Новый Калигула

Цифровой соблазн Восемнадцатилетие Коли Герасимова прошло с размахом, водкой и гостями. Девятнадцатилетие отмечали скромно, почти по-семейному. В квартире было человек пять самых близких друзей, тех, кто не разбежался по сомнительным делам и не утонул в водовороте новой жизни. На столе стояло несколько бутылок «Белого орла», миска с дешёвыми конфетами «Мишка на севере» и тарелка с вялой нарезкой. Основным подарком, как и полагалось в те времена, была та самая водка. Всех удивил Коля Садовский, вечный одноклассник, чей отец неожиданно «вышел в люди», став хозяином сети ресторанов «Садко». Садовский-младший ввалился в квартиру с картонной коробкой в руках. — Держи, Герасимов, с днём рождения! — он с лёгкой небрежностью поставил коробку на стол. — Отец мне новый комп загребал, игровой, с дикими наворотами. Этот мне теперь нафиг не сдался, но он ещё вполне ничего. В коробке лежал подержанный, но ухоженный ноутбук и к нему — маленькая, как пуговица, веб-камера. Коля от неожиданности онемел. Он молча запустил машину, с удовольствием наблюдая, как на экране загружается операционка. Его глаза горели. Это был не просто подарок. Это был билет в другой мир. Теперь его рассказы и стихи, его отвергнутый «Блаженный остров», увидят свет. Он сможет залить их в Сеть, найти единомышленников, читателей… Его мечты о писательстве снова ожили. — Спасибо, Садовский, — выдохнул он искренне. — Это просто… охрененно. Гости разошлись под утро. Остались только Коля, Фима и молча наблюдавший за всем Вертер. Пока Коля с любовью протирал тряпочкой экран ноутбука, Фима ходил по комнате, словно тигр в клетке, его лицо было озабоченным. — Слушай, Коль, — начал он, наконец останавливаясь. — Это же не просто для текстов машина. Тут же камера есть. Целая студия! — Ну и? — не отрываясь от экрана, спросил Коля. — А то! — Фима присел рядом на корточки, его глаза блестели азартом. — На этом можно бабки косить! Серьёзные! Один тип у меня в «Тошниловке» постоянный, Рамзесом его кличут, так он владелец одного… э-э-э… сайта для взрослых. Так вот, он набирает народ для трансляций в сети. Платят, я тебе скажу, очень даже нехило. А за парный секс онлайн — так вообще двойную ставку! Коля оторвался от ноутбука и посмотрел на друга с немым вопросом. Та идея, что озвучил Фима, казалась дикой, абсурдной и унизительной. — Ты это серьёзно? — нахмурился он. — Выставлять на показ… это самое… перед кем попало? За деньги? — А что такого? — Фима развёл руками. — Мы же друг другу не изменяем, мы вдвоём. Ну, втроём, — он кивнул на Вертера. — А зрители… ну, пусть себе смотрят, если им не хватает своего. Зато нам на жизнь хватит. Я с этой тошниловки скоро свихнусь, а ты… ну, ты видел, что с твоим «Скорпионом» стало. Коля молчал. Логика Фимки была чудовищной, но не лишённой смысла. Денег не было. Перспектив — тоже. — Вертер? — вдруг спросил он, ища поддержки, или наоборот, отказа. Робот, стоявший в своей привычной позе, чуть склонил голову. —Моя задача — выполнять ваши желания, хозяин. Если это ваше решение… я буду помогать. — Но в его голосе, обычно абсолютно ровном, прозвучала лёгкая, едва уловимая металлическая нотка неуверенности. Впервые его «ха-ха-ха» не прозвучало. Но настойчивость Фимки победила последние сомнения. Отчаяние и жажда хоть какого-то заработка оказались сильнее. — Ладно, — сдавленно выдохнул Коля. — Давайте попробуем. Но только под псевдонимами. — Да без вопросов! — обрадовался Фима. — У того Рамзеса тоже имя ненастоящее. Роман его зовут. Давай и мы себе что-нибудь крутое придумаем. Коля, помня свои недавние чтения о Древнем Риме, хмуро буркнул: —Пусть я буду Калигула. — Жестокий и развратный тип, — одобрительно свистнул Фима. — То, что надо. А я… ну, не знаю. Фимилион как-то слишком вычурно для такого дела. — Упрости, — махнул рукой Коля. — Будь Филимоном. — Филимон и Калигула! — Фима довольно засмеялся. — Звучит! А Вертер? Он так и останется Вертером? — Я останусь Вертером, — без колебаний ответил робот. — Это моё имя. Ха-ха-ха. На этот раз его смех прозвучал чуть громче, но в нём слышалась та же самая неуверенная стальная дрожь. Он смотрел на своих хозяев, готовых выставить их общую тайну на всеобщее обозрение, и его процессор снова беспомощно анализировал конфликт программ: обязанность подчиняться и смутный, зарождающийся алгоритм, который можно было бы назвать «желанием защитить приватность». Но пока побеждала программа послушания. Так было принято решение. Их личный «Блаженный остров» готовились превратить в публичный аттракцион.