Лето
31 декабря 2025 г., 12:00
Гарри с ужасом ждал неизбежного.
Последние пару дней он чувствовал себя странно, какое-то легкое беспокойство закралось в уголки его сознания. Его иногда подташнивало, иногда слегка болела голова. Все стало совсем ясно, когда его всего бросило в жар.
Гарри попробовал списать это на стоящую на улице жару, но, взглянув на Луи, работающего в саду, заметил, что тот даже не вспотел.
Тогда-то ему и пришлось принять тот факт, что у него начиналась течка.
И, как это бывает, все случилось в самый неподходящий момент. Они с Луи были… ну, они почти… что-то зарождалось. Наверное. Что-то, что Гарри тщательно взращивал, обхаживал и изучал вдоль и поперек.
Он не мог просто взять и спросить у Луи, нравится ли он ему, или он просто чувствует себя обязанным быть с ним добрым, потому что когда-то взял его к себе в качестве домашнего питомца, который вдруг стал человеком. Гарри не хотел ставить его в такое неловкое положение — заставлять себя отвергнуть, но при этом все равно оставить у себя, чтобы избежать неприятностей.
К несчастью для него, если Луи бросит Гарри, об этом мигом узнает вся стая.
После визита к Лиаму и Зейну они, как и обещали, стали почаще наведываться в город с тележкой товаров Луи. Сначала раз в две недели, потом чаще, и теперь Луи уже не нужно было притворяться, что ему нужно что-то продать, чтобы туда поехать. Он мог просто заглянуть повидаться с друзьями, что для него было в новинку.
Гарри порой задавался вопросом, не должен ли он чувствовать себя хоть немного виноватым за то, что заставляет Луи общаться с людьми, но казалось, ему это даже нравилось. Гарри подозревал, что Луи стал «одиноким волком» не по собственной воле. Просто у них появились друзья помимо Лиама и Зейна, и Луи, хоть и робко, но поддерживал эти отношения.
Более того, Гарри был почти уверен, что он втайне радовался, когда кто-то приглашал их в гости или просто подходил к его прилавку, чтобы поздороваться, когда он приезжал в город.
Так что эти люди точно узнают, если Луи его выгонит. И первым делом Гарри побежит к Лиаму и Зейну, и он был практически уверен, что Луи не захочет этого позора.
Всех этих причин было более чем достаточно, чтобы Гарри молчал о своих чувствах. Поэтому они обнимались, нежно прикасались друг к другу, и, несмотря на случайные проявления собственничества со стороны Луи, дальше этого они никогда не захотели.
Но теперь Гарри боялся, что у них не останется выбора.
Еще одна вещь, которую он вынудит сделать Луи. Он не мог требовать, чтобы тот ушел из собственного дома на время течки Гарри — да и сам Гарри не сможет пережить ее в лесу. Там он был бы слишком уязвим, не говоря уже о том, что это было бы чертовски неудобно.
Разочарование нарастало и клокотало внутри, пока он пытался игнорировать все физические признаки приближения течки, но в один день он просто сломался. Его бросило в пот, низ живота сладко потянуло, и он больше не мог этого вынести.
Они оба были в доме, и Луи как раз шил ему красивые летние шорты по меркам, которые только что с него снял. Немного широкие, как у одного омеги, которого он видел в городе. Луи заметил его взгляд и без лишних слов принялся за выкройку.
Гарри зачарованно следил, как его ловкие пальцы проворно орудуют иглой, то втыкая ее в ткань, то вытаскивая обратно. Он был так сосредоточен, так внимателен. И все это ради Гарри, как и всегда.
От этого Гарри почувствовал тошнотворную смесь стыда и вины. За то, что он снова собирался взвалить на Луи еще больше своих проблем.
Громко выдохнув, он поднялся с дивана, и, не сказав Луи ни слова, направился к двери и вышел на улицу. Он надеялся, что летний ветерок поможет охладить его необычайно разгоряченную кожу, но ничего не вышло.
Отсутствие облегчения только больше его разозлило, поэтому он побежал, позволяя босым ногам нести его подальше от коттеджа. Ему нравилось, как они глухо стучали по земле, чувствовать траву между пальцами и пытаться убедить себя, что жар — это следствие физической нагрузки.
Наконец он достиг луга, окружавшего дом, прямо перед кромкой леса, и остановился, тяжело дыша и издав разочарованный стон. Ему хотелось вылезти из кожи вон. Он провел пальцами по волосам и слегка дернул их, а потом опустился на землю, слишком уставший, чтобы бежать дальше.
Он стянул с себя рубашку, потому что становилось все жарче, и жалобно заскулил, когда это почти ничего не изменило, и заплакал, стаскивая штаны и нижнее белье, потому что не мог больше выносить прикосновения ткани к коже. Он быстро разложил рубашку на лесной подстилке, чтобы его не покусали насекомые, подтянул колени к груди и уткнулся головой в руки.
Гарри понимал, что глупо плакать из-за течки, но это было последней каплей. Он не знал, как еще выразить то, что он только берет у Луи и никогда ничего не дает взамен.
Он почувствовал запах Луи раньше, чем увидел его, выглянув из-под защиты своих рук, когда воздух предупредил о его присутствии. Луи хотя бы дал ему побыть несколько минут одному, но Гарри знал, что он, конечно, не мог оставить тут его одного в таком состоянии.
— Не подходи, — предупредил Гарри, вытянув руку ладонью вперед. Луи остановился как вкопанный. Гарри знал, что, если его запах станет хоть немного сильнее, он бросится к его ногам и выставит задницу напоказ, и, боже мой, Луи такого не заслуживал.
— Хорошо, Омега, — спокойно ответил Луи. Он осмотрелся и сел на землю там же, где и стоял, устроившись на почтительном расстоянии от Гарри. — Не хочешь рассказать мне, что происходит?
— У меня начинается течка, — всхлипнул Гарри и снова уткнулся себе в колени, боясь увидеть реакцию Луи.
— Оу, вот оно что, — после паузы сказал Луи и откашлялся. — Скажи, как тебе будет лучше? Хочешь, чтобы я… я могу пожить в мастерской, если тебе нужно пространство. Или… могу отвезти тебя к Зи… Лиаму… — начал Луи, явно с трудом выговаривая слова. — Лиам тебя защитит, убережет от других альф. Он… он вожак стаи, он сможет.
Услышав слова Луи, Гарри снова поднял голову, и его лицо исказила гримаса боли, когда оказалось, что Луи не хотел помочь ему пережить течку. Это было даже хуже, чем мысль о том, что он заставит его помочь из чувства жалости.
— Я хочу тебя, Альфа, — захныкал Гарри, полностью утратив способность сдерживаться. Эмоции давили на него с такой силой, будто он вот-вот взорвется, и он отчаянно нуждался хоть в чем-то.
— Я не хочу, Лиама, не хочу, чтобы ты самоизолировался в мастерской. Я хочу, чтобы ты помог мне это пережить. Обнимал меня, целовал и связал узлом. Но… но, — Гарри запнулся и глубоко вздохнул, чтобы выложить все как есть.
— Но я уже и так слишком много у тебя взял. Я забираю твою еду, твой дом и твое тепло. Я забираю твою доброту, и я украл твое одиночество. Я только и делаю, что беру. Ты ведь даже не… ты просто подобрал меня как животное, и, наверное, просто почувствовал, что должен, потому что ты невероятно добрый человек с хорошим сердцем и не мог позволить кому-то умереть.
— И с тех пор, как я вернулся в свой человеческий облик, я только и делаю, что сижу у тебя на шее. Ты выходил меня, Лу, ты спас мне жизнь — дважды в буквальном смысле, и миллион раз в переносном. Без тебя я бы просто не выжил. А теперь я прошу у тебя еще больше, и ты, наверное, сделаешь это, потому что чувствуешь себя обязанным, но это слишком много — никто не должен столько просить.
— И я ненавижу себя за это, потому что… потому что я должен был сам подняться на ноги и, может быть… найти себе в городе альфу, чтобы тебе больше не пришлось обо мне заботиться, потому что ты не должен, но я не могу, потому что я эгоист, я вижу своим альфой только тебя, — выпалил Гарри и откинул волосы со лба.
Гарри глубоко вздохнул и снова уткнулся лицом в руки, мечтая исчезнуть, зарыться в землю и начать новую жизнь там.
— Все? — Тихо спросил Луи, когда молчание затянулось. Гарри поднял голову и прищурился, заметив усмешку на губах Луи. Он и так чувствовал себя обиженным и капризным, а сейчас казалось, что Луи просто над ним смеется.
— Нет. Я ничего не помню из того, что было больше года назад, я понятия не имею, кто я такой, и из-за этого я чувствую себя просто призраком каким-то. Я даже не помню, как у меня проходит течка, что я делаю, как себя веду. Был ли у меня альфа, девственник ли я. Это пугает, и ты единственный человек во всем мире, которому я доверяю.
— И у меня начинается течка в разгар лета, мне и без этого чертовски жарко, и пчелы летят сюда из своих домиков, потому что я пахну как цветок, и меня, наверное, снова ужалят, потому что это единственное, что я помню из того времени, когда был волком, даже если все остальное — как в тумане, — пожаловался Гарри, теперь уже по-настоящему надув губы, глядя на Луи.
Он снова замолчал, подождал, пока повиснет тишина, прежде чем снова заговорить.
— Теперь все? — Снова спросил Луи, на этот раз ему явно было труднее скрывать свое веселье.
Гарри еще больше сузил глаза, решив, что, раз уж он высказал все свои обиды, он вполне может добавить и эту.
— Ты вчера добавил пастернак в овощи, он все испортил, — буркнул Гарри, презрительно скривившись.
От этого Луи уже в голос захихикал, прикрывая рот рукой, словно стесняясь.
Гарри пожалел, что он не мог сейчас убрать его руку, чтобы увидеть его улыбку.
— Можно теперь я скажу? — Спросил его Луи, откинувшись на руки.
Расстояние между ними было немного неловким, но это было ради блага Гарри. Высокая трава тихонько шелестела, явно пытаясь убедить Гарри, что он должен хотя бы выслушать версию Луи. Даже если это его разочарует.
— Ладно, — надулся Гарри, вытирая глаза большими пальцами, затем щеки ладонями, пытаясь взять себя в руки перед неминуемым отказом.
— Я люблю тебя, Гарри, — заявил Луи.
Это было совсем не то, что Гарри ожидал услышать после всего того, что наговорил.
— Что? — Опешил Гарри, таращась на Луи своими большими глазами.
— Я люблю тебя. А сейчас ничего не говори. Дай мне сказать, — попросил Луи и откашлялся.
— В каком-то смысле ты, конечно, прав. Когда я нашел тебя в облике волка, я и правда подобрал тебя и забрал домой, потому что не мог пройти мимо раненого животного, которому нужна помощь. Я вылечил тебя, а когда ты поправился, попытался отпустить на волю.
— Не знаю, помнишь ли ты, но я вывел тебя на улицу и жестом показал, чтобы ты убегал в лес и больше не появлялся. ты смотрел на меня, как на полного идиота. Я и был идиотом, но я хотел вернуть этому «дикому зверю» его свободу.
— И ты остался. И забрался мне в самое сердце. Даже Герцогиня не смогла этого сделать — наверное, потому что она — та еще сучка, — а у тебя получилось. Ты… еще до того, как я узнал, что ты оборотень, ты что-то исцелил во мне, Эйч. Ты стал моим другом. Ты делал меня счастливым, когда я даже не осознавал, что все это время грустил.
— Я никогда… я никогда не рассказывал тебе о том, что скажу сейчас, но я надеюсь, что если я все же расскажу, это поможет тебе немного лучше понять все, что происходит. Я… когда мне было слегка за двадцать, со мной кое-что случилось, и я одичал. На пару лет. Я стал изгоем, отделился от стаи и ушел в леса.
— Когда я вернулся, именно Лиам спас меня и выходил. И я чувствовал себя точно так же, как и ты сейчас. Ну, может, не совсем так — я не был влюблен в своего спасителя, к большому его сожалению — но я помню это чувство вины за то, что принимаю это помощь. Это ощущение, что ты ничего не можешь сделать сам, и ты — обуза.
— И он постоянно говорил мне: «Ты бы сделал для меня то же самое» и «Это не проблема» — каждый раз, когда ему приходилось помогать мне мыться, кормить меня, поддерживать во время откатов, потому что мой мозг был очень изменен, слишком много времени прошло с тех пор, как я был человеком. Но я ему не верил, пока не появился ты.
— Ничто из того, что я когда-либо делал для тебя — кроме самого первого раза — не было сделано из чувства вины или обязательства. Это было сделано из любви и искренней заботы. Все, что я когда-либо буду для тебя делать, будет исходить только из этого. Не потому, что… что меня посадят в тюрьму за то, что я бросил омегу, или потому, что кто-то там меня заставляет, а потому, что я люблю тебя.
— И я люблю тебя за то, что ты многому меня научил. Я поселился здесь, в полном одиночестве, чтобы не маячить у Лиама перед глазами. Подальше от стаи, которую я предал. Потому что я думал, что так будет лучше, чем торчать там, где люди будут чувствовать себя обязанными быть добрыми ко мне.
— Но ты показал мне, что вся эта поддержка никогда не исходила из таких соображений. Потому что с тобой я никогда такого не чувствовал, дорогой. Ты меня этому научил. Это не единственная причина, по которой я тебя люблю, лишь одна из, но мне нужно было, чтобы ты это знал.
Гарри сидел совершенно ошеломленный, впитывая слова Луи и пытаясь разложить все по полочкам.
Наверное, не стоило начинать с признания в любви, потому что это только все запутало. Он приложил все усилия, чтобы не отвлекаться от того факта, что Луи сам когда-то одичал. Остальное звучало приятно, но поверить в это было труднее.
— Даже не знаю, что сказать, — прошептал Гарри, переполненный эмоциями. — Ты меня любишь? Ты не… заботишься обо мне из чувства долга или вины?
— О боже, конечно, нет. Ни в коем случае, мой дорогой. Я не… я не знаю, насколько порядочным ты меня считаешь, но если бы я не чувствовал к тебе то, что чувствую… ну, что ж. Возможно, это прозвучит не очень, но если бы я не испытывал к тебе таких сильных чувств, я бы отвез тебя в город, чтобы Лиам с тобой разобрался. Не знаю, как они там поступают с брошенными омегами, — признался Луи, избегая взгляда Гарри.
— Тогда почему… Почему ты молчал? Раньше? — Продолжал допытываться Гарри, подозревая, что Луи выдумал все это, чтобы ему стало легче.
Луи странно посмотрел на него и склонил голову вбок.
— Попробовать подкатить к омеге, который полностью от меня зависит? Давить на тебя, чтобы ты согласился, боясь, что тебя выкинут на улицу? Ни за что. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, — объяснил Луи. — Даже сейчас. Если ты не готов провести течку с кем-то, мы что-нибудь придумаем. Я устрою все, что ты захочешь.
Гарри покачал головой, чувствуя, как его сердце переполнилось благодарностью Луи за то, что он вел себя так благородно. Другие бы альфы уже давно воспользовались ситуацией.
— Обними меня, пожалуйста, — тихо попросил Гарри, протягивая руку к Луи.
— Конечно, — мгновенно отозвался тот, вмиг преодолев разделяющие их несколько метров на четвереньках, устраиваясь рядом с Гарри и обнимая его за талию. Он крепко прижал его к себе, целуя в висок. — Черт, ты пахнешь просто божественно, милый.
Гарри покраснел, прижимаясь к Луи и чувствуя, как от такой близости к своему альфе его захлестывает волна желания.
— Спасибо, Альфа, — пробормотал Гарри, чувствуя, как Луи вздрогнул от этого обращения. — Так ты не против… В смысле, я хочу поговорить с тобой обо всем, что ты сказал, но у меня сейчас все как в тумане, и мне просто нужно… Ты не против мне помочь?
— Для меня это будет честью, Гарри. Правда, — ответил Луи. — Я с радостью тебе помогу. Мне просто нужно, чтобы ты… можешь сказать, что тебе нравится? Пока ты еще в сознании?
— Все, — честно ответил Гарри, немного поколебавшись, а затем уткнулся носом в шею Луи. — Только не ставь метку. А так… я… ну. Все, что ты захочешь. Все, что ты можешь мне дать. Я просто… ты мне очень нужен.
— Господи, ладно, — пробормотал Луи, притягивая Гарри ближе, усаживая его к себе на колени. Гарри почувствовал, как к его бедру прижался твердый бугорок его члена, заставляя его обильно выделить смазку прямо на брюки Луи. — Значит, ты не будешь против, если я тебя поцелую? Если я буду трогать тебя руками? Свяжу своим узлом?
— Да, да, пожалуйста, — с готовностью ответил Гарри, обхватывая Луи руками и сминая его рубашку на спине. — Мне это нужно, Альфа. Нужен ты. Весь ты.
— Боже, хорошо, да… только, — заикаясь, произнес Луи, и Гарри почувствовал теплые руки на своих бедрах, которые развернули его так, чтобы он сидел прямо на члене Луи, грудь к груди. От такого контакта с его дырочкой он громко застонал, несмотря на то, что их все еще разделяла ткань, которая тут же промокла насквозь.
— Ты… Черт. Какой же ты мокрый. Из-за тебя я могу снова стать диким зверем, — прошептал ему Луи, кусая плечо Гарри и просовывая руку между ними. Можно мне в тебя войти? Это… Это даст нам время, чтобы успокоить наших волков настолько, чтобы поговорить.
— Пожалуйста, — простонал Гарри, чувствуя, как теряет контроль. Ему хотелось еще немного побыть с Луи, прежде чем он окончательно погрузится в это состояние. Это его слегка пугало, потому что это напоминало ему волчье сознание, которое все еще внушало ему страх — какого-то рода похмелье от дикости.
Он чувствовал, что уже начал терять контроль. И не был уверен, нравилось ему это или нет.
Как раз в тот момент, когда начала подниматься волна паники, Луи наконец-то вытащил свой член из брюк и прижал его к скользкой от смазки дырочке Гарри. При виде члена альфы Гарри вскрикнул, стараясь сразу же надавить на него и как можно скорее ввести его в себя.
Как только его заполнил член Луи, он вздрогнул, его тело расслабилось, и впервые за много дней он ощутил долгожданный покой. Он словно балансировал между сном и явью, но все еще осознавал происходящее. Было немного больно, но так как природа все предусмотрела, его тело быстро адаптировалось.
— Тебе лучше, детеныш? — Тихо спросил его Луи, и Гарри кивнул прежде, чем он закончил предложение. Он понял, что в какой-то момент закрыл глаза, поэтому моргнул, открывая их, вспомнив, что они все еще были посреди поля.
Он залился краской, закрывая лицо руками, оглядываясь по сторонам, как будто кто-то, кроме него и Луи, мог здесь оказаться. Конечно, он никого не увидел, но все же. У него внутри член Луи, и все это на виду.
Это было что-то первобытное.
— Гораздо лучше. Как будто я снова могу думать, — ответил Гарри, снова взяв себя в руки, откинул волосы с лица и посмотрел на Луи. Он почувствовал, как одна из его рук поглаживала его ягодицу, влажную от смазки, которой он ее размазывал.
— Вот и хорошо, — успокоил его Луи, распределяя смазку по его бедрам. Гарри казалось, что из него льет как из крана.
Когда он посмотрел вниз, то понял, что еще даже мельком не увидел член Луи, он все еще был полностью одет, а Гарри просто сидел голым у него на коленях. Его собственный член пульсировал между ними, и он инстинктивно дернулся, чтобы прикрыть его руками.
— Стесняешься меня, Омега? — Мягко спросил его Луи, явно забавляясь, а его рука поднялась к челюсти Гарри. — Все в порядке. Я позабочусь о тебе, ладно? Можно тебя поцеловать?
— Пожалуйста, Лу, — прошептал Гарри, направляемый рукой Луи, подаваясь вперед, позволяя альфе себя поцеловать.
Стоило их губам соприкоснуться, как Гарри издал тихий стон. Он мечтал об этом часами. Он чаще всего думал об этом в постели или на диване, глядя на губы Луи, когда тот говорил, и представлял, как колючая щетина щекочет его верхнюю губу.
В его фантазиях член Луи не всегда был внутри него, но тут уж, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.
Гарри подался вперед, простонав, когда Луи разомкнул его губы и охотно коснулся языком его. На вкус он был таким же, как и на запах — теплым и сладким, с нотками корицы и мускатного ореха. Домом.
— Вот так, — похвалил Луи, как только они отстранились, и перешел к поцелуям на челюсти Гарри, а затем и на его шее. — Ты отлично справляешься. Ты будешь таким хорошим, ангел.
— Луи, — застонал Гарри, как только губы Луи приблизились к его пахучей железе, чувствуя, как дырочка невольно сжалась вокруг члена Луи, стимулируя его. А властная рука Луи на его заднице сжималась в ответ.
— Блять, — почти безумно прорычал Луи, целуя чуть выше самой чувствительной точки на шее Гарри, прежде чем оставить там более глубокий засос, от которого дырочка Гарри начала неконтролируемо сжиматься. — Ты меня доишь, солнышко? У тебя это так естественно получается. Делаешь все, чтобы получить узел своего Альфы, да?
Гарри покраснел еще сильнее и вцепился в рубашку Луи, словно если он будет держаться достаточно крепко, он не сойдет с ума.
— Тебе нравится? — Решил полюбопытствовать Гарри, стараясь сконцентрироваться на ощущениях и теперь уже специально сжимаясь вокруг Луи.
Луи кивнул, посасывая его пахучую железу, а затем облизал, собственнически покрывая шею Гарри своей слюной, так что он будет пахнуть им еще несколько недель — по крайней мере, в таком темпе.
— Это лучшее, что я чувствовал в своей жизни. Ты нужен мне, Омега. Сейчас я сниму тебя со своего члена, чтобы поставить на колени, хорошо? Это будет самый безопасный способ связать тебя узлом, если у тебя этого раньше не было, — тихо объяснил Луи.
— Хорошо, — согласился Гарри, сжимая рубашку Луи. — Здесь?
— М-м-м. Я не могу… хочешь вернуться в дом?
Гарри покачал головой, все еще неуверенно прикрывая свой член руками, несмотря на их близость.
— Нет. Ты нужен мне, Лу, — прошептал Гарри в ответ, почти дрожа от того, как сильно он хотел узел Луи. Все остальное не имело значения. Не тогда, когда ему пообещали то, что он хотел больше всего на свете.
— Хороший омега, — похвалил Луи, осторожно дотрагиваясь до запястья Гарри. — Но можешь сначала мне показать?
Гарри на секунду заколебался, все еще испытывая непонятное смущение, прежде чем убрать руки от члена, выставляя его на всеобщее обозрение.
— Ты идеален, — прошептал Луи, проводя тыльной стороной пальца по всей его длине. Член тут же дернулся, отреагировав на это прикосновение. — Такой красивый. Чуть позже я обязательно одарю его своей любовью и вниманием, хорошо, мой сладкий?
Гарри снова кивнул, мысленно улыбаясь комплиментам и все равно продолжая смущаться, несмотря на все, что происходило.
— Ты хочешь еще что-нибудь сказать перед тем, как тебя накроет течка? Что я могу сделать, чтоб ты чувствовал себя в безопасности? — Тихо спросил Луи.
Гарри боролся с надвигающимся туманом, угрожающим захлестнуть его с головой, изо всех сил стараясь вспомнить, не забыл ли он сказать что-то важное. Не случится ли чего во время течки, не сделает ли Луи что-то, что заставит его чувствовать себя некомфортно.
Но ничего придумать он не смог, в голове была пустота. Он доверял Луи больше, чем кому-либо в этом мире, и знал, что тот позаботится о нем.
Гарри уже хотел покачать головой, но вдруг громко ахнул, прижимая руку к груди Луи, когда тот уже собирался сменить позу.
— Я тоже тебя люблю, — сказал Гарри, осознав, что не сказал ему этого раньше.
Увидев счастливую улыбку на лице Луи, он почувствовал себя так, словно выиграл главный приз. Он хотел запомнить каждую ее деталь, чтобы он мог вспомнить ее в любое время дня и ночи.
— Я люблю тебя больше, — тихо возразил Луи, наклоняясь для более нежного поцелуя и придерживая Гарри за затылок, чтобы удержать его на месте. — А теперь потерпи немного, дорогой. Мне нужно тебя подготовить.
Гарри заскулил, когда Луи вынул свой член, ожидая этого ощущения, но не подозревая, насколько опустошительным оно будет по сравнению с первоначальным удовлетворением от заполненности. Но теперь руки Луи были повсюду, и Гарри изо всех сил старался всячески ему помочь, пока его двигали, переворачивали и перекатывали, пока его колени не оказались на брошенной одежде, задница не была поднята в воздух, а тело приняло, казалось, самую естественную позу.
Он чувствовал, что его влажной дырочки коснулся легкий порыв ветра, и она сжалась вокруг пустоты.
— Альфа, Альфа, ты мне нужен, — тихо и отчаянно повторял Гарри, слыша, как Луи скидывал с себя одежду, но, по его мнению, это все равно было недостаточно быстро.
— Я здесь, дорогой. Боже, я сейчас кончу просто от одного вида, — прохрипел Луи, и не прошло и секунды, как Гарри почувствовал язык Луи прямо у своей дырочки.
Это действие потрясло Гарри настолько, что он ахнул и вытянул руку, чтобы сжать траву в кулак. Он не слышал, чтобы кто-то так делал во время секса. А может, и слышал, просто не помнил. В любом случае, это было ужасно неожиданно.
После миллисекунды привыкания Гарри понял, что это восхитительно, и подался к языку Луи, пока тот дочиста его вылизывал. Гарри чувствовал, как он проходится языком по каждой его складочке, а затем опускается вниз, к яйцам, по всей промежности, ягодицам и бедрам, прежде чем укусить его за задницу.
Это не был тот укус, которым метят свою пару, но он все еще был полон первобытной страсти. Он уже мог сказать, что Луи тоже начал поддаваться своим инстинктам, и это успокаивало. Если они оба подчинятся зову своих волков, то будут на одной волне.
— Пожалуйста, Альфа, — взмолился Гарри, скуля, когда Луи продвинулся еще немного вперед и начал целовать нижнюю часть его спины, собственнически облизывая и покрывая его своим запахом.
— Ты мой, — прошептал Луи, подсовывая руку Гарри под бедра, чтобы слегка приподнять и изменить положение, чтобы они были на одном уровне. — Готов?
— Да, — выдохнул Гарри, почувствовав тупую головку члена у своей дырочки. Он еще не вошел в него, но провел им по гладкой, влажной коже и зарычал от удовольствия.
— Скажи, что ты мой, — попросил Луи, и теперь его голос стал жестче, мрачнее. Рука, поддерживающая его бедра, переместилась к его члену, но не для того, чтобы подрочить, а чтобы собрать его и яйца в кулак и сжать.
Властно. Так, что было ясно, что теперь его тело принадлежит альфе.
Гарри подумал, что мог бы кончить только от этого.
— Я твой, Альфа. И всегда был, — легко ответил Гарри, сильнее выгибая спину, когда почувствовал, что бедра Луи снова толкнулись вперед, пытаясь попасть, видимо, не желая направить свой член рукой.
Его член задел край дырочки, и Гарри снова потек, от нетерпения и дразнящих ласк он стал еще более мокрым, и из его горла начали вырываться отчаянные стоны.
И вот, наконец-то член Луи оказался там, где нужно, и вошел в него, снова заполняя его до краев, и Гарри с удовольствием почувствовал, как его узел уже начал набухать у основания члена. Эта мысль настолько ошеломляла, что Гарри почувствовал, как его начал накрывать оргазм.
— Альфа, о боже, — выкрикнул Гарри, пытаясь показать, как ему хорошо, но рука на его члене лишь сильнее сжалась, когда он кончил прямо на траву под ним и испачкал руку Луи.
— Какой хороший мальчик, — похвалил Луи, входя так глубоко, как только мог, что Гарри мог бы поклясться, что чувствовал его где-то у себя в животе. — Вот так, Омега. Ты так сладко звучишь, когда кончаешь.
Гарри скулил и постанывал, даже не замечая, как сильно он сжимал Луи внутри себя. И немного ослабить хватку он смог только тогда, когда прошел самый пик оргазма.
Луи отпустил его все еще твердый член, еще больше наклоняясь вперед, вплотную прижавшись к спине Гарри. Он скользнул своей испачканной в сперме рукой по торсу Гарри, и сжал его шею, надавив большим пальцем на железу, размазывая по ней его же сперму.
— Сейчас я втираю твою сперму, но через пару дней, когда я смогу существовать без твоей дырочки, я кончу тебе прямо на шею. Я помечу тебя, Эйч. Сделаю так, что моя сперма будет и в тебе, и на тебе. На твоей шее, бедрах. Сейчас я не буду ставить метку, но ты все равно будешь моим, — прошептал Луи ему на ухо.
— О, Боже, — проскулил Гарри, чувствуя, как его член с интересом дернулся, а его дырочка снова принялась сжиматься. — Пожалуйста, пожалуйста, сделай это. Я хочу быть твоим.
— Ты мой, дорогой. Весь мой. А сейчас я трахну тебя, ладно? Свяжу тебя своим узлом.
— Пожалуйста, — взмолился Гарри, не в силах сдержать стон, когда Луи выдернул его из себя и снова вошел. Он бесстыдно застонал, закатывая глаза от напряжения, и заскулил, когда Луи начал задавать темп.
Сперва он был ровным — медленным, но уверенным. Но он скоро он начал ускоряться, и Гарри едва успевал прийти в себя после каждого толчка. Теперь он уже двумя руками вцепился в траву, изо всех сил стараясь удержаться на месте, чтобы его толчки не сместили его слишком далеко.
То, что они находились на открытом воздухе, его уже не волновало. Все разговоры о том, кто они друг для друга, кем они могут стать, на какой стадии их отношения, — всего этого больше не существовало. Все, о чем Гарри мог думать, это то, как восхитительно ощущался член его альфы, когда он входил в него и заставлял стонать при каждом толчке.
Луи, как и во всем, что он делал, был мастером своего дела, и Гарри почти не заметил, когда он снова начал кончать, и его член начал извергать семя прямо между ногами. Конечно, это было потрясающе, но его тело как будто чувствовало, что это только прелюдия. Закуска, ведь впереди было главное блюдо дня — узел.
Он почувствовал, как в этот раз Луи принялся размазывать его сперму по бедрам, надавливая на пахучие железы, а потом положил руку ему на живот, словно желая ощутить каждое движение своего члена.
Гарри был не против. Прямо сейчас он был согласен на все. Единственное, против чего он бы завопил во весь голос, это если бы Луи остановился.
Когда Луи стал ближе к самому пику, Гарри почувствовал, как он укусил его за холку, немного грубее, чем за задницу, но было ясно, что он всячески сдерживался, чтобы не вонзить свои зубы в шею и связать их на всю жизнь. Это была приятная — одномоментная боль вперемешку с невыносимым удовольствием.
Узел Луи набух настолько, что толкаться было уже просто невозможно, он уже с большим трудом проникал в дырочку Гарри. Это было на грани, почти невыносимо, и облегчение наступило только тогда, когда Гарри выделил еще больше смазки, когда Луи издал низкий плотоядный рык.
— Сейчас свяжу тебя узлом, Омега, — предупредил Луи, надавливая на затылок Гарри, чтобы удержать на месте.
В ответ Гарри застонал, отчаянно и умоляюще, чтобы дать Луи понять, что он хочет этого. Нуждается.
Небольшое изменение угла означало, что Луи начал попадать по тому удивительному месту внутри него. Каждый толчок отдавался искрами по всему телу, которые стали только интенсивнее, когда узел уже не давал ему выйти, и Луи продолжал толкаться небольшими, но дикими движениями. И тут Гарри почувствовал, как узел раскрылся.
Все стихло.
Гарри словно потерял связь с реальностью. Никакой боли, которой он боялся, не было. Только прекрасное, восхитительное блаженство. Теплый лучик солнца на его щеке и наполнившее его живот удовлетворение.
Кайф, которого он никогда раньше не чувствовал. Казалось, этому не будет конца.
Когда он пришел в себя, то с удивлением понял, что лежал на боку, прижимаясь щекой к бицепсу Луи. Он чувствовал, как тот прижимался к его спине, а другой рукой медленно и приятно поглаживал его живот и бедра.
Гарри попытался повернуться, чтобы увидеть его, и ахнул, почувствовав, что его узел все еще находится в его дырочке, и тихонько заскулил, когда Луи возбужденно зарычал.
Альфа то и дело облизывал его пахучую железу, заявляя на него права единственным доступным ему способом, без постоянной метки.
— Расслабься, омега. Я позабочусь о тебе, — прошептал Луи. — Спи. А я буду тебя оберегать.
— Люблю тебя, — тихо ответил Гарри, задыхаясь и выгибаясь, когда от простого прикосновения руки Луи, описывающей круги вокруг его члена, он снова кончил, просто от сочетания этого и давления узла в дырочке. Он чувствовал, что может кончать еще и еще, пока узел Луи будет в нем. Это было невероятно.
Ведь все это было из-за Луи.
— Домой? — Спросил Гарри, отдышавшись и поняв, что течка теперь уже начиналась по-настоящему.
— Скоро, — ответил Луи, резко кусая Гарри за плечо, одновременно с тем, как Гарри почувствовал, как он снова кончил в него, наполняя его еще большим количеством спермы и удерживая ее внутри. — Когда он спадет.
— Хорошо, — ответил Гарри, удовлетворившись этим ответом. Он оглядел окрестные холмы, улыбаясь тому, как полевые цветы тихонько колыхались на ветру. — Наполни меня. Всего.
— Работаю над этим, Омега, — с легким смешком выдохнул Луи. — А теперь будь хорошим мальчиком.
— Всегда, — беззаботно ответил Гарри, откидывая голову назад, чтобы альфа мог его поцеловать. Угол был неудобным, но этого было достаточно, чтобы отпустить контроль, и Гарри с тихим вздохом погрузился в тягучий сон.
. ݁₊ ⊹. ݁☾.
Несколько дней спустя Гарри проснулся с тянущим ощущением в низу живота. Он инстинктивно опустил руку между ног, и почувствовал, он липкий, потный и, конечно же, твердый. Он открыл глаза, моргнул и увидел, что на дворе стоял день — возможно, ближе к вечеру — и коттедж был залит золотистым светом. Он взглянул на свое тело и поразился его состоянием, на секунду он даже подумал, что оно ему не принадлежит. Конечно, он был грязным. Липким от спермы, это бесспорно. Простынь под его спиной была мокрой от пота. Но главное было не это. Его тело покрывало какое-то невероятное количество синяков. В основном они были сосредоточены в нижней части тела — вокруг бедер и едва не касаясь пахучих желез. На внутренней стороне бедер, на внутренней стороне предплечья возле запястья, где была еще одна железа, но не на ней. Тупая пульсирующая боль говорила ему, что его задницу также не пощадили, ровно как и спина, и когда он поднял руку, чтобы повернуть голову не под самым удобным углом, он мог бы поспорить на что угодно, что на шее и плечах не осталось ни одного живого места. Несмотря на легкую боль — которая ощущалось во всем теле — Гарри чувствовал неимоверное удовольствие и самодовольство. Это были отметины от его альфы. Который так сильно хотел сделать Гарри своим, что ему приходилось кусать его везде, где только можно, чтобы противостоять желанию поставить ему одну главную метку. Он уважал его выбор, но не мог сдержать рвущуюся наружу страсть. При мысли об этом его дырочка запульсировала. Гарри раздвинул ноги и медленно перевернулся, потому что не хотел будить спящего рядом Луи. Из череды последних дней Гарри помнил немного. Но больше, чем из своего прошлого. Всего лишь урывки — в основном воспоминания о том, когда они занимались сексом, маленькие эпизоды, которые заставляли его краснеть. Он знал, что Луи делал все, чтобы доставить ему удовольствие. Но теперь, когда он более-менее пришел в себя, он смог бы справиться с этим сам. Гарри опустил руку между ног и с любопытством надавил на темный синяк, прежде чем скользнуть пальцами к своей дырочке, простонав, когда понял, насколько она чувствительна. Она все еще была немного влажной — возможно, от последней близости. Он на пробу провел по ней пальцами и, почувствовав, что они стали скользкими, поднес их к лицу и увидел, что это вытекала сперма Луи, а не его смазка. Должно быть, его тело было переполнено семенем альфы, и его инстинкты делали все, чтобы удержать ее внутри. От этой мысли его член напрягся, и он снова повернулся, пытаясь набраться храбрости, чтобы засунуть пальцы внутрь себя, когда почувствовал, что Луи рядом с ним пошевелился. — Омега, — сонно пробормотал Луи, переворачиваясь на бок и сразу же потянулся к члену Гарри, и, поняв, что у него стоит, одобрительно хмыкнул. — Узел или пальцы? Гарри покраснел и повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на сонное лицо Луи. Он выглядел измотанным, но все еще оставался невероятно красивым. Они скинули одеяла и простыни к краю кровати, окна были открыты, так как было очень тепло, так что все его тело было выставлено на показ. Конечно, он и раньше видел его голым — все-таки они жили вместе, — но это никогда не было сделано специально. Сейчас он мог открыто смотреть и не пытаться отвести взгляд. Луи лежал на боку, так что Гарри мог восхищаться изгибом его талии, сильными бедрами и небольшим пушком у него на груди. Его членом, который все еще был огромным даже в мягком состоянии, свисающим вбок. Гарри захотел увидеть его во всей красе, какой он бывает твердым, желая запомнить каждый его сантиметр, даже если к этому моменту он был в нем уже десятки раз. Ему отчаянно хотелось увидеть его в здравом уме. — Эм… привет, — сумел выдавить Гарри, желая дать Луи понять, что он уже начал выходить из-под воздействия течки, но не был уверен, как это лучше сделать. Глаза Луи от удивления распахнулись, и их синева почему-то казалась такой ослепительной. Может, это из-за того, что так падал свет. — О! Привет, детеныш. Ты вернулся? — Спросил Луи, отпуская его член и вместо этого притянул за талию к себе. — Почти, — посмеиваясь, ответил Гарри, а затем указал взглядом вниз. — Не совсем, конечно. Но я… здесь, да. — Это хорошо. Я скучал, — ответил Луи, целуя его в висок. Гарри снова захихикал, такие естественные проявления привязанности казались ему одновременно чуждыми и такими знакомыми. — Ты продержал меня здесь несколько дней, — возразил Гарри. — О, поверь мне, я знаю, — поддразнил Луи, казалось бы, инстинктивно перемещая свою руку вниз, чтобы коснуться пахучей железы Гарри на бедре. — Но я скучал по тому тебе, который может говорить о чем-то кроме моего узла. Не пойми меня неправильно, это было очень мило, но мне нравится, когда я могу видеть твои прелестные зеленые глазки. Гарри покраснел и закрыл лицо руками, извиваясь и поджимая ноги, чтобы попытаться спрятать свой член, и тут же заскулил, когда почувствовал, насколько сильно болят мышцы. — Заткнись, — пожаловался он. — Не хочу тебя расстраивать, но ближайшее время я буду говорить только об этих лучших нескольких днях в моей жизни, — поддразнил Луи, притягивая его ближе. — Ты невыносим, — ответил Гарри, хихикнув. Возбуждение нарастало, и ему очень хотелось что-нибудь с этим сделать. — Возможно, — Луи снова поцеловал его в лоб. — Хочешь, я тебе помогу, милый? Если ты вернулся, то это, наверное, будет последний раз. Гарри кивнул в подушку, улыбаясь, когда рука Луи погладила его по бедру. — Но у меня там все болит, — прошептал он. — Неудивительно. Бедняжка. Ей придется взять отпуск, чтобы восстановиться после того, что я с ней сделал, — объяснил ему Луи, звуча чуть-чуть самодовольно. — Я кое-чему научился. Можем посмотреть, сработает ли это вне течки, как тебе идея? Гарри кивнул, не совсем понимая, что это значит, но был готов узнать. Дело в том, что у него было не так много времени, чтобы экспериментировать со своим телом, живя в такой тесной близости с Луи. Единственный раз, когда ему удалось кончить, это когда он точно знал, что Луи не будет довольно долго, и попросил у него остаться дома. Обычно это была быстрая дрочка, чтобы сбросить напряжение, стараясь не выделять много смазки, чтобы Луи ничего не заметил. Он мог только предположить, что теперь все будет иначе. Может, теперь Луи будет даже не против, если он вернется пораньше из мастерской или сада и почувствует аромат его смазки в доме. Эта мысль заставила его вздрогнуть, и он снова посмотрел вниз на тело Луи и нерешительно потянулся к его члену, но так его и не коснулся, зависнув в сантиметрах от него. — Может ты… ты хочешь? Тоже? — Тихо спросил Гарри и ахнул, когда Луи подался вперед, и он почувствовал мягкое тепло от его бедра. — С удовольствием составлю тебе компанию, дорогой, — ответил Луи. — Хочешь поцеловаться? У тебя это прекрасно получается. — Правда? — Спросил Гарри, прикусив нижнюю губу, прежде чем опустить руку на все еще мягкий член Луи, подхватив его, чтобы как следует его взять. Но он не стал тянуть, просто решил почувствовать его вес в своей руке. — Более чем. Думаю, ты будешь еще лучше, когда полностью придешь в себя, — поддержал Луи, наклоняясь, чтобы коснуться его губ. Гарри был более чем счастлив ответить на поцелуй, зная, что им стоило бы почистить зубы, но сейчас это казалось таким неважным. Ведь у него была возможность поцеловать Луи. Его губы были ярко-красными и опухшими, поэтому он мог только представить, как много они целовались за последние дни. Но осознавать это было очень приятно. А еще приятно было чувствовать, как член Луи в его руке начал стремительно твердеть. Сначала он даже забыл, что вообще его держал, пока не почувствовал, как он начал увеличиваться в его руке. Это было почти сюрреалистично то, как он рос и рос, становясь все тверже. Гарри хотел делать это постоянно. Чувствовать, как он из мягкого становится твердым. Может быть, однажды, он даже возьмет его в рот. — Он такой большой, — прошептал Гарри в губы Луи, когда член перестал расти, и, придерживая его другой рукой, медленно перекатился на бок, чтобы прижаться своим членом к Луи. Конечно, он был меньше — он же омега — но это только усиливало его возбуждение, когда он видел член своего альфы против своего собственного. — Это вскружит мне голову, омега, — поддразнил Луи. Гарри пожал плечами, наклоняясь для новых поцелуев. — Было бы неплохо, — решил он. — Может, ты… можно я… — начал Гарри, не зная, как это сформулировать. — Ты не мог бы кое-что сделать? — Ты можешь попросить меня о чем угодно, ангел, — ответил Луи, и его веки дрогнули, когда Гарри на пробу провел по его члену. — Можешь… ты, наверное, не помнишь, но в начале ты сказал… э-э-э… ты сказал, что хочешь меня пометить своей спермой? Может, это… я бы все еще… если ты не сказал это просто в порыве страсти, — забормотал Гарри, прежде чем Луи прервал его поцелуем. — Я бы хотел этого больше всего на свете. Блять, — пробормотал Луи, целуя его еще несколько раз, прежде чем обхватить руку Гарри, которая все еще сжимала его член. — Хочешь мне помочь? Или хочешь, чтобы я это сделал сам? — Помочь, — легко ответил Гарри, ухмыляясь, когда Луи начал уверенно дрочить себе его рукой. — Просто скажи мне, что делать. — Просто расслабься, Омега. Я быстро понял, что когда ты рядом, это происходит очень быстро, — ответил Луи и уткнулся носом в его шею, лизнув пахучую железу. — Твой запах. Твой вкус. Не знаю, смогу ли я остановиться. Гарри хихикнул, с интересом глядя вниз, помогая ему дрочить. — Я, наверное, отвратительно пахну, и весь липкий. Луи тут же покачал головой, легонько укусив Гарри в знак протеста. — Пахнешь божественно. Пахнешь мной, нами, — с тихим стоном выдохнул он. — Потом я обязательно приготовлю тебе ванну, станет легче. Но сначала мне нужно как следует пропитать тебя своим запахом, чтобы ни одна ванна не смогла его смыть. Гарри блаженно замурлыкал в предвкушении теплой ванны, которая поможет его уставшим мышцам. — Какой же ты собственник, — протянул произнес Гарри, переводя взгляд с сияющего лица Луи на его возбужденный член. Другой рукой он осторожно потянулся к его яичкам, обхватил их и слегка сжал. Они были больше и полнее его собственных, тяжелые и приятно ощущались в ладони. И Луи, казалось, все нравилось, поэтому он продолжил. — Тебе это не нравится? — Осторожно спросил Луи, чуть отстраняясь, чтобы прижаться лбами друг к другу. — Нравится, — честно ответил Гарри. — Просто неожиданно. Это скорее в духе Лиама. — Только не надо говорить о нем, когда у меня стоит, ладно, милый? — Поддразнил Луи, хихикая и нежно целуя его в губы. — Я всегда тебя ревновал. Мне кажется, ты мой омега даже дольше, чем мы оба думаем. — Мне тоже так кажется, — прошептал Гарри в ответ, заинтересованно промычав, когда Луи заставил его сжать основание узла, а затем провел ладонью Гарри по головке. — Не верится, что это может во мне поместиться, — добавил Гарри, хихикая, когда член Луи дрогнул в его руке. — Мне тоже. У тебя такая узкая дырочка, просто невероятно. Даже после всего этого. Черт, я просто умираю от желания заняться с тобой любовью вне твоей течки. Буду доводить тебя до изнеможения часами, — восторженно выпалил Луи, увлекаясь и заставляя их двигать рукой быстрее. — Правда? Думаешь, мне понравится? — С любопытством спросил Гарри, извиваясь от одной этой мысли. — Будет весело это выяснить, — хихикнул Луи, а затем застонал. — Можешь перевернуться, милый? Гарри кивнул и перевернулся на спину, а Луи встал на колени, и начал себе дрочить, пока Гарри приподнимался на локтях. Затем он слегка откинул голову назад, открыв шею для Луи, чтобы ему было удобнее. — Как ты? Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся? — Предложил Луи, пробегая взглядом по телу Гарри. Тот слегка раздвинул ноги, демонстрируя полную покорность. — Пока нет, — ответил Гарри. Он опустил голову и наклонился вперед, чтобы нежно чмокнуть его в головку. Он знал, что так делают — ублажают альфу, — но сейчас он не пытался этому научиться. Он просто хотел выразить свое признание и показать Луи, как ему это нравится. Он не удержался и слегка засосал розовую головку, мурлыкнув от вкуса. Соленый вкус спермы переплетался с тонким ароматом Луи, что делало ее немного приятнее. — Ох. Ты такой вкусный, Альфа, — похвалил Гарри. Он лизнул головку, заметив, что теперь Луи просто удерживал член на месте, престав дрочить. — Все нормально? — Более чем, — сумел выдавить Луи сквозь стиснутые зубы. — Черт. Сейчас… Эйч, если продолжишь в том же духе, я кончу. Гарри сладко застонал при этой мысли и принялся по-кошачьи лизать щелку, поскольку, казалось, именно это больше всего нравилось Луи. Как только он обхватил его губами и начал сосать, Луи вскрикнул от неожиданности — и ему на язык хлынула горячая струя спермы. Гарри приоткрыл губы, когда Луи провел членом по его подбородку, оставляя влажный след, а затем скользнул им по шее. Он чувствовал, как тепло спермы начало покрывать его короткими полосками, наверняка попадая в его длинные волосы и на кровать, но все это и так уже давно не в лучшем виде, чтобы расстраиваться. В момент оргазма Луи был прекрасен — сильный, уверенный, и все же такой родной и нежный. Он был восхитителен, и облизывая губы, глотая его семя, Гарри чувствовал то же, что чувствовал Луи мгновение назад. Он совершенно не представлял, как после этого они смогут оторваться друг от друга. Гарри еще сильнее склонил голову, когда Луи сжал его горло, большим пальцем собственнически надавливая на его пахучую железу и втирая свое семя, чтобы его пометить. Для Гарри все было так, как если бы он испускал феромоны при обычном обмене запахами, и по телу побежала волна возбуждения, а член между ног запульсировал. Но он не дернулся, позволяя Луи себя хорошенько пометить, пока он не убрал руку, чтобы опустить ее ниже, к бедрам, и размазать семя там. Так его запах наверняка сохранится в нем на следующие несколько недель. Любой, кто приблизится к нему, сможет почувствовать на нем запах Луи. — Чего ты хочешь, Омега? — Тихо спросил Луи, словно очнувшись от транса, по-видимому, довольный тем, как сильно теперь пах им Гарри. — Просто… нежности. Чего-нибудь нежного, — ответил Гарри, глядя на то, как Луи опустился ниже, чтобы оказаться между его ног. — Это мы можем, — кивнул Луи, ложась на живот и нежно лизнув яйца Гарри. Тот тихонько всхлипнул от неожиданности, но там было наименее чувствительное место, поэтому вскоре расслабился, пока Луи нежно облизывал и посасывал, уделяя должное внимание каждому. Затем он принялся облизывать складочки, где бедра соединялись с пахом, тихонько застонал и жадно посасывал, пока наконец не добрался до члена. Луи осыпал нежными поцелуями все основание, а затем и головку, совсем как только что делал Гарри. Затем он обвел его языком, громко посасывая кончик, и вновь начал поцелуями спускаться вниз. Спустившись еще ниже, он, к большому удовольствию Гарри, раздвинул его ноги, и его дырочка сжалась, хотя он знал, что больше ничего не сможет принять внутрь. Последний поцелуй Луи пришелся прямо на нее, а затем он снова принялся дразняще ласкать языком, как в самом начале. Гарри почувствовал, как покраснели его щеки, и закрыл лицо руками, извиваясь и издавая сладкие стоны, пока напряжение не достигло пика и он не кончил себе на живот. Это было ничто по сравнению с теми оглушительными, сотрясающими до косточек оргазмами, что были в начале, но все равно было очень приятно. Вряд ли бы он сейчас смог бы выдержать такое потрясение. — Хороший омега, — похвалил Луи, тут же поднимаясь, чтобы слизать сперму с его живота, чем немало удивил Гарри. — Лу! — Захихикал он, слегка придерживая его голову. — Ты чего задумал? Луи усмехнулся, слизывая небольшую лужицу, что образовалась между его ребрами, и с самодовольным видом все проглотил. — Ты же любишь смотреть, как я это делаю, малыш. И тебе нравится пробовать ее вместе со мной. — Правда? — Спросил Гарри, пораженный открытостью Луи, но зная, что он говорит правду. — Правда-правда, — заверил Луи. Он слизал остатки и пополз вверх, касаясь своим уже мягким членом живота Гарри. Не успел он опомниться, как их губы слились в поцелуе, и Гарри понял — да, ему безумно нравилось слизывать собственное семя с языка Луи и ощущать, как его вкус смешивается со слюной альфы. Он и представить не мог себя таким… распутным. — О, Боже, — хихикнул Гарри, отстраняясь и легонько толкая Луи. — Мне показалось? — Дразняще спросил Луи, падая рядом с Гарри и притягивая его в свои объятия. Гарри вздохнул, чувствуя, как его член впервые за несколько дней стал мягким. Это было похоже на облегчение. — Нет, — ответил Гарри, в отместку слегка щипнув его за сосок. — Не зазнавайся. — Ни в коем случае, любовь моя, — ответил Луи, посмеиваясь, что выдавало его с головой. — А теперь дай мне пять минут, и я наберу тебе ванну, хорошо? И что-нибудь перекусить. Мне просто нужно немного прийти в себя. — Конечно, — ответил Гарри, прижимаясь к нему и утыкаясь носом ему в шею. — Тебя никто не торопит, Альфа, отдыхай. — Да, отдыхаю, — кивнул Луи. Гарри почувствовал, как его рука поднялась к затылку и начала перебирать его кудри, это движение успокаивало его почти всегда. Если так и дальше пойдет, то они прямо так и уснут. — Люблю тебя. От этого признания в груди Гарри разлилось приятное тепло. Он уже почти забыл не только об этом признании, но и других вещах. Нужно было разобраться со всем этим. Но это могло подождать. — Я тоже тебя люблю, — тихо прошептал он.. ݁₊ ⊹. ݁☾.
Они все-таки добрались до ванны, хотя и не сразу. Кажется, они снова ненадолго задремали, и, наверное, еще разок кончили, прежде чем Луи нашел в себе силы подняться — ближе к сумеркам. С заходом солнца стало намного прохладнее, поэтому идея с теплой ванной казалась весьма привлекательной. Луи принес Гарри в постель тарелку с фруктами и бутербродами с медом, чтобы тот мог восстановить силы, а также много воды. И наблюдал, как тот ходил туда-обратно, наполняя ванну подогретой в духовке водой, Он все еще чувствовал себя немного виноватым, но уже не так сильно, как прежде, после того как Луи так откровенно заявил о своих правах на него. Гарри задумался, может быть, все-таки стоило дать ему себя пометить. Он хотел этого, безусловно, но лучше сначала было бы все обсудить. Наконец ванна была готова, и Луи помог Гарри подняться — ноги все еще отказывались слушаться — и добраться до ванны. Гарри убедил Луи к нему присоединиться, и вот теперь уже они вместе наслаждались теплой водой, которая успокаивала его ноющие мышцы. Луи осторожно намылил их обоих, и Гарри, наконец, почувствовал себя немного больше похожим на функционирующего члена общества и меньше на первобытного волка-секс-маньяка. И он погрузился в свои спутанные мысли. О том, как все это началось, что говорил Луи, что он помнил до того, как окончательно поддался действию течки прямо посреди луга. Как Луи любил его, как он не чувствовал вины или обязательств перед ним, чего так боялся Гарри. О том, как все это получилось. — Ты что-нибудь помнишь о том, что было до того, как ты одичал? — Тихо спросил Гарри, почти испугавшись своих слов, нарушив уютную тишину в комнате, но он очень хотел узнать ответы на свои вопросы. Надо же с чего-то начинать. — Да, — осторожно ответил Луи. — Поэтому мне и казалось странным, что ты ничего не помнишь. Но, как я уже говорил, у тебя все было по-другому. Например, мой запах все еще был со мной. Гарри кивнул, тихонько вздохнул и посмотрел на руку Луи, медленно двигающуюся по его животу под водой, гадая, можно ли ему продолжить свои расспросы. — Почему ты мне раньше не сказал, что был диким? — Спросил Гарри, проводя кончиками пальцев по другой руке Луи, лежащей на краю ванны, обводя выступающие венки на ней. — Причин было несколько, — ответил Луи, словно собираясь ограничиться только этим, но потом откашлялся. — Во-первых, когда ты восстанавливался, это было не важно. Как ты сказал, твой разум… все вылетало из головы. Это могло и не запомниться. — И потом… я не очень хорошо умею, эм-м… подпускать людей близко, наверное. Рассказывать им такие вещи, — объяснил Луи. Гарри задумчиво поджал губы, откидывая голову на плечо Луи, чтобы заглянуть ему в глаза. Он видел, как крепко тот стиснул зубы, поэтому еще сильнее наклонился, чтобы поцеловать его в щеку, решив, что теперь можно. Тот слегка улыбнулся, повернул голову, словно не совсем понял, что только что произошло, и все равно поцеловал Гарри в губы. — Если тебе будет комфортно рассказать, я буду рад тебя выслушать. Ты же разобрался со всем тем дерьмом, которое я на тебя вылил, так что… думаю, это честный обмен, да? — Предложил Гарри, закрывая глаза, чтобы Луи не чувствовал никакого давления, но при этом оставаясь лежать у него на плече. — «Разобрался», как же, — пробормотал Луи, погружая их обоих чуть ниже, чтобы он мог положить голову на край ванны, явно обдумывая слова Гарри. Он думал так долго, что Гарри подумал, что он уже передумал, но через секунду он откашлялся и заговорил. —Я… э-э… когда я был маленьким, я был… чудаковатым. Одиночкой, если можно так сказать. Мне всегда было трудно находить общий язык с остальными. Казалось, они за секунду становились друзьями на всю жизнь, а я всегда чувствовал себя лишним. Думаю, отчасти это было из-за моей связи с волком — в какие-то моменты я ощущал себя скорее им, чем наоборот. — Другие дети это чувствовали. Это считалось… ненормальным? Чтобы тобой так управлял твой волк? Помню, как однажды в школе, я так расстроился из-за результата теста по математике, что потерял контроль, и обратился прямо посреди класса — порвал одежду, перевернул парты. Меня засмеяли. Обзывали диким, говорили, что меня надо на цепь посадить. Якобы я не контролирую зверя, дикий и все такое. — Конечно, Лиам всегда был рядом. Не знаю, как можно родиться с таким набором лидерских качеств, но в нем это было. Он всегда выступал посредником, сглаживал углы, умел выслушать обе стороны. Он всегда был добрым, заботливым, но при этом умел настоять на своем. Он — единственный человек, благодаря которому я могу вспомнить детство с улыбкой. Он был моим единственным настоящим другом. Гарри внимательно слушал, давая Луи возможность выговориться, и время от времени тихонько кивал, когда тот останавливался, открывая один глаз, чтобы посмотреть на него. — Звучит очень в стиле Лиама, — едва слышно прошептал Гарри, не зная, продолжит ли Луи. — Да. Думаю, он и сейчас такой. Хотя я редко вижу его с другими людьми, — Луи пожал плечами и принялся ком небольшой скол на ванне. — Я не… Я расскажу тебе, но я… Ну, я не могу контролировать то, что ты обо мне подумаешь. Надеюсь, что ты не… Уф, — Луи замолчал, поднимая руку, чтобы вытереть лицо. Гарри нахмурился и повернулся к нему, чтобы лучше видеть, легонько обхватил его запястье, чтобы убрать руку от лица и посмотреть ему в глаза. — Это твое прошлое, Лу. Оно сделало тебя тем, кто ты есть. Я не собираюсь… Просто расскажи мне, хорошо? Я не могу судить, когда не знаю, что случилось, — прошептал Гарри. Он посмотрел в его глаза, спрашивая разрешения, прежде чем нежно поцеловать его в губы и перевернуться так, чтобы они лежали животом к животу. Он уткнулся в шею Луи, не желая сильно давить, мысленно готовясь к тому, что может вырваться из его уст. Все выглядело очень серьезно. Гарри чувствовал, что у него был свой набор внутренних моральных принципов, но он еще не до конца в них разобрался, ему только предстояло разобраться, что такое хорошо, а что такое плохо. Он не мог представить, чтобы Луи сделал что-то откровенно плохое. Чувствуя стресс Луи, он нежно поцеловал его железу, не желая отвлекать, а скорее используя свои омежьи феромоны, чтобы успокоить. Учитывая все обстоятельства, это было меньшее, что он мог сделать. — Ты все еще можешь меня осудить, — пробормотал Луи, но издал вздох поражения, когда Гарри поцеловал его шею. — Ладно, так вот, в последние несколько лет школы я был немного… непослушным. Лиаму, конечно, нужно было быть хорошим и прилежным, поскольку он должен стать альфой стаи, так что мы как-то. отдалились? Я перестал стараться на уроках и просто начал прогуливать школу, гулял по лесу в образе своего волка и все такое. — И вот однажды, когда я так гулял, я слишком близко к границе нашей стаи и решил, знаешь, к черту все это. Поэтому переступил через нее и в итоге столкнулся с ребятами примерно моего возраста. Они тоже прогуливали, и они как бы… они поговорили со мной, понимаешь? — По-настоящему поговорили. Мы начали тусоваться, встречаться возле наших границ, и они… ну, знаешь. Я тогда в первый раз почувствовал себя по-настоящему принятым, понимаешь? И они курили травы и воровали медовуху у своих родителей, и это было просто… весело. По-настоящему весело. У Гарри все внутри сжалось. Он не совсем понимал, к чему клонит Луи, но по тому, как тот выстраивал рассказ, Гарри чувствовал, что ничего хорошего можно не ждать. Он не решился снова перебивать, просто взял Луи за руку, переплел их пальцы и ободряюще сжал, давая понять, что нужно продолжать. — И вот однажды ночью мы… ну, я и еще двое ребят. Пенелопа — омега, и Арнольд, бета. Кажется, остальные были заняты. Мы, как обычно, просто гуляли. У нас было свое местечко рядом… рядом с тем местом, где я тебя нашел, туда, на юг. Там есть пещера, которую мы называли «Логовом», и мы просто сидели там, болтали и всякой ерунде, курили, все как обычно. — И вдруг, откуда ни возьмись, появляется волк, огромный альфа. Я подумал, может, это кто-то из родителей, который злится, что они так поздно гуляют. Но потом он обратился и схватил Пен за шею. Я никогда не забуду тот блеск в его глазах, он был безумным. — В этот момент я понял… ну, я никогда не чувствовал себя альфой, потому что постоянно сравнивал себя с Лиамом, но я знал, что должен что-то сделать. Я спросил его, что он хочет, и он сказал, что заберет Пен в свою стаю, потому что она… я не буду это повторять, он говорил ужасные вещи. — И у меня словно что-то перемкнуло, Эйч. Даже то, как он держал ее, я просто… сорвался. Я инстинктивно обратился, прыгнул на него, не дав шанса обернуться, вцепился ему в туловище и… и начал рвать его на части, — вспоминал Луи дрожащим голосом. Гарри до боли прикусил губу, живо представляя, как Луи оказался в ситуации, где другого выхода не было. Он крепко обнял его, давая понять, что он все еще рядом, и еще раз нежно поцеловал его в шею. — Я помню, как вцепился ему в горло. Пен… когда я на него набросился, она упала на землю, так что я знал, что она в безопасности, и я… я должен был остановиться. Но не смог. Я вцепился ему в горло так сильно, что у него чуть не отлетела голова. И вот я просто… пытался осознать, что произошло: вся морда в крови, я только что кого-то убил, что теперь подумают мои новоиспеченные друзья. А когда я поднял глаза, Пен даже на меня не смотрела. — Она смотрела на Арни. Который… Я не знал, не услышал, потому что он был в волчьем обличье. Как будто укрылся под шапкой-невидимкой и просто появился из ниоткуда. Как по волшебству. И он сжимал шею Арни в своих зубах. Как будто только и ждал, пока я посмотрю. Я всегда думал… я думаю, он мстил за своего товарища, которого я убил. Или они просто оба были дикими, не знаю. Но он свернул ему шею прямо у нас на глазах. — Он просто… ушел, оставив его тело лежать на земле. Это… сломало меня? Получается то, что я выбрал спасти Пен, убило Арни. И… я убил человека. Пусть и изгоя, пусть он и угрожал омеге… Я все равно отнял у него жизнь. — После этого я мало что помню. Я убедился, что Пен благополучно добралась до дома, проводил ее, и как только она переступила порог, я просто сорвался и убежал. Мной что-то овладело, мой волк взял верх, и я позволил ему, потому что только так я мог почувствовать себя нормальным. — А потом… все было как в тумане. Сейчас я почти ничего не помню, но это было. я провел там, в лесу, два или три года, Эйч. Делал Бог знает что и Бог знает с кем. Я точно знаю, что не убивал других оборотней или людей, но я… был животным, самым настоящим. — В конце концов, разум начал понемногу возвращаться, когда я случайно забрел на нашу территорию. Пошел по запаху к двери Лиама и… и это, в общем-то, все, — выпалил Луи, и тут же замолчал, поняв, что только что рассказал Гарри. Гарри был в шоке. История оказалась куда страшнее, чем он мог себе представить. Луи… его Луи убил человека. Пусть дикого, пусть изгоя, пусть он и угрожал омеге… Луи отнял чью-то жизнь. Это совершенно не вязалось с тем добрым человеком, который его приютил, угощал медом и собственноручно смастерил ему кровать. — Я пойму, если ты теперь меня возненавидишь. Это… это ужасно. Я ненавижу все то, что случилось… поверь мне, Эйч, ты не можешь презирать меня больше, чем я сам. Но если ты… Я могу отвезти тебя к Лиаму. Если ты захочешь уйти. Я пойму, — закончил Луи, голос его дрожал. Гарри встрепенулся и покачал головой. — Нет, нет. Эй, погоди секунду, ответил Гарри, поднимая голову, чтобы посмотреть на альфу. Его глаза покраснели, лицо было мокрым, хотя он и не окунал голову в воду, а подбородок дрожал от попыток сдержать эмоции. — Хватит пытаться сплавить меня Лиаму, — легонько поддразнил его Гарри, затаив дыхание, надеясь, что это сработает, и облегченно вздохнув, когда Луи выдавил из себя жалкую улыбку. — Я бы понял, если бы тебе захотелось побыть наедине. На время или навсегда, — ответил Луи, отводя взгляд. — Я не хочу, — твердо заявил Гарри, и понял, что говорит правду. — Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить, Лу. Это… ужасно. Все это ужасно. Но я не стал думать о тебе хуже. У тебя не было другого выбора. Луи пожал плечами и отвернулся, с его губ сорвался тихий вздох. — Я должен был что-то сделать… защитить их обоих. Нет, я должен был защитить ее, но не… не убивать того парня, — ответил Луи. Гарри задумчиво поджал губы и, наклонившись, легонько чмокнул Луи в щеку. — Ты действовал спонтанно, Лу. Сделал то, что посчитал нужным. Доверился инстинктам, — ответил Гарри, слегка пожав плечами. — Ты… Вы с Пенелопой виделись после того, как ты вернулся? Луи покачал головой, и Гарри заметил, как он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Нет. Я не… Я даже никому об этом не рассказывал. Даже Ли. Ты первый, кто это услышал, — едва слышно признался Луи и облизнул пересохшие губы. Глаза Гарри расширились от изумления. Он внимательно посмотрел на Луи. — Ли не знает? — Ну, думаю, он догадывается. Сложил два и два, потому что он точно должен был об этом слышать. Вся стая должна была знать, так как это была соседняя стая, и они были изгоями. Но мы никогда… не говорили об этом. — И ты все это время держал это все в себе? — Спросил Гарри, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Он мало что об этом знал, но чувствовал, как это важно — проговорить все вслух, чтобы попытаться это пережить. Луи кивнул и выдавил виноватую улыбку, а затем сухо усмехнулся. — Похоже на то. Это… Мой крест, понимаешь? Моя ошибка, моя… моя проблема. — Ох, Лу, — прошептал Гарри, повернувшись и расплескав воду, чтобы обнять его за шею, жалея, что они не где-нибудь в другом месте, где он мог бы нормально его утешить. — Для меня ничего не изменилось. Я все еще люблю тебя. Я все еще невероятно счастлив, что у нас все получилось, и я так счастлив, что ты нашел меня и оставил. Даже если ты… Ты не должен нести этот крест, как ты выразился, в одиночку. Я хочу помочь тебе, если ты позволишь, конечно. — Ты не обязан так говорить, Омега, — ответил Луи, но Гарри был рад почувствовать, как его руки обвивают его талию. — Я в порядке. — Неважно, — пробормотал Гарри, отстраняясь, чтобы еще раз посмотреть ему прямо в глаза. — Если… я знаю, мы еще не говорили об этом, но если мы будем вместе… а я очень этого хочу, то я хочу, чтобы мы были равны. Партнерами. Я достаточно хорошо знаю себя и понимаю, что это именно то, что я хочу. А значит, буду нести с тобой твой груз, как и ты — мой. Гарри заметил, как Луи невольно улыбнулся, и поцеловал его в щеку, чтобы поддержать альфу. — Я бы этого хотел. Очень, — согласился Луи, крепче обнимая Гарри. — ты, наверное, лучшее, что со мной случалось, Омега. Казалось, ему было нелегко в этом признаться, поэтому Гарри просто кивнул, прижимаясь губами к его виску и несколько раз целуя. — А ты — самое лучшее, что происходило со мной, — ответил Гарри, прижимаясь еще ближе. — Даже если бы я помнил свое прошлое, думаю, я бы все равно так сказал. Ты лучший человек, который только мог меня найти. — Ты не хочешь, чтобы я отправил тебя к Лиаму? — Почти серьезно спросил Луи, но когда Гарри мельком взглянул на него, то увидел, что тот пытался сдержать нахальную улыбку. — Я же сказал, хватит пытаться сплавить меня Лиаму, — с притворным возмущением протянул Гарри, вяло плеская в Луи остывшей водой. — Теперь ты никуда от меня не денешься. Как минимум, на ближайшие несколько недель. От меня за километр тобой несет. Луи самодовольно ухмыльнулся, и его запах буквально сочился гордостью, из-за чего Гарри закатил глаза, хотя на душе у него было тепло и спокойно. — Конечно, — ответил Луи. —Слушай, давай вылезай из ванны, я перестелю постель, и мы хорошенько выспимся, ладно? А со всем остальным разберемся утром. Гарри кивнул, только сейчас заметив, что вода совсем остыла. — Эта идея мне нравится, Альфа, — произнес Гарри, приподнимаясь и садясь верхом на колени Луи, изучая его лицо. — Время есть. — Для тебя? У меня есть все время в мире, дорогой.. ݁₊ ⊹. ݁☾.
