Вариация нормы

— И часто ты выходишь работать по воскресеньям? Юнги протирает полки, задумываясь. Да нет, редко, думает он. Юнги не очень любит работать в выходные, потому что людей очень мало, а ничегонеделанье на работе может как расслаблять, так и угнетать. Сегодня именно второй случай. Можно навести порядок: кто-то делает это для приличия, кто-то — для начальства, кто-то — для себя (Юнги относит себя к последним). Можно проверить работу сайта магазина, можно отдохнуть, можно подумать о своём — это всё между редкими покупателями. Вроде бы и не напряжно, а вроде бы в какой-то момент не очень приятно обнаруживать самого себя играющим в тетрис на рабочем месте. Но сейчас Юнги уже не один. Чонгук сидит рядом на невысокой — ты что, на ней же ногами стоят! — стремянке и вертит в руках коробку с акриловыми маркерами. Та запечатана, посмотреть, что внутри, нельзя, но показывать образцы Чон и не просил. Он вообще не за художественными принадлежностями зашёл в свой обеденный перерыв. Поболтать. Но Юнги думает, что лучше бы младший поел. — Редко, — наконец отвечает Юнги. — Был согласен выйти, потому что планы есть только на вечер. Чимин сказал, что сможет уйти пораньше из кофейни. Ему так повезло с графиком, раз он может брать неполные смены, — задумываясь, начинает рассуждать. — И с напарниками. Раз получается вот так вот. — Не всегда, увы. Да и… Иногда приходится чем-то жертвовать. — Ты об учёбе? Пропускать пары, точно, — догадывается Юнги. Думать тут нечего. — Жертвовать знаниями? Чонгук кивает и возвращает коробку на место. — И уважением преподавателей, которые искренне не понимают работающих студентов. Ну или только делают вид, чтобы отыграться на молодом поколении. Юнги согласно мычит. — Мне кажется, не бывает такого, — продолжает Чонгук. — Не бывает так, что человек способен всё успевать: и учиться на «отлично», и работать, и ещё содержать себя нормально без родительской помощи. Но преподаватели это не учитывают. Сам подумай, многие люди моего возраста, которые не учатся в университете, и могут себе позволить работать полный день, всё равно едва концы с концами сводят или просто живут с родителями. Но даже в жизни с родителями ты прилично тратишься: коммуналка и еда сами себя не оплатят. А чтобы студент, который зашивается на учёбе, со всем справлялся на «ура»… Что ж, если такое существует, то я смело могу сказать, что восхищаюсь такими людьми. Пусть и звучит это как что-то из разряда фантастики. Юнги складывает тряпку пополам и поднимает правую бровь. Не понимает. Разве Чонгук… — Так… — озвучивает Мин. — Ты буквально себя описал сейчас. Не секрет, что Чонгук либо гений, либо обладающий феноменальной памятью, либо просто быстро усваивающий материал, либо умеющий грамотно распределять своё время. Не хочется говорить, что он человек, которому всё даётся легко, и Юнги мало задумывался об этом, но если он начинает вдумываться в происходящее, то просто задаётся вопросом: какие у Чонгука вообще настройки стоят по жизни? И отличник, и работник хороший, и по специальности явно хорошо пойдёт, может, уже через годик сможет пойти стажироваться в хорошее место. — Ну я же далеко не идеален, — заметно смущается младший, — в учёбе. И ты не учёл один пункт. Один пункт? Какой? — Не идеален? Ты учишься на «отлично». И работаешь. Ты буквально всё успеваешь, но говоришь, что это что-то нереальное. Получается, ты сам такой человек? Человек из разряда фантастики. И знаешь, по внешнему виду не скажешь, что ты… — Юнги тормозит сам себя. Возможно, это уже лишнее. Вряд ли по одной только внешности возможно определить состояние человека. Но он всё же решает закончить мысль. Осторожно. — Ты не выглядишь выгоревшим. И после этого говоришь, что не идеален? — Я бы без Чимина не справился. — Чонгук жмёт плечами. И тут Юнги понимает, о каком пункте говорил Чонгук. …и ещё содержать себя нормально без родительской помощи… Нормально. — Один бы я не потянул. Может, нашёл бы квартиру дешевле или жил в общежитии, но… Сейчас это всё так сомнительно. Мы поддерживаем друг друга и всячески помогаем. А Чимину… Иногда помогают родные. Ну, знаешь, — Чонгук чешет затылок, — если в больницу нужно сходить. И к тому же, мы оба по хорошенькой скидке забираем еду с работы. Юнги кивает сам себе. Что ж, он узнал о Чимине кое-что новое. — А просрочку, — Чонгук начинает шептать, будто это самая страшная тайна, — просрочку мне можно вообще бесплатно таскать. С этим, конечно, лучше не перебарщивать. — С просрочкой да, а то организм… — Какой организм? — Чонгук смеётся. — Начальство не всегда довольно. Если спросишь, почему — не знаю. Ведь не с каждым продуктом питания может прокатить возможность поколдовать над сроком годности. От упаковки зависит и от самого товара. Например, кислую молочку не продаём. А вот… Печенье. Кто заметит? Юнги морщится. Пусть и догадывался об этой стороне: — Серьёзно? — Так вообще-то нельзя, — говорит очевидное Чонгук. — Но не в дешёвой круглосутке. Закупайся в нормальных магазинах, не там, где я работаю. Хотя у нас не только еда есть. Очень дешёвые средства гигиены и ещё всякое. Не удивлюсь, если наши туалетная бумага и прокладки самые дешёвые в городе. — Спасибо за совет, — Юнги хмыкает. Чонгук снова смеётся. Но Юнги не очень весело. Думает о Чимине. Всё правда в порядке. Мы же не голодаем. Не беспокойся, ладно? Пусть Чонгук сейчас широко улыбается и активно жестикулирует, рассказывая что-то ещё, Юнги вспоминает Чимина. Тот тоже… улыбался. — Кстати, куда вы с Чимином пойдёте сегодня? Он мне говорил, что ты в прошлый раз после парка угощал его стеклянной лапшой. Оно и правильно. — Чонгук встаёт, потягиваясь. — Когда парень идёт на свидание с девушкой, он платит за всё. По крайней мере, я из таких. А когда идут два парня — платит хён. Ну, за меня так однажды заплатил один… Хорошо, не один парень. А ты, — указывает на Юнги, улыбаясь, — ты его хён. Если ты угощаешь его на свиданиях, это правильно. — Я бы не позволил Чимину платить. — Юнги отворачивается к витрине. — Сегодня мы идём на крытый каток. Фигуристы из нас так себе, но нам захотелось попробовать. — Будете ловить друг друга? Юнги усмехается. — А после я угощу его чем-нибудь. Обязательно. Юнги не видит довольную улыбку Чонгука. Но краем глаза замечает, когда тот прощается и уходит — на работу пора. Юнги же остаётся только посматривать на время и ожидать окончания рабочего дня. Сегодня он подъедет к кофейне, чтобы забрать Чимина. Каток открыт до девяти вечера, они точно успеют насладиться временем, которое проведут друг с другом. И время, как и в день первого свидания, вдруг начинает тянуться страшно медленно. Приятного в этом мало, но, когда Юнги едет в сторону кофейни, он, не сдерживаясь, ускоряется. Это единственные случаи, когда он представляет, что властен над временем. Моменты, когда садится на мотоцикл, и быстро едет, обгоняя машины. Минуты текли медленно, но сейчас Юнги имеет возможность как можно быстрее добраться до Чимина. Очень хочет увидеть его улыбку. Юнги паркуется недалеко от здания, но заходить туда не торопится. Словно раздумывая над чем-то, смотрит на вывеску заведения с особой внимательностью. Но в мыслях ничего нет. Совершенно неожиданно голова оказывается пуста. Лишь в сердце поселяется приятное чувство, которое вскоре и за разум цепляется, вынуждая наконец-то сдвинуться с места и сделать шаг. И чувство это — надежда. Юнги хочет верить, что сегодня всё пройдёт гладко, лучше, чем было. Себя самого Юнги знает. Знает, что у него никогда не было проблем с тем, чтобы держать руки при себе. За исключением… Хён. Убери руку. Их встреча на прошлой неделе точно надломила уверенность Чимина. И хоть они поговорили, много общались по переписке (что очень необычно для Юнги), осадок точно остался. Иначе быть не может. Чимин сам выразил желание идти с Юнги на второе свидание. Но Юнги не может знать наверняка… Буквально ничего. Юнги очень хочет, чтобы его прикосновения были приятны для Чимина. Всегда. Два человека, которые давно не стояли на коньках, явно будут ловить друг друга сегодня. И без прикосновений им не обойтись. — Привет, хён! — Чимин подбегает. Так и не скажешь, что работал целый день. В любом случае, Юнги очень приятно видеть Чимина в хорошем расположении духа. — Здравствуй. — Юнги протягивает шлем. Как и впервые. Но сейчас Чимин берёт его намного увереннее. — Ну как ты? Не сильно устал? — всё же решает уточнить. — Каток всё ещё в силе или, может быть, ты хочешь чего-то более спокойного? — Всё в порядке. С нашим умением кататься, каток — то ещё спокойствие будет. — Походим возле бортика. — Юнги приподнимает уголок губ. — Садись. Чимин обнимает крепко, пока они едут. Прижимается, сцепив руки, и Юнги даже думает в какой-то момент ускориться, но вовремя останавливает себя, потому что не знает, какая может последовать реакция. Пусть сегодня всё пройдёт хорошо. От начала и до конца. На катке много людей. Семьи, парочки, компании друзей. Чимин мельком рассматривает людей, выходящих с катка с красными щеками и широкими улыбками. Он действительно в предвкушении и Юнги этому несказанно рад. Юнги оплачивает им прокат на сорок минут, и покупает перчатки: и себе, и Чимину. — Твой размер, Мин-и? — Юнги оборачивается через плечо. — Чего? — Чимин часто моргает. На его лице искренне непонимание. — Коньки. — Юнги касается плеча младшего и отводит того в сторону, указывая взглядом на стенку с коньками напрокат. Быстро находит свой размер и снимает с полки. — Какие? Чимин пробегается взглядом по предложенным конькам и, привстав на носочки, берёт самостоятельно, отходя к скамейке. И когда Юнги присаживается рядом, он непроизвольно бросает взгляд на ноги Чимина. Маленькие. Ничего особенного, но в моменте это кажется умилительным. И Юнги сам не знает, почему. — Не велики тебе? — Юнги зашнуровывает свои коньки. — Удобно? — Вполне, — бормочет Чимин, наклоняясь ниже. — У меня не очень большая нога, иногда есть трудности с выбором, но, к счастью, здесь есть подходящие. Мне повезло. Юнги кивает пару раз и осматривается, понимая, что никому до них нет дела. Он присаживается перед Чимином на одно колено и перехватывает шнурки, затягивая их туже. Плевать, если выглядит странно. Может один парень помочь другому со шнурками? — Хён, ты чего… — Чимин теряется, но Юнги не даёт ему снова дотронуться до шнурков, мягким касанием отстраняя чужие пальцы. — Я сам мог бы. Неловко же. — Надо затянуть потуже, — спокойно отвечает Юнги. — Юнги-хён… — зовёт по имени, всё-таки выпрямляясь. На них никто и не смотрит. Он лишь раз замечает на себе осуждающий взгляд незнакомого мужчины, который вскоре скрывается за дверьми. Наверное, ничего необычного нет. В метро незнакомцы могут осуждающе посмотреть из-за причёски, которая им не нравится, из-за одежды. Если захотеть — повод-то всегда найти можно, пусть и звучит это крайне грустно. — Давай вторую. — Юнги дотрагивается до правой ноги и помогает справиться и со вторым шнурком. — Не туго? Чимину становится тепло. Он чувствует заботу и всё-таки находит силы улыбнуться. Будет он ещё переживать из-за того, о чём думают незнакомые люди, нет уж. — Всё хорошо. Спасибо. Юнги встаёт и протягивает руку, помогая Чимину подняться. Он и двери придерживает, когда выводит Чимина на лёд и сжимает чуть крепче руку. Слегка пошатывается, но сдерживается и не ругается, подъезжая к бортику. — Хён, перчатки забыли, — вспоминает Чимин. И с таким встревоженным голосом, будто забыл что-то поистине ценное, что-то, что вот-вот могут украсть навсегда. Юнги сам веселится от подобного сравнения, но мысленно, на лице его ни намёка на улыбку. — Сейчас возьму. Юнги оставляет Чимина, отъезжая в сторону и скрываясь за дверьми. Перчатки лежат на скамье, две пары. Никакое это не бесценное сокровище. Юнги натягивает на руки те, что побольше, и снова выходит на лёд, неуверенно подъезжая к Чимину. — Перчатки, — Юнги надевает их на руки младшего, — я взял наугад. Для взрослых есть разные. — Ты такой внимательный. — Чимин рассматривает руку в перчатке. Будет носить их зимой. Всё же, напрокат они взяли только коньки. Перчатки останутся у него. — Юнги-хён, сколько они стоили? — Есть разница? Это на самом деле не важно. — Я сам посмотрю ценник. — Чимин продолжает держаться одной рукой за бортик, не сходя с места. Да и Юнги не торопится демонстрировать свои навыки. — Смотри, пожалуйста, но даже не думай возвращать мне деньги. Юнги отъезжает, не отворачиваясь от Чимина. Немного неуклюже, это больше походит на шаги. Не умеет ехать спиной вперёд. — А колесо обозрения? — Чимин подъезжает ближе. Юнги снова делает шаг назад, складывая руки за спину. — А лапша? Ты за всё заплатил. И коньки тоже… Дай мне вернуть тебе хотя бы за перчатки. — Юнги мотает головой и снова отъезжает. — Хён! — Нет уж, Мин-и. Позволь мне позаботиться о тебе. Я же твой хён. — Ну Юнги-хён, пожалуйста… — Если догонишь, может, я подумаю. — Юнги игриво улыбается и отворачивается. Он неуверенно отъезжает, прокатывается на обеих ногах и всё-таки старается ускориться. — Давай, Мин-и, покажи хёну, на что способен. — Оборачивается через плечо на секунду, подмигивая. — Да ты сам не умеешь кататься! Юнги смеётся и сворачивает, отъезжая дальше. Он всё же посматривает на Чимина, что старается его догнать. Скорость у них примерно одинаковая, но Юнги отдалился раньше. С таким раскладом догнать вряд ли получится, Чимину нужно ускоряться. Кто-то говорит, что без причины улыбаются только дурачки. Юнги не нравится это выражение. И может быть, он действительно сейчас в глазах кого-то выглядит как дурачок, но улыбку ему сдерживать не хочется. К тому же, причина у него есть, и прямо сейчас старается догнать его. Юнги старательно объезжает людей, периодически посматривая на Чимина и вновь сворачивая, слегка пошатываясь. У него выходит не так плохо, как он ожидал. Уверенности в движениях мало, но он хотя бы не падает. Уже хорошо. Долго в догонялки играть он не планирует, всё-таки хочется ехать рядом с Чимином, а не убегать от него. — Давай, Мин-и, ускоряйся! — Юнги сбавляет скорость и поворачивается, глядя на приближающегося к нему младшего, на лице которого тоже можно видеть лёгкую улыбку. На секунду он представляет, как Чимин подъезжает и оказывается в его объятиях. Это было бы мило. Но дальше Юнги видит совершенно не то, что хотел бы видеть хоть кто-нибудь из присутствующих здесь, испуганно распахивая глаза. Люди поблизости останавливаются, кто-то из девушек успевает воскликнуть — тонкий голос прорывается сквозь шум на катке. До испуганного возгласа, секундой ранее, в Чимина, что явно был не очень быстр, как и сам Юнги, на полной скорости врезается мужчина, сбивая с ног. И сам падает, теряя равновесие. Не так сильно, как Чимин, который буквально отлетел в сторону. — Чимин-а! — Юнги преодолевает небольшое расстояние, впервые чувствуя, что твёрдо стоит на коньках, и наклоняется, чтобы помочь встать юноше. Мужчина рядом поднимается самостоятельно. — Чёртов сопляк! Совсем уже?! Юнги в ужасе смотрит на разозлённого мужчину, стараясь помочь подняться Чимину. — Вставай. — Юнги очень старается говорить мягко, но выходит не так, как он хотел бы. Не из-за опустившего голову Чимина, который на дрожащих ногах поднимается и громко шмыгает носом. Кто-то остаётся наблюдать, кто-то — осторожно отъезжает, не желая наблюдать за ситуацией дальше. — Смотреть нужно, куда едешь! — не унимается мужчина. Чимин на секунду поднимает взгляд и узнаёт незнакомца. Тот самый, что смотрел на него, когда Юнги помогал зашнуровать коньки. Ужасное совпадение. — Вы же сами врезались в него, почему так кричите? — Юнги снова старается говорить спокойно и не повышать голос. Правда старается. — Извинились бы. Сбили с ног человека и орёте на весь каток. — Извиниться? Мальчишка сам по сторонам не смотрит, внимательнее надо быть! Кто ещё у кого прощения просить должен. — Мужчина отряхивает колено. — Ну?! — Извините, господин, — Чимин говорит не очень громко. — Даже не думай! — Юнги сжимает сильнее предплечье. — Не извиняйся перед этим хамом. Пошли. — Хам? Нашёлся защитник. Молодёжь совсем взрослых не уважает! Юнги не слушает. Какая-то женщина говорит мужчине, что тот перебарщивает, и Юнги мысленно ей благодарен, но не вмешивается в их диалог. Просто отводит Чимина к дверям. И стоит им оказаться вне льда, Чимин вырывает свою руку из хватки старшего, и закрывает лицо ладонями, не сняв перчатки. — Не вздумай плакать из-за него. — Юнги тихо шикает. — Сильно ударился? Чимин мотает головой, но руки от лица не отстраняет и снова шмыгает. Юнги вздыхает и отводит Чимина в сторону. Подальше от людей. К счастью, в раздевалке их не так много, да и те особо не задерживаются. Переобуваются и уходят. — Посмотри на меня. — Юнги берёт Чимина за запястья и сам отстраняет его руки от заплаканного лица. И снова не сдерживает тяжёлый вздох. — Сильно ударился? — повторяет вопрос. Ему мало качания головой. Он не верит, что Чимину не больно. — Почему ты плачешь? Зачем вообще извинялся перед ним? — Я случайно, хён, не нарочно, правда, — тут же оправдывается, шмыгая. Под его носом блестит, красные щёки влажные. — Я не видел его. — Я видел, что произошло, Чимин. Не игнорируй мои вопросы. Прекрати плакать. И так странно, что после этих слов, Чимину хочется плакать лишь сильнее. Юнги осознаёт это поздно. Может, не так уж и странно. Юнги смягчает взгляд. Расслабляет лицо. У него всё это время были нахмурены брови, а он даже не замечал. И ведь не на Чимина злится прямо сейчас. Не стал ругаться дальше с незнакомцем, зато сейчас скопившуюся злость готов выплеснуть на младшего. Стыдно. Так быть не должно. Нельзя. Недолго думая, он снимает перчатки, откидывая те в сторону, и проводит по мягким щекам тыльной стороной ладони. И сразу после обнимает. Он руку удерживает на затылке, вторую — на лопатках. — Извини. Погорячился… — произносит намного мягче, чем немногим ранее. — Не плачь, пожалуйста. Садись на скамейку. Юнги помогает сесть Чимину, а сам вновь встаёт перед ним на одно колено. Чимин снимает перчатки и заодно поднимает пару Юнги с пола. Юнги молча развязывает шнурки, стараясь восстановить в памяти, как именно упал младший. Но напрягаться ему не приходится, когда Чимин старается закатать штанину. Юнги качает головой, когда видит колено. На другой ноге то же самое. Синяки долго не пройдут. — Я попрошу аптечку. Нужно обработать. Чимин мотает головой и кладёт ладонь Юнги на плечо, останавливая. — Не надо, — Чимин стискивает пальцы на плече, — я дома обработаю. — Нужно сразу. — Не надо, Юнги-хён. Не так больно. Юнги не хочет разбираться, почему. Но больше не настаивает. Раз Чимин не хочет, значит, не надо. Он с большим нежеланием опускает чужую штанину, не глядя в глаза младшего. Хотел, чтобы всё прошло хорошо. Как же. И пусть виной испорченному свиданию был незнакомый мужчина, Юнги понимает, что тоже хорош. Быть может, повёл себя ещё хуже, чем тот хам. Отвратительно. Юнги теребит меж пальцев развязанный шнурок и не решается поднять голову. — Не сможешь кататься сейчас? Больно, да? — Не хочу. — Тогда собираемся. — Юнги выпрямляется и достаёт их обувь. Ставит перед Чимином его кроссовки и садится рядом, чтобы снять свои коньки. Между ними неловкое молчание. Юнги страшно не хотел этого, но не знает, что может сказать, что вообще может поделать с этим. Когда они покидают здание, приобнимает Чимина за плечи. С сопротивлением не сталкивается, поэтому отбрасывает идею закончить всё. Отвозить Чимина домой рано. Он даже не предлагает. Возможно, их вечер только начинается. И пусть начало не всегда бывает удачным, не всегда всё идёт так, как хотелось бы, нужно дать шанс на исправление. Юнги проверяет время на телефоне. Не так уж и долго они были на катке. — Голодный? Здесь есть хорошее кафе. Чимин соглашается. Юнги больше его не расспрашивает. Старается понять. Больно и обидно. Значит, нужно как-то поддержать. Попробовать утешить. — Не раскисай. — Юнги треплет младшего по голове и берёт за руку. Чимин слегка улыбается и переплетает пальцы. Держаться за руки оказывается приятно. У Чимина руки очень тёплые, его ладонь приятно сжимать. Но вообще-то дело не только в этом. Юнги не только руками ощущает тепло — у него на сердце теплеет. Сам не замечает, как уши гореть от одной только мысли начинают. Не мог же он так быстро влюбиться? В кафе почти все столики оказываются заняты, приходится выбрать тот, что стоит едва ли не в центре небольшого зала. Юнги такое не очень любит, да и не только он, судя по всему. Столики у окон и в уголках заведения заняты. Чимин не сразу своё мнение высказывает, но Юнги, на самом деле, удивляется, когда слышит от Чимина, что здесь уютно. Да, в этом месте, уютно, но столик… — Да, пожалуй… — Юнги соглашается, открывая меню. Что ж, плевать на расположение столика. Они будут ужинать вместе и это главное. — Заказывай, что хочешь. Чимин достаёт кошелёк. Юнги останавливает, даже расстегнуть его не даёт. — Я уже говорил тебе, нет? Ничего не надо. Я твой хён, я пригласил тебя на свидание. Я за всё заплачу. — Я боюсь, что не смогу вернуть тебе потом. Ты сейчас так говоришь, но вдруг… — Не будет никаких «вдруг». Юнги понимает, но не озвучивает. Даже если у них ничего не получится, Юнги ни за что не станет говорить Чимину, что столько потратился на него, что он теперь ему должен. И он ничего не говорит лишь по той причине, что допускать мысль о «ничего не получится» совсем не хочется. Потому что Юнги желает, чтобы всё получилось. Еда оказывается вкусной. Как и всегда, Юнги знал, что место хорошее, да и Чимин в восторге — по лицу видно. Ситуация на катке точно остаётся позади. И разговор идёт легко. — Кстати, виделся с Чонгуком сегодня. Заходил ко мне на работу. Официант забирает пустые тарелки. На столе остаются только бокалы с напитками. — Я знаю. Он писал мне, что зайдёт к тебе. — Так и подумал. — Юнги улыбается. — Вы очень близки. Он рассказал мне, что вы поддерживаете друг друга. — Это так. Мы со школы вместе. Дружим с детства. Ну… — Чимин помешивает мохито трубочкой. Лёд ударяется о стенки стакана. — Знакомы с детства, дружили, но, чем старше становились, тем больше отдалялись друг от друга. Так казалось. А в старшей школе, он… — Чимин думает, прежде чем сказать. — Очень помог мне. Защитил. И с того момента мы больше не оставляли друг друга. Улыбка с лица Юнги пропадает, уголки губ медленно вниз ползут. — Одноклассники? — осторожно уточняет. — У меня были нормальные отношения с классом, но некоторые личности не давали покоя. Школьники любят поиздеваться. А постоять за себя… Ты сам видишь, я не всегда могу. Нет, иногда мне хватает смелости высказать что-то людям, да и со сложными гостями в кофейне получается работать. Даже не знаю, от чего это зависит. Иногда я стараюсь защитить себя, а потом меня всего трясет и слёзы накатывают, когда уже всё позади. Юнги думает. Эту особенность характера он хочет принять. — Это нормальная реакция. Так значит… Чонгук тебя защищал? — Да. Мы с Чонгуком учились в параллельных классах. Я и подумать не мог, что смогу увидеть в нём не просто хорошего друга, но и… опору. Одно время думал, что он разгильдяй, злился, что всё даётся ему слишком просто, а он будто и не старается даже. Меня выводило это из себя. И спортсмен, и ученик прилежный, и душа компании. У него до сих пор получается, понимаешь? Получает стипендию, работает, даже в зал умудряется ходить. У него там знакомый работает, есть возможность бесплатно позаниматься немного. А ещё он чертовски хорош в играх. Но сейчас я уже не злюсь и не завидую, как было в школе. То, что я слетел со стипендии, не его вина. Мне всё даётся тяжелее, чем ему. Мы просто разные. — Вот как. — А ещё я знаю, что не справился бы без него. — Он сказал о тебе то же самое. Сказал, что не справился бы без тебя. Вы так поддерживаете друг друга… Это дорогого стоит. — Я тоже так думаю. Дружить с детства — это прекрасно. Чимин берёт трубочку в рот, зажимая меж губ и медленно втягивая холодный напиток. Юнги наблюдает, раздумывая, стоит ли ему озвучить то, о чём думает. Захочет ли Чимин отвечать на вопросы, которые могут в нём разбудить не самые лучшие воспоминания? У них уже зашёл разговор, но продолжать его… — Чимин? — М? — Скажешь… За что над тобой издевались? Чимин перестаёт пить. Юнги смотрит на прозрачную трубочку, которую младший медленно выпускает изо рта. Он молчит, потупив взгляд, и опускает одну руку. Пальцами сжимает свои брюки и поднимает глаза на Юнги — с такой тоской смотрит. — На… — Чимин вдыхает. — На девочку… Похож. Так говорили. Дразнили. Юнги теряется. В самом деле? — Я бы не сказал так. Быть миловидным — не значит быть похожим на девочку. Да и в любом случае, не издеваться же над человеком из-за внешности. — Миловидным? — задумчиво произносит Чимин с лёгкой улыбкой, но с тоской в голосе. — Хорошо звучит… Миловидный… — повторяет, будто на вкус пробует слово, которым охарактеризовал его Мин. Юнги щурится. — Хорошенький. — Хорошенький? — Чимин прикрывает губы рукой и издаёт тихий смешок. — Маленький. — Юнги кивает на пальцы младшего. — Чимин? Чимин опускает ладонь на стол и смотрит заинтересованно. — Да? — Будешь встречаться со мной? Чимин совсем не думает над ответом. Он с румянцем на щеках кивает и своей ладонью накрывает руку Юнги. Снова становится тепло. — Да. Правильного темпа нет. Если они чувствуют тягу друг к другу, есть ли смысл проводить ещё несколько свиданий, чтобы задать этот вопрос? Юнги смысла не видит, он в своём предложении уверен. А Чимин явно уверен в своём ответе. Поэтому Мин встаёт и пересаживается на небольшой диванчик к Чимину, чтобы сидеть рядом. Атмосфера становится заметно мягче. Они продолжают разговаривать, Юнги и о своей школьной жизни немного рассказывает по просьбе Чимина. Пусть и рассказывать было особо нечего. Но, конечно же, лучше так, чем взгляд с тоской, тихий голос и море неприятных воспоминаний. Но Юнги больше не заставляет Чимина окунаться в это. Лучше они будут говорить о чём-то хорошем и пить напитки, сидя рядом и держась за руки под столом. Будто всё так, как и должно быть. — Я тебя подвезу до дома, — настаивает Юнги, когда они выходят из кафе. Юнги помнит о своей вымышленной власти над временем. И сейчас он пользуются этим, но иначе. Едет медленно, чтобы подольше побыть с Чимином. Чимин просто доволен скоростью, с которой едет Юнги. И оба радуются каждому светофору. — Всё, приехали. — Юнги забирает у Чимина шлем. — Спасибо, что подвёз… Юнги-хён? — Пройдусь с тобой до дома. — Юнги снова берёт за руку. — И ещё, Чимин… Извини за сегодня. Я не хотел быть с тобой грубым. Впредь я буду очень стараться контролировать свои эмоции. Главное, чтобы Чимин не ответил, что всё нормально. — Спасибо. Я ценю это. Они останавливаются рядом с домом. — Что ж… Спишемся? — Да, — соглашается Чимин. — Спишемся. Юнги кивает. Смотрит на Чимина, но ни слова не произносит. Даже моросящий дождь их не разделяет. Чимин не спешит под крышу, Юнги не спешит сесть на мотоцикл, чтобы уехать домой. Так и смотрят друг другу в глаза под шум дождя. И неловкости в их молчании нет, лишь нежность. Увы, время свой ход не прекращает. Им пора расставаться. На сегодня, разумеется. И как бы то ни было, с этого момента их будет ждать нечто большее. Юнги подаётся вперёд и уверенно целует Чимина. Сначала просто касается губами, но как только получает ответ, углубляет поцелуй. Он удерживает ладони на талии младшего, который в свою очередь устраивает руки на его шее. Оторваться получается лишь ненадолго. Шумные вздохи и новый поцелуй. Чимин делает небольшой шаг назад, отстраняясь, и осматривается по сторонам с лёгким волнением. Поблизости людей нет, лишь вдалеке возле дороги. Повезло. Поддались чувствам и, кажется, даже сумели остаться незамеченными. Возможно, и нет, но хочется думать именно так. Юнги перехватывает пальцы Чимина, когда тот осторожно касается ими своих губ. — Это… не перебор? Для тебя. — Юнги говорит тихо. Реакция Чимина уже послужила ответом для него, но всё-таки — хочется убедиться. — Нет, мне… мне даже понравилось. — Даже, — повторяет Юнги с тихим смешком. — Хорошо. Дождь усиливается. Юнги будто только сейчас приходит в себя и отводит Чимина под крышу. — Иди домой, Мин-и. Прими душ и выпей что-нибудь тёплое. — Да… Да, хорошо. Ты тоже позаботься о себе и будь осторожен по дороге. Напишешь мне, когда будешь дома? Юнги кивает. — Если тебе будет спокойнее, напишу. И целует Чимина в уголок губ на прощание.