Вариация нормы

Юнги лениво потягивается и сравнивает себя с домашним котом. Его полосатый друг детства живёт с родителями в Тэгу, но Юнги никогда не сможет забыть довольную мордочку питомца, растянувшегося на диване после поедания пакетика влажного корма. И сейчас Юнги ощущает себя примерно так. Он вкусностей не ел, потому что не хотел завтракать с утра, только кофе выпил, но чувствует себя прекрасно, удобно устроившись на заднем сидении автомобиля друга. Вскоре ему придётся пожертвовать своим комфортом, поскольку они уже на пути к дому Чонгука и Чимина. А значит, либо сам Юнги пересядет вперёд, либо к нему кто-то подсядет на заднее сидение. Но в положении «полулёжа» быть точно не получится. Солнце невероятно тёплое, что вызывает у Юнги на лице лёгкую улыбку в тот момент, когда лучи попадают на его лицо, грея. Намджун опускает тёмные очки, до этого служившие ободком, и треплет чёлку, высматривая парковочное место. — Мы рановато приехали, — Намджун проверяет время на наручных часах, — подождём. — Я покурю тогда? — Юнги садится и ищет сигареты в кармане куртки, что всё это время лежала на второй половине сидения. Но, кажется, тёплая вещь ему на этих выходных не понадобится, он мог не брать её. Сейчас куртка служит, скорее, сумкой, а не одеждой — в глубоких карманах можно найти деньги, карточку, ключи, пачку сигарет — всё, что Юнги обычно носит с собой. Если верить вчерашнему прогнозу погоды, выходные дни будет стоять жара. Непривычно прохладный май заканчивается. Холод наконец-то уступает место по-настоящему летнему теплу. Когда Юнги выходит из машины, он, щурясь, только убеждается в этом. Солнце ещё надоесть не успело, но Мин всё равно находит тенёк, чтобы ненадолго спрятаться, и щёлкает металлической зажигалкой, осматриваясь по сторонам. Значит, в этом районе живут Чонгук и Чимин. Место, на первый взгляд, хорошее. Юнги не торопится, медленно подносит сигарету к губам и выдыхает тоже медленно, наслаждаясь моментом. Слишком хорошее утро. Юнги находит взглядом машину друга. Намджун не стал выходить на улицу, он сидит за рулём, уткнувшись в телефон. — Юнги-хён? Юнги от неожиданности вздрагивает и поворачивается, когда слышит знакомый голос. Совсем рядом стоит Чимин, подошёл он довольно бесшумно. Юнги окидывает нового знакомого взглядом, вновь замечая чужую любовь к большой одежде: широкие джинсовые шорты тёмно-синего цвета и длинная белая футболка. Видимо, Чимину комфортно прятать свои бёдра таким образом. — Привет. — Юнги кивает, но всё-таки делает шаг назад и отворачивает голову в сторону, чтобы на младшего уж точно не попал дым. Следом выходит Чонгук, который одет в то же, во что и Чимин. Юнги готов допустить мысль, что образы у друзей парные, даже неброские принты на футболках сочетаются. И в одной руке Чонгук… удерживает две небольшие дорожные сумки. В свободной руке — чёрную термокружку. Судя по запаху, там кофе. У Чимина лишь небольшой рюкзак за плечами. — Привет, Юнги-хён. — Чонгук высматривает машину Намджуна и довольно быстро находит ту взглядом. — Давно ждёте? — Да нет, мы же рано приехали. Вы нисколько не опоздали. — Мы собирались второпях, — Чимин снимает рюкзак с плеч и проверяет содержимое, — боялись, что опаздываем. Чонгук усмехается: — Проблемы с пунктуальностью у всех, никто не знает, опоздал или приехал вовремя. Но вообще-то, когда я вышел из дома, на наших часах было без десяти. Чимин, замечая взгляд хёна, протягивает руку, чтобы забрать у Чонгука сумку. — Чонгук, давай я… — Ага, сейчас, — Чонгук не даёт и дотронуться, — будто это я с утра жаловался на боль в животе. Не носи тяжёлое, — разворачивается. — Намджун ждёт, идёмте. Юнги замечает — щёки Чимина трогает румянец. И Чимин позволяет себе лишь украдкой взглянуть на Юнги. Мин выкидывает окурок и видит, что младший спешит удалиться. Он за ним идёт, не торопясь. Но даже так ему удаётся в несколько широких шагов догнать Чимина. — Ты в порядке? Что с животом? — Чонгук преувеличивает, — резко отвечает младший. — Я хорошо себя чувствую, да и сумка не настолько тяжёлая, не забитая, мы же едем только на два дня. Я на самом деле в порядке, — заключает, кажется, не желая развивать эту тему. Он ускоряется и уходит к машине, отдаляясь от всё ещё никуда не спешащего хёна. Поздоровавшись с Намджуном, Чимин устраивается на заднем сидении и ставит под ноги рюкзак, после чего пристёгивается. Чонгук захлопывает багажник, куда только что определил сумки побольше, и обращается к подошедшему Юнги. — Хён, ты где сидишь? Чимин заинтересованно смотрит, выглядывая из приоткрытого окна. — Ну… — Юнги сомневается. — Я сидел здесь, — кивает на свободное место рядом с Чимином, — но вы, ребята, если хотите, можете сесть вместе… — Я могу на переднее. — Чонгук без лишних вопросов обходит машину, чтобы сесть рядом с Намджуном. — Пообщаетесь с Чимином как раз. — Точно, — соглашается Намджун, когда Чонгук приземляется рядом с ним. — Ехать будем долго. Юнги всё-таки устраивается на прежнем месте, делая вид, что не замечает, как Чимин наблюдает за ним, как пристально смотрит. А Юнги и без пристального взгляда всё видит и понимает: этот мальчишка не старается скрыть свой интерес. Намджун выезжает на дорогу, а Чонгук настраивает радио, делая музыку громче. И когда между сидящими впереди завязывается разговор, Юнги всё же нарушает молчание и резко поворачивает голову в сторону Чимина. — Что? — даёт понять — всё видел. И Чимин теряется, он выглядит так, словно пойман за чем-то запретным. Юнги этой реакцией искренне наслаждается. Даже усмешку не сдерживает и добавляет: — Хочешь во мне дыру прожечь? — делает отсылку к вчерашней встрече в кафе. Только тогда Юнги был тем, кто пристально смотрит. — Нет, я просто смотрел. — Чимин мотает головой, а Юнги тихо смеётся. Забавно так. Чимин даже не отрицает. — Прости, если смутил тебя… — Нет, меня ты не смутил. Всё хорошо. — Юнги перестаёт улыбаться и отводит взгляд, наблюдая за тем, что происходит за окном: как сменяются дома, столбы и деревья. В какой-то момент на смену городским пейзажам придёт природа. — Смотри, сколько хочешь. Юнги боковым зрением замечает, как Чимин приоткрывает рот, словно хочет что-то сказать. Но, кажется, отбрасывает эту идею. Нервно и быстро водит ладонями по своим шортам — это Юнги определяет уже на слух, не стараясь всмотреться в чужие движения. Вскоре младший достаёт телефон, что-то активно печатает там. И следом — телефон Юнги вибрирует. Он вопросительно выгибает бровь, сразу же проверяя уведомление от неизвестного номера. «Знаешь, ты на самом деле очень красивый» Юнги вздыхает. Наверное, номер дал Намджун, но не это главное сейчас. Долго над ответом он не думает. — Чимин, я рядом сейчас. Рядом с тобой, — Юнги убирает телефон. — Спасибо, конечно, но ты можешь говорить со мной словами через рот. Не через буквы телефона, когда мы находимся рядом. Тем более, — кивает на Намджуна с Чонгуком, — эти двое нас не слушают. О своём болтают. — Просто неловко. — Чимин блокирует телефон. — Комплименты? Делать кому-то приятно — это неловко? Почему именно, позволь узнать? Сейчас Чимин даже не смотрит. — Возможно, я неправильно выразился. Извини, но почему-то… В переписке всегда проще. Разве нет? Юнги задумывается. В чем именно заключается это неловко сказанное «проще»? — Не знаю. Возможно, иногда действительно проще написать и забыть на какое-то время, или проще не видеть реакцию того, с кем говоришь. Но прямо сейчас мы находимся рядом, и нужды в переписке я не вижу. Но стараюсь принять. Надеюсь, ты тоже принимаешь мою позицию. — Тебе проще вживую? — Я уже делал тебе комплименты, если ты помнишь. — Юнги берёт младшего за руку, намекая на ногти. Но быстро отпускает. — Нет, я тоже переписываюсь с людьми, но не когда те сидят на соседнем сидении. — Хорошо. Я понял. — Славно. Ещё кое-что… — Юнги кивает на телефон, открывая переписку на том и показывая экран. — Ты тоже. Чимин тихо благодарит, а Юнги только забавляется, но на этот раз без улыбок и усмешек. Он возвращает прежнее выражение лица, спокойное. Он слышит, что Чимин стучит пальцами по экрану телефона. Юнги думает: он не ждёт, что Чимин снова напишет ему. Кажется, не ждёт. Но проигрывает самому себе, потому что телефон пару раз всё-таки проверяет, надеясь, что младший этого не видит. И всё же Чимин писал сообщения не ему. Глупо было ожидать этого, тем более, после их разговора. Юнги не чувствует лёгкой грусти. Кажется, не чувствует. По крайней мере, Юнги думает, что не должен грустить. Не из-за отсутствия сообщения. Ему хочется заговорить, но он не может придумать, с чего начать разговор. Намджун с Чонгуком — Юнги слышит — обсуждают какой-то сериал, говорят обо всём: об актёрах, о спецэффектах, о музыкальном сопровождении. Чимину тоже удаётся вклиниться в разговор. И происходит это довольно легко — он протягивает руку, хлопая Чонгука по плечу, и вставляет своё мнение касательно происходящего в обсуждаемом сериале. Юнги скрещивает руки на груди. В этот разговор ему точно не удастся влиться. Под обсуждения начинает дремать, периодически вздрагивая первое время, но довольно быстро крепко засыпая. Перед сном мелькали мысли, что время сейчас такое: комплименты проще черкануть в переписке, о своей боли проще написать в своём блоге, даже если его читают твои друзья, от которых обязательно начнут сыпаться комментарии с вопросами, что же произошло (следовательно, они не знали). Значит, опубликовать пост для многих явно проще, чем написать или позвонить друзьям. И уже тем более, проще, чем встретиться. Пишут не лично. На широкую аудиторию. Чтобы заметили. Да, это время такое. Одинокое. Просыпается Юнги под тихий голос Чимина. Негромко сказанное «хён, мы приехали» звучит совсем рядом. Не сразу приходит осознание — он лежит на чужом плече. Юнги спал всё это время на плече младшего. Юнги подрывается, озираясь по сторонам и часто моргая. Чимин сонно улыбается и прикрывает ладонью сомкнутые губы. Зевает, зачем-то стараясь сдержаться. И Юнги догадывается, что Чимин тоже всё это время спал. Вот и пообщались, сидя рядом друг с другом в дороге. — Извини… — Юнги касается тёплого плеча, на котором минуту назад покоилась его голова. — Всё в порядке. — Не в порядке, — ворчит Чонгук. Чимин и Юнги синхронно поворачивают головы вперёд. Чонгук тоже поворачивается к ним. Он выглядит болезненно бледным. — Я не в порядке, — повторяет и отворачивается. — Намджун-хён, ты, конечно, водишь отлично, но мне что-то совсем под конец дороги… — Прикрывает лицо ладонями, резко опуская голову вниз и явно сдерживая рвотные позывы. На его коленях лежит раскрытый целлофановый пакет. Пустой, к счастью. — Потерпи немного. — Намджун паркуется и снимает очки. Он щурится от солнца с непривычки. — Ну всё, на выход! Чонгук вылетает самый первый: он выскакивает и падает на колени, не беспокоясь, что джинсовая ткань будет испачкана травой. И пока Юнги с Намджуном достают сумки из багажа, Чимин подходит к другу и кладёт ладонь на его лопатки. Он размеренно поглаживает спину, похлопывает, наклоняясь всё ниже и ниже. — Получше на свежем воздухе? — Да-да… — Чонгук кивает без остановки и громко выдыхает. Так и не использованный пакетик он сминает и убирает в задний карман, после чего поднимается на ноги, потягиваясь и зевая с широко открытым ртом. Последующие разы он прикрывает рот ладонью — зевота часто нападает, когда укачивает в дороге. Юнги не торопится: в дом он заходит позже всех, внимательно осматриваясь. Он уже бывал в гостях у своего друга, не единожды, но рассматривает пространство как впервые. Ему нравится это место. Тем более, здесь порядок. Где-то пыльно, что не удивительно, но все вещи разложены по своим местам. Именно этого и следовало ожидать от загородного домика, где некому было мусорить, но и вытирать пыль на полках со старыми книгами тоже некому. Чимин убегает в туалет, Намджун идёт на кухню. Когда Юнги заходит на кухню, Намджун уже раскладывает продукты по холодильнику и полкам. Чонгук тоже находится там — сидит за столом и пьёт воду, закрывая глаза и явно предаваясь блаженству. — Немного отдохнём и займёмся мясом. — Намджун закрывает очередной кухонный шкафчик. Юнги понимает, что адресовано это было в частности ему, и кивает согласно. Чонгук закрывает пластиковую бутылку. — Если нужно помочь с готовкой, я тоже могу. Но Чимину в руки даже ножницы нельзя давать, он только с напитками хорошо справляется. — С напитками? — Юнги выгибает бровь. — В плане, любит выпить? — Намджун прыскает со смеху. — В плане, работает бариста, — поясняет Ким. — А насчёт готовки — враньё! — Чимин подходит к порогу кухни, но дальше не проходит. Его поза «руки в боки» выглядит скорее комично, чем серьёзно. — Я нормально готовлю. — Но мясо однажды сжёг. — Чонгук поднимается с места и уходит. — Ты до конца жизни будешь мне припоминать? Было-то один раз. — Чимин взглядом провожает удаляющегося друга. — Но было же! Я купаться. Чимин закатывает глаза и следует за другом. Юнги усмехается. Он не самый большой фанат воды, но иногда настроение поплавать есть. И возможность искупаться на крытой веранде в неглубоком бассейне, куда проникает солнце, упускать нельзя. — Пойдём тоже? — обращается к Намджуну и встаёт с места. Ким соглашается. Чонгук бежит к бассейну, раздеваясь прямо на ходу. Он отбрасывает в сторону ремень и футболку, носки тоже снимает. Юнги успел увидеть, что Намджун и Чимин решили сначала переодеться, чего не стал делать Чонгук, а потому решил проследить за младшим. Он не удивляется, когда видит, как Чон в своих джинсовых шортах собирается зайти в воду. — Чонгук, у вас было две сумки. Неужели ты не взял с собой что-то более… Подходящее? — Юнги морщится от попавших на него брызгов воды. Над осторожностью Чонгук тоже не подумал. — Джинсовые шорты, серьёзно? — Я почти голый, — Чонгук выныривает и поправляет одной рукой прилипшую ко лбу влажную чёлку, — всё подходит. Юнги ещё раз осматривает Чонгука и бросает взгляд на оставленную футболку. Руки тянутся поправить, сложить аккуратно, но чужую вещь Мин всё-таки решает не трогать, тем более, без разрешения. — Допустим. Но я всё же пойду переоденусь, — оповещает Чонгука и разворачивается, врезаясь в подошедшего Чимина. Он сразу же хватает младшего за локти, будто таким образом может удержать его от возможного падения. Маленькой катастрофы не произошло бы в любом случае, но перестраховка в один момент показалась Юнги очень важной. — Чимин-а, ты как? Прости меня. Не ударился? Чуть не снёс тебя, вот же… — Всё хорошо, хён, правда, нормально. — Чимин теряется даже не из-за столкновения — из-за чужого беспокойства. — Не убей мне друга! — кричит Чонгук, снова выныривая. — Нам ещё за квартиру платить. Чимин прикрывает улыбку кулаком, заглядывая за спину старшего, чтобы посмотреть на плескающегося в воде Чонгука. Юнги в свою очередь смотрит только на Чимина. — Извини, я буду осторожнее. — Юнги обходит юношу, только сейчас замечая, что Чимин всё-таки не переоделся. — Не хочешь понежиться в тёплой воде? Или ты как Чонгук, которому в общем-то всё равно? — О, нет, я не буду. — Чимин резво мотает головой с улыбкой. — Посижу с вами просто. — Ну смотри. — Юнги жмёт плечами и всё-таки уходит. Столкновения с Намджуном, к счастью, удаётся избежать, хотя вероятность была велика — Ким заходил именно в тот момент, когда Юнги покидал веранду. И врезаться в Намджуна точно означало бы катастрофу. Намджун, как и Чимин, на ногах устоял бы, а вот бутылки и бокалы с подноса тут же полетели бы на пол. — Я принёс напитки, — сообщает Намджун. — Хён, давай помогу, — доносится голос Чимина. Дальнейшую беседу Юнги уже не слышит. Этот дом очень нравится Юнги. Семью Мин бедной назвать нельзя, но двухэтажного коттеджа у них никогда не было, поэтому Юнги принимает участок семьи Ким за роскошь. Два этажа, довольно большая ограждённая узорчатым забором территория с беседкой, где можно отужинать, веранда с бассейном и ещё одна веранда с диваном и книжными шкафами — место, где можно расслабиться. Юнги не уверен, хотел бы он жить в таком месте, вдали от города. Не уверен, насколько это удобно, если, конечно, не работать удалённо. Но в остальном — здесь слишком хорошо. Юнги переодевается в свободные шорты, которые обычно носит дома, и натягивает на себя водолазку, которую не жалко. Буквально, эту вещь Юнги таскал с собой (или на себе) в любые поездки за город. Школьные походы исключением не были. Подумать только, со старшей школы он ничуть не изменился. На веранде Юнги наблюдает следующую картину: Намджун нежится в бассейне, волосы его сухие, очевидно, он не нырял, как Чонгук, и сейчас просто сидит на небольшом выступе, вытянув ноги в воде; Чонгук и Чимин сидят рядом, поедая мясные чипсы. Ноги младших опущены в воду. — Здесь слишком хорошо. — Намджун чуть скользит вниз, опускаясь в воду по самый подбородок. Юнги хочет последовать примеру друга и осторожно опуститься. Но Чонгук не даёт, останавливает. — Эй, хён. Сам видишь, солнце сюда не слишком сильно попадает, не загоришь. — Чонгук кивает на Юнги. — Сними ты эту кофту. Намджун-хён тоже сначала футболку напялил на себя. Мы ведь не на пляже. Юнги тормозит, он взгляд обращает на Чимина, недолго глядя на него. Тот, замечая и зависая с кусочком мяса в руке, жмёт плечами с улыбкой, как бы говоря таким образом не равнодушное, но чем-то утешающее «как хочешь». Довольно странно. Они собрались довольно узким кругом, но снять одежду при Чимине вдруг начинает казаться смущающим. Юнги хмурится из-за своих мыслей, не понимая их ход, и всё-таки снимает водолазку перед тем, как залезть в воду. Разве он комплексует? Вовсе нет, не комплексовал. Всегда понимал, какой он, всегда знал, что тот же Намджун намного шире в плечах. У Чонгука тоже широкие плечи, про мышцы и говорить нечего. А у Юнги нет пресса и рёбра виднеются. Но, кажется, Чимин и сам такой же, ещё меньше самого Юнги. Не стоит много думать об этом. Всего лишь разные тела. Разве Юнги когда-то придавал этому значение? — Тёплая. — Мин кивает сам себе, удовлетворённый температурой воды. — А я что говорил. — Чонгук болтает ногами, но не разбрызгивает воду. — Чимин-и, точно не хочешь? — Юнги подплывает ближе. — Нет-нет, не в настроении. — Если что, тут совсем не глубоко. Если вдруг боишься, — уточняет Юнги. — Я не настаиваю, — добавляет и вопросов больше не задаёт. Чимин не отвечает, болтая ногами в воде медленно, без особых усилий. Юнги не заставляет. Не задумывается более, да и сам из воды вылезает довольно быстро, желая выйти на улицу, где можно в полной мере насладиться теплом. Солнце приятное, и всё-таки ещё не настолько яркое, каким будет во второй половине дня. Всё-таки летом лучшее время для улицы — это утро и вечер. Юнги надевает на мокрое тело водолазку и присаживается на скамью. Намджун подходит тихо сзади с полотенцем и не сдерживает усмешку, когда видит, что друг уже оделся. Подсаживается и полотенце в итоге складывает рядом. Они говорят довольно тихо. Гораздо громче слышно, как Чонгук и Чимин играют в бассейне. Наверняка, брызгают друг в друга водой. Шум не мешает тихой беседе старших, но Юнги мысленно выделяет хохот Чимина: слишком громко, слишком заразительно. Даже Чонгук не смеётся так. Юнги знать не может, что они делают, но не подглядывает. Наверняка, смех сразу же утихнет, если он зайдёт. И хоть они собрались отдохнуть вчетвером, нужно какое-то время провести вот так: с теми, кто ближе. Как бы то ни было, в их четвёрке дальше всех друг от друга Юнги и Чимин. Но это не вызывает дискомфорт. Всё просто, всё логично. Юнги никогда не сближался с новыми людьми быстро. Приготовлением ужина занимаются Юнги и Намджун. Снова младшие, пусть и сидят с ними во дворе, наслаждаются своей атмосферой. Юнги посматривает на них и цепляет палочками кимчи. За стол они ещё не сели, но есть страшно хочется. Намджун говорил следующее: немного отдохнём и займёмся мясом. «Немного» затянулось. В основном за тихими разговорами по душам обо всём и ни о чём — у старших, и громким смехом и битвой с водяными пистолетами — у младших. — Они не встречаются. Намджун произносит это со спокойным лицом, даже не глядя на Юнги, который искренне недоумевает — не понимает, к чему была фраза. Или только делает вид. — Что? — Чимин с Чонгуком, — поясняет, не отрываясь от готовки и переворачивая мясо. Юнги хрустит капустой, хмуря брови и ожидая дальнейших объяснений. Намджун всё-таки решает посмотреть на своего хёна и вздыхает, расслабляя плечи. — Они просто друзья, на самом деле. И живут вместе как друзья. Их парные луки — дружеское. Я просто предположил, — говорит значительно тише, — что Чимин в твоём вкусе. Вот и решил предупредить. Мало ли, ты забеспокоишься. Они очень близки, но это явно не то, о чём можно подумать. Не что-то романтическое. — Ты… — Юнги вновь смотрит на младших: те качаются на большой деревянной качели, показывают что-то в телефонах друг другу, смеются. — Чимин в моём вкусе? С чего бы? Как ты вообще мог понять? С чего такие предположения? — говорит очень тихо, чтобы обезопасить себя — не хочет, чтобы кто-то, кроме Намджуна, услышал. Намджун расплывается в улыбке. — Как занервничал. Юнги не спорит. Поток его вопросов — не похоже на его обычное состояние. Он, конечно, явно не дрожит от нервов, но абсолютным спокойствием тут и не пахнет. — Он милый. И если ты думаешь, что мы не слышали, как вы ворковали на заднем сидении, обмениваясь комплиментами, то ошибаешься. Не знаю, обратил ли Чонгук внимание, но я слышал. Чимину нравятся парни. И мы знаем, что тебе тоже, поэтому… — Наму, — Юнги прерывает, — притормози, пожалуйста. Ценю, что ты заботишься обо мне и моей личной жизни, и беспокоишься, но, правда, я как-то не страдаю из-за отсутствия отношений и не думаю постоянно о том, что хотел бы начать встречаться с кем-то. — Намджун отводит глаза и замирает ненадолго. Юнги вздыхает. — Нет, я ни на что не намекаю, я не о тебе, честно… Просто мы с Чимином знакомы второй день, и если это какая-то попытка нас свести, то… Не стоит. Правда, не нужно. — Лёгкая симпатия может появиться и во время первого разговора. — Не думаю, что это наша история. Только после сказанного Юнги понимает, что честен не был. — И всё же, я не мог не поделиться, — подмечает Намджун, — Чимин сейчас свободен, ты тоже, и у нас не было с Чонгуком целенаправленного «нужно свести их», оно как-то… Само сейчас в голове сидит, не знаю, как объяснить. Это очень похоже на неплохое стечение обстоятельств для тебя и для Чимина. Как в фильмах, знаешь. Возможно, у меня были бы подобные мысли, если через своих друзей я бы имел возможность познакомиться с девушкой. Я бы точно захотел узнать её ближе. И я знаю, что ты не из тех людей, у кого болит голова из-за нехватки романтики и отсутствия секса в жизни долго время. Ты ведь давно не был ни с кем близок. Тебе с этим… Нормально. Возможно, — повторяет, — просто возможно, я переношу свои проблемы на тебя. Юнги становится стыдно. Намджун хочет встречаться. Намджун сам сказал, что был бы не против вот таким образом с кем-то познакомиться, потому и начал развивать тему. — Извини, если был резок с тобой. — Юнги всё понимает. И потому сожалеет. — Ты… В порядке? — Порядок. Не проси прощения. Ты ведь прав был — я всё это говорил отчасти из-за того, что сам много думаю об отношениях, которых у меня даже не намечается. Извини, если мои слова оказали на тебя давление. Юнги хлопает Намджуна по плечу, ничего не отвечая. — Позовёшь ребят? — просит Намджун. Голос его звучит тихо, но не грустно. Это уже радует. — Всё почти готово. — Конечно. Юнги идёт к младшим медленно, он не торопится, будто даёт себе время на раздумья. Будет совсем глупо говорить, что в словах Намджуна нет смысла. Смысл есть. Юнги понимает. Но пока что не может сделать какие-либо выводы, размышляя над происходящим и стараясь проанализировать свои ощущения. Но разве должны чувства поддаваться настолько глубокому анализу? Неужели недостаточно посмотреть на человека, пообщаться и понять, что хочется узнать его лучше? Стоит ли размышлять так долго? Правильно ли? Или это отголоски нерешительности стараются заглушить желание коснуться чужой руки и осторожно спросить простое: — Не хочешь прогуляться со мной? Немного странно. За ужином Чимин садится рядом с Юнги. Сам. Он даже не задумывается и даже не смотрит в сторону Чонгука, он просто приземляется на свободное место рядом со своим новым знакомым. И только после Чонгук садится рядом с Намджуном. Юнги ненадолго задерживает дыхание, вдруг понимая — выбор у Чимина был. И он выбрал его. Почему-то этот жест кажется приятным. Разговор кажется приятным. Они наконец-то сидят вчетвером, как того и хотели. Они расслаблены. Едят, выпивают, смеются. Обсуждают начальников, преподавателей, смотрят смешные видео с телефона Чонгука. Всё естественно, всё просто. Юнги даже не замечает, с какой скоростью летит время, не замечает, как Намджун включает фонарь, потому что на улице темно. Этот день, хоть и начался рано и должен был быть долгим, уже подходит к концу. И в какой-то момент Юнги полностью перестаёт думать над своими ощущениями и над тем, что совсем недавно говорил Намджун. Просто отдаётся настоящему моменту, желая взять от него максимум, без мыслей, что уже в понедельник нужно будет вернуться на работу и ломать голову над повседневными вещами, от которых никуда не сбежать. Поэтому всё происходящее просто кажется приятным, без каких-либо «почему-то». Но когда Чимин в какой-то момент извиняется, встаёт со своего места и первый покидает веселье, Юнги становится почему-то грустно, даже несмотря на то, что Намджун и Чонгук, с которыми он знаком ближе, всё ещё рядом. Или «почему-то» уже тоже неуместно? — Юнги-хён… — Чонгук уже ничего не ест, еда просто не лезет. Да и Намджун с Юнги давно палочки в руки не брали. — Может, тоже спать пойдёшь? Кажется, ты устал. — Да, стоит, наверное… Я ведь не сделал что-то не то? — выдаёт неожиданно даже для самого себя. Чонгук часто моргает, не понимая, к чему вопрос. — Чимин резко ушёл. Не из-за меня? Юнги прокручивает в голове последний час: Чимин много улыбался, разговаривал громко, присоединялся к любой теме, успевал поговорить с каждым. А ещё смеялся, конечно же, искренне. — Чего ты… — Чонгук по-доброму улыбается. Не смеётся и не подкалывает. — Он просто устал. Хён, разве ты из тех, кто часто накручивает себя? Как ты мог вообще подумать, что что-то сделал не так? Юнги жмёт плечами. Он и сам уже не знает. — Наверное, я тоже просто устал. — Иди спать. — Намджун кивает в сторону домика. — Мы с Чонгуком наведём здесь порядок. Посидим немного ещё, уберёмся и тоже пойдём спать. Да? Чонгук утвердительно кивает. Юнги уходит. Он сразу же зевать начинает, прикрывая лицо обеими руками. И даже на душ много времени не тратит, ополаскивается быстро, чтобы как можно скорее оказаться в кровати. Незаметно подкравшаяся усталость окутывает с головы до ног, ослабляет тело и помогает быстро уснуть. Перед сном Юнги совсем немного думает о прошедшем вечере, проверяет телефон на наличие сообщений и засыпает, переворачиваясь на бок и роняя на пол тонкое одеяло. Юнги не знает, доволен ли своим ранним подъёмом, но, когда видит на часах семь утра, сдерживается, чтобы не начать ворчать. Да, он чувствует себя относительно хорошо, уснуть больше не может. Но не может быть такого, чтобы он в свой выходной на самом деле встал в семь. Абсурдно. Разве он не должен был спать дольше? Юнги не задумывается над тем, насколько вообще разумны его мысли, и всё же встаёт. Уснуть не может, лежать смысла не видит. Не поспал до девяти-десяти утра — и ладно, нечего сбивать режим. Да и утренний кофе на веранде в тишине звучит не так уж и плохо. Но про завтрак в одиночестве Юнги забывает, когда видит на веранде Чимина. Тот лежит, согнув колени таким образом, что те смотрят в потолок. Он смотрит в экран телефона, но, когда заходит Юнги, тут же резко садится, подбирается весь, одёргивая футболку, новую, не ту, в которой был вчера, но такую же длинную. — Хён, — само обращение звучит бодро, но говорит Чимин довольно тихо, несмотря на то, что разговорами вряд ли можно будет разбудить Чонгука и Намджуна, — доброе утро. Не ожидал, что ты рано проснёшься… Хотя, может, стоило предположить, что ты жаворонок? — Чимин ставит телефон на блок и убирает тот на подлокотник. — Доброе утро, Мин-и. Я похож на жаворонка? — Юнги присаживается рядом, делая глоток кофе. — Почему? — Ну… — Чимин задумывается. — Нет какого-то объяснения, не знаю. — Он тянется за кардиганом, на котором лежал всё это время, и кутается, ёжась от утренней прохлады, в то время как Юнги полностью наслаждается свежестью. — А ты сам почему в такую рань встал? Выспался или просто не спится? — Не знаю. — Чимин дёргает торчащую из рукава нитку. — Не смог понять, выспался ли, но и уснуть тоже не смог больше. Мне не привыкать, я постоянно рано встаю. И поздно ложусь. — Ты говорил, у тебя нет выходных. Не тяжело? Юнги только после понимает, насколько глупый вопрос задал. — Тяжело, конечно. Но выбора нет, приходится как-то… вертеться. — Я понимаю. Тоже подрабатывал в студенчестве, конечно. Официантом пробовал, курьером, куда брали, но так… Так, что у меня всё равно был выходной на неделе. Хотя бы один, но был. Чимин улыбается и кивает на чужие слова. Не жалуется, не сравнивает, не рассказывает подробнее о своей жизни: о работе, об учёбе. Но Юнги определённо хочет узнать побольше. Время для этого подходящее. Он допивает свой кофе и мысленно оценивает, сможет ли гулять в одной футболке сейчас. Прохлада хоть и приятная, но будет ли комфортно ещё некоторое время? — Не хочешь погулять? — предлагает и встаёт с дивана. — Мне нравятся здешние места. Походили бы по лесу. — Лес? — Не подумай, не сказать, что там страшно. Связь здесь есть, диких животных нет. Мы просто пройдёмся по тропинке, поболтаем, раз уж обоим не спится. — Юнги вздрагивает и останавливается — не слишком ли сильно он давит? Не выглядит ли это так, словно он старается уговорить? — Если ты хочешь, конечно. Можем и здесь посидеть. Или во дворе. Или, если ты хотел побыть один… — Нет, хён, давай погуляем подальше. Вместе. Я только рад буду. Только ты накинь что-нибудь, вдруг замёрзнешь. — Чимин запахивается и встаёт. — На сегодня тоже обещали хорошую погоду, но пока что нельзя сказать, что там жарко. — Хорошо. Подожди, я кружку помою, и приду. Юнги успевает увидеть, как Чимин кивает и идёт обуваться. Свои конверсы с потрёпанными белыми шнурками он оставил здесь, у этого входа. Можно предположить, что уже выходил подышать свежим воздухом. На свои плечи Юнги накидывает куртку. Потяжелевшие от вещей карманы он освобождает, оставляя сигареты, карточку и ключи — всё, что есть, кроме телефона, на полке с книгами в коридоре. На этаже он слышит храп Чонгука и громкое сопение Намджуна, который вдобавок скрипит зубами во сне. Юнги морщится и прикрывает комнату, где спит друг. На всякий случай. Чимин ждёт на крыльце — сидит прямо на нём, вытянув ноги. Юнги выходит, стараясь не хлопать дверью, и касается плеча младшего. — Идём. Туманное утро по-своему романтично, хоть Юнги и не знает, уместно ли это слово, если речь идёт о неспешной прогулке по лесу с Чимином. Тот словно с лёгкой опаской осматривается, когда они отходят от домика всё дальше и дальше. Смотрит то по сторонам, то под ноги, словно хочет запомнить местность и убедиться, что с протоптанной тропинки они никуда не сойдут и смогут в любой момент пойти обратно, никуда не сворачивая с пути. И Юнги это замечает. — Я уже гулял здесь. Не переживай, не потеряемся. — Не переживаю. Просто смотрю. Юнги не знает, насколько честен с ним Чимин, но всё же понимающе кивает. Чимин пару раз останавливается, чтобы сделать фото на телефон. Пару раз снимает короткие видео, всего на несколько секунд. Юнги терпеливо ждёт, да и сам любуется природным пейзажем, рассматривая деревья. Молчания нет. Тишины нет. Они говорят. О чём-то мимолётном и не очень глубоком. Чимин рассказывает о забавных моментах жизни с Чонгуком, а Юнги делится, насколько комфортно ему жить одному. — Мне очень важно личное пространство, — делится Юнги. — Но, если как в вашем случае, у каждого есть своя комната, это большой плюс. Не как в общежитии, где вы делите эти четыре стены на четверых, едите за крошечным столом и едва ли не ходите вместе в одну душевую кабину, — шутит, усмехаясь, но осознаёт, что доля правды в этом есть, когда вспоминает свой первый курс. — Да, я бы… Я бы не смог так. Быт, скорее всего, может являться не самой интересной темой, но Юнги вдруг становится многое любопытно. Чимин не очень часто убирается дома, потому что на уборку сил банально нет. И времени — тоже. И он, и Чонгук рано уходят учиться и поздно приходят домой с работы. И если Чонгук берёт дополнительные рабочие часы, то Чимин закидывает вещи в стиральную машину, разбирает холодильник и к приходу друга варит лапшу, которую они едят в своих комнатах, занимаясь рефератами. Юнги на самом деле любопытно. Но он не переходит черту, не спрашивает: почему не жизнь в общежитии, помогают ли родители. Чимин об этом не говорит, значит, задавать вопросы пока точно не стоит. Кое-что общее у них есть. По мелочи, но почему-то приятно. Юнги узнаёт, что Чимин тоже любит кофе, и что раньше очень много курил те же сигареты, что и он сам. — …зачем-то храню эту пачку в ящике под тетрадями со старыми конспектами. Там осталось три или четыре сигареты, но я стараюсь не трогать их. Лежат для меня, словно… Словно это способ успокоиться. Просто знать, что они там есть, достаточно. Но я давно не курю. Мне в целом почему-то стыдно признаваться в том, что я много курил. — Почему? — Вредная привычка, тут нечем гордиться в целом. Однажды мне сказали, что сигареты в мой образ «пай-мальчика» не вписываются. Но я и не стараюсь построить себе какой-то один образ, придерживаться его. Я могу быть разным. Моментами более застенчивым, моментами более шумным. — Чимин делает снимки птиц, пролетающих над ними. Юнги заглядывает в чужой телефон — на сером небе, среди облаков, через которые всё никак не может пробиться солнце, выделяются несколько мелких чёрных «галочек». Чимин хмыкает, листая кадры. — Не успел сфотографировать, когда ближе были. — Всё равно выглядит неплохо. Лишь когда они доходят до озера, первые лучи солнца касаются водной глади, травы. Чимин снимает кардиган, оставляя тот на берегу и садится возле воды. Юнги приземляется рядом, скидывая с себя куртку. — Мы целенаправленно шли сюда? — интересуется Чимин, разуваясь. Снимает носки и осторожно касается пальцем ноги воды. Чуть морщится, но всё-таки ноги опускает. — Можно сказать, что да… Чимин, холодно же, — вздыхает. — Нет? — Ну, холоднее, чем было вчера в бассейне. Но приятно. Отчасти. — Чимин делает очередное фото, захватывая камерой на этот раз не только природу, но и себя. Фотографии он рассматривает с удовольствием. — Атмосферно, не правда ли? — Конечно. Будет очень атмосферно, если ты застудишь ноги. — Не застужу. Давай лучше сфотографируемся, хён. Хочешь? — спрашивает осторожно, включая фронтальную камеру. — Давай попробуем. — Юнги, заглядывая в экран, поправляет чёлку. Чимин поднимает телефон, улыбается и щурится. Юнги приподнимает уголки губ, чтобы не выглядеть совсем мрачно рядом с солнечным младшим. И пусть солнце сейчас попадает на них обоих, солнечным хочется назвать именно Чимина. Чимин делает несколько фото, Юнги более чем уверен, что мог моргнуть, что мог выйти не сказать, что удачно. Но его это не сильно волнует, он даже не всматривается пристально в своё лицо на получившихся кадрах, когда Чимин показывает их ему. Он, безусловно, смотрит, но не на себя — на Чимина, по большей части. Где-то его улыбка чуть шире, где-то глаза более открыты, а где-то закрыты совсем, где-то лёгкий пушок над его верхней губой и на подбородке заметен, где-то совсем не в фокусе. Юнги сам за просмотром фото даже не сразу замечает, насколько внимателен к подобным деталям, но даже не к своим. — Могу выложить к себе? Можно? — Чимин сворачивает галерею и закрывает камеру. — Я отмечу тебя. — Выкладывай всё, что сам захочешь, но отмечать вовсе не обязательно. Я не частый гость в социальных сетях. — Как скажешь, — Чимин остаётся удовлетворён ответом, — спасибо. Юнги всё же хочет попросить младшего убрать ноги из воды, но тот делает это раньше. Проводит ладонями по своим маленьким ступням, собирая капли, но этого всё равно недостаточно, потому и обуваться он не спешит — точно холодно станет. Торопиться в любом случае некуда, они могут позволить себе подольше погреться на солнце. Они снова много говорят на разные темы, узнают друг друга поближе, но при этом оставляют всё больше вопросов. Теперь Юнги знает, что Чимин раньше спал в берушах, чтобы не слышать храп из соседней комнаты, а Чимин знает, что Юнги любит включать под готовку просмотренные на множество раз старые комедийные дорамы и слушает их, будто радио. Но никто из них не знает о проблемах, с которыми они сталкиваются или сталкивались. Юнги старательно избегает вопросов о своём художественном образовании, а Чимин быстро меняет тему, когда появляется риск заговорить о школьных временах. Они снова много говорят, но о многом умалчивают. Наверное, так нужно. Ещё рано. И это даже хорошо, спешить по-прежнему некуда. Юнги только рад медлительности, он только «за» спокойный темп. Иначе он просто не сможет ещё раз хорошенько подумать над словами Намджуна. Это всë-таки кажется необходимым.