Send Someone To Love Me

Гарри сомневался, что ему когда-нибудь доводилось ездить на экипаже. Это было невероятно увлекательно. То, как их трясло и покачивало на грунтовых дорогах, как поскрипывали деревянные детали. И мир, мелькающий за окном. Превратиться в волков и добежать до следующего города было бы намного быстрее, но, видимо, так было не принято, когда они ехали с, так сказать, «королевской семьей». К тому же было бы ужасно неудобно пытаться навьючить все сумки на волков. Не говоря уже о том, как бы смешно они при этом выглядели. Представлять их стаю выпало Лиаму, потому что его отец, как обычно, был занят, а Лиаму «пора тренироваться» вести такого рода переговоры самостоятельно. Впрочем, Гарри это все мало волновало. В этом он был похож на Луи — все эти политические штучки не вызывали у него ничего, кроме скуки и сонливости. Всякий раз, когда Лиам начинал говорить о них, взгляд затуманивался, а в голове становилось пусто. Но что ему было действительно интересно, не метил ли его Луи в такие моменты чисто машинально, но в равной степени был уверен, что это могло быть просто потому, что истории были одновременно настолько скучными и настолько напряженными, что вызывали в его теле реакцию «бей или беги». Но стоило только ему услышать, куда собираются Лиам и Зейн, как он очень ловко подстроил все так, чтобы они с Луи тоже получили приглашение. После течки Гарри все будто встало на свои места. Больше не было никаких стен, никакой скованности. Казалось, что все так и должно быть. Они обсудили свои отношения, о том, как они себе это представляли. Гарри было немного сложно, ведь ему казалось, что он должен все начать с нуля, но он быстро понял, что большинство ответов приходили к нему сами, если так задуматься. Он чувствовал, что теперь он мог забыть о том факте, что не помнит своего прошлого, — переживания по этому поводу не приносили ему никакой пользы, и лучше было сосредоточиться на своем будущем. Его будущем с Луи, в коттедже, и на том, что он может сделать со своей жизнью прямо сейчас, когда ему было дано, по сути, новое начало. Помогая Луи с пошивом одежды и постепенно набив руку, Гарри понял, что ему очень нравилось шить и придумывать дизайн. Луи научил его основам: сначала одеяла, потом рубашки и штаны. И вскоре Луи уже начал шутить, что ученик превзошел учителя, когда Гарри начал экспериментировать. За последние несколько месяцев он даже успел отнести кое-что из своих вещей в город, чтобы посмотреть, заинтересует ли это кого-то так же, как мед и свечи Луи. И его ждал успех! Особенно среди омег, которым, казалось, нравился его уникальный стиль. Гарри чувствовал себя счастливым. Он зарабатывал деньги, внося свой вклад и чем-то занимая руки. Теперь он чувствовал себя не домашним питомцем Луи, а его парой. Отчасти из-за этой новой должности, он поддерживал Луи, когда тот рассказывал Лиаму, что его так сильно ранило. Был рядом с ним, когда он снова заплакал, когда начал плакать Лиам, рассказав, что все знал об этом инциденте, но не знал, что чувствовал Луи в детстве. Лиам, конечно, замечал, что он был замкнут, да благословит его Бог, но не представлял, насколько все было плохо. Как два прагматичных альфы, они выложили все как есть, чтобы проанализировать ситуацию со всех сторон. Лиам предложил иную точку зрения на то, что Луи считал затворничеством. Встречались ужасные люди, но были и те, кто искренне хорошо к ним относился. Лиам напомнил Луи о том, что тот, казалось, забыл за время своей одичалости, об их общих друзьях и событиях, которые он не вспоминал с тех пор, как так долго запихивал свое прошлое в маленькую, темную коробочку в своей голове. К концу дня все, включая омег, были настолько эмоционально истощены, что Луи и Гарри остались ночевать в большом доме Лиама, так как идти домой в такой темноте было небезопасно. Принцесса их, конечно, хорошенько отчитала, но Гарри считал, что оно того стоило. После этого разговора Луи, казалось, начал новую жизнь. Теперь он иначе смотрел на свое прошлое, и даже пошел вместе с Лиамом повидаться с их старыми друзьями, и понял, что ему действительно приятно проводить с ними время. Он понял, что его затворничества можно было избежать. Что никто в стае его не ненавидел, не винил и даже не знал, что это именно он убил того изгоя. И, как сказал Лиам, даже если бы они знали, то все равно не стали бы его осуждать. Однажды, когда они были в деревенском пабе — где Гарри впервые на своей памяти попробовал медовуху — кто-то заговорил о том инциденте. О том самом, в котором был замешан Луи. В контексте разговора все выглядело уместно, но Гарри замер, как олень на дороге. Луи тоже напрягся, его рука крепче сжала бедро Гарри, пока тот, кто помянул старое, не сказал, что он рад, что хоть один из изгоев «получил по заслугам». После этого Луи вздохнул немного легче. Конечно, бывали и тяжелые дни, но Гарри был не против. Ему нравилось быть тихой гаванью для Луи, какой и Луи был для него. Видеть, как Луи разрушает возведенные из вины и стыда стены, и становится счастливее, безмерно вдохновляло Гарри, и он влюблялся в альфу еще сильнее. Хотя, казалось бы, сильнее уже некуда. И вот они сидели в этом экипаже. Осталось развеять последнее сомнение, что тяготило Луи — узнать, что стало с Пенелопой. Сначала он упирался, но после долгих обсуждений и заверений Гарри (а также Лиама и Зейна) в том, что она, скорее всего, не испытывает к нему лютой ненависти, и в конце концов согласился с этой затеей. Пока Лиам и Зейн собирались заняться дипломатическими делами, Луи и Гарри решили разыскать Пенелопу. Гарри чувствовал, что Луи готов принять любой исход этой встречи. Возможно, она не захочет его видеть, даже если не ненавидит. Возможно, пригласит их на чай. Возможно, будет плакать, а возможно, будет в ступоре. А может, ее вообще больше нет в стае. Луи, казалось, был готовым ко всему. Гарри даже рискнул бы сказать, что он был даже каким-то спокойным. Сейчас он просто сидел рядом и, как и Гарри, смотрел в окно на проплывающие мимо деревья. От него веяло тем же спокойствием, какое привык видеть Гарри: спокойный взгляд, челюсть расслаблена. Гарри протянул руку и переплел свои пальцы с пальцами Луи, улыбаясь про себя, когда тот повернулся, чтобы поймать его взгляд, и улыбнулся ему в ответ. Луи трижды коротко сжал его руку, прежде чем они растворились в объятии, связавшем их воедино. Он был рад за Луи. Надеялся, что эта встреча принесет ему долгожданное облегчение. Даже если сам Гарри не мог испытать подобное умиротворение, ему было достаточно счастья своей пары. Гарри мог даже убедить себя, что, радуясь за Луи, он сможет обрести собственное чувство комфорта и принять свое прошлое… или его отсутствие. План не идеальный, но попробовать стоило. Особенно если побочным эффектом всего этого станет своего рода катарсис Луи. И пока карета тряслась и несла их вперед, Гарри понимал, что они приближаются к чему-то важному. К тому, что поможет, что разбередит старые раны. Оставалось только надеяться, что это их исцелит, а не причинит еще больше боли.

. ݁₊ ⊹. ݁☾.

Как только их провели в комнаты, где они должны были переночевать, они разошлись. Лиам и Зейн отправились знакомиться — к большому огорчению Зейна — а Луи и Гарри отправились на поиски таинственной Пенелопы. Ну, это для Гарри она была тайной. Он знал о ней лишь немного, в основном в контексте того, что он сам про себя окрестил «происшествием». Луи пару раз упоминал их небольшую компанию друзей, но даже при воспоминаниях о хорошем чувствовалось, что все окутано мрачной тенью. Луи на удивление легко сориентировался на местности и вывел их к довольно милому коттеджу, хотя еще несколько дней назад уверял Гарри, что ничего не вспомнит и поиски бесполезны. Гарри стоял рядом с ним, держал за руку, хотя из-за хватки Луи, казалось, что у него вот-вот отнимется рука. Они сделали несколько глубоких вдохов, прежде чем Луи набрался смелости, подошел к двери и постучал. Несколько мгновений было тихо, затем появилась пожилая бета и вопросительно на них посмотрела, пока Луи не спросил, не живет ли здесь Пенелопа. Вся их тревога была напрасной, потому как вскоре выяснилось, что Пенелопа почти год назад вышла замуж и переехала со своим альфой в другой дом. Женщина забегала, чтобы найти клочок бумаги, на котором наскоро набросала карту, повторив направление не меньше трех раз, чтобы они точно не заблудились. Эта деревня была немного больше, чем та, в которой жили Луи и Гарри, так что излишняя забота женщины была весьма кстати. И они снова отправились в путь. Теперь, когда они точно знали, что сегодня они точно встретят Пенелопу, Гарри почувствовал волнение Луи. Ему было интересно, что он думает и как все это воспринял. Учитывая все обстоятельства, Гарри всегда находил разум Луи удивительным местом. Ему было интересно изучать ход его мыслей. Они часто лежали в постели или делали свечи в мастерской, и Гарри вытягивал из Луи ответы на вопросы о том, почему он думает так, а не иначе. Поначалу Гарри думал, что это может раздражать, но, кажется, это было не так. Луи с удовольствием делился с ним всем этим, и спустя какое-то время Гарри решил, что Луи даже льстит такое внимание. Но это он так решил. Подходя к чуть менее скромному коттеджу, Гарри почувствовал, что они пришли по адресу. Что-то внутри него вдруг отозвалось, и он прижался к Луи, крепко сжимая его руку. — У тебя все получится, Альфа, — прошептал Гарри, целуя его в щеку. Луи остановился, притянул его ближе и поцеловал в губы. — Спасибо, дорогой, — ответил Луи, еще раз чмокнув его в щеку, видимо, для пущей убедительности, и подтолкнув вперед. И снова все повторилось: нерешительность, переживания, нервы, стук в дверь. На пороге появилась омега с мягкими чертами лица. Ее глаза так сияли, что Гарри подумал, что ожидал увидеть скорее призрак человека из прошлого. Она удивлённо посмотрела на них, переводя взгляд с одного на другого, будто пытаясь понять, кто перед ней. Но затем ее взгляд задержался на Луи, и Гарри увидел, как до нее буквально начало доходить. Ее лицо изменилось, сначала стало жестче, а потом помрачнело, уголки губ опустились. — Привет, Пен, — тихо сказал Луи, и Гарри заметил, как дрогнула ее губа, когда она попыталась улыбнуться сквозь блестящие от слез глаза. Ее взгляд метнулся к Гарри, будто ища поддержки. — Можно мне его обнять? — Быстро спросила она у Гарри, и ее голос дрожал так же, как и губы. Гарри не сразу понял, зачем она это сделала, а потом сообразил: она думает, что они пара, и это может вывести его из себя, поэтому он быстро кивнул и выпустил руку Луи, едва ли не подталкивая его к Пенелопе. — Конечно, — заверил Гарри, глядя на Луи, чтобы убедиться, что все в порядке, но тот уже раскрыл объятия. Пенелопа разрыдалась и бросилась ему на шею, вцепившись в его рубашку и уткнувшись лицом в грудь. Гарри смотрел, как Луи обнял ее в ответ, с удивлением отмечая, как выглядел Луи рядом с хрупкой омегой. Он выглядел сильным, защищающим. Он обнимал ее уверенно, словно излучая надежность и спокойствие. Гарри любил эту сторону своего парня, но он также ценил возможность видеть его более мягким и нежным, настоящего. — Я думала, ты погиб, — разрыдалась Пенелопа и еще сильнее вцепилась в Луи, будто он мог исчезнуть, словно призрак, которым она его много лет считала. — Ох, — ответил Луи и начал мягко поглаживать ее по спине, пытаясь успокоить. — Прости. Пенелопа покачала головой, продолжая плакать, и Гарри видел, как рыдания сотрясают ее тело. Ему тоже хотелось ее утешить, потому что он чувствовал с ней какую-то связь, но он не стал вмешиваться, решив, что ей просто нужно было выплакаться. Луи, казалось, тоже это понимал, поэтому просто обнимал ее, а Гарри делал вид, что не замечает мокрого от слез лица Луи. В отличие от Гарри, Луи не любил давать волю чувствам. Наконец Пенелопа взяла себя в руки, глубоко вздохнула и вытерла слезы, расправляя плечи и прочищая горло. — Боже, простите меня. Где мои манеры? У вас есть время зайти на чай? — Спросила она у них, и ее глаза были красными от слез. — Нет, не надо… не извиняйся, — ответил Луи и положил руку на плечо Пенелопе, когда она отошла. Гарри заметил, как он нежно его сжал. — Это очень много для нас значит. У нас есть время, но только если ты не против… и твой альфа? — Спросил Луи, пытаясь тактично понять, насколько традиционные у них отношения. — О, она не будет против, она на работе, — отмахнулась Пенелопа, снова вытирая лицо и немного хихикая. — Помнишь Сару? Гарри увидел, как Луи на секунду задумался, а затем его лицо озарила понимающая улыбка. Он кивнул и озорно улыбнулся. — Да? Это многое объясняет, — ответил Луи с легкой поддевкой. Пенелопа легонько шлепнула его по руке, хихикая и шмыгая носом, продолжая вытирать лицо от слез. — Отвали, — пробормотала она, и Гарри заметил, как на ее щеках проступил румянец. — Проходите, проходите. Как тебя зовут, милый? Прости, я совсем забыла о манерах. Гарри смотрел, как Пенелопа деликатно коснулась его руки, приглашая в дом. Он скользил взглядом по комнате, рассматривая диковинные безделушки, маленькие фарфоровые статуэтки соседствовали с более практичными предметами, такими как чаши и вазы. Некоторые были расписаны, другие — нет, но все это выглядело очень ярко и живо. — Да ну что ты. Я понимаю, что это… это важно, — пожал плечами Гарри, пытаясь ободряюще улыбнуться. — Я Гарри. — Приятно познакомиться, Гарри. Я Пенелопа — можно просто Пен, — представилась она, проводя их в небольшую уютную гостиную и предлагая сесть за обеденный стол. — Пойду поставлю чайник, пока я опять не разревелась. Гарри тихонько хихикнул, садясь на один из стульев и наблюдая, как Луи садится рядом, протягивая к нему руку. Он тоже успел вытереть слезы и теперь смотрел открыто: немного обеспокоенно, с легкой неуверенностью, но в целом — спокойно — Все нормально. Я постоянно перед ним плачу, он уже привык, — ответил Гарри и легонько похлопал Луи по бедру. — Раньше его это пугало. Он так таращился, словно никогда не видел, как у кого-то из носа сопли текут, — рассказывала Пенелопа, ставя чайник на плиту, а потом оперлась о столешницу, внимательно их разглядывая. — И где же ты был все это время? — спросила она не то чтобы злобно, но чувствовалось, что этот вопрос давно не давал ей покоя. Луи неловко усмехнулся, избегая ее взгляда, а затем снова посмотрел на нее и машинально пригладил волосы. — Да, наверное, много где, если можно так выразиться, — пожал плечами Луи, явно не зная, с чего начать. — Ты… одичал? — Тихонько спросила она, наклонив голову набок. Гарри был удивлен такой прямотой, но Луи, казалось, это не удивило. — Да, было дело, — тихо ответил он. Довольно сдержанно. — Я не удивлена, — ответила Пенелопа, возвращаясь к засвистевшему чайнику. — Мы, ну, некоторое, ездили в вашу деревню, искали тебя. Мне даже удалось попасть на прием к сыну вожака вашей стаи, потому что нам сказали, что он твой друг. Но он сказал, что тебя тоже не видел. — Он тоже думал, что ты мог одичать. Говорил, что чувствует твою потерю связи со стаей. Мы даже решили, что ты… мог пойти за тем другим, — тихо произнесла она, наливая кипяток в заварник, достаточно большой для троих человек, с причудливым рисунком. Она поставила его на стол вместе с подходящими чашками и снова вернулась к шкафчикам. Гарри почувствовал, как Луи вздрогнул, и с первого взгляда понял, что ему не по себе. Возможно, он просто не знал, что ответить. Гарри сжал его ладонь, стараясь хоть как-то поддержать. — Я не думаю… то есть, может быть, и да, но трудно… вспомнить, о чем думал волк. Когда ты одичал. Это больше на уровне инстинктов, — неуверенно сказал Луи. — Понимаю, — кивнула Пенелопа, открывая банку и изучая ее содержимое, прежде чем начать выкладывать печенье на тарелку, поглядывая на Луи и, казалось, улавливая его смятение. — Знаешь, я бы не винила тебя, если бы ты это сделал. Это откровение, казалось, поразило Луи сильнее, чем ожидал Гарри, его глаза расширились. — Что, правда? Пенелопа посмотрела на него, как на сумасшедшего, убрала банку и села за стол в ожидании, пока заварится чай. Она жестом предложила им печенье, но не сводила глаз с Луи. — Конечно, нет, — Пенелопа покачала головой и коснулась руки Луи с противоположной от Гарри стороны. — Он убил нашего друга, Лу. — Но я… убил его друга, — тихо ответил Луи. — Потому что его друг пытался похитить меня, — возразила Пенелопа, склонив голову набок. — Кто знает, что бы он со мной сделал. Ты спас мне жизнь. — Но я должен был спасти вас обоих, — добавил Луи. Тот же самый аргумент, который Гарри слышал от него снова и снова, когда рассказывал ему, и когда Луи пересказывал все Лиаму с Зейном. — Что тебе надо было сделать? Разорваться? — Вместо ответа Пенелопа потянулась к его руке и сжала ее. — Луи. Ты всегда был немного похож на стереотипного тупого альфу, но чтобы настолько! — То, что произошло, было ужасно. Такого вообще не должно было случиться. Я долго чувствовала себя виноватой — почему выжила я, а не Арни? Я видела, как его родители хоронили своего ребенка, как мы все росли дальше, зная, что Арни этого уже не увидит. Но… ты отреагировал на непосредственную опасность — на то, что этот парень схватил меня. Арни ты уже никак не мог помочь. — И, милый, ты был ребенком. В тот момент ты сделал выбор, и вот… так сложилась жизнь. Я не считаю, что ты мог бы поступить как-то иначе. Как-нибудь так, чтобы и я, и Арни остались в живых. Мы были в меньшинстве. Когда Луи начал плакать, Гарри подвинул свой стул ближе, обнял его за талию, просто чтобы дать ему понять, что он здесь, рядом, но не пытался отвлечь от Пенелопы, потому что понимал — Луи нужно это услышать. — Но разве ты меня не ненавидишь? За то, что я позволил Арни умереть? За то, что… за то, что травмировал тебя, убив того парня? — Пробормотал Луи. — Нет, — уверенно ответила Пенелопа, качая головой. — Нет. Это не ты позволил Арни умереть. Арни убили у нас на глазах. А что касается того парня… наверное, это ужасно, но я рада, что ты его убил. Каждый раз, когда я думаю о том, что могло бы случиться… даже думать об этом не хочу. — Может, дело все-таки в нашей волчьей сущности. В том, что мы наполовину дикие звери. Я понимаю, что с точки зрения логики, я не должна… считать, что убийство — это не выход, но моя внутренняя омега… она чувствует, что это было справедливо. Если бы мы были чистокровными волками, все закончилось бы точно так же. — Я ни в чем тебя не виню, Лу. Я так тебе благодарна. Ты спас мне жизнь. И я… конечно, понимаю, почему твой волк взял над тобой верх и почему ты одичал, но… мне жаль, что тебя не было рядом, чтобы мы все вместе оплакали Арни. Может, тебе было бы легче. Но мы можем… мы и сейчас можем это сделать, если ты хочешь. Я несколько раз в год езжу к нему на могилу, обновляю цветы, просто сижу там с ним. Может, в следующий раз ты хочешь поехать со мной? Гарри внимательно следил за реакцией Луи, пытаясь найти хоть какое-то доказательство того, что Пенелопа блефует или лжет. Гарри знал ее всего несколько минут, но уже чувствовал, что она говорит совершенно искренне, а не просто то, что он хотел бы услышать. Хотя, возможно, именно это Луи и нужно было услышать. — Я бы с удовольствием, — ответил Луи и слегка кивнул. Его подбородок напрягся, когда он изо всех сил старался сдержать дрожь в нижней губе, и Пенелопа, почувствовав его состояние, встала и обняла его за плечи. — Хорошо, — ответила Пенелопа, поглаживая его по спине, как омегу, нуждающегося в утешении. — И я уверена, что остальные тоже будут рады тебя видеть. Мы все выросли. Конечно, мы все еще можем перебрать медовухи, но теперь мы делаем это в баре, а не в лесу. Луи издал сдавленный смешок, уткнувшись лицом ей в плечо. — И они тоже меня не ненавидят? — Да кому ты нужен, тупица, — фыркнула Пенелопа, поворачиваясь к Гарри и закатывая глаза, как бы говоря: «Он что, серьезно?». — Вот что бывает, когда мы даем альфам слишком много думать. Гарри хихикнул в ладошку, он был в восторге от Пенелопы, теперь, когда он узнал ее немного лучше. Казалось, она была тем человеком, с которым он мог бы легко подружиться. Наверное, Зейн тоже — ему бы понравилась ее дерзость. — Боже упаси, я просто подумал, что люди могут не любить меня за то, что я кого-то убил, — пробормотал Луи, но, похоже, был в хорошем настроении. Пенелопа фыркнула и, закатив глаза, села обратно и принялась разливать чай по чашкам. — Ну, если так ставить вопрос, то, наверное, да. Только ты упускаешь несколько деталей, — сказала она, снова посмотрев на Луи. — А теперь я требую, чтобы ты рассказал мне все, что произошло с тех пор, как я тебя видела в последний раз. Или ты хочешь еще поспорить? — Уверен, что если постараюсь, то обязательно найду еще парочку, — ответил Луи, взглянув на Гарри и слегка виновато улыбнувшись. Гарри заметил, как тот взял его стул за спинку и придвинул ближе, чтобы они сидели бедро к бедру, и обнял его за плечи. — Ну еще бы, — язвительно ответила Пенелопа, глядя на них двоих. — Можешь начать с этого. У меня такое чувство, что именно Гарри помог тебе прийти в себя и снова начать думать не жопой. — Именно так все и было, — с восхищением глядя на Гарри. Гарри улыбнулся, покраснев от такого внимания и похвалы, и подался вперед, когда Луи запустил пальцы в его длинные волосы и начал их перебирать. — Даже больше, чем он может себе представить. — Тише ты, — пробормотал Гарри, слегка толкая Луи в грудь, но получилось не очень сильно. — Ты все сделал сам. — Может, и так, — пожал плечами Луи. — Но без тебя бы ничего не получилось, — промурлыкал Луи, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку, а Пенелопа в этот момент изобразила, что ее сейчас стошнит, засунув палец в рот, чем вызывала у обоих взрыв смеха. — О нет, пожалуйста, расскажите еще, какие вы до отвращения влюбленные! Это ни капли не противно, — добавила Пенелопа, но в ее голосе слышалась нежность, и было очевидно, что такой тон был для них привычным. — Ну, все началось в один прекрасный день, когда я был в лесу, — начал Луи, и Гарри придвинулся ближе, словно собирался услышать эту историю впервые. Ему было безумно интересно услышать их историю из уст Луи. По ходу рассказа Луи становился спокойнее, его запах, слегка приглушенный подавителями, возвращался к своему обычному состоянию. Это успокоило Гарри, достаточно, чтобы он тоже мог расслабиться и просто слушал размеренный голос Луи, который иногда прерывался вопросами Пенелопы. Он понимал, что нужно время, но это был хороший шаг на пути к исцелению Луи. A что было хорошо для Луи, было хорошо и для Гарри.

. ݁₊ ⊹. ݁☾.

Следующим утром, ощущая легкий дискомфорт, Гарри снова оказался в карете в окружении своих друзей и пары, страдающих от того же недуга. Они пробыли у Пенелопы до позднего вечера, рассказывая друг другу о своей жизни и о том, что произошло с ними и их друзьями. Не обошлось без слез, но ничего серьезного. А когда с работы вернулась Сара, пара Пенелопы, Луи, после теплого приема, просто засиял от воодушевления. Проведя еще больше времени за разговорами с девушками, было решено пойти на ужин в паб, выпить и немного развеяться. Гарри и Луи позвали с собой Лиама и Зейна, которые, к счастью, как раз освободились. А Пенелопа с Сарой собрали всех, кого смогли найти из их старой компании. Ужин и пара кружек пива плавно переросли в несколько, — отчего в карете ощущалась легкая утренняя дурнота, — и в итоге они, спотыкаясь, вернулись в гостиницу поздней ночью, в час, когда Гарри обычно уже давно видел третий сон. Все без исключения встретили Луи с любовью и теплотой, и сердце Гарри наполнилось радостью, увидев, что его приняли с распростертыми объятиями. Он понимал, что это щекотливая тема, и хотя он не винил Луи за то, как он с ней справился, ему было немного грустно от того, что он не обратился к друзьям раньше. Луи мог бы получить их любовь и поддержку гораздо раньше. Ему не пришлось бы изолироваться на окраине деревни, винить себя за то, в чем, по мнению его друзей, не было необходимости. Но тогда он бы не встретил Гарри. Ему было немного стыдно за эту мысль, но это было правдой. Возможно, если бы у него были друзья, Луи не побежал бы через ту часть леса в тот самый день. Его жизнь сложилась бы иначе. И тогда Гарри просто погиб бы в том капкане, и о нем бы никто не вспомнил, даже он сам. Наблюдая за катарсисом Луи, Гарри почувствовал щемящую тоску по своему собственному, которому, вероятно, никогда не суждено случиться. Как он мог встретиться лицом к лицу со своим прошлым, если не знал его? Гарри задумался, не подсознательно ли он провоцировал Луи на эти откровения, чтобы хоть как-то утолить свою потребность в исцелении, эгоистично пользуясь тем, что Луи мог сделать то, что было недоступно ему самому. Он понимал, что должен принять свою судьбу такой, какая она есть, но это не всегда было так просто. Впрочем, все было не так уж плохо. Вчера вечером, когда Гарри наблюдал, как Луи веселился и слишком много пил в компании любящих его людей, в сердце Гарри не оставалось места для зависти или обиды. н был искренне рад за Луи. За свою пару. За человека, которого он любил больше всего на свете. Но где-то в глубине души все еще жила мысль о том, сможет ли он когда-нибудь почувствовать то же самое.

. ݁₊ ⊹. ݁☾.