Вариация нормы

Юнги не нравится, когда он в чём-то не уверен. В чём-то, что он никак проверить не может. Не уверен, хватает ли денег в кассе — всё в порядке, их можно пересчитать. Не уверен, не забыл ли вдруг Дэхо о том, что должен подменить его — можно написать вечером, чтобы убедиться, проигнорированным он не останется. Не уверен, осталось ли моющее средство дома — он просто купит ещё одну бутылку, лишней она не будет. Любую неуверенность Юнги может проверить и подправить. Но сейчас ситуация иная. Это очень похоже на неплохое стечение обстоятельств для тебя и для Чимина. Как в фильмах, знаешь. Юнги много думал над словами Намджуна, даже смог прийти к выводу, в котором уверен на все сто процентов — стечение обстоятельств действительно удачное. Почему бы и нет? Но в чём уверенности нет — это мнение Чимина по этому поводу. Юнги может только догадываться, но знать на все сто процентов никак нет. Стоит ли вообще пробовать звать этого очаровательного и вечно занятого юношу на свидание? Бесспорно, это то, что Юнги тоже может проверить. Но это не деньги в кассе, не рабочая смена и не бутылка моющего средства — это человеческие чувства. В вопросе взаимоотношений с другим человеком нужно быть крайне осторожным, тем более, с новым. То, что Чимину нравятся мужчины, ещё не даёт зелёный свет. И то, что он сейчас свободен, тоже. Юнги вспоминает Намджуна, который стеснялся познакомиться с девушкой, хотя по большому счёту его ничего не ограничивало, ничего не останавливало от того, чтобы просто подойти и познакомиться. А Юнги не знает, как подойти к уже, пусть и совсем немного, но всё-таки знакомому человеку. У Юнги стойкое ощущение, будто всё впервые, будто даже в школе первой любви не было, и вообще никакого опыта в отношениях у него нет. Вопрос лишь в том, что именно сказывается: довольно долгий (в глазах окружающих уж точно) период без отношений или влияние Чимина? — Юнги-хён, о чём ты так напряжённо думаешь? — Что? — Юнги помешивает чайной ложкой кофе. Дэхо достаёт из лежащей под ногами сумки цветастый контейнер, который совсем забыл поставить в холодильник. Да и сумку по-хорошему нужно было убрать в подсобку. Юнги не горит желанием запинаться о чужую вещь. Но и это не главное, Юнги как представит, что потом эту же сумку, лежащую на не самом чистом полу, Дэхо поставит у себя дома, ему поморщиться хочется. Пусть это и не его дело. — Ну, ты целый день сидишь какой-то… — Дэхо приближается и хмурит брови, изображая. — Вот так. Чувствуется напряжение. Юнги тихо смеётся, а Дэхо выпрямляется, обхватывая контейнер двумя руками и прижимая к себе. — Напротив, мышцы лица слишком расслаблены. Тебе кажется. — Но о чём-то ты думаешь. Ещё с усердием таким. Юнги пожимает плечами, опуская взгляд с лёгкой улыбкой. В самом деле, как можно думать с усердием? Это действительно о нём? Дверь магазина со скрипом открывается, в помещение заходят заинтересованно осматривающиеся девушки. Они коротко здороваются и идут в сторону стеллажа с бумагой для черчения, рассматривая лежащие там папки. Юнги присматривается, вероятно, юные особы знают, что им нужно, но всё-таки встаёт и выходит из-за стойки, чтобы подсказать по материалам или ценам, если будет нужно. — Ну, не хочешь говорить, можешь не говорить. Я обедать, — оповещает Дэхо, когда, видимо, понимает, что не сможет удовлетворить своё любопытство. Юнги, на самом деле, поговорить не против, но не с младшим коллегой. Не настолько у них близкие отношения. Дэхо уходит в подсобку. Юнги смотрит вслед, раздумывая, и всё-таки подходит к перешёптывающимся девушкам. И не зря — они совершают покупки после его консультации. Сегодня, на удивление, людей практически нет. Негромко играющее на фоне радио со старыми иностранными песнями и шум работающих компьютеров избавляют от неприятной звенящей тишины. Разговоры и смех людей слышны только тогда, когда те проходят мимо по улице. Юнги открывает окно шире. И искренне удивляется, когда видит проходящего Чонгука. Он идёт быстро, уверенно сворачивает ко входу. Юнги вновь поднимается с места, стоит двери магазина открыться. — Хён! — Чонгук активно машет рукой. — Здравствуй. — Чонгук… Привет. — Не отвлекаю? — Да нет, как видишь, покупателей нет. — Славно. Есть разговор. Юнги больше не чувствует себя усталым или неуверенным. Совсем немного нервничающим. Потому что Чимин занимал все мысли Юнги, а тут он видит его лучшего друга. Будто так должно быть. В самом деле, это и есть тот самый закон жанра, как в фильмах, о которых говорил Намджун? — Разговор о… — Чимин. — Чонгук приближается и облокачивается на стойку, слегка сдвигая ту. Юнги придерживает двумя ладонями, пусть и знает — та не упадёт. Предчувствие его на этот раз не обмануло. — Внезапно заходишь и вдруг хочешь поговорить о Чимине, — проговаривает Юнги. — Просто мы до этого говорили с Намджуном. И на выходных, и сегодня утром переписывались… — А, вот оно что. — Не подумай, что мы обсуждали твою личную жизнь, потому что нам больше обсудить нечего. — Просто это удачное стечение обстоятельств, — продолжает Юнги. Чонгук снова улыбается. Слова подобраны точно, кажется, Чон тоже слышал от их общего друга подобную реплику. — Не думаешь написать Чимину? — прямо спрашивает Чонгук. — Что ж, раз уж зашла тема, всё же думаю, стоит прояснить кое-что. Я надеюсь, ты понимаешь, что я не дружить с ним хочу. — Да всё понимаю, хён, мы же взрослые люди. А иначе зачем был бы этот разговор? Странный ты. — Чонгук садится на высокий стул возле стойки, смахивая редкие пылинки с кассового терминала. Юнги замечает это — пыли в воздухе действительно много, сколько ни старайся поддерживать порядок, идеальной чистоты добиться не получится, пыль будет оседать на все поверхности. Юнги берёт салфетку из новой упаковки и проводит ею по экранчику терминала. Чонгук убирает свою руку. — Значит, думаешь о свидании? — вновь спрашивает Чон. На этот раз его голос звучит намного громче. — Говори тише. Я не один на смене. И я пока ничего не думаю. — Юнги усиленно водит салфеткой по всей стойке, хмурясь. Чувствует себя запутавшимся. — Я на самом деле не знаю, Чонгук. Из слов Намджуна я понял, что мог бы присмотреться к Чимину. Мне Чимин симпатичен, не скрываю этого, но мы знаем друг друга меньше недели. Мне хочется узнать его поближе. Рано говорить о чём-то серьёзном, но… Если не выйдет — то не выйдет, настаивать я не буду. Если в наших интересах будет провести вместе ночь-другую — я рассматриваю этот вариант. Но я не уверен, чего именно хочет сам Чимин. Не знаю. — Тебя Намджун заразил? — Чонгук выхватывает эту несчастную салфетку, сминая ту в ладонях. — Откуда столько «не уверен» и «не знаю»? Хён, ты не в Чимине не уверен, а в себе. Откуда в тебе это? Юнги не отвечает. Забирает скомканную салфетку и бросает ту в урну. Ему нечего сказать, он и сам хотел бы узнать, откуда столько тяжёлых мыслей из-за человека, которого он знает с прошлой пятницы. И мысли эти тяжёлые не из-за того, что они неприятны, а из-за того, что он совершенно не знает, что делать. Не припоминает, чтобы его предыдущие связи сопровождались подобным. Кажется, что всегда всё было просто и понятно. — Хён, — обращается Чонгук, — ты Чимину симпатичен. Говорю не по той причине, что горю желанием вас свести, совсем нет. Не горю. Я делюсь лишь потому что он поделился со мной. Его это, честно говоря, взволновало, потому что… Он не знает, как подступиться к тебе. Беспокоится. Будь это желание общаться как приятели, всё было бы иначе. И кажется, ты в похожем состоянии, но ты более решителен, чем он. Поэтому я и пришёл к тебе. Одно свидание. А дальше — решите сами. Кто знает, может, встречаться начнёте? Дэхо выходит из подсобки осторожно. Он идёт с опущенной головой, явно слышал весь разговор. Не подслушивал, а просто не мог не слышать. Ещё бы, Чонгук так громко разговаривал. Юнги это понимает, но выдыхает через нос напряжённо. — Извините, не хотел подслушивать… — неловко сообщает, убирая уже чистый контейнер в сумку. Ту он ногой отодвигает к стене, чтобы точно не запинаться в дальнейшем. Чонгук хмурится, всматриваясь в лицо парня. Но ничего не говорит. — Всё нормально, — говорит Юнги спокойно. — Мне на пары нужно. — Чонгук встаёт. Он понимает, что сейчас продолжить разговор не получится. — Хён, подумай над моими словами. До встречи. Чонгук уходит, а Дэхо снова начинает извиняться. — Хён, прости. Я не подслушивал. Вернее, я слышал, но не нарочно. Прости. — Я понимаю, что тут звукоизоляции никакой. Забей. — Я не отношусь к тебе хуже, — сразу же начинает успокаивать. И Юнги даже не понимает, кого именно он успокаивает. Создаётся ощущение, что самого себя, но зачем — не очень ясно. — Ты можешь встречаться, с кем хочешь. У меня была подруга, которой нравились девушки, мы сейчас общаемся меньше, чем в школьные годы, но я к ней хорошо отношусь и всегда рад видеть. И тебя я уважать не перестал. Двадцать первый век на дворе, ещё бы за любовь осуждать… — Я понял, Дэхо, спасибо. Это правда ценно. — Юнги искренне улыбается. И Дэхо, кажется, перестаёт чувствовать неловкость. — Этот парень Чонгук, правильно? — Юнги угукает. — Вы говорили о Чимине. Кажется, я его видел в университете. У нас пара по истории проходит в корпусе художников, — поясняет Дэхо. — Но я не общался с ним лично. — Не думал, что вы пересекались. — Так ты хочешь позвать этого Чимина на свидание? Юнги потягивается, думая. В магазин снова заходят студенты. Довольно шумные. Но на этот раз очередь Юнги осторожно отлучиться от работы на время и пообедать в спокойной обстановке. — Хотелось бы, — отвечает Юнги и уходит. — Я обедать, — предупреждает, не оборачиваясь. — Сделай это, хён! Свидания — это круто! — успевает крикнуть Дэхо. Юнги качает головой. В самом деле, только покупатели не слышали его сомнений насчёт свидания. Справедливости ради, что Чонгук, что Дэхо поделились бодростью и уверенностью. Юнги ставит сэндвич в микроволновку и в этот же момент получает от Чонгука сообщение с адресом работы и номером телефона Чимина. Номер, наверное, написал на всякий случай, ведь сообщение от неизвестного контакта с комплиментом у Юнги всё ещё хранится. Он садится за стол, вспоминая об оставленном на рабочем месте кофе, но не возвращается за ним. Вместо этого тянется за картонной коробкой с пакетированным чаем и достаёт оттуда пакетик. Вопрос, почему же Чимин не написал сам, не тревожит, потому что он помнит слова Чонгука. Чимин робкий человек. Совсем как Намджун. В своей компании он может быть весёлым и общительным, с незнакомцами — приветливым или отстранённым, но, если вдруг встанет вопрос о приглашении на свидание или о попытке познакомиться, вряд ли он сделает шаг первым из-за стеснения. Юнги не говорит, что это хорошо, он просто принимает. Если с Чимином что-то получится, он не будет насильно переделывать человека. И Юнги пишет. Забывает об оставленном в кружке пакетике и о сэндвиче в микроволновке, пишет, что хотел бы встретиться сегодня вечером. В переписке он не хочет намекать на свидание, поэтому просто аккуратно уточняет насчёт графика. И конечно же, насчёт желания самого Чимина встретиться сегодня и поговорить. Разгорающееся в груди лёгкое волнение быстро спадает, Юнги снова чувствует себя собранным и спокойным. Откладывает в сторону телефон, обедает довольно быстро и убирает всё за собой, в том числе и коробочку с чаем ставит на полку с кружками. Протирает стол на всякий случай и проверяет телефон, когда слышит уведомление. Но ответа от Чимина не следует никакого. Просто банковская рассылка. И как человек, который не держит телефон в руке на протяжении всего дня, Юнги не расстраивается. Понимает, Чимин работает сейчас, ему точно не до телефона. Но ближе к вечеру, Юнги снова проверяет диалог. Ответа нет. Дэхо уходит со смены немногим раньше положенного, шёпотом снова желает удачи. Юнги благодарит, пусть и не знает, удастся ли пригласить Пак Чимина на свидание именно сегодня. Потому что ответа нет, даже когда стрелка часов отмечает шесть вечера. — Ну что ж, Пак Чимин, — бормочет Юнги сам себе, закрывая смену. — Попробуем по-другому. *** Найти кофейню не составляет труда, даже навигатор не пригождается. Юнги, когда закончил свою работу, не торопился сразу поехать по нужному адресу, хотел приехать к закрытию. Чимин заканчивает работать, и Юнги надеется, что тот будет не против стать украденным ненадолго. Всего лишь на разговор. Кофейня небольшая, светлая. Немногочисленные столики, кажется, давно пустуют, и даже бариста за стойкой Юнги не наблюдает. Он остаётся в проходе, не переступает с ноги на ногу на одном месте, но и дальше не торопится пройти, молча наблюдая за копошением за шторкой. И когда та открывается, он наконец-то видит Чимина. — Юнги-хён… — Он часто моргает и заводит руки за спину, снова завязывая свой фартук. Что ж, Чимин не всегда носит огромные вещи — именно так думает Юнги, когда рассматривает парня в обтягивающей водолазке. Юнги проходит ближе, больше не рассматривая обстановку вокруг. Он смотрит только на Чимина. — Привет. — Не ожидал тебя увидеть. — Чимин бросает взгляд на часы. — Ох, ты будешь кофе? Мы уже закрываемся, но для тебя… — Нет-нет, не беспокойся. Я пришёл не за кофе. К тебе. Есть разговор. — Юнги протягивает руку — их разделяет с Чимином только стойка — и убирает с чёрной водолазки младшего крохотную белую пушинку. — Ты не ответил на моё сообщение, я решил приехать к тебе, — поясняет и поправляет закрутившуюся лямку фартука. — Извини, я не видел. — Чимин спокойно реагирует на прикосновения, но, когда руку Юнги опускает, всё же делает небольшой шаг назад. — У меня телефон в кабинке, день загруженный был. Я бы ответил тебе, если бы гостей было меньше, но мне в перерывах нужно было ещё по учёбе… — Чимин, это не претензия. — Извини, — снова просит прощения. — О чём ты хотел поговорить? — Давай ты спокойно закроешься, и мы побеседуем. Не хочу отвлекать. — Я быстро. — Чимин часто кивает, склоняясь над кассой и меняя чековую ленту в аппарате. Закрывает смену и разворачивается, снова скрываясь за шторкой и снова развязывая фартук. Юнги видит, что Чимин взволнован. И понимает, что все его утренние сомнения и рядом не стоят с тем, как Чимин ведёт себя сейчас. Конечно, он уставший, скорее всего, всё-таки чувствует вину из-за сообщения, которое оставил без ответа. Но Юнги всё-таки склоняется к варианту, что это то самое лёгкое волнение, которое может возникнуть перед объектом симпатии. Возможно, он бы и не думал об этом, если бы Чонгук ему не сказал. Чимин выходит уже переодетый. Вместо форменной водолазки на нём снова огромная кофта, через плечо — большая сумка, в одной руке ключ, в другой — крафтовый пакет. Он осматривается и гасит свет. Юнги проходит на улицу, Чимин закрывает дверь и убирает ключ в передний карман сумки. Не начинает первым говорить что-либо, но Юнги и не ждёт. Всё-таки он тот, кто предложил поговорить. — Тебе помочь? — Нет, не надо. Мне совсем не тяжело. В пакете только хлеб и пара булочек, молоко… — Не тяжело, но очевидно, что тебе не очень удобно. Я настаиваю. Юнги забирает пакет. В самом деле, пакет лёгкий. Юнги хмыкает, думая: если уж хотел помочь, стоило взять сумку. Но её забрать сложнее, чем пакет из ладони. Долго они не молчат. — Много думал о прошедших выходных. Впечатления, по правде говоря, яркие. — Мне тоже понравилось, хён. Я давно так не отдыхал. — Отдых отличный. — Юнги согласно кивает, вглядываясь в дома. Слышит позади велосипедистов, а именно звук крутящихся педалей, и обнимает Чимина за плечи, слегка прижимая к себе, останавливаясь вместе с ним и оборачиваясь через плечо. Те сбавляют скорость, проезжая мимо. — Так… Я вообще-то очень сильно хотел отметить нашу прогулку. Юнги чувствует, что Чимин дыхание задерживает, вслушиваясь. Не шевелится, даже когда Юнги ладонью скользит по его плечу. — Я думал о тебе сегодня. Юнги прямолинеен. Он не знает, какие слова подобрать, много не думает, просто говорит то, что чувствует. Ему это кажется сейчас наиболее правильным вариантом. — Хён, честно говоря… Я тоже. — Ты бы хотел повторить? Нашу прогулку. Юнги отпускает, наконец, руку, и отходит на шаг. Ему удаётся заглянуть в чужие глаза, но сам Чимин долго взгляд не выдерживает. И Юнги очень хочет верить, что это волнение быстро пройдёт, и он снова увидит того улыбающегося юношу, с которым гулял в лесу. — Хочу. Очень хочу. Юнги делает мысленно вывод: Чонгук с Чимином после визита в магазин художественных принадлежностей не разговаривал. Иначе Чимин бы не нервничал так сильно. Чонгук мог легко сказать Чимину, что тот симпатичен Юнги, но не стал этого делать. Может, и хорошо, а может — зря. Не было бы настолько сильного волнения. Юнги легко оставаться спокойным, когда он знает, что Чимин не против свидания, если верить Чонгуку. — Я хочу пригласить тебя на свидание, — говорит прямо. — Ты говорил, что выходных у тебя нет, но, может, есть свободный вечер?.. Чимин раздумывает. — Я пока не знаю. Я могу написать тебе по времени завтра? Хочу пересмотреть своё расписание. — Никаких проблем. Чимин, наконец-то, улыбается. У него будто камень с души падает. Юнги кажется, что младшему даже дышать легче становится. Он идёт теперь рядом свободнее, его движения больше не такие скованные, какими были. Чимин рассказывает о прошедшем дне, делится разными рабочими моментами. Юнги понимает — у него за день не набирается столько «весёлых» историй, например, о людях, старающихся доказать, что сделанный на альтернативном молоке кофе ничем от обычного не отличается, и кофейни только деньги гребут с позиций по типу «латте на миндальном». С канцелярией не так весело: покупатели или потенциальные покупатели повозмущаются из-за ценников, очереди или ассортимента, да уйдут. В общепите всегда больше недовольных и причин недовольства тоже больше. Может быть, Чимин и бывает робким, но, по его словам, работать с людьми ему удаётся, справляться с их сложными ситуациями — тоже. И Юнги бы очень хотелось посмотреть на Чимина в процессе работы. И попробовать кофе от него. Желательно, латте на альтернативном. — Вот, мы и пришли. Спасибо, что проводил. Юнги протягивает пакет Чимину. — Было в радость немного пройтись с тобой. Чем сейчас будешь занят? — Учёба. Завтра на пары к восьми. — Чимин кивает на пакет, прижимая тот к груди одной рукой. — Но сначала нужно поужинать. — Не говори, что твой ужин — это булочка и стакан молока. Чимин теряется на секунду, но успевает снова улыбнуться, будто не было промелькнувшей на лице растерянности. — Конечно же нет, хён. Ещё Чонгук лапшу обещал принести. — Чимин… — Всё правда в порядке. Мы же не голодаем. Не беспокойся, ладно? Юнги смотрит на широкую улыбку, но сейчас уже сомневается в том, искренна ли она. А может, он сам просто драматизирует. Опускает взгляд на помявшийся пакет и всё же кивает. — Ладно. Чимин на прощание машет ладонью. Юнги дожидается, когда дверь закроется и только после уходит от дома. Но оборачивается через плечо, наблюдая за светом, что загорается в окнах. В одной из этих квартир прямо сейчас Чимин. Юнги смотрит недолго, будто взглядом хочет найти знакомую фигуру, но ни в одном окне не может разглядеть силуэт младшего. Никого из людей он не может увидеть среди многочисленных окон, наблюдает некоторое время, и всё-таки уходит в сторону кофейни, недалеко от которой припарковался. Время ехать домой.