Программа ненависти к патчу не готова

Фаенон приехал так быстро, как только мог, едва не нарушая все правила дорожного движения. Кинув взгляд на время, он понял, что прибыл даже на десять минут раньше. Ну и пусть, подождёт. Наконец-то эта долгожданная встреча с Мидеей. И она сама её инициировала! Сердце колотилось в груди, смешиваясь с предвкушением и лёгкой тревогой. Это звучало как начало какой-то сказки. Он встал у подножия массивной бронзовой статуи льва, озирая всех прохожих, выискивая в толпе знакомые рыжие волосы, тот особенный силуэт. Время тянулось невыносимо медленно. И вот назначенный час настал. Она должна была быть здесь с минуты на минуту. —Фаенон?—Сзади послышался низкий, грубоватый, хриплый голос, совсем не тот нежный тембр, который он ждал услышать. Фаенон обернулся—и застыл на месте. Перед ним стоял тот самый парень с фотографии. Брат Мидеи. Высокий, рыжий, с красными татуировками на видных местах. Он выглядел... живым и реальным. Слишком реальным. —А вы... кто?—Растерянно проговорил Фаенон, бессознательно пытаясь заглянуть ему за спину, в тщетной надежде, что Мидея сейчас выйдет из-за угла, смеясь над этим странным розыгрышем. —Мидей...—Парень с трудом сглотнул, отводя взгляд в сторону. Его лицо было напряжённым.—Хотя... ты знаешь меня как Мидею.—Он произнёс это тихо, но чётко. Фаенон нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок непонимания и нарастающей паники.—Это какой-то... розыгрыш?—Его голос дрогнул. Он почти машинально вытащил телефон, пальцы дрожали, набирая сообщение. Вы Что за дела?? Зачем ты послала ко мне своего брата?? Если не хотела приходить, можно было просто сказать! Не нужно было так жестоко разыгрывать Мидей тяжело, с усилием вздохнул. Он медленно вытащил из кармана куртки свой телефон и молча протянул его Фаенону. Экран был разблокирован и открыт на их переписке. —Я и есть Мидея, чёрт возьми. Почему ты не веришь?—Его голос звучал устало и с надрывом. —Ещё чего!—Фаенон фыркнул с неверием, скрестив руки на груди в защитной позе. Его лицо стало хмурым и недоверчивым.—Докажи. Докажи, что ты она. —Я знаю, что ты обожаешь собак,—Мидей начал тихо, но твёрдо, глядя куда-то в пространство за плечом Фаенона.—Знаю, что ты предпочитаешь долгие ласки и нежности быстрому сексу... Помню, как ты рассказывал мне про своего брата-лудомана... всего пару дней назад, в беседке. Ты плакал у меня на коленях.—Он сделал шаг в сторону и медленно опустился на скамейку, лицо его на мгновение исказила гримаса боли—давала о себе знать травмированная рука. Врачи запрещали выходить, но он вышел. Фаенон стоял ошарашенный. Слова, которые могла знать только его Мидея, обрушились на него с каменной тяжестью.—Что...?—Он тяжело сглотнул, чувствуя, как подкатывает тошнота, а земля уходит из-под ног. Его любимая девушка, с которой он строил воздушные замки и планировал всю жизнь... оказалась парнем. —Но почему?.. За что ты так... Ты... это очень жестоко...—Его голос сорвался на шёпот, а по щекам предательски потекли слёзы.—Я ведь правда любил тебя... а ты... ты просто смеялся над мной? И куда теперь выложишь всё это? Растоптал мои чувства... и теперь собираешься опозорить меня на весь интернет?—Он говорил, чуть запинаясь, нервно сжимая и разжимая кулаки. —Нет,—Тихо, но твёрдо ответил Мидей, не поднимая глаз. Он смотрел, как голуби клюют крошки у его ног.—Я не врал тебе о своих чувствах... Даже если это был не мой настоящий голос... не моё настоящее тело... всё, что я говорил—это была правда.—Он с трудом сглотнул ком в горле.—Я люблю тебя... так сильно, что боялся рассказать, что Мидея—это просто... оболочка. Фаенон мота головой, отшатываясь, всё ещё отказываясь верить.—Ты знал... знал, что я ненавижу ложь больше всего на свете... что мне... что мне противны геи...—Он почувствовал головокружение и опустился на скамейку, но подальше, на самый её край, как будто боясь прикосновения. —Прости...—Это было единственное, что смог выжать из себя Мидей. Он просто смотрел на Фаенона. Тот был точь-в-точь как его аватар—те же светлые волосы, те же черты лица, даже ещё красивее вживую. —Я был готов бросить всё... что у меня было... семью, друзей... ради тебя...—Фаенон сжал свои волосы в кулаках, его голос был полон отчаяния и горечи. —Ты же понимаешь, что пол... он совсем не имеет значения?—Не выдержал Мидей, его голос дрогнул.—Я люблю тебя. Ты, по твоим же словам, любишь меня. Зачем всё усложнять только из-за того, что у меня есть член? Разве это так сильно меняет суть? Разве это мешает чувствам? —Ну, конечно, блять!—Фаенон резко вскинул на него глаза, полные злости, обиды и отвращения.—Это мерзко! Противоестественно! Здоровый, нормальный мужчина никогда не сможет полюбить другого мужчину! Это... извращение! —Ты сейчас хочешь назвать меня не мужчиной, что ли?—Мидей нахмурился, его здоровая рука непроизвольно сжалась в кулак. Боль от этих слов была острее физической.—Ну же, скажи мне это прямо в лицо. Кто я тогда, по-твоему? Фаенон кинул на него быстрый, оценивающий взгляд, скользнувший по широким плечам, напряжённым мышцам рук, видным даже под толстовкой. Оскорблять в лицо мужика с такими «банками» было, конечно, самонадеянно—тут и вправду можно было схлопотать по лицу. Гнев и обида боролись в нём с инстинктом самосохранения. —Давай... давай просто сойдёмся на том, что у тебя своя точка зрения, а у меня—своя..—Выдохнул он наконец, отводя глаза. Его голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. —Я... я и не рассчитывал, что мы сможем просто взять и продолжить эти отношения, как только ты узнаешь правду.—Тихо произнёс Мидей. Он медленно, почти неуверенно протянул здоровую руку, ладонью вверх—жест примирения, предложение. —Но... может быть, ты всё же готов попробовать? Любовь... она же не может просто взять и испариться только из-за того, что я оказался не того пола... Фаенон покосился на протянутую руку, словно это была змея. Он сжался внутри.—Я был готов принять тебя любой,—Его голос прозвучал сдавленно, но с горькой убеждённостью.—Страшной. Толстой. Плоской, как доска. С любыми шрамами или дефектами... Но не мужчиной.—Он резко поднял на Мидея взгляд, и в его глазах стояли слёзы, смешанные с отвращением. —Возможно, я мудак последний. Возможно, я узколобый уёбок. Но я не могу. Мне физически противно, понимаешь? Это...—Он мотнул головой.—Это не та черта, которую я могу переступить. Просто не могу. Он встал резко, почти необдуманно, словно боясь, что ещё секунда—и его решимость иссякнет.—Надеюсь... твоя рука хорошо срастётся. Хорошего восстановления.—Он тяжело сглотнул, кинул последний, прощальный взгляд на того, кто ещё несколько минут назад был его «любимой девушкой», и развернулся. И ушёл. Не оглядываясь. Шаг его был быстрым и резким, он почти бежал, отрываясь от этого места, от этого кошмара. Спина его была напряжённой и прямой, но по ней было видно—эту ночь он проведёт в слезах и в попытках понять, что только что произошло. Мидей же не двинулся с места. Он просто сидел на скамейке и смотрел на удаляющуюся спину, пока та не растворилась в вечерней толпе. В горле стоял ком, а в груди—ледяная, окончательная пустота. Он понимал. Понимал, что в этой истории хэппи-энд невозможен. Что двери захлопнулись навсегда. Осталось только тихо жить с этой болью. ~~~ Прошло пять месяцев и двадцать три дня. Мидей отсчитывал каждый из этих дней, каждую долгую, пустующую без Фаенона минуту. Цифры врезались в память, как шрамы. Впервые за свои почти тридцать лет он по-настоящему, до физической боли, страдал по другому человеку. Ему было плевать, когда ушла его бывшая, и та, и ещё с десяток других. Ни одна из них не стоила и волоса с головы Фаенона. Иногда, глубокой ночью, когда тишина и одиночество начинали душить, он брал телефон. Слова текли сами собой—отчаянные, полные тоски. И, на удивление, Фаенон отвечал. Не всегда, не сразу, но отвечал. Вы Может,зайдёшь в игру? Хоть ненадолго Просто поиграем Ответ приходил не сразу, но приходил. Фаенон Я приставку в бассейн выбросил. В прямом смысле Да, он отвечал сухо, почти грубо, отстранённо. Но он отвечал. И в этой чёрствости Мидей цеплялся за крошечные крупицы надежды. Хоть что-то уже лучше, чем полное молчание. Вы Я по тебе скучаю. Очень Он отправлял это, зажмурившись, и ждал. Ответ мог прийти через час, а мог и через сутки. Фаенон И я скучаю по Мидее. Но ты—не она..( Эти слова резали больнее любого ножа. Каждый раз. Сейчас телефон Мидея был в руках у Келуса, который с профессиональным, сосредоточенным видом устроился на другом конце кухонного стола. Сам Мидей пытался справиться с суши и палочками, что напоминало изощрённую пытку. Его правая, ведущая рука всё ещё побаливала при малейшей нагрузке, а держать скользкие палочки для суши левой—было занятием унизительным и почти бесполезным. —Ты серьёзно так обидел пацана.—Констатировал Келус, не отрываясь от экрана. Он мастерски успевал и читать переписку друга, и уплетать свою лапшу с громким причмокиванием.—Надломленный он какой-то. Чувствуется сквозь текст. —Я очень люблю его...—Тихо признался Мидей, наконец сдаваясь и откладывая палочки в сторону. Он взял вилку и ткнул ей в ролл с видом полного поражения.—Но что мне делать? Я хочу всё вернуть. Хочу, чтобы он посмотрел на меня и снова... ну, не знаю. Хоть как-то. —Ну...—Келус протянул слово, его лицо озарила лукавая, хитрая улыбка. Он отложил свою лапшу.—Я конечно могу ещё одно сообщение ему напечатать. Одно, но очень правильное. Но с тебя твои суши с крабом! Всю порцию. Мидей без раздумий подтолкнул тарелку с почти нетронутыми суши через стол.—Да пожалуйста, забирай. Если ты вернёшь мне Фаенона, я тебе живого краба куплю. Целый аквариум. —Я ловлю на слове.—Келус закусил нижнюю губу, его пальцы уверенно заскользили по экрану. Мидей с облегчением откинулся на спинку стула. Он знал, что Келус умел уговаривать кого угодно на что угодно. В его руках телефон казался не просто устройством, а оружием дипломатии. Оставалось только ждать и надеяться, что на этот раз его друг действительно сможет совершить чудо. ~~~ В тот первый день, вернувшись домой после роковой встречи в парке, Фаенон заперся в своей комнате, рухнул на кровать и прорыдал как сука до самого утра. Рыдания сотрясали его тело, слёзы текли ручьями, смешиваясь со слюной и оставляя солёные разводы на наволочке. Он ненавидел всё вокруг: несправедливую судьбу, Мидея за его чудовищный обман, самого себя—за собственную наивность и слепоту. Ненавидел весь мир. Он проснулся с тяжёлой, раскалывающейся головой и глазами, опухшими и красными, будто после химической атаки. Осознание, что его первая, самая настоящая любовь, его Мидея, никогда и не была девушкой, жгло изнутри, как раскалённый штык. Это было неприятно, унизительно и больно. И самое противное, самое отвратительное началось позже. В тишине ночей, в промежутках между гневом и обидой, в его сознание стали закрадываться другие мысли. Воспоминания не о виртуальном образе, а о том самом парне из парка. Высокий, с резкими, но... красивыми чертами лица. С яркими, запоминающимися глазами, в которых читалась такая же боль, как и у него. С сильными руками... Фаенон ловил себя на этих мыслях и с отвращением отмахивался от них, но они возвращались снова и снова, назойливые и непрошеные. Это было красиво. И от этого—ещё неправильнее. Он лежал на кровати, в очередной раз прокручивая в голове тот вечер. Он всё ещё ловил себя на мимолётной, безумной надежде, что проснётся—и она снова будет рядом, что всё это всего лишь кошмарный, глупый сон. Но нет. Прошло уже почти полгода, а пробуждение не наступало. И тут телефон на тумбочке завибрировал. Фаенон уже привык к этим ночным сообщениям от Мидея. Он даже отвечал на них—не всегда, не сразу, но отвечал. Где-то в глубине, под толщей обиды и злости, тосковало по тому самому общению, по тому пониманию, что было между ними. Но это сообщение было другим. Резким. Жёстким. Без намёка на прежнюю осторожность. Мидей Знаешь, когда ты общался со мной, ты ведь общался именно что со мной. Каждое моё слово было моим, каждая шутка, каждая реакция. Всё это исходило от меня. И тебе это нравилось. Более чем. Если ты влюбился не в картинку Мидеи, а в то, что за ней стояло,—значит, ты влюбился в меня. В Мидея. Так что могу поздравить! Ты тоже гей. Просто латентный, закомплексованный. Можешь сколько угодно искать оправдания и прятаться за свои принципы, но это факт. Ты хочешь меня. Просто боишься своих же желаний. Фаенон застыл, уставившись на экран. Слова будто били по лицу, жгли, оставляя следы. Это было не просьбой, не мольбой, а обвинением. Жёстким, бескомпромиссным, срывающим все маски. Он с силой сжал зубы, свернул чат и швырнул телефон на соседнюю подушку, словно тот был раскалённым углём. Странные, тревожные мысли, которые он неделями гнал от себя, теперь подняли голову с новой силой, заставляя его корчиться от внутреннего конфликта. Он взял телефон снова, его палец дрожал, когда он открыл чат и завис над аватаркой. Прошло несколько секунд мучительных сомнений. Сердце колотилось где-то в горле. Потом палец дрогнул и нажал на нужную иконку. «Заблокировать абонента». Подтверждение. Чат исчез. Когда-нибудь этому должен был прийти конец. И этот момент настал прямо сейчас. Тишина, наступившая после этого действия, была оглушительной. Но не окончательной. ~~~ Вытащив из дальнего угла чулана запылившуюся коробку с игрой, которую никто не трогал почти полгода, Мидей долго стоял с ней в руках, сомневаясь. Пластик был холодным и чужим. Он смотрел на логотип Vireal X, ощущая тяжёлый ком в груди. Это было безумием. Но вот он уже сидит на диване, чип с лёгким щелчком прилипает к виску, и мир погружается в привычную, всепоглощающую тьму. Очнувшись в облике Мидеи, она почувствовала лёгкое головокружение. Виртуальный воздух пахёл всё теми же цветами. Она двинулась к дому Фаенона, ведомая тоской и желанием придаться воспоминаниям. Дверь открылась легко—когда-то они обменялись правами доступа к своим владениям. Аккуратно обойдя сам дом, она вышла в сад и опустилась на качели. Они мягко заскрипели под её весом. Она мягко раскачивалась, глядя на идеально зелёную траву, на которой словно бы ещё лежал Фаенон, счастливый, смотрящий на звёзды. В этом была прелесть виртуального мира—ничего не менялось. Всё застывало в идеальном, но безжизненном порядке. Мидея невольно улыбнулась, сжав тросы качелей так, что пальцы побелели от напряжения. —Не ожидал, что ты придёшь сюда. Знакомый, до боли родной голос заставил её вздрогнуть и чуть не слететь с качелей. —Соскучилась? Или что?—Его тон был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка. —Фаенон...—Мидея обернулась, глаза её были широко раскрыты от неожиданности.—Ты же... утопил приставку...—Она медленно встала, чувствуя, как подкашиваются ноги. —У меня их две,—Он пожал плечами, делая шаг вперёд. Его взгляд был пристальным, изучающим. Но перед его внутренним взором вставало не это цифровое воплощение, а настоящее лицо Мидея—резкое, мужское, с рыжими волосами и татуировками. —Зачем пришла? Нравится появляться в моей жизни и снова её рушить?—Он скрестил руки на груди, и в его глазах читалось отвращение, смешанное с усталостью. —Я не знала, что ты будешь тут.—Она резко развернулась, готовая уйти.—Не буду отягощать твою жизнь. Счастливо оставаться. —Я много думал над твоими словами,—Его голос остановил её, заставив замереть на месте.—Слишком много. До головной боли.—Он сделал паузу.—Я пошёл в клуб. Решил проверить свою ориентацию. Раз уж ты так уверена. —Пф, это не так проверяется,—Она обернулась, смотря на него с недоверием и уже подступающей тошнотой.—Нельзя просто взять и... узнать, кто ты, переспав с кем попало. —Я переспал с тремя парнями и тремя девушками,—Выпалил он, и его лицо исказила ухмылка.—Все были разные. Такие сочные. От горячих азиаток до светленьких славян.—Он подошёл ближе, наклонился к её лицу, его дыхание стало горячим и колким.—А какие там были латинки... мм... Мидея не выдержала. Рука её сама взметнулась и со всей силы отвесила ему звонкую, оглушительную пощёчину. —Ты такой чертовски мерзкий!—Её голос сорвался на крик, полный боли и ярости.—Я не хотела знать это! Не хотела этого слышать!—Она отшатнулась, споткнулась о край клумбы, едва удержав равновесие.—Мы расстались, да! Но где-то внутри... я всё ещё хочу всё вернуть! Я всё равно скучаю по тебе и жду тебя!—Слёзы, наконец, хлынули из её глаз, горячие и солёные даже в этой виртуальности.—Выход из игры! И она исчезла. Рассыпалась на миллионы пикселей так же внезапно, как и появилась, не оставив после себя ничего, кроме тишины и легкого свечения в воздухе. Фаенон остался стоять один посреди своего идеального, неизменного сада. Он поник, его плечи опустились. Он медленно поднёс руку к щеке, где ещё чувствовалось призрачное жжение от её удара. —Чёрт...—Прошептал он в пустоту.