Send Someone To Love Me

Гарри и сам не понял, как оказался на ногах. Всего минуту назад он мирно спал, свернувшись калачиком у догорающего костра, грея озябшие лапы хвостом. Альфа ушел в лес за хворостом — день выдался ясным, а к концу зимы у них уже начали заканчиваться дрова. Обычно Гарри всегда был рад пойти вместе с ним. Ему нравилось выбираться в лес, чувствовать разнообразие запахов и наслаждаться заснеженным пейзажем, но сегодня было слишком холодно. От этого особенно ныла задняя лапа, а Альфа, как никто другой, чувствовал, когда ему нездоровилось. Поэтому Гарри решил остаться дома, проспав почти все утро. А потом он проснулся — и его тело оказалось слишком большим для него. Разум казался крошечным, а остальное место занял страх. Он не мог понять, в чем дело, но когда попытался пошевелиться, то понял, что его постель вдруг стала для него слишком мала. Постель, которую Альфа сделал специально для него и которая раньше подходила идеально. Он посмотрел вниз и увидел сантиметры бледной кожи. Сердце бешено заколотилось, когда вместо лапы перед собой он увидел руку. И пальцы. Десять пальцев, каждый из которых мог двигаться независимо от другого. От ужаса оказаться не в привычной волчьей форме, Гарри вскочил на дрожащие ноги и увидел… десять пальцев на ногах. Десять идеально сформированных человеческих пальцев. Он так давно их не видел, что забыл, как они выглядят. Гарри не заметил, когда начал плакать, но казалось, будто грудь сдавило тисками, тело было слишком большим и чужим, и все это обрушилось на него с чудовищной силой. Где-то глубоко в сознании он точно знал, что он человек. Или, точнее, был им когда-то. Время стерло воспоминания об этом, и он перестал думать о своей человеческой сущности. Это было в настолько далеком прошлом, что больше не имело к нему никакого отношения. Быть волком было проще, особенно когда рядом был заботливый Альфа. Он не знал, сколько так простоял, слезы катились по щекам и шее, а он все не мог решить, что делать, пока Альфа не вернулся домой. Звук открывающейся двери заставил Гарри подпрыгнуть. В человеческом обличье звук казался тише, и он попытался по привычке уловить знакомый запах. Как будто это мог быть кто-то другой. Кроме Альфы, в их доме никого не было. Когда до Гарри донесся его запах, он показался немного слабее, чем обычно. Он не помнил, что мог различать такие нюансы в человеческом обличье, да и вообще многое стерлось из памяти. Как только он увидел своего альфу, у него предательски подкосились ноги. Словно не выдержали веса, устав удерживать его в чужом теле, напрягать мышцы, о существовании которых он даже не подозревал, а уж тем более не знал, как ими пользоваться. Его тело отчаянно требовало лишь одного: утешения, его Альфы, его защиты. Он пополз к нему прямо по голому полу. Альфа стоял неподвижно, наверное, он был так же напуган, как и он сам. Но Гарри надеялся, что тот будет сильнее. Он просто хотел, чтобы Альфа все исправил. Гарри не осознавал, насколько громко он плакал, пока его рыдания не усилились, когда Альфа от него отшатнулся. Боль была невыносимой, словно его сердце и внутренние органы рвали на куски, готовя из него подобие папье-маше. Может быть, Альфе нужен был только волк. А человеческом обличье он был ему не нужен. Наверное, из Гарри плохой человек. Он и сам это чувствовал, но объяснить не мог, сознание походило на решето, мысли ускользали, и все казалось бессмысленным. Он лежал на полу жалким комком, закрыв глаза, и судорожно всхлипывал, пока не почувствовал тепло. Одеяло. Гарри приоткрыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Альфа накинул на него одеяло и подхватил на руки. Он чувствовал себя старой гнилой морковкой, сгибающейся не в тех местах, пока Альфа нес его к кровати — к их кровати — и осторожно опустил на нее. Он слышал, как Альфа что-то говорит, но не мог разобрать ни слова. Словно ему засунули в уши вату. Пушистый хлопок. Он смотрел в голубые глаза Альфы, как делал миллион раз до этого, видя в них лишь беспокойство, причину которого никак не мог распознать. А потом все исчезло. Это были одновременно доли секунды и целая вечность, пока он переживал то, что происходило дальше. Он почувствовал давление на свою пахучую железу. На ту давно забытую точку на шее, которую он уже считал бесполезной, словно ее вырезали из него много лет назад. Мягкое нажатие, и… эйфория. Все напряжение в мышцах исчезло. Тревога от неожиданного превращения, от пребывания в чужом теле — все это просто растаяло. Его окружил запах Альфы, усилившись в десятки раз, он тонул в нем. В этом запахе был покой, и он был готов задохнуться, если в этом и был смысл жизни. Альфа пах любовью. Именно так его упрощенный волчий мозг и воспринимал этот запах. Любовью, заботой и пониманием. И, утопая в этом аромате, он перестал плакать и успокоился, позабыв, почему вообще начал плакать. К нему пришел сон, и он сдался. Уснуть казалось проще, чем пытаться разобраться в сложных мыслях, клубившихся на окраинах разума, готовых вселять ужас. Их сдерживал только запах Альфы. Гарри закрыл глаза и сдался, погружаясь, все глубже и глубже…

. ݁₊ ⊹. ݁☾.

Шли дни. Или, по крайней мере, Гарри так казалось. Иногда он просыпался в темноте, а иногда при ярком дневном свете. Иногда его сердце билось слишком часто, легким не хватало воздуха, а глаза наполнялись слезами. Но Альфа всегда приходил на помощь, успокаивал его, окружал своим запахом и прогонял все плохое. Гарри был безмерно ему благодарен, хоть и не мог выразить это словами. Его разум то замирал, то метался между ужасом, отрешенностью и любовью. И вот, однажды все изменилось. В один день ему показалось, что пелена тумана немного рассеялась. Ровно настолько, чтобы Гарри смог осознать нечто большее, чем было доступно его волчьему разуму. За окном все сияло белизной. Крупные хлопья снега падали за тонкими занавесками, которые, как знал Гарри, Луи сшил сам. Он был мастером на все руки, его Луи. Он умел работать с тканью, с деревом, готовить еду. Гарри же вряд ли умел делать хоть что-то. Он сидел на диване рядом с Альфой, который читал книгу. Устроившись у него на груди, Гарри чувствовал, как Альфа нежно гладит его по руке. Гарри видел слова на странице, но никак не мог их понять. И все же, где-то в глубине души, он знал, что это слова. Кажется, он даже умел читать. А волки ведь этого не могут, так ведь? Луи перелистнул страницу, и там было слово покрупнее, более четкое, занимавшее большую часть страницы. Гарри сосредоточил все свои силы на том, чтобы расшифровать эти закорючки, часто моргая, пока они не начали казаться знакомыми. — Лунный, — прошептал Гарри, вздрогнув, когда Альфа подпрыгнул под его щекой. — Что ты сказал, милый? — Тихо спросил Луи. Гарри знал, что у него есть руки. Знал, что сейчас он был в своем человеческом теле, а у человеческого тела были руки. Как только он почувствовал связь с ними, он высвободил одну руку из-под одеяла и неуверенно вытянул ее на свет. Он ткнул пальцем в слово на странице, его палец коснулся шероховатой бумаги прямо над ним. — Лунный, — повторил он, его голос был хриплым, тихим и почти беззвучным, скорее похожим на выдох. Луи несколько секунд молчал, а затем сжал его руку, нежно поглаживая. — Ты прав, Крошка Волк. Здесь написано «Лунный», — согласился Луи. Гарри проследил, как книга исчезла, а затем рука Луи осторожно коснулась его подбородка, приподнимая его голову. Гарри без сопротивления подчинился и посмотрел в глаза Луи, часто моргая. — Ты здесь, солнышко? Думаешь, ты готов вернуться? — Спросил его Альфа. Гарри и сам задавался этим вопросом. Он определенно был здесь, где-то внутри. Ваты в голове стало меньше, тревоги тоже поубавилось. Он чувствовал себя более уверенно, словно покачивался на волнах, а не разбивался о скалы, борясь со стихией. — Наверное, — прошептал Гарри, откашливаясь, глядя на Луи. Прекрасный, добрый Луи. Его альфа. — Не торопись, — заверил его Луи. — У нас есть все время мира. Медленно и верно, хорошо? Я с тобой. Гарри кивнул, скорее сердцем чувствуя эти слова, чем просто слыша их. Его Альфа заботился о нем. Окутывал своим запахом, чтобы успокоить, кормил, подбрасывал в камин дрова. Он в безопасности. С ним все будет хорошо.

. ݁₊ ⊹. ݁☾.

После этого разговора Гарри стал приходить в себя гораздо быстрее. Он не мог полностью осознать происходящее, но слова начали постепенно к нему возвращаться. Пальцы снова его слушались — он уже мог держать ложку и самостоятельно есть, или подтягивать одеяло, если начинал мерзнуть. Луи никак на него не давил, но постепенно Гарри стал понимать больше. Теперь он чувствовал себя не в бурном потоке и не на волнах, а в спасательной шлюпке, дрейфующей к берегу. Вернулось далеко не все, но его самого было достаточно, чтобы он почувствовал готовность к разговору с Луи. До этого их разговоры были короткими. Почти как с маленьким щенком, которого только учат разговаривать. Односложные ответы, простые слова. Но Гарри чувствовал, что готов к большему. Снег на улице уже почти растаял, но в тени еще оставались наметенные белые сугробы, да и в воздухе чувствовалась прохлада. Камин, должно быть, погас за ночь, но под одеялами в кровати было тепло и уютно. К тому же, Альфа рядом излучал тепло, и Гарри придвинулся ближе. — Доброе утро, — прошептал Гарри, на всякий случай, если Луи еще спал. В ответ Луи притянул его к себе, обнял и ласково погладил по голове. — Доброе утро, Волчонок, — ответил Луи. Его утренний голос был таким низким и хриплым, что Гарри не мог им наслушаться. Он дарил такое же чувство безопасности, как и его запах. — Ты… эм-м… хочешь узнать, как меня по-настоящему зовут? — Немного запинаясь, спросил Гарри. Он сам чувствовал себя Волчонком, но ему было интересно, задумывался ли Луи о том, что формально он им не являлся. Луи какое-то время молчал, прижимаясь к его спине, а потом Гарри почувствовал, как он кивнул. — Да, скажи мне, — негромко попросил Луи. — Гарри, — ответил Гарри. Он не знал, была ли у него фамилия. Или имя стаи или что-то еще. Он надеялся, что по мере прояснения сознания к нему вернется память, но пока что он отчетливо помнил лишь последний год своей жизни, который он провел в волчьей шкуре рядом с Луи. — Гарри, — повторил Луи, словно пробуя имя на вкус. — Какое прекрасное имя. — Спасибо, — тихо ответил Гарри, немного шепелявя. — А тебя зовут Луи. — Совершенно верно, — подтвердил Луи. Гарри почувствовал тепло его руки на животе, которое проникало сквозь мягкую ночную рубашку, в которую, по всей видимости, его переодел Луи. Ему было тепло от его спины. Гарри не помнил, обнимал ли его кто-нибудь раньше, но сейчас он инстинктивно тянулся к альфе, ища его тепла. — Я не знал. Пока не встретил твоего друга. Когда мы ездили в город, — сумел выдавить Гарри. — О, Боже, — тихо засмеялся Луи, поглаживая его живот. — Прости, малыш. Не представился. Я даже как-то не подумал. Это все равно, что представиться кошке. — Герцогиня знает. Кажется, — сонно ответил Гарри. — Герцогиня? — Кошка. Ее зовут Герцогиня, — настойчиво повторил Гарри. Эта информация казалась ему правдивой, но он не мог вспомнить, откуда он это знал. — А, ну да, — пробормотал Луи, и его дыхание опалило шею Гарри. От этого он почувствовал, как волосы у него на голове встали дыбом, а по коже пробежали мурашки. Необъяснимая, первобытная тяга заставила его повернуться и подставить шею, но что-то говорило ему, что сейчас это будет неуместно. — Хочу… поговорить. Я чувствую себя больше Гарри, чем Волчонком, — пробормотал Гарри, глядя на древесный рисунок на стенах домика. Раньше, когда ему было скучно в волчьей форме, он выдумывал истории, глядя на эти узоры, представляя, как по этим стенам скачут и живут свои жизни персонажи. — Конечно, милый. Можем поговорить, если ты этого хочешь, — согласился Луи, откашлявшись. — Только… не торопись. Слушай свое тело, хорошо? Нам спешить некуда. Гарри кивнул, с благодарностью принимая эти слова и стараясь удержать их в памяти. Он еще не совсем понимал, что имел в виду Луи, но старался об этом помнить. — Что… эм-м. Что случилось? Со мной? — Тихо спросил Гарри, решив, что это лучшее, с чего можно начать, чтобы понять, что вообще происходит. Живот Луи надулся, ощутимо прижимаясь к спине Гарри, когда он сделал глубокий вдох, но Гарри это не мешало. Скорее, наоборот, ему это даже нравилось. Он знал, что в стаях такая близость была обычным проявлением привязанности. Омегам это необходимо для выживания, и сейчас, если прислушаться к своему телу, Гарри ощущал спокойствие и умиротворение. — Что ж… Даже не знаю, с чего начать, — произнес Луи, по-прежнему нежно поглаживая его живот. — Я думаю, ты… Думаю, ты стал диким, Гарри. Ты понимаешь, что это значит? Гарри задумчиво поджал губы, перебирая разбросанные в его голове обрывки информации, пока не нашел то, что искал. — Сумасшедшим? — Предложил Гарри, но что-то подсказывало, что это не совсем то, что нужно. — Нет, не сумасшедшим. Эм-м. Иногда, когда в жизни происходит что-то, с чем человеческий мозг справиться не в силах, волк может взять контроль над ситуацией на себя. На время или на более длительный срок. И чем дольше ты в этом состоянии, тем сложнее из него выйти. Вот почему ты можешь чувствовать себя немного не в себе, — тихо объяснил Луи. Это показалось Гарри вполне логичным. Он определенно чувствовал себя не в своей тарелке, это уж точно. — Так и есть, — кивнул Гарри. Ему было легче общаться с Луи короткими словами и фразами. — Да, я знаю. Я пытался помочь тебе, помечая своим запахом. Прости, если тебе это не нравится, но я не мог… Я не мог спросить у тебя разрешения в том состоянии, в котором ты был. Но и позволить тебе задыхаться и причинять себе вред, я тоже не мог, — пробормотал Луи. Гарри едва сдержал довольный вздох при мысли о том, что его альфа метил его своим запахом, и перевернулся в объятиях Луи так, чтобы лежать животом к животу, уткнувшись подбородком ему в шею, чтобы быть ближе к его пахучей железе. — Все хорошо. Мне нравится, — уверил он. Ему хотелось сказать, что запах альфы дарит ему неимоверный комфорт, но он не мог подобрать подходящих слов. Вместо этого он обнял Луи за талию и прижался еще ближе, счастливо улыбаясь, когда Луи начал поглаживать его между лопаток. — Это хорошо, Омега, — подбодрил его Луи. — Но есть еще кое-что. Что-то в твоем состоянии отличало тебя от других диких волков, и я пока не совсем понимаю, что это значит. — Что именно? — Спросил Гарри. Грудь Луи тихонько вибрировала под ним, когда он говорил, и вибрация его голоса отдавалась прямо ему в лоб, которым он уперся ему в шею. — Ты… эм. У тебя совсем не было запаха. Даже слабого. А такого обычно не бывает, по крайней мере, насколько мне известно, — медленно объяснил Луи. — Оу, — отозвался Гарри. Эта новость не показалась ему слишком уж шокирующей. — Кажется… кажется, я это помню. — Да, — пробормотал Луи в ответ. — Теперь понятно, почему ты так одержим лавандой. Думаю, твой волк пытался компенсировать эту потерю, найдя ей замену. — Я пахну лавандой? — Это твоя основная нота, да. Там есть и другие оттенки, но преобладает именно лаванда, — ответил Луи. Гарри не был уверен, знал ли он об этом раньше… до того, как он вообще начал свое существование. Поразмыслив, он пришел к выводу, что нет, не знал. Это казалось совершенно новой информацией. — От тебя пахнет костром и постельным бельем, — объявил Гарри. Слова давались ему нелегко. Но в голове была ясная картина: запах Луи, острый и искрящийся, как пламя в камине, с дымком и теплыми нотами корицы и мускатного ореха, что впитались в простыни. Луи издал хрипловатый смешок, согревший грудь Гарри, когда он прижал его к себе. — Приму это за комплимент, — пробормотал Луи. — Это он и есть, — сказал Гарри. — Как… как я сюда попал? В моей памяти… ничего нет до того, как я стал волком. Луи снова глубоко вздохнул, на этот раз к груди Гарри прижались его грудь и живот. Он ощущал их обоих, как один цельный пузырь, который не лопнет, пока они рядом. — Я нашел тебя в прошлом году, в лесу. Ты попал в медвежий капкан. Вот почему у тебя шрам на бедре, — тихо объяснил Луи. — Я принес тебя домой и выходил. Если честно, я думал, ты не выживешь. Ты был очень слаб. Но ты выкарабкался. Гарри нахмурился. Как он мог оказаться там, в снегу, совершенно один? Об омегах должны заботиться. Неужели его стая просто бросила его умирать? — Я был один? — Спросил Гарри и попытался перевернуться на спину. Затем он начал копаться под одеялом, пытаясь справиться с тяжёлым ворохом одеял, но не очень успешно. — Да, один. Я и сам в некотором роде волк-одиночка, так что я был один, но и ты тоже был один. Было похоже, что ты пробыл там уже какое-то время, тебя замело снегом, или, по крайней мере, некоторое время так жил. Ты был очень худым. Охотник из тебя никудышный, — заметил Луи, затем протянул руку, чтобы найти руку Гарри под одеялом. — Ты хочешь посмотреть на свой шрам? Гарри кивнул, внезапно заинтересовавшись шрамом на бедре, раз Луи о нем упомянул. Он раньше не обращал на него внимания, но эта информация не стала для него шоком. Кое-что его волк запомнил. Ему просто было сложно заставить свои руки работать, чтобы снять эту неудобную одежду для сна. К счастью, Луи пришел ему на помощь, легко стянув с него штаны, а затем приподняв простыню. Прохладный воздух обжег открытую кожу Гарри, и тот резко втянул воздух сквозь зубы. — Я сейчас встану и разожгу огонь, щенок. Если хочешь, можешь посмотреть, когда станет теплее, — предложил Луи, но Гарри покачал головой. Ему хотелось сделать это как можно быстрее, пока его разум был настолько ясным, каким он не был уже очень давно, на случай, если это ощущение снова ускользнет. Он наклонился и с любопытством провел пальцами по неровной розовой полосе, чувствуя, как она выступает над кожей. Он уже не болел, но было странно осознавать, что он почти не помнит, как его получил. Закончив рассматривать шрам, Гарри потянул одеяло наверх, давая Луи понять, что пора снова его опустить, и улыбнулся, когда альфа залез под одеяло и снова натянул на него одежду. Мелкая моторика все еще до конца не вернулась, и сил постоянно не хватало, поэтому было гораздо легче, когда ему помогал Луи. — Ничего не помню, — тихо сказал Гарри Луи, и в его голосе начали проскальзывать нотки тревоги. Если Луи не сможет заполнить эти пробелы, то кто тогда сможет? Гарри знал, что он взрослый — он чувствовал это. Он точно не был годовалым ребенком, ведь это все, что он помнил, а значит, он существовал и раньше. Просто ничего об этом не помнил. — Думаю, такое иногда случается, — сказал Луи, но Гарри заметил, как он нахмурился. Он ему соврал? — Постарайся не волноваться. Уверен, память к тебе вернется. Ты ведь всего несколько дней назад вернулся в человеческую форму, верно? Это долгий процесс, не нужно торопиться. — Хорошо, Альфа, — счастливо мурлыкнул Гарри, снова прижимаясь к его боку. На сегодня достаточно откровений. Он надеялся, что сможет удержать в голове всю полученную информацию. Или хотя бы что Луи не откажется рассказать ему все это снова. Гарри поджал губы, посмотрел на альфу и тихонько пискнул, прежде чем обнажить шею. — Можно? Он скорее почувствовал, чем услышал смешок Луи, и кровать слегка качнулась, когда его рука поднялась, чтобы взять Гарри за подбородок. — Конечно, Омега. Все, что захочешь, — Ответил Луи, и для Гарри прошло лишь несколько секунд, прежде чем он ощутил, как нос Луи надавил на его железу и блаженный аромат, окутавший его с ног до головы, даря чувство умиротворения и безопасности. Хватит на сегодня размышлений. Сейчас гораздо приятнее было просто раствориться в запахе своего Альфы.

. ݁₊ ⊹. ݁☾.