Загадка

      Середина ноября радовала последними тёплыми днями. Вечерние лучи солнца ещё цеплялись за остроконечные башни Хогвартса, но промозглый ветер с озера уже заставлял студентов накидывать поверх мантий шерстяные шарфы. В саду царила атмосфера умиротворённой суеты: деревья, окрашенные в багряные и золотые оттенки, медленно сбрасывали листву, ковром устилая ухоженные газоны. Мадам Стебель с группой пуффендуйцев, раскрасневшихся от старания, собирали последние целебные растения, подготавливая их к зимнему сну.       Под сенью величественного дуба, чьи ветви образовывали естественный шатёр, расположилась «слизеринская пятёрка». Они с ленцой наблюдали за оживлённой толпой студентов, наслаждающихся редким погожим вечером.       — Как думаете... — начал Нотт, стряхивая пепел с сигареты на опавшие листья. — Стебель знает, чем занимаются её ученики с собранными травами?       — Мысли явно есть, — ответил Малфой, щурясь на группу пуффендуйцев, которые с особым рвением копались у корней Алихоции. — У них энергии через край. Не просто так.       В этот момент к компании подлетела Пэнси Паркинсон, её каблуки яростно стучали по каменной дорожке. Шлейф её духов — смесь чёрной смородины и чего-то горьковатого — опережал её появление.       — Я сейчас буду жаловаться! — выпалила она, плюхнувшись на скамью между Блейзом и Лилит.       — Закрываем уши, дамы и господа, — с наигранной серьёзностью провозгласил Блейз, меняя позу.       — Не поможет, — парировал Нотт, передавая сигарету Лилит, которая молча протянула за ней руку.       — Он позвал на свидание Грейнджер! — выдохнула Пэнси, внезапно выхватив сигарету из рук Теодора, за что получила два недоумённых взгляда. — Вот эту самую Грейнджер, которая, кажется, и не слышала о существовании расчётки!       — Через неделю начало турнира, — произнесла Лилит, словно не слыша подругу, и снова потянулась за сигаретой к Нотту. Но Блейз был проворнее.       — Вот именно! Ему бы моя поддержка не помешала, — фыркнула Пэнси, выпуская облако едкого дыма.       — С чего ты взяла, что он позвал её на свидание? — спросил Малфой, принимая от Нотта наконец-то добравшуюся до него сигарету. — Спасибо, — кинул он, мельком глянув на Теодора.       — Вы что, издеваетесь? — не выдержала Лилит, её терпение лопнуло.       — Что? — недоумённо переспросил Блейз, отрываясь от Пэнси, которая с жаром рассказывала, как подслушала разговор младшей Уизли.       — Я давал сигарету Лилит, а не вам, — уточнил Нотт, наконец передавая её законной владелице.       — Что? — переспросила Пэнси, её палец замер в воздухе, указывая то на Лилит, то на Нотта. — Вы теперь друзья?       — Типа того, — ответила Лилит, выпуская дым.       — Завтра, кажется, снег пойдёт, — ответил Блейз, глядя на небо, пытаясь увидеть там тучи.       Запах старой бумаги, воска и чего-то металлического витал в воздухе библиотеки. Лилит сидела в глубоком бархатном кресле цвета тёмного изумруда, её пальцы бесцельно водили по узорной ткани. В этом уголке библиотеки царил полумрак, нарушаемый лишь мягким светом парящих ламп.       — Первым испытанием будут драконы, — начала она, услышав знакомые шаги.       Теодор Нотт выходящего из-за стеллажа, его тёмные кудри были растрёпаны, а на лице застыла привычная маска безразличия. Он опустился в кресло напротив, развалившись с преувеличенной небрежностью.       — И Поттер не кидал своё имя в кубок, — продолжил он, его карие глаза сверлили Лилит. — Пока что от меня толку больше. Может, я и сам справлюсь? — На его губах играла ухмылка.       — Пока что, — сухо ответила она. — Если Поттер сам не кидал своё имя, то это сделал кто-то другой...       — Но это тоже непросто. Это мог сделать только сильный волшебник, — подхватил Нотт, его пальцы принялись барабанить по ручке кресла.       — Например? — Лилит закинула ногу на ногу, её взгляд стал оценивающим.       — Кто-то из Дурмстранга или Шармбатона.       — Как вариант.       — Спроси у своего дружка, может, это он — тёмная лошадка, — язвительно бросил Нотт, откидываясь на спинку кресла.       Воздух между ними наэлектризовался. Лилит чувствовала, как знакомое раздражение поднимается комом в горле. Но вместо очередной колкости она неожиданно для себя выдохнула:       — Надоело.       Нотт замер, его ухмылка сползла с лица.       — Что надоело?       — Это, — она сделала широкий жест, включающий их обоих. — Вечные препирательства. Как будто мы первокурсники, делящие последнюю конфету.       Теодор изучал её несколько мгновений, его взгляд стал пристальным, почти аналитическим.       — Предлагаешь перемирие? — наконец произнёс он, и в его голосе не было привычной насмешки.       — Предлагаю прекратить вести себя как дети, — поправила она. — Турнир, угрозы... Нам, возможно, придётся иметь дело с чем-то большим, чем наши личные амбиции.       Он медленно кивнул, его пальцы перестали барабанить.       — И на каких условиях это... перемирие?       — На условиях прекращения бесполезных стычек. Мы можем не любить друг друга, но мы не враги.       — Пока не враги, — уточнил он, но в его тоне уже не было вызова.       Они замолчали. Тишина в библиотеке вдруг стала не напряжённой, а почти комфортной. Где-то наверху пролетели книги, возвращающиеся на свой места, с помощью магии мадам Пинс, но даже их появление не нарушило хрупкое спокойствие.       — Ладно, — наконец сказал Нотт, поднимаясь. — Перемирие. Но если твой дурмстранжец окажется замешан в этом...       — Тогда ты получишь право сказать «я же предупреждал», — закончила за него Лилит с лёгкой улыбкой.       Он кивнул и растворился между стеллажами, оставив её наедине с мыслями и тихим шелестом страниц.       Лилит тихонько перелистывала страницы книги по древним чарам, но глаза скользили по тексту, не вникая в смысл. Мысли кружились в голове, пытаясь нащупать потерянную нить памяти. Что именно разрушило их дружбу с Теодором? Когда-то они могли часами сидеть в этой же библиотеке, шепчась о заклинаниях и смеясь над глупостями. А потом... всё изменилось. Резко и бесповоротно. Она чувствовала, что ответ где-то близко, вертится на языке, но упрямо ускользает, как сквозь пальцы вода.       С раздражением она захлопнула книгу, подняв облачко пыли, и резко поставила её на полку. Схватив свою кожаную сумку, она вышла из библиотеки, её шаги гулко отдавались в тихом зале.       Но её острый слух и его зоркий взгляд на этот раз не помогли заметить две фигуры, притаившиеся за соседним стеллажом с книгами по тёмной ботанике. Два парня делали вид, что увлечённо читают, но их позы были напряжены, а глаза следили за каждым движением Лилит и Теодора.       — Нельзя, чтобы они сблизились, — прошипел один из них на родном языке, его низкий голос был едва слышен. — Не ту цель ты выбрал. Она умная. С ним они докопаются до правды быстрее, чем мы успеем что-либо предпринять.       Второй парень, чуть ниже ростом, но с более хитрым и острым лицом, задумчиво прожигал взглядом кресло, где только что сидела Лилит. Его пальцы сжимали корешок книги так сильно, что кожа на костяках побелела.       — Я придумаю, как их разлучить, — наконец произнёс он, его голос звучал холодно и расчётливо. Он повернулся к товарищу, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — А ты шевелись со своей грязнокровкой. Прошло два месяца, а мы ничего не узнали, хотя работаем на два фронта. Он не будет ждать вечно.       Первый парень мрачно хмыкнул, проводя рукой по лицу.       — С ней не так просто. Она умнее, чем кажется. И подозрительная.       — Тогда прояви изобретательность! — второй резко швырнул книгу на полку, не заботясь о тишине. — Используй всё. Лесть, угрозы, зелья... Нам нужна информация о Поттере, и нужна она была ещё вчера.       Они замолчали, прислушиваясь к шагам, затихающим вдали. Библиотека снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием факелов и далёким шепотом других студентов.       — Они становятся опасными, — снова заговорил первый, понизив голос до шёпота. — Оба. Она с её любопытством, он с его знаниями о тёмных искусствах...       — Я сказал, я разберусь, — отрезал второй, его взгляд стал твёрдым. — Сосредоточься на своей задаче. Если провалишься... ты знаешь, что будет.       Он не стал продолжать, но угроза висела в воздухе, густая и осязаемая, как смог. Развернувшись, он бесшумно растворился между стеллажами, оставив своего товарища наедине с тяжёлыми мыслями и растущим чувством тревоги. Игра становилась слишком опасной, и ставки были выше, чем когда-либо.              Дверь в спальню слизеринок распахнулась с лёгким скрипом, впуская Лилит. Она замерла на пороге, оценивая хаос, царивший в комнате. Вещи были разбросаны с творческим беспорядком: на одной кровати горой лежали шёлковые блузки и бархатные юбки, на другой — коллекция парфюмов и украшений. Воздух был густым и сложным — терпкие ноты дорогих духов «Чёрная орхидея» Пэнси смешивались с резковатым ароматом антипохмельного зелья, которое Дафна небрежно размешивала в хрустальном бокале.       — Куда вы собираетесь? — спросила Лилит, снимая с плеч сумку с книгами.       — Куда мы собираемся, — поправила её Пэнси, не отрываясь от зеркала. Она с помощью заклинания укладывала свои короткие каштановые волосы в идеальные волны. — Я отрыла у тебя в гардеробе кое-что прекрасное. Одевай. — Она кивнула в сторону кровати, где лежало платье.       Лилит взглянула на него. Это было платье из тёмно-изумрудного бархата, с длинными рукавами и низким вырезом на спине. Искусная серебряная вышивка в виде змеиных чешуек украшала лиф и подол.       — Я планировала пойти в библиотеку, — возразила Лилит, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Надо поработать над проклят...       — Нет. — Пэнси резко обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то твёрдое, почти материнское. Она вспомнила бледное лицо Лилит, окровавленную руку и ту пустоту в её глазах. — Пуффендуйцы устраивают вечеринку в честь начала Турнира. И мы идём туда.       — Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — Лилит скрестила руки на груди.       — Милая, — вмешалась Дафна, откладывая бокал. Она была уже готова — в платье цвета тёмной сливы, с идеально уложенными волосами. — Сказали бы мы тебе раньше, ты бы сбежала в свою библиотеку, ищи-свищи тебя потом.       Если бы кто-то сказал Лилит, что все девушки Слизерина глупы и думают только о моде, она бы рассмеялась им в лицо. Пэнси могла разбираться в древних рунах не хуже любого когтевранца, а Дафна читала людей как открытые книги. Они были куда рассудительнее и прозорливее, чем казались.       Лилит подошла к кровати и провела пальцами по бархату платья. Ткань была прохладной и приятной на ощупь. Она обречённо вздохнула. «Может, мне действительно пора развеяться?»       — Кто ещё там будет? — спросила она, уже смиряясь с неизбежным.       — Все, — односложно ответила Пэнси, нанося последний слой алой помады.       — И даже твой красавчик-дурмстранжец, — с лёгкой ухмылкой добавила Дафна, играя изумрудными серёжками.       — Он не мой, — фыркнула Лилит, но щёки её слегка порозовели.       Пэнси оценивающе посмотрела на неё:       — Тогда тем более стоит пойти. Посмотреть, чьим он станет, если ты будешь торчать в библиотеке.       Дафна одобрительно кивнула:       — Кроме того, на таких вечеринках всегда можно узнать что-то полезное. Пуффендуйцы хоть и болтливы, но иногда выдают интересные секреты.       Лилит наконец сдалась. Она взяла платье и направилась к резному шкафу с большим зеркалом.       — Ладно, ладно.       Пэнси и Дафна переглянулись с удовлетворёнными улыбками. Маленькая победа была одержана.              Громкая музыка ударила по ушам, как только трое слизеринцев переступили порог гостиной Пуффендуя. Басы пробивали через пол, смешиваясь с гомоном голосов и смехом. Воздух был густым и сладким — пахло тёплым элем, пуншем с корицей и чем-то дымным, возможно, от заклинаний, которые кто-то щедро разбрасывал под потолком, создавая мерцающие световые эффекты.       Гостиная, обычно такая уютная и солнечная, преобразилась до неузнаваемости. На стенах плясали тени от магических огней, а над головами парили зачарованные тыквы, изрыгающие безвредные искры. В углу, где обычно стояли плетёные кресла, теперь толпились когтевранцы. Они держали в руках бокалы, но вместо обычных напитков в них переливалась жидкость, меняющая цвет в такт музыке. Один из них, с взъерошенными волосами, что-то горячо доказывал, рисуя в воздухе сложные формулы, и его соседи заливались смехом, явно понимая его «заумную шутку».       В противоположном углу, как островок хаоса, бушевали гриффиндорцы. Близнецы Уизли, рыжие и неугомонные, уже вовсю торговали своими «вредилками» — маленькие устройства пищали, дымились и заставляли окружающих то чихать радужными пузырями, то непроизвольно танцевать джигу. Рядом, немного в стороне, стояли Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Гермиона нервно теребила подол своего простого синего платья, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Её взгляд метался по комнате, будто ища выход, а Гарри пытался что-то сказать ей на ухо, перекрывая шум.       — Ну, неужели, — к Блейзу уже пробирался взбудораженный Эрни Макмиллан, его лицо сияло от восторга. — Давай же! — он протянул руки, как дитя на Рождество.       Блейз с деловым видом открыл свою сумку и начал доставать оттуда одну за другой бутылки огненного виски. Стекло звенело, а золотистая жидкость внутри обещала веселье.       — Сколько их там? — спросил Малфой, когда счёт перевалил за восьмую бутылку, и его брови поползли к волосам.       — Не много, — ответил Нотт, его глаза скользили по толпе, оценивая обстановку с холодной расчетливостью охотника. — Бутылок пятнадцать, не больше. — Он усмехнулся, заметив, как несколько пуффендуек уже бросили на него заинтересованные взгляды.       — Как договаривались? — передавая последнюю бутылку, спросил Блейз, его пальцы ловко убрали несколько лишних галлеонов из руки Эрни.       — Конечно! — Эрни засиял ещё ярче, прижимая бутылки к груди. — Спасибо! Вы спасли вечеринку!       — Что вы задумали? — Малфой скрестил руки на груди, но в уголках его губ уже играла заинтересованная улыбка.       — Ты же знаешь, Малфой, — Нотт положил руку ему на плечо с фамильярностью, которую Драко обычно не терпел. — Никто не устраивает вечеринки лучше, чем Слизерин. — Они подошли к столу с напитками, где в огромной чаше дымился пунш, плавали апельсиновые дольки и палочки корицы.       — И одна симпатичная птичка нашептала нам, что сегодня она придет не одна, — Блейз отхлебнул виски прямо из горлышка, и жидкость будто вспыхнула у него в глотке. — Устроим всё как в старые добрые. Проверим, не растеряла ли наша кошка когти.       — Вы серьёзно? Решили споить их? — спросил Драко, но улыбка уже расползалась по его лицу, сметая обычную надменность.       — Кошка не захочет напиваться, — Блейз сделал преувеличенную гримасу ужаса. — Потерять контроль над собой — для неё самое ужасное. Будет пить «невинный» пунш... с капелькой нашего особого ингредиента. — Он многозначительно подмигнул, выливая туда виски.       В этот момент дверь в гостиную снова распахнулась, и в проёме появились они.       Лилит, Пэнси и Дафна вошли, и шум на мгновение притих. Они были живым воплощением слизеринской эстетики: тёмные платья, идеальные причёски, холодная уверенность. Лилит в глубоком изумрудном платье, которое подчёркивало бледность её кожи и зелёный отблеск в глазах. Пэнси — в чёрном бархате с серебряными нитями, её капризное лицо светилось предвкушением. Дафна — в тёмно-синем, с ледяным спокойствием на прекрасных чертах.       — Ну что, джентльмены, — голос Пэнси прозвучал как звон хрустального бокала, — вечеринка начинается? Или вы просто будете стоять тут с глупыми лицами?       Блейз выдохнул, его план уже запускался. А Нотт не сводил глаз с Лилит, в его взгляде читалось не только привычное издевательство, но и любопытство.       — Лилит! — голос Вани прозвучал сквозь гул музыки и голосов, и он сам казался немного поражённым её силой.       Кэрроу обернулась на звук, и улыбка сама собой озарила её лицо — редкое, искреннее выражение, которое почти никогда не видели в Слизерине. Она сделала несколько шагов ему навстречу, её платье мягко колыхалось, а изумрудный бархат поглощал свет, словно тёплое ночное море.       — Привет, — тихо проговорила она, но он услышал, как будто они были в полной тишине. Его взгляд бегал по ней, не в силах зацепиться за одну деталь. Аккуратно уложенные волосы, собранные в сложную конструкцию, но с несколькими прядями, нарочито выбивающимися и обрамляющими её острые скулы. Глубокий вырез на спине платья открывал гладкую кожу, а серебряные змейки на ткани отбрасывали блики под мерцающими огнями, словно живые.       — Ты... — он выдохнул и снова сделал глубокий вдох, словно ему не хватало воздуха. — Ты прекрасна... Правда, я... я... Прости, — он смущённо улыбнулся, и в его голубых глазах отразилось искреннее восхищение. — Потанцуем?       Лилит не ответила словами. Она просто поставила свой бокал на ближайшую тумбу, и её пальцы мягко вложились в его протянутую ладонь. Её прикосновение был прохладным, но он почувствовал, как по его руке разлилось тепло.       — Всё, — Пэнси, стоявшая, оперевшись на стол с напитками, сделала очередной глоток пунша и скривилась. — Упорхала на крыльях любви. — Она потрясла бокалом. — Странный вкус какой-то...       — Пей, пей, — почти механически сказал Драко, приподнимая бокал в её сторону, но его взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Лилит. Тревога, холодная и тяжёлая, разливалась у него внутри. Что-то было не так. Слишком идеально. Слишком... подстроено.       Драко стоял, сжав бокал так, что костяшки побелели. Его обычная маска надменности треснула, обнажив искреннею заботу.       «Она улыбается. По-настоящему. Я почти не помню, когда видел это в последний раз. Чёрт возьми, почему это беспокоит меня больше, чем должно?» Его глаза сузились, следя за рукой Вани на её спине. «Он касается её так... будто имеет право. Кто он вообще такой? Дурмстрангский выскочка с красивой улыбкой.»       Он вспомнил письмо отцу. Информация об Иване Кураже была скудной. Слишком чистая репутация. Слишком идеальная биография. «Паук... Он плетёт паутину, а она летит на свет, как мотылёк. Надо было действовать быстрее.» Он почувствовал вкус горечи на языке — от огневиски или от собственной беспомощности.       «Если он причинит ей боль...» Мысль осталась незавершённой, но в его глазах вспыхнуло что-то опасное, то самое наследие Малфоев, что он обычно тщательно скрывал.              Гостиная Пуффендуя бурлила, как котёл со слишком активным зельем. В центре комнаты образовался танцпол, где тела сливались в единый организм под ритмы музыки. Близнецы Уизли устроили импровизированный конкурс на самую безумную пляску, и один из гриффиндорцев уже пытался повторить движения, похожие на конвульсии пойманного тролля.       В углу, у книжных полок, когтевранцы разгорячённо спорили о чём-то, используя для наглядности заклинания, которые рисовали в воздухе светящиеся диаграммы. Одна девушка с растрёпанными волосами яростно доказывала свою точку зрения, размахивая руками так, что она чуть не опрокинула соседский бокал.       Рядом со столом с закусками столпились пуффендуйцы. Они не танцевали, а скорее объединились в весёлую, шумную группу, распевая что-то непонятное и заливаясь смехом. Эрни Макмиллан, уже изрядно навеселе, пытался организовать игру в «Верно-неверно», но его постоянно перебивали.       Гермиона Грейнджер пристроилась на диване в сторонке, с книгой в руках, периодически бросая на танцпол осуждающие взгляды. Гарри Поттер сидел рядом, выглядел скучающим и немного потерянным.              Тео прислонился к стене, с бокалом в руке, но не пил. Его глаза, холодные и аналитические, следили за Лилит и Ваней в толпе. Его мысли работали с чёткостью механизма:       «Слишком легко. Слишком быстро. Она никогда не доверяет так просто. Что он такое сказал? Или сделал? Или... применил? Нет, она бы почувствовала заклинание. Значит, играет по доброй воле. Глупо. Опасно. Интересно...»       Его взгляд скользнул к Драко, заметил его напряжённую позу. «Малфой тоже чувствует неладное. Хорошо. Значит, я не параноик. Плохо. Значит, опасность реальна.» Он отпил глоток, жидкость обожгла горло. «Надо выяснить, что за птичка нашёптала Блейзу про их приход. И главное — зачем.»       — Семь минут в раю! — прокричал какой-то пуффендуец, и крик подхватили десятки голосов. Нотт вынырнул из своих мрачных размышлений. Эта игра... она была уже традицией. Грязной, опасной, но невероятно эффективной. Она ломала отношения, создавала новые, а иногда — давала ценную информацию. Игрушка в руках умелого кукловода.       Лилит, уже изрядно выпившая, с весёлым смехом плюхнулась на диван между Пэнси и Ваней. Пэнси недоумённо посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на почти пустой бокал с пуншем в её руке. Её взгляд скользнул к Блейзу, Нотту и Малфою, которые с глупыми самодовольными улыбками наблюдали за подругой. Пазл сложился.       — Она пьяная, — счастливо улыбнулся Блейз и допил остатки вина прямо из горлышка бутылки, прежде чем с грохотом поставить её на середину стола. — Тысячу лет не видел её такой расслабленной.       — Плохо это кончится, — мрачно проронил Драко, его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.       Лилит тем временем увлечённо слушала какой-то рассказ Вани, её смех звенел слишком громко и неестественно.       — Ну что, кто начнёт? — она вдруг придвинулась к столу, её глаза блестели лихорадочным блеском. — Никто? Тогда я!       Она резко прокрутила бутылку. Стекло зашипело по поверхности стола, замедляясь... замедляясь... и остановившись прямо на Гарри Поттере.       Нотт замер. Внутренне он молился всем богам, которых знал, и всем, которых не знал. Всем видом он пытался передать Лилит: «Не трать время на пустяки! Спроси о главном!»       Смущённый Поттер поднялся с дивана, поправил очки и направился к кладовой — маленькой комнатке для хранения инвентаря, которая на время превратилась в «рай». Он галантно пропустил Лилит вперёд, зашёл сам и закрыл дверь.       — Поттер... — начала Лилит, с лёгкостью запрыгнув на тумбу с старыми метлами. Её платье опасно заскользило вверх. — Милый Поттер...       Поттер попытался сделать шаг назад, но упёрся спиной в дверь. Его глаза были круглыми от непонимания.       — Ну ты чего? — Лилит слегка раздвинула ноги. Разрез на платье открыл вид на стройную ногу с изящной повязкой, к которой была пристёгнута палочка. — Не бойся, не собираюсь я тебя убивать тут.       — Я и не боюсь, — он выпрямился, стараясь сохранить остатки достоинства, и сделал шаг вперёд.       — Вот и славно. — Девушка провела длинным ногтем по грубоватой ткани его пиджака. — Скажи мне, Поттер, как ты попал в турнир?       Гарри следил за её движениями, словно загипнотизированный. Он сглотнул, и его кадык нервно дёрнулся.       — Я не кидал туда своё...       — Это я знаю, — нервно, почти срываясь, проговорила Лилит и спрыгнула с тумбы, вставая вплотную к нему. Разница в росте заставила её запрокинуть голову. — А кто? Кто, если не ты?       — Я... Я не знаю. Что ты делаешь? — голос Поттера дрогнул, когда лицо Лилит оказалось в паре сантиметров от его. Он вжался в дверь, как вкопанный.       — Играю, — она улыбнулась хитрой, кошачьей улыбкой. — Может, это кто-то из наших гостей? — её нос скользнул по его щеке, холодный кончик оставил мурашки на коже.       — Нет... Нет, это точно... Я думаю... — он задыхался, его разум явно боролся с чем-то.       — Что ты думаешь? — её шёпот был обжигающим.       — Я думаю, это Снейп... — на выдохе вырвалось у Поттера, и его руки рефлекторно схватили Лилит за талию, будто ища опоры.       Лилит резко выпрямилась, как ужаленная. Её лицо стало каменным. Она потрепала его по волосам с фальшивой нежностью.       — Руки не распускай. Семь минут прошли, Поттер.       Она вышла из кладовой, хлопнув дверью, и вернулась на своё место, сразу же залпом осушив очередной бокал. Её взгляд встретился с вопросительным взглядом Нотта. Она едва заметно кивнула. Миссия выполнена.       Игра шла своим чередом. Бокалы наполнялись вновь и вновь. Кто-то выходил из кладовой разъярённым, кто-то — запыхавшимся и с покрасневшими щеками. Нотт следил за остальными. И вот горлышко бутылки указала на него. Он поднял взгляд и увидел эту глупую улыбку Вани. Выпившая Лилит резко выпрямилась, ну или пыталась, и посмотрела на Нотта, кивая головой, как бы говоря, чтобы он не сделал глупостей.       — Мне нравятся ваши игры... — Ваня оглядел тесную кладовку, его голос звучал наигранно легко, но плечи были напряжены. — У нас в Дурмстранге они скучные. Больше пьют, чем говорят.       — Я рад, что мы смогли развлечь, — Теодор закурил, неспешно выдыхая струйку дыма. Его глаза, холодные и аналитические, не отрывались от лица Вани. — Какие у тебя планы на Лилит?       Вопрос прозвучал как удар хлыста — резко, неожиданно, без предисловий. Плечи Вани дёрнулись, он отшатнулся и сильнее вжался в стоящую за ним тумбу с вёдрами для полива мандрогор.       — Что?.. — его голос сломался, в нём прозвучала искренняя растерянность, смешанная с внезапной тревогой. — Что ты имеешь в виду?       — Не прикидывайся милым дурачком, — Тео медленно выдохнул дым ему прямо в лицо, заставляя Вани морщиться и отмахиваться. Дым заклубился в тесном пространстве, создавая удушливую завесу. — Что ты ей наговорил? Какие сказки рассказал? Она так быстро не сближается с людьми. Никогда.       Ваня попытался выпрямиться, собрать остатки достоинства.       — Я просто... я ей нравлюсь. И она мне нравится. Всё просто. — Он сделал шаг в сторону, пытаясь обойти Тео, но тот блокировал путь.       — Просто? — Нотт язвительно усмехнулся. — Ничего с Лилит не бывает «просто». Она как крепчайший орех. А ты... ты раскалываешь её за неделю. Как?       — Может, дело во мне? — в голосе Вани впервые прозвучали нотки вызова. Он нервно провёл рукой по волосам. — Может, я просто знаю, как обращаться с девушками лучше, чем ты?       Ошибка.       Теодор бросил окурок на пол и затушил его каблуком. Движение было быстрым и агрессивным.       — Последний шанс, Кураж. Говори правду. Ты её зомбировал? Использовал зелье? Или это что-то посерьёзнее?       — Ты сумасшедший! — Ваня отпрянул, его лицо исказилось от гнева и чего-то ещё... страха? — Отстань от меня!       — Не отвечаешь? — Тео сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Его голос упал до опасного шёпота. — Тогда я сам выбью это из тебя.       Это было уже слишком. Ваня, доведённый до предела, резко толкнул Теодора в грудь.       — Я сказал, отстань!       Теодор, не ожидавший такого, отлетел к стене, но тут же оттолкнулся и ринулся в ответ. Его кулак со всей силы врезался Ване в челюсть. Хруст костяшек о кость отозвался громким эхом в маленькой комнате.       Драка началась мгновенно, яростно и без правил. Они сцепились, как два молодых хищника — грубо, неумело, но с искренней ненавистью. Тумба опрокинулась с грохотом, вёдра покатились по полу. Ваня, используя свою спортивную подготовку, попытался взять Тео в захват, но тот был вертким и злым. Он боднул его головой в нос, и алая кровь брызнула на стену.       — Скажи мне правду! — Тео хрипел, пытаясь прижать Вани к полу.       — Иди к чёрту, Нотт!       Дверь распахнулась с треском. На пороге стояли Драко и Блейз, привлечённые грохотом. Их глаза расширились от изумления.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит?! — проревел Драко, врываясь внутрь и растаскивая дерущихся.       Оба были запыханы, одежда порвана. Ваня вытирал кровь с носа, его глаза горели яростью. Теодор, тяжело дыша, смотрел на него с холодной яростью. Правду он так и не узнал. Но он понял главное — Ваня что-то скрывает. И это что-то опасно.       В этот момент в дверном проёме появилась Лилит. Её лицо, ещё несколько минут назад расслабленное и весёлое, стало маской ледяного гнева. Она резко оттолкнула Драко и бросилась к Ване.       — Ваня! — её голос дрожал от ярости и чего-то ещё, похожего на страх. Она прикоснулась к его разбитому носу, и её пальцы, обычно такие твёрдые, теперь дрожали. — Ты в порядке? Что он тебе сделал?       Затем её взгляд поднялся на Теодора. И это был не просто злой взгляд. Это был взгляд-кинжал, отточенный годами ненависти, разочарования и предательства. В её зелёных глазах пылал такой холодный огонь, что, казалось, воздух вокруг покрылся инеем.       — Ты... ты животное, Нотт, — прошипела она, и каждое слово было обжигающей каплей яда. — Ничего не меняется. Ты всегда разрушаешь всё.       Теодор замер. Кровь стучала у него в висках, синяк на скуле пульсировал, но это было ничто по сравнению с болью, которая внезапно сжала его сердце. Он смотрел на неё — на её руки, обнимающие Вани, на её глаза, полные ненависти к нему.       И в этот момент он понял. Окончательно и бесповоротно.       Никакому перемирию не бывать. Их хрупкое перемирие, длившееся всего несколько дней, было разбито вдребезги, как стеклянная бутылка об камень. Оно было мертво, растоптано в пыль этой сценой, её взглядом, её защитой этого... этого чужака.       Он ничего не сказал. Просто вытер тыльной стороной ладони кровь с губ, развернулся и молча вышел из кладовки, грубо оттолкнув Блейза. Его спина была прямой, а плечи — напряжёнными. Но внутри бушевала буря — ярость, обида и горькое, ядовитое осознание: он снова стал для неё монстром. И, возможно, это была единственная роль, которую он когда-либо сможет для неё играть.       Война вновь была объявлена.