губы, словно от отвращения.—Я так ненавижу ложь... Это самое мерзкое, самое низкое, на что способны люди...—Он закрыл лицо ладонями, и его плечи задрожали.—Кевин лгал годами, родители лгали, прикрывая его... все вокруг меня—лжецы и лицемеры... чёртовы уроды... Мидея почувствовала, как по её спине пробежали ледяные мурашки. В горле встал ком. Прекрасно. Идеально. Просто великолепно. Из всего на свете, что можно ненавидеть, он ненавидит именно то, чем являются их с ним отношения—одну сплошную, тотальную, удушающую ложь. —Знаешь...—Её собственный голос прозвучал отчуждённо и глухо.—Иногда... простить кого-то... лучше, чем годами копить в себе эти обиды. И нужно... нужно уметь отпускать людей, а не носить эту ненависть в себе...—Она механически погладила его по спине, сама не веря своим словам, глядя в тёмное, усыпанное цифровыми звёздами небо. Возможно, сейчас—этот самый момент—и есть тот самый знак, что пора прекратить этот цирк. Разорвать эту связь, пока не стало ещё больнее. —Спасибо, что ты есть... что ты со мной...—Он вздрогнул, и по его щеке скатилась очередная виртуальная слеза.—Я так сильно люблю тебя... ты даже не представляешь...—Он рывком притянул её к себе, обнимая так крепко, что у неё перехватило дыхание.—Как только ты будешь готова встретиться в реальности... я прибегу к тебе из любого конца мира, любимая... сломя голову...—Он вжался в неё, словно пытаясь впитать её в себя, стать с ней одним целым. Мидея лишь безвольно опустила руки ему на плечи, а голову—на его макушку. Её губы сами произнесли слова, в которых таилась горькая ирония и бесконечная боль.—И я тебя люблю... Фраза была искренней. Но произнесена с такой щемящей, разрывающей душу болью, что казалось, будто каждое слово режет её изнутри. —Я очень хочу жениться на тебе...—Его слова прозвучали тихо, но с такой уверенностью, что повисли в воздухе тяжёлым, нерушимым обетом.—Тебе скоро тридцать, зачем нам тянуть с этим?—Он слегка отстранился, чтобы обхватить её лицо ладонями. Его большие, тёплые руки мягко касались её щёк, а большие пальцы нежно проводили по скулам. —Представь, как было бы здорово... Съехаться, жить вместе в своём доме. Завтракать каждое утро рядом. Возможно, уже через годик-другой у нас будут дети...—Его глаза сияли чистой, безудержной надеждой, отражая виртуальные звёзды над ними.—Разве ты не хочешь этого? Разве это не прекрасно? Мидея почувствовала, как подступил ком к горлу. Её сердце бешено колотилось, словно пытаясь вырваться из клетки груди. Она заставила себя изобразить нервную, смущённую улыбку, надеясь, что он не заметит дрожи в её руках. —Вау... это... это так внезапно..—Её голос прозвучал чуть выше обычного, с фальшивой лёгкостью.—Я бы, конечно, с радостью... но ты пока такой молодой, мой мальчик. Давай не будем спешить с такими серьёзными решениями, милый...—Она потянулась и нежно провела пальцами по его виску, пытаясь отвлечь, смягчить удар.—И потом... есть одна проблема. Я... я бесплодна.—Она зажмурилась, произнося эту отчаянную ложь, чувствуя, как по щекам готовы покатиться предательские слёзы. Хоть что-то. Хоть какая-то отговорка. Но Фаенон даже не моргнул. Его ответ был мгновенным, обезоруживающе искренним. —Плевать,—Он твёрдо покачал головой, его взгляд не дрогнул ни на секунду.—Мне вообще всё равно. Я готов жить с тобой и без детей. Ты—единственное, что имеет для меня значение.—Он притянул её к себе с новой силой, прижимая так крепко, что её рёбра затрещали, а дыхание перехватило. Он, казалось, даже не замечал, как она замерла, как её тело напряглось от ужаса и вины, как эта беседа давалась ей с нечеловеческим трудом. Он видел только свой идеальный, выстроенный в голове мир, где они были вместе—навсегда. ~~~ От плохого настроения не осталось и следа. Фаенон чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть и устроить ликующий танец прямо на столе. Он, конечно, замечал, как уклончиво и осторожно отвечала его девушка на его планы о будущем, но всеми силами отгонял эти мысли. Главное—она сказала, что любит его. Разве этого недостаточно? Он полулёжа развалился в компьютерном кресле, закинув ноги на край стола, и с глупой улыбкой листал чат с Мидеей. Она была совсем не такой, как другие девушки. Практически во всём. От её странных, милых привычек—например, собирать в игре каждую ягодку или подолгу рассматривать виртуальные цветы—до некоторых её резких, почти мужских высказываний. Но эта её странность лишь завораживала Фаенона. Она делала Мидею уникальной, единственной в своём роде. Внезапно раздался стук в дверь—чёткий, ритмичный, почти вежливый. Фаенон широко улыбнулся. Так стучал только один человек. Он лениво крикнул: «Открыто!», не поворачиваясь. —Хей.—В комнату заглянул Анаксагор, или просто Анакса, его друг со времён начальной школы. —Заходи,—Фаенон кивнул головой в сторону кровати, не отрываясь от экрана.—Я уж думал, ты сегодня снова сольёшься и не придёшь. Уже привык. —Да не сливался я,—Анакса раздражённо закатил глаза и плюхнулся на кровать, отчего та жалобно заскрипела.—Вчера брат с ремонтом замучил, пришлось таскать его гипсокартон. Знаешь, мы последний раз виделись на твоём выпускном, поэтому, давай без прелюдий. В чём дело? Чего хочешь? Фаенон тихо рассмеялся, благодарный за прямоту друга.—Я влюбился. По уши. Без памяти. —Если ты сейчас назовёшь имя моей сестры,—Анакса сузил глаза и сжал кулаки, делая вид, что готов встать в боевую стойку.—То я тебе врежу. Серьёзно. —То, что Вита нравилась мне в восьмом классе, не значит, что я всю жизнь буду по ней сохнуть.—Фаенон фыркнул, отводя взгляд.—У меня появилась девушка. Её зовут Мидея... она такая... невероятная.—Он не смог сдержать ещё одну глупую улыбку. —Ты.. позвал меня... чтобы... похвастаться?—С паузами, полными недоверия, спросил Анакса, смотря на друга как на законченного идиота. —Ну, вообще, хотел совета попросить,—Фаенон выдохнул и наконец убрал телефон на стол, поворачиваясь к другу лицом. Его выражение стало серьёзным.—Она не хочет встречаться в реальной жизни. Я её зову гулять, приглашаю к себе, напрашиваюсь к ней... но она—в ни какую. Полный игнор на эту тему. —В смысле, в реальности?—Анакса приподнял бровь.—Вы познакомились через интернет?—Увидев кивок друга, он понимающе хмыкнул.—Так может, она просто... страшненькая? Вот и боится, что ты увидишь правду и сбежишь. —Эй, следи за языком!—Фаенон нахмурился, но в его глазах мелькнула тень сомнения. И вправду... Аватар в игре можно сделать каким угодно. Что, если Мидея в реальности выглядит совсем иначе и теперь стесняется? Мысль была неприятной, но... не смертельной. —Как мне убедить её, что я приму её любой? Что её внешность для меня не важна? —А ты правда готов принять её любой?—Анакса присвистнул.—Просто понимаешь, потом дороги назад не будет. Вдруг она... ну... совсем не того... качества. —Она сказала мне, что бесплодна,—Тихо произнёс Фаенон, глядя куда-то в сторону полки с книгами.—И я даже не задумался. Сразу сказал, что в этом случае мне не нужны дети. Понимаешь? Я так её люблю...—Он опустил взгляд на свой телефон, где всё ещё светился экран с её чатом.—Да, я уверен. Какая бы она ни была. Она—моя девушка, и я люблю её, а не её фото. Анаксагор тяжело выдохнул, разводя руками. —Ну... так и скажи ей это.—Он указал на телефон друга.—Позвони или напиши. Добавь всяких нежностей, милых словечек... Можешь даже солгать, что и сам немного приукрасил свою внешность в сети. Чтобы ей было не так страшно. —Но я ей не врал!—Возразил Фаенон.—Она видела меня. Я такой, какой есть. —Да какая разница!—Анакса встал и подошёл ближе, встав за спиной друга и положив руки на спинку кресла.—Главное—снять её напряжение. Если ты тоже "соврал", то вы будете на равных. Давай, не волнуйся. Или ты так и хочешь всю жизнь прожить в виртуальных отношениях? Фаенон решительно покачал головой. Нет. Он хотел всего и сразу. Настоящего. Он взял телефон, его пальцы зависли над клавиатурой. Он глубоко вдохнул и начал печатать. ~~~ Спорт всегда был для Мидея не просто увлечением—он был якорем, спасательным кругом, единственным здоровым способом выплеснуть всю накопившуюся ярость, тревогу и стресс. Но в последнее время это превратилось в одержимость. Каждая свободная минута уходила на планку, отжимания, любое окно между работой—на тренажёры. Он буквально утопал в физических нагрузках, пытаясь загнать поглубже внутреннюю боль и противоречия. В итоге—доигрался. Неудачное движение со штангой, резкая, огненная боль, и вот он уже сидит в травмпункте. Диагноз: передний вывих правого плеча с повреждением связок. Рука висит плетью, абсолютно бесполезная, любое движение отзывается тупой, ноющей болью. Врачи вынесли вердикт: минимум полгода без каких-либо физических нагрузок. Никакого спорта. Это стало последней каплей. Последним гвоздём в крышку гроба его и так шаткого душевного равновесия. Куда теперь выливать этот адреналин, эту постоянную, грызущую тревогу? Что делать, когда единственный знакомый способ расслабиться внезапно оказался под запретом? Раньше выход был простым и проверенным: уйти в клуб, найти взглядом кого-нибудь, кто смотрит с интересом, и забыться на одну ночь в чужих, ничего не значащих ласках. Но сейчас... Сейчас он не мог. Он был в отношениях. Пусть виртуальных, пусть построенных на лжи, но он дал слово. И по какой-то извращённой иронии, эти фальшивые обязательства связывали его крепче, чем любые реальные. Желание написать Фаенону, услышать его голос, его глупые, наивные слова поддержки, было таким острым и физическим, что Мидей сжал кулак здоровой рукой, подумывая разбить свой телефон вдребезги, лишь бы избавиться от этого искушения. И словно в ответ на его мучительные раздумья, телефон вибрировал. Сообщение от Фаенона. Мидей долго смотрел на светящийся экран, не решаясь коснуться его. Отвечать? Искушать судьбу и испытывать своё и без того истощённое терпение? Но он не выдержал. Здоровой рукой взял гаджет и открыл чат. Фаенон Знаешь, любимая, я много думал об этом и мне пришла мысль, что ты избегаешь встреч со мной из-за того, что твой аватар совсем не похож на тебя в реальности, но, милая, мне важна ты, а не твоё тело или лицо. Я очень люблю тебя и приму любой! Я и сам слегка приврал. Знаешь у меня совсем нет таких крепких мышц как у моего аватара, ахаха Мидей нахмурился, скептически приподняв бровь. Что ж, впервые ты начал мыслить в правильном направлении, малой. Оставь тебя наедине с догадками ещё на пару дней, и, глядишь, ты сам докопаешься до истины. Немного поразмыслив, он не стал писать длинных оправданий. Вместо этого он сфотографировал выписку из травмпункта, заретушировал все свои личные данные тщательным движением пальца, оставив лишь сухой медицинский диагноз: «Передний вывих правого плеча с повреждением связок, без перелома.» И отправил её. А ниже дописал: Вы Писать неудобно Сорри Он выключил телефон и с силой швырнул его на груду подушек в углу дивана. Глухое мягкое «бух» прозвучало как приговор. Чёрт. Рука раздроблена. Любимое дело под запретом. Даже у собственного, ничего не подозревающего парня нельзя найти ни капли утешения, не усугубляя и без того чудовищный обман. Одиночество накрыло его с головой, густое, липкое и абсолютно безысходное. ~~~ В игру Мидей зашёл только спустя пару дней вынужденного заточения. Он пытался занять себя чем угодно, лишь бы не тянуло в этот виртуальный мир, к этому человеку. Читал, смотрел сериалы, убирался в квартире. Да и Фаенон в курсе, что у его "девушки" серьёзная травма—сломанная рука была железным алиби, чтобы не появляться онлайн. Мидей наивно полагал, что парень не обидится на такое вынужденное отсутствие. Но время без Vireal X и без Фаенона текло мучительно медленно, каждый час растягиваясь в вечность. Отчаявшись заполнить пустоту, Мидей совершил неожиданный поступок—поехал в питомник и вернулся с маленьким, пушистым комочком счастья. Золотистый ретривер, палевый окрас, огромные преданные глаза. Весь его больничный теперь был посвящён новому жильцу. Ирония судьбы была в том, что щенок до боли напоминал Фаенона. Та же неистовая, безусловная радость при виде хозяина, те же попытки лизнуть в лицо при каждом удобном случае, та же навязчивая, но трогательная потребность в постоянном физическом контакте. Каждый раз, когда этот тёплый, виляющий комок прыгал на него, пытаясь дотянуться до лица влажным носом, Мидей невольно вспоминал Фаенона, который при любой возможности притягивал его к себе для поцелуя. Не выдержав этого нарастающего, щемящего чувства, Мидей сфотографировал щенка, свернувшегося калачиком на его диване, и скинул фото своему парню. Подписал: Вы Смотри, какой милый Прямо вылитый ты Вечно норовит укусить за палец, когда играем Казалось бы—невинные, милые сообщения о новом питомце. Но Фаенон прочитал их и... ушёл в молчание. Часа два в чате не было ни слова. Мидей, в конце концов, не выдержал и отправил. Вы Ку-ку? Что за игнор такой, а? И тогда под аватаркой Фаенона появились заветные три точки. «Печатает...». Он печатал долго. Очень долго. Мидей успел насыпать корма щенку, который всё ещё был безымянным, поменять ему воду, и даже начал нервно ходить по комнате. Наконец, пришло сообщение. Длинное. Слишком длинное. Фаенон Я не хочу подозревать тебя или обвинять в чём-то вслепую, поэтому спрошу прямо. Ты говорила, что живёшь совершенно одна. Что у тебя нет ни братьев, ни отца. И ещё я помню, ты говорила, что Келус уехал в другой город к своим родителям. Значит, мужчины рядом с тобой сейчас быть не должно. Так почему...почему на твоей фотографии, в углу, у двери, стоит мужская обувь? Мидей не сразу понял, о чём речь. Он открыл фотографию, которую отправил, и увеличил её. И правда—в дальнем углу кадра, в прихожей, у самого края, виднелись его собственные, стоптанные кроссовки. Те самые, которые он носил в спортзал. Он никогда не обращал на них внимания. Но Фаенон... Фаенон заметил. Это был настоящий детектив. Прежде чем он успел что-то придумать, пришло второе сообщение. Короткое. И от него сжалось сердце. Фаенон Пожалуйста...только не лги мне Я так устал от лжи... Мидей какое-то время просто смотрел на экран, на эти два сообщения, которые висели в чате, словно приговор. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, каждый вдох давался с усилием. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки—холодные, противные. Он обдумывал всё. Каждую ложь, каждую полуправду, каждый неловкий момент за последние недели. И наконец, с ощущением, что рубит сук, на котором сидит, принял решение. Ненавидя себя, чувствуя горечь на языке, он начал печатать. Пальцы здоровой руки двигались медленно, будто сопротивляясь. Вы Через полчаса в центральном парке, у той статуи льва Сможешь? Думаю, нам пора поговорить. В реальной жизни Он отправил это и закрыл глаза, словно ожидая взрыва. Но взрыва не последовало. Ответ пришёл почти мгновенно, как будто Фаенон сидел, уставившись в экран, и ждал. Фаенон Хорошо Я буду там через полчаса Любимая, прости, что так наехал. Я просто испугался. Эти слова—«любимая», «прости»—пронзили Мидея острее любого ножа. Он отшвырнул телефон на диван, как раскалённый уголь, и провёл здоровой рукой по лицу. Щенок, почуяв неладное, подошёл и ткнулся мокрым носом в его ногу, скуля. Мидей не обратил на него внимания. Полчаса. У него было всего полчаса, чтобы собраться с мыслями, с духом, чтобы придумать, как сказать правду, которая разобьёт всё вдребезги. Как посмотреть в глаза человеку, который доверял ему больше всего на свете, и признаться, что всё это время его обманывали самым жестоким образом. Он подошёл к окну. За стёклами начинал смеркаться город. Где-то там, в этом парке, его будет ждать Фаенон. Наивный, испуганный, любящий. Ждал свою «любимую». А встретит... кого? Воздух сгустился до предела, обещая грозу.