На грани человечности

В камере пахло свежим бельём, которое только что принёс Нейт для следующего обитателя, и тяжёлой тревогой, витавшей над Энид плотным облаком. Девушка сидела на кровати, поджав ноги, и машинально перебирала край одеяла, словно это могло отвлечь её от тягостных мыслей. Было непривычно видеть ее такой. Не жизнерадостной, всегда готовой на приключения, а напуганной и подавленной зверем внутри. Дверь скрипнула, нарушая вязкую тишину. Уэнсдей услышала каблуки мисс Капри ещё тогда, когда та спускалась по лестнице: уверенные, чёткие удары по камню, как отзвуки приговора. В руках женщины блеснули металлические наручники — непривычно тяжёлые, с тонкими вкраплениями проводки, что отливали слабым синим светом. — Что это? — холодно спросила Уэнсдей. Она и без того догадывалась. Устройство напоминало ошейник для хайда — только это был вариант для запястий: при малейшей попытке трансформации металл оживёт током, выжигая зверя и возвращая его носителя в человеческий облик. Мысль, что Энид придётся носить это на себе, вызвала у неё неприятное сжатие в груди. — Это для безопасности, — ответила мисс Капри, спокойно, почти отрешённо. — Энид ещё не способна полностью себя контролировать. Энид опустила глаза и, прежде чем Уэнсдей успела возразить, тихо сказала: — Всё в порядке, Вэнс. — В её голосе слышалось напряжение, но и решимость тоже. Словно она пыталась убедить не только подругу, но и себя. — Я понимаю. Полного контроля у меня нет… и, наверное, ещё долго не будет. Она защёлкнула браслеты на запястьях. Металл противно клацнул, словно точка в споре. — Это гуманно? Капри выдержала её взгляд. — Безопасность порой важнее гуманности. Это — гарантия безопасности. Для Энид и для всех вокруг. — Это то, что вы пропагандируете в пансионате? — в её словах сквозила насмешка, за которой прятался гнев. Капри чуть приподняла подбородок. — Во-первых, это принцип добровольности. Никакая терапия не будет работать под сопротивлением: изгои приходят сюда сами — и сами уходят. Во-вторых, — её взгляд метнулся к Энид, но слова были обращены к Уэнсдей, — ты можешь снять браслеты в любой момент. Но не сделаешь этого. Особенно когда Энид узнает, что поедете вы не вдвоём. Энид резко вскинула голову, её глаза вспыхнули тревогой. — А с кем мы едем? Этот вопрос прозвучал слишком быстро. В отличие от остальных разговоров, к этому диалогу Уэнсдей не готовилась. Да и вообще — ей и в голову не приходило, что придётся. Капри приподняла уголки губ, позволив себе короткую усмешку, которую быстро спрятала за привычной серьёзностью. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на интерес: словно она давно ждала, чтобы посмотреть, как события будут развиваться дальше. — Машина уже готова, — сказала она спокойно, словно ничего не произошло. — Я положила еду в дорогу и сыворотки. Постарайтесь успеть до заката. — Спасибо, мисс Капри, — тихо произнесла Энид. Она поднялась с кровати и, на секунду поколебавшись, шагнула вперёд и обняла женщину. Капри, казалось, не ожидала этого, но всё же ответила — сдержанно, но тепло. Уэнсдей с облегчением отметила перевод темы. Напряжение, витавшее в воздухе, стало чуть менее ощутимым. — Помни, Энид, — сказала Капри, отпуская её. — Здесь мы всегда готовы принять тебя. Они вышли на улицу, и утренний воздух обжёг прохладой. Гравий тихо скрипел под ботинками. Уэнсдей не сводила глаз с подруги, проверяя, не дрожат ли у неё руки. Энид держалась, хотя браслеты на запястьях холодно поблёскивали, словно напоминая о своей власти. Возле ворот стоял пикап. На него оперся Тайлер, сложив руки на груди, и наблюдал за ними. В его позе было что-то нарочито спокойное, но взгляд выдавал: он давно ждал именно этого момента. — Уэнсдей… — Энид остановилась, её голос дрогнул. Она чуть прищурилась, всматриваясь в знакомый силуэт. — Это Тайлер? — спросила она тише, будто сомневаясь в собственных глазах. — Да. Но не переживай… — начала Уэнсдей, но договорить не успела. На кончиках пальцев Энид прорезались длинные когти, воздух свистнул от резкого движения, и тут же браслеты ожили. По коже пробежала тонкая струйка тока, заставив Энид вздрогнуть и резко втянуть воздух. Трансформация оборвалась. — Сними их! — она схватила Уэнсдей за запястья, её голубые глаза вспыхнули беспокойством, почти паникой. — Сними, и я защищу нас. — Не надо, — твёрдо, но спокойно убрала её руки Уэнсдей. — Тайлер безвреден. Поверь мне. — Она посмотрела прямо в глаза Энид, не давая сомнений пустить корни. — Он довезёт нас. Энид тяжело сглотнула, её взгляд метнулся к Тайлеру, и мышцы челюсти напряглись. — Ты уверена? — спросила она снова, в её голосе звучало недоверие, настороженность, почти звериная. — Да. — Уэнсдей произнесла это с такой уверенностью, словно выдала окончательный вердикт. — Это он помог найти тебя. — А если это план? Злобный, хитрый? — не унималась Энид, сжимая руки в кулаки. — Точно нет, — отрезала Уэнсдей. В глубине души ей всё ещё хотелось заглянуть в черепушку Тайлера и убедиться самой, но она знала: доверяет. И этого должно хватить. Энид неохотно приблизилась к пикапу, мышцы её спины были напряжены, взгляд не отпускал Тайлера. — Привет, — попытался он заговорить, но Энид лишь раздула ноздри и молча забралась на заднее сиденье, скрестив руки на груди. Уэнсдей отметила про себя: возможно, мисс Капри была права — наручники всё же были полезны. — И тебе, — сказал Тайлер чуть теплее, когда Уэнсдей подошла ближе. Он протянул руку, будто хотел коснуться её пальцев, но она отдёрнула. Его брови слегка сдвинулись к переносице, выражая что-то среднее между досадой и непониманием. — Тебе повезёт, если Энид не попытается убить тебя сегодня, — холодно предупредила Уэнсдей. — Надеюсь, зверя не придётся будить, — он ответил в тон, но в его голосе скользнул лёгкий вызов. Уже садясь в машину, Уэнсдей вдруг позволила себе быстро, почти незаметно, коснуться его руки. Мгновенное касание — короткое, как молния, но достаточно, чтобы передать: «У нас всё ещё есть шанс. Всё налаживается». Пикап тронулся, и колёса хрустнули по гравию. Металлический лязг ворот, захлопнувшихся за ними, словно отсёк пансионат от остального мира. Внутри салона воцарилась тягостная тишина, нарушаемая только гулом двигателя и редким поскрипыванием кожаных сидений. Через час дороги они остановились на заправке. Солнечный свет уже уверенно заливал небо, асфальт под ногами блестел от утренней росы. — Я сейчас, — коротко бросил Тайлер и вышел, направившись к зданию станции с маленьким супермаркетом внутри. Энид проводила его взглядом, прищурившись. — Не пялься на него, — сухо заметила Уэнсдей. — Я не пялюсь, я слежу, чтобы он ничего не сделал, — рыкнула та, и клыки едва не блеснули в её улыбке. — Напоминаю, он хотел убить нас. — И ты тоже когда-то могла, — холодно напомнила Уэнсдей. — Он, как и ты, ищет контроль над своей человечностью. Дай ему шанс измениться. Кто бы знал, что она будет защищать Тайлера при Энид. Энид недоверчиво фыркнула и отвернулась к окну. Через пару минут Тайлер вернулся, держа в руках три стаканчика. — Большой капучино с дополнительной порцией сливок и шоколадным сиропом, — он протянул один Энид. Та взяла с видом, будто держит в руках подозрительный артефакт, но запах кофе её немного смягчил. — Мне классический латте, — продолжил он, поставив второй стаканчик в подстаканник, а третий протянул Уэнсдей. — И четверной эспрессо со льдом. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, когда она приняла напиток. На мгновение между ними проскочило что-то невидимое — тихий ток. — Спасибо, — коротко сказала Уэнсдей, и уголки её губ едва заметно дрогнули вверх. Энид закатила глаза. — О боже… — протянула она. — Вы что, снова вместе? В её голосе звучала смесь возмущения и облегчения: наконец-то кто-то сказал вслух то, что витало в воздухе. Вот у кого точно не было проблем с пониманием эмоций. Если бы Уэнсдей отправили на пересдачу по этому предмету, Энид поставили бы «автомат».

***

Они остановились спустя еще час дороги, Энид после кофе захотела в туалет и заволокла собой Уэнсдей. Откуда вообще взялась эта культура — девочкам ходить в туалет парами? Может, всё пошло из «Гарри Поттера», где в женском туалете никогда не происходило ничего хорошего. Находиться в этом месте, пахнущем химическими средствами, с лужами на полу и стенами, нарушающими уединение, Уэнсдей уже не нравилось. Говорить здесь — тем более. — Послушай, — начала Энид, только выйдя из кабинки, и подошла к раковинам. Шум воды чуть приглушал её голос. — Это твоё дело, но… Тайлер? Он ведь выбросил тебя с окна. — Но не убил же, — спокойно ответила Уэнсдей, поправляя воротник. — Уэнсдей, он монстр. И это именно та часть, которая делает его ещё привлекательнее — хотелось сказать, но она промолчала. — Я же не осуждаю твой выбор парней, — заметила Уэнсдей, прищурившись. — Бруно оказался обманщиком. И ты не осуждай мой. — Ты права, — Энид вздохнула и выключила кран. — Это твой выбор. Но будь осторожна. Она замялась, бросив на подругу быстрый взгляд в зеркало, а потом выдохнула, и в голосе вдруг прозвучала прежняя нетерпеливая интонация, та самая, которой раньше сопровождались всплески розовых эмоций и топанье ногами: — Вы уже целовались? — Я не буду отвечать, — ровно сказала Уэнсдей. — Значит — да, — оживилась Энид и почти заговорила сама с собой: — Когда? Тебе понравилось? Наверняка? Вы теперь пара официально? Не могу поверить, что моя лучшая подруга встречается с монстром и серийным убийцей… Хотя, стоп. Это же твой типаж, да? Ты бы точно не стала встречаться с нормалом. Хотя ведь начала встречаться с Тайлером, думая, что он нормал. Или ты всегда чувствовала, что нет? Уэнсдей глубоко вздохнула. Она уже скучала по тому периоду, когда Энид только рычала.

***

Дорога петляла сквозь сосны, и последние лучи уходящего солнца пробивались сквозь кроны, окрашивая всё в золотисто-кровавый свет. Пикап замедлил ход и вскоре остановился — на обочине стоял припаркованный минивэн Синклеров. Энид крепко сжала пальцы, дрожь прошла по её рукам. — С каждой минутой я всё хуже держу себя в руках, — призналась она тихо. — Луна будто тянет за жилы, и я боюсь, что однажды… совсем сорвусь. — Ты не сорвёшься, — уверенно сказала Уэнсдей, хотя знала, что слова звучат как обычное утешение. Тайлер положил руку на руль, не спеша выходить. — Думаю, я останусь здесь, — сказал он, глядя в зеркало. — Стая волков не обрадуется хайду рядом. Уверен, они уже почуяли меня. — Вероятно, — сухо подтвердила Уэнсдей. Они с Энид вышли из машины. Воздух леса пах свежей хвоей и сыростью земли, но в нём чувствовалась и другая нота — напряжённая, густая, как электричество перед грозой. Дверь минивэна открылась, и на дорогу вышли родители Энид. Их лица были строгими, настороженными, но в глазах матери сразу мелькнула влага. — Энид, — выдохнула она, и в голосе дрогнула боль всех этих недель. Энид замерла на месте, словно боялась шагнуть — и в ту же секунду её мать бросилась вперёд, заключая дочь в объятия. Отец подошёл следом, крепко обнял обеих, и в их силуэте, освещённом уходящим светом, было что-то первобытное и неразрывное, как сама стая. Уэнсдей стояла чуть в стороне, наблюдая, как Энид, дрожащая, но счастливая, вжимается в плечо матери. У неё с родителями всегда были другие отношения. В семье Аддамсов никто не обнимал друг друга подобным образом. Но это не значило, что там нет любви — её было предостаточно, только выражалась она иначе. Их чувства не нуждались в нежности: они выглядели холодными, но на деле каждый из них был готов убить или умереть за другого. Отец Энид наконец заметил Уэнсдей. Его взгляд на миг смягчился, и он коротко кивнул. — Спасибо, — произнёс он негромко, но в голосе прозвучала тяжесть признательности, которую редко высказывают словами. — Ты вернула нам дочь. — Я просто сделала, что должна, — по ее вине Энид стала оборотнем, поэтому она и должна была сделать все возможное, чтобы вернуть ее человечность.

***

— Вся машина теперь провоняла волком, — стоило Уэнсдей сесть, как пробормотал Тайлер, недовольно шевельнув носом. Она сама ничего особенного не ощутила. Но спорить было бессмысленно: у хайдов чутьё куда тоньше. — Почему она вообще стала волком? — спросил он, выруливая на дорогу. — Это твоя вина, — отрезала Уэнсдей. Лучшая защита — нападение. — Что? — он даже чуть повернул голову, удивлённо приподняв брови. — Она не должна была превращаться в полнолуние. Но из-за тебя — пришлось. — Подожди, — Тайлер оторвал одну руку от руля, словно хотел подкрепить слова жестом. — В полнолуние? Я вообще её тогда не видел. — Я про тот момент, когда твой дядя заживо закопал меня, а ты просто смотрел. Тишина повисла в салоне. Казалось, даже мотор работал тише. Да, некоторые вещи всё же требовали обсуждения. — Так, — он протянул слово, будто собирался с силами. — Я злился на тебя. И в тот момент был слишком занят шансом спасти мою мать. — Он замолчал, сглотнув тяжёлый ком, и лишь спустя секунду добавил: — Но я знал, что ты не умрёшь. Её взгляд скользнул по его профилю. Щёки чуть напряглись, пальцы сжали руль сильнее. Тема матери всё ещё жгла его изнутри. Однажды он уже хоронил её и отпустил боль, но второй раз — когда сам считал себя виновным, — это была свежая, зияющая рана. — Агнес? — уточнила Уэнсдей. — Я сразу её учуял, — коротко кивнул он. — Знал, что она тебя откопает. К тому же… — его глаза на миг встретились с её. — Ты же сама рассказывала, как в детстве закапывала Пагсли в землю. Он провел там целых четыре часа. Это ведь было твоим любимым развлечением? — Наряду со строительством орудий казней для кукол, — уточнила она, уголок губ чуть дрогнул. — Мой рекорд — шесть с половиной часов под землёй. — Значит, я принял участие в семейной традиции? — его улыбка в тот миг была настолько светлой, что Уэнсдей едва удержала свои губы от того, чтобы повторить её. — Да. Закапывать семью заживо — традиция. Дядя Фестер сделал это со мной, когда мне исполнилось пять. — Она произнесла это так, будто вспоминала что-то уютное. — Да уж, интересная у вас семейка. — Кто бы говорил, Галпин, — отрезала она, но решила не углубляться дальше. Семейные раны были слишком свежи, чтобы их бороздить. Она резко сменила тему: — Куда мы едем? За окном сгущались сумерки, дорога тонула в полумраке. — В пансионат, — ответил он. — Если не тормозить, к утру будем там. — Не лучшая идея, — её голос прозвучал твёрдо. Они ещё даже не обсудили, что будет дальше. Между ними не было больше вражды. Наоборот — приходилось признать, что теперь надо учиться строить что-то новое. И Уэнсдей хотела, чтобы это новое было с Тайлером. — Ты всё ещё не доверяешь мисс Капри? — спросил он осторожно. — Тебе нужно отдохнуть, — парировала она. — Сколько ты не спал? Сутки? — Примерно, — он слегка усмехнулся. — Ты права. Надо найти ночлег. А утром… решим. С этим Уэнсдей была согласна. Последние месяцы она жила только одной целью — найти Энид. А что делать дальше, даже не задумывалась. Но сейчас, сидя рядом с Тайлером, она впервые позволила себе подумать о будущем. Не просто заглянуть в серый туман грядущего, а прожить его. Прочувствовать.