Вариация нормы

Юнги чувствует — щёки болят. От улыбки, которую он сдерживать не может, болят. Юнги не помнит, чтобы когда-либо улыбался настолько много. Он смотрит в телефон, читая сообщение Чимина. Они переписываются каждый вечер. Удивительно. Иногда Юнги ставит телефон на блок и смотрит в потолок в недоумении, потому что осознаёт ещё кое-что — он не помнит, чтобы когда-либо переписывался с кем-то настолько часто. Это интересно. Потому что все эти улыбки, переписки — это всё из-за Чимина, с которым они встречаются уже практически две недели. Каждая встреча становится всё желаннее, у Юнги ощущение, что ни в одних отношениях он не хотел новых встреч так сильно. Возможно, это связано с тем, что Чимин часто занят, и Юнги может понять, что у работающего студента не хватает не только времени, но и сил. В прошлом такого не было, все свидания с бывшими были… чаще. Чимин переживает по этому поводу, Юнги знает, потому что слышал уже извинения младшего. И слова Чимина, как он старается находить время, на самом деле дороги Юнги. Кое-что они придумали — сегодня Чимин должен прийти к Юнги. И Юнги надеется, что Чимин останется на ночь. На это был намёк, и, если бы Юнги знал, что на его предложение ответят согласием — он бы пригласил младшего к себе ещё раньше. Но согласится ли он переночевать — всё ещё вопрос, оставленный без чёткого ответа. Чимин прочно засел в мыслях и в сердце. Воспоминания о бывших постепенно блекнут. Есть только то, что с Чимином, и есть то, что было до. Юнги ни в чём не винит своего молодого человека, но кое в чём признаётся самому себе. Ему мало. И дело даже не в том, что хочется видеться чаще. Мало объятий, мало поцелуев. Ему хочется быть ещё ближе. Но озвучить он это не спешит. Вернее сказать, не спешил, до сегодняшнего вечера. Потому что планы есть. В подростковые годы, возможно, Юнги бы начал стесняться своих мыслей, но сейчас — нет. Он взрослый парень, который понимает свои желания и хочет поделиться ими. Как считает сам Юнги, правильного темпа в отношениях действительно нет: ни для первого поцелуя, ни для первой совместной ночи, ни для первого секса нет строгих правил. У них всё так, как нужно. Поэтому, если Чимину будет не очень приятен разговор о чём-то большем, чем поцелуи, то Юнги и не будет настаивать. Просто попробует. Рано или поздно этот разговор должен состояться, и за прошедшее время Юнги понял, что тем, кто начнёт неловкую беседу, будет он. Юнги хочет, но не ждёт, что они займутся сексом. Самое важное — обсудить, в каком именно темпе комфортнее Чимину, и что для него допустимо уже сейчас. Юнги не хочет навредить и подорвать доверие. Вечер должен быть хорошим. Заказанная еда уже стоит на столе, список с фильмами на выбор у них в переписке. Минимум есть. Для отдыха — самое то. Юнги подрывается с кровати, когда слышит стук в дверь. Перепроверяет время на телефоне по пути, и открывает, даже не глядя в глазок. Чимин сразу же поднимает ладонь и хочет помахать приветственно, но Юнги его за эту руку берёт и тянет к себе, целуя раньше, чем дверь закроется. Чимин тихонько смеётся, прикрывая глаза и отвечая на поцелуй. Рукой Юнги находит замок под ручкой уже закрывшейся двери и поворачивает тот в сторону с характерным громким щелчком. — Я соскучился, — наконец, произносит он, отрываясь от младшего, и помогает тому снять рюкзак. Тяжёлый довольно. — Я тоже. Я спешил к тебе. — Чимин разувается и обнимает снова. — Как на парах? Сильно устал? Голодный? — Сильно голодный, — бурчит Чимин в плечо. — Ясно, — смеётся Юнги. — Я заказал нам ужин. Идём. Чимин кивает, послушно следуя на кухню и осматриваясь по пути. Прежде, чем пойти ужинать, они заглядывают и в комнату, где Юнги оставляет рюкзак возле своей кровати. — У тебя так уютно. Чистенько. А мы с Чонгуком со вчерашнего дня посуду даже помыть не можем. Юнги посмеивается. Кажется, Чимин уже говорил об этом. Сил на домашние дела просто не остаётся, они уходят на другие заботы. — Да уж. — Юнги поворачивается, когда они оказываются на кухне. — Не хочешь снять? — Он кивает на толстовку и протягивает руку, немного поддевая край. Но Чимин от этого жеста вздрагивает и шагает назад. — У меня довольно жарко, — поясняет Мин. — Ну… — Чимин берётся за край кофты, чуть оттягивая его, будто желает прикрыться ещё сильнее, спрятать самого себя от возможного нового прикосновения. — Нет, у меня нет ничего под ней. — Дать тебе что-нибудь полегче? — Юнги обходит, касаясь плеча. — Правда, спаришься ещё. — Не нужно, хён, мне удобно. — Чимин идёт следом, когда Юнги покидает кухню. Они снова оказываются в комнате, Юнги открывает шкаф. Чимин неловко потирает ладони и заламывает пальцы, стараясь заглянуть за плечо старшего, который подбирает одежду. — Хён, правда, не надо. Мне удобно, — повторяется. Юнги поворачивается, протягивая сложенную футболку. — Почему так переживаешь? Извини, если слишком настойчив, просто хочу, чтобы тебе было удобно. Чимин смотрит на вещь и всё же принимает. — Могу дать ещё и шорты, — предлагает Мин. — Не надо, хён. Спасибо. На этот раз Юнги перестаёт настаивать и хлопает Чимина по плечу, покидая комнату. Принимает решение тактично отвернуться и уйти, чтобы не смущать. — Я буду ждать на кухне. Юнги не хочет, чтобы атмосфера стала ещё более неловкой. Все прошедшие с их первого поцелуя дни Юнги казалось, что Чимин ведёт себя намного увереннее рядом, но, стоит им оказаться здесь, в квартире, чужое смущение слишком явно. Юнги вздыхает, когда садится за стол. Что ж, скорее всего, на ночь Чимин вряд ли захочет остаться, раз даже одежду по какой-то причине принимать не хочет. Да, он согласился прийти, но ночёвка была под вопросом. К этому нужно быть готовым и не строить ожиданий. Чимин на кухню крадётся, другого слова Юнги подобрать не может. Он на эти неторопливые и осторожные шаги сразу оборачивается. И как только видит Чимина, позволяет себе мягко улыбнуться ему. Да и Чимин уже буквально через пару секунд не стоит перед ним с растерянным выражением лица, уголки его губ вверх тянутся и выдают хорошее настроение. — Мой руки и садись. — Юнги выдвигает стул рядом и разламывает деревянные палочки. — Как я и говорил, следует начать с ужина. Чимин послушно моет руки и садится за стол. Полотенце на крючке он проигнорировал, небрежно вытирая ладони о джинсы. Юнги лишь на секунду подвис, когда увидел это, но решил промолчать. — А как следует продолжить? — Чимин принимает палочки из рук Юнги, который сразу после заботливо пододвинул тарелки. — Мы не выбрали кино. Чимин на еду накидывается, будто не ел целый день. И Юнги не удивится, если так оно и есть, но не уточняет. Просто тихо советует не торопиться, еда никуда не денется. Набивать полный рот или глотать, не жуя вовсе, может быть опасно, но Чимин на замечание просто качает головой. Юнги цокает, но после едва заметно по-доброму улыбается, на всякий случай пододвигая салфетницу. — Можем выбрать фильм сейчас, список у нас внушительный. Или может, придумаем что-нибудь интереснее. — Чего бы ты хотел? — невнятно произносит Чимин, не очень тщательно пережёвывая. Юнги вздыхает через нос. Чимин ест быстро, пусть и больше старается не набивать щёки, болтает ногой под столом, но не сильно, чтобы не пнуть хёна, периодически опускает взгляд на футболку, проверяя, не заляпал ли ту, пусть и на тёмном не будет так заметно. Юнги тщательно наблюдает за абсолютно каждым движением. В тарелке Чимина довольно быстро оказывается пусто. Юнги и половины не съел. — Нет, правда, хён, ты что-то придумал? — Ну… Может, мы… Юнги хочет попробовать завязать разговор, но уже жалеет, что начал. И все отношения до появления в жизни Чимина действительно были иными, прямо сейчас Юнги это мысленно подтверждает. Всегда всё происходило само собой. Случалось, близость была и без предварительного обсуждения, но с явным согласием. Возможно, сравнимо с их первым поцелуем с Чимином — Юнги не спросил, может ли коснуться мягких губ своими, но всё-таки сделал это. Но то был поцелуй. Из-за того, что сам Чимин ни разу не намекал на большее, Юнги себя начинает чувствовать идиотом со своей прямолинейностью. Но он и не предложить хочет, в первую очередь, а просто поговорить, в этом ведь нет ничего плохого. А если и попробовать предложить? Разве он может спустя две недели с начала отношений просто взять и предложить заняться сексом? Юнги передёргивает от этой мысли. Вроде бы и хотел быть честным, прямо говорить о своих желаниях, а вроде и чувство стыда накрывает постепенно. И щёки горят. Скрыться от ощущения, что что-то определённо идёт не так, не получается. Но реальность на то и реальность — не такая идеальная, не такая правильная, как в мыслях. Ожидания разбиваются, а от красивой картинки и следа не остаётся. Юнги морщится и называет себя дураком. Хорошо, что не вслух. — Хён? И пусть ситуация уже не выглядит так хорошо, как хотелось бы, Юнги не уверен, что даже спустя время всё произойдёт само собой. Как минимум, они должны поговорить об этом. Не стоит так демонизировать интимную близость, быть может, в случае с Чимином поговорить будет самым верным вариантом. Неловким, но правильным. Эти и другие мысли создают в голове самую настоящую кашу. Юнги ненавидит чувствовать себя растерянным. Но сейчас он именно такой. — Помнишь, говорили о темпе в отношениях? — Чимин вспоминает и кивает заторможенно. — Вот. Помнишь, да… — Юнги качает головой. — Ты говорил, что правильного темпа нет, — напоминает Чимин. Юнги встаёт и выбрасывает пустую тарелку. То, что не доел, в холодильник. Забирает у Чимина палочки и кидает их в мусорное ведро под раковиной, прикрывая дверцу тумбы. Будто нарочно оттягивает момент подобными действиями. Но Чимин так не думает, потому что помнит о чужой любви к чистоте. — Да, верно, у каждого свой. Поэтому, поскольку я хочу узнать тебя, я хотел спросить о твоём комфортном темпе. О том, что для тебя будет новым. — А… конкретнее? — Чимин встаёт. — Секс. — О… — губы Чимина забавно округляются. Но слова словно застревают в горле. Юнги чувствует, что тот хочет что-то сказать, просто не может. Но спустя несколько секунд Чимин всё-таки продолжает. — И что ты хочешь от меня услышать? — Это может странно и неловко сейчас, но я всё-таки хотел спросить, не хочешь ли ты… Не пойми неправильно, пожалуйста, я тебя не тороплю. Я о том, когда ты посчитаешь это комфортным. Нет, — неожиданно для себя Юнги теряется ещё больше, — не так. Я конечно же не жду конкретного срока от тебя. Просто… — А почему ты спрашиваешь? Это неловко. — Не хочу навредить. — Юнги честен. — Не говорю, что для меня переспать с кем-то — это что-то… ерундовое, вовсе нет. Да и у меня никого давно не было, по правде говоря. Но всё-таки, из нас двоих для тебя это более важный момент. Более серьёзный. Для меня важно твоё мнение. Чимин вздыхает через нос. Отводит взгляд в сторону окна, всё-таки не понимая, почему они должны об этом разговаривать сейчас. — Хён, мне даже как-то… Нечего сказать. — Ты не хочешь прямо сейчас чего-то такого? Скажи мне прямо. Это ничего не будет значить. — Мы встречаемся всего лишь две недели. — Не хочешь? — повторяет Юнги вопрос. — Не хочу. Юнги кусает щеку изнутри. Чимин произнёс «не хочу» жёстче, чем всё сказанное до этого. Не задумываясь. И по правде говоря, именно это и радует. Чимин говорит правду, не старается угодить. — Хорошо. Чимин подходит ближе и приобнимает своего хёна. Неловкий разговор, неудобная ситуация, неприятная тишина, которая нарушается разве что негромким дыханием. Чимин вслушивается и сам выдыхает громко, целуя Юнги в уголок губ. И Юнги отвечает тем же — мягко целует, показывая, что он не в обиде. Он просто не может обижаться — было бы слишком глупо. Но Чимин всё-таки решает продолжить разговор, чтобы убедиться. — Не обижайся. Это не значит, что ты не привлекаешь меня. Иначе я бы не согласился с тобой встречаться. Ты правда мне… нравишься. — Не думай, что обижаюсь, это не так. Обижаться не на что. — Юнги качает головой и гладит Чимина по щеке большим пальцем. — Прости, если разговор был неприятным, но я всё-таки хотел прояснить. И хоть я понимаю, что ты не можешь сказать мне ничего конкретного, я бы хотел узнать, что в наших отношениях допустимо для тебя сейчас. Я не настаиваю, но… Знаешь, если это будет без проникновения, может, ласки… Чимин мотает головой, даже закончить не даёт. — Извини, хён. Нет. Я не хочу. Юнги целует в лоб. И даже расслабляется после ответа. Ни о разочаровании, ни об обиде речи быть не может. — Я тебя понял. Только скажу ещё раз: не извиняйся за это, тебе просто не за что извиняться. Мне было важно знать, чтобы не натворить лишнего. А с твоей стороны… Дай мне знать, когда будешь готов к чему-то большему. Жестами или словами. — Ты так спокоен… То, что я не хочу, нормально? — Более чем. Юнги хочет обнять, но Чимин делает это первым. Снова заключает в свои объятия. Он благодарит, Юнги даже не знает, за что именно, может, за осторожность, честность, предусмотрительность. Мин тихо принимает эту благодарность с новым поцелуем в губы и нежными поглаживаниями по талии. Казавшаяся нелепой ситуация только сблизила их ещё сильнее. От этой мысли обоим становится тепло. В самом деле, с начала отношений прошло две недели, но они уже принимают друг друга и учатся разговаривать. Всё без обид, без утайки. Юнги очень хочет, чтобы доверие между ними было и в дальнейшем, потому что без него любые отношения обречены на провал. — Знаешь, я всё-таки хочу кое-что ещё добавить. — Чимин идёт за Юнги, когда тот ведёт его в комнату, взяв за руку. — Успел испугаться, что ты почувствуешь себя, ну… Не очень хорошо. Не хотелось задевать тебя и влиять на твою самооценку. Я просто надеюсь, что это не так. — Интересно, в каких это романтических отношениях нежелание торопить события может снизить самооценку… — усмехается Юнги, предлагая Чимину сесть на кровать. Чимин усаживается рядом, чувствуя себя более расслабленно. Это заметно даже в его взгляде. — С чего бы? — спрашивает Мин. — Есть люди, которые могут принять на свой счёт, я думаю. Но ты, хён… Это не значит, что ты не привлекаешь меня, — произносит Чимин снова. Он ведь уже объяснял. — Я просто хочу, чтобы ты знал. Ты заботишься о моих чувствах, а мне хочется позаботиться о твоих. — Мой заботливый… — Юнги качает головой и вновь не может сдержать улыбку. — Я ценю это, Чимин. — Я ценю, что ты решил заговорить об этом, а не стал пробовать затащить меня в постель, чтобы узнать. — Я бы никогда… — Я знаю. — Чимин укладывает голову на плечо Юнги. — Знаю, хён. Я тебе… доверяю. Фильм они так и не выбирают. Даже музыку на фон не включают. Разместившись на кровати и приобняв друг друга, лежат, негромко переговариваясь и не замечая, как проходит время. И в комнате всё темнее. Но так оно и лучше. Юнги сам не знает, почему, именно это делает атмосферу уютнее. Они будто скрываются за темнотой от всего мира: от повседневных дел и от других людей. И всё для того, чтобы остаться только вдвоём. Чимин не прижимается слишком близко, а Юнги даёт ему пространство, обнимая одной рукой и подмечая про себя, что им вполне может быть удобно спать тут и вдвоём. Места, возможно, не так много, да и второго одеяла у Юнги нет, но при необходимости можно использовать плед. — Ты не останешься на ночь? — предлагает Юнги, меняя тон голоса. Практически шепчет, чтобы вдруг случайно не спугнуть момент. Такой идеальный для них обоих. Чимин думает. Он отвечает не сразу и всё же двигается ещё немного ближе, размышляя. Юнги постукивает пальцами по плечу и позволяет младшему прижаться к своей груди. — Мин-и? — Я думаю, что можно. Юнги кивает и приподнимается. Чимин садится, отодвигаясь. — Я дам тебе полотенце и… В чём тебе комфортнее спать? Можешь остаться в одной футболке, но, если нужно, я могу предложить штаны или шорты. — Да, пожалуйста. Юнги кивает и предварительно кладёт на кровать сложенный плед. Ему не нужно много думать, чтобы догадаться, что Чимин вряд ли захочет спать с ним под одним одеялом. И Мин не осуждает, относится с пониманием, не сразу замечая, как Чимин мягко улыбается этому простому жесту. Но Юнги совсем не видит, как младший нервно сжимает этот же плед. Чимин расслабляет пальцы, лишь когда Юнги поворачивается и протягивает широкие пижамные штаны в клетку и большое мягкое белое полотенце — кажется, в него можно полностью завернуться. — Тебе нужно что-нибудь ещё? — Да нет… Да нет, не надо. Спасибо, Юнги-хён. — Чимин встаёт, принимая вещи. — Можешь в ванной пользоваться всем, чем хочешь. — Юнги провожает Чимина до двери. — Там на полочке есть жидкое мыло, гель для душа и шампунь. Я думаю, разберёшься. Если что, кричи, — смеётся Юнги, чем вызывает улыбку на лице младшего. — Конечно. Спасибо. Юнги успевает чмокнуть в затылок и уходит обратно, чтобы постелить им. Меняет постельное бельё, достаёт из шкафа ещё одну подушку — она жёстче, чуть меньше по размеру, квадратной формы, наволочка на ней висит странно, но Юнги всё равно. Даже если это не самая удобная для сна подушка, Юнги будет спать на ней с огромной радостью этой ночью. Плед Юнги тоже оставляет для себя, желая предоставить Чимину всё самое удобное. И настолько занят подготовкой спального места, что даже не сразу слышит шаги и не сразу замечает растерянного Чимина на пороге. — Хён… — Что такое? — Юнги даже не помнит, чтобы вода шумела. — Не разобрался с краном? Чёрт, точно, я ведь не объяснил, он там заедает иногда… Пойдём, я покажу тебе, — Юнги проходит к ванной комнате и вновь включает там свет. — Иди сюда, Мин-и. Чимин на самом деле подходит, но совсем не торопится приближаться, предпочитая оставаться за порогом, пока Юнги возится с краном. — Всё готово. Смотри, здесь рычаг небольшой, он перекрывает кран, и вода будет идти из шланга. Просто чуть сильнее нужно надавливать. Я сделал. — Юнги-хён, спасибо, но тут… — Чимин отходит к стене. — Я… Я передумал… Юнги сам даже не представляет, насколько расстроенным выглядит. Он от зеркала отвёрнут и не видит, как его приподнятые уголки губ опускаются. Просто не следит за своими эмоциями, но Чимин всё видит и вздыхает грустно. Однако решение не меняет. — Почему? — Наверное… Нам ещё рано. Спать вместе рано. Наверное, я пока что не хочу… Юнги моргает несколько раз. Да, они будут близко, но он ведь и плед достал, чтобы было комфортнее. Чимин ведь был согласен всего несколько минут назад, сам сказал об этом. Что успело произойти всего за несколько минут? Что такого успел сделать Юнги? Что такого могло произойти в ванной комнате? — Извини, хён. Просто, у меня тут… — Чимин мотает головой и поджимает губы. Выглядит он обречённым. — Можно мне домой поехать? — Что-то произошло? — решается на вопрос Юнги. Чимин кусает нижнюю губу и мотает головой, как бы без слов отвечая: нет, ничего не произошло. И с одной стороны, это логично. Но с другой стороны, Юнги никак не может поверить, что Чимин так резко передумал. Юнги уже видел сегодня, каким может быть Чимин, когда честно говорит о своих желаниях. Его неуверенное «я передумал» и безмолвное «ничего не случилось» и рядом не стоят со звучащим ранее во время разговора об интимной близости «не хочу». Признавать не хочется, но Юнги уверен — Чимин врёт. Но Юнги не спорит. Раздумывает недолго и кивает. Не будет же он силой удерживать Чимина. — Ладно. Давай я отвезу тебя домой. Хоть это мне позволишь? Чимин отвечает не сразу, думает немного и всё-таки кивает. — Хорошо. Я хотя бы не буду беспокоиться. — Юнги треплет светлые волосы в ласковом жесте, как бы стараясь показать, что всё хорошо. Возможно, это не совсем честно. Но и Чимин сейчас с ним не честен. И хоть нет ничего страшного в том, что Чимин передумал и сказал об этом, от чувства лёгкой грусти избавиться не получается. Потому что Юнги очень хочет услышать причину. — Подожди только, я переоденусь. И ты надень свою кофту, можешь прямо поверх футболки. Не хочу, чтобы тебя продуло. Юнги уходит в комнату, совершенно не замечая, с какой грустью ему вслед смотрит Чимин, который, на самом деле, очень сильно хочет остаться. И настолько же сильно боится этого.