Restart 2.0

«Почему-то часто так бывает: когда ты в беде, внезапно приближаются те люди, которых ты раньше едва знал, и исчезают многие из тех, кто прежде был якобы близок. Может, и хорошо, что так. Иначе бы не разобрались».

Дмитрий Емец. Мефодий Буслаев. Танец меча.

«Солнечный свет щедро заливал просторный кабинет, проникая сквозь огромные окна, обрамлённые тяжёлыми портьерами. Мириады золотистых пылинок, потревоженных утренним сквозняком, танцевали в лучах, создавая почти гипнотическое ощущение. — Послушай меня внимательно, киса, — произнёс пожилой мужчина. Голос, хриплый от возраста и привычки к крепкому табаку, эхом отразился от высоких потолков. Блум же стояла у окна, демонстрируя спину как единственное доступное средство коммуникации. — Ты пропала на целых полгода, — продолжил он. — Да-да, знаю-знаю, твои родители умерли, горе-печаль-тоска, мы все понимаем, сочувствуем и прочее-прочее. Но послушай-ка сюда: у нас тут проблемы глобального масштаба, киса. И когда я говорю «нас», я имею в виду всех, кто решил подняться на борт твоего корабля. — Во-первых, фу, — она поморщилась. — Что это за формулировка? Во-вторых, ещё раз я услышу от тебя в свой адрес «киса», натравлю правоохранительные органы, старик. А в-третьих, если бы мне требовалось второе мнение, я бы спросила себя ещё раз. Глэн фыркнул, морщины на его лице собрались в гармошку. — Ишь ты, как заговорила! Вы, мадам, давно не девочка, скоро пятьдесят один отмечать будете. — Он проворчал что-то неразборчивое себе под нос, но, увидев её испепеляющий взгляд, замолчал, прокашлялся и продолжил более примирительным тоном: — И всё-таки я не понимаю, что у тебя в голове творится. Ты отправилась на Землю, похоронить родителей, а после я получаю сообщение… дословно: «Отправляюсь в тур релакс»? Сказала, чтобы тебя в ближайшее время не ждали! — Он не выдержал и всплеснул руками. — Как, скажи на милость, я должен реагировать? А? И что самое главное, ты вернулась ещё печальнее, чем уехала. Что произошло на Земле? Блум вздохнула, проведя рукой по волосам. — Глэн, хватит. Что было, то прошло. — Киса… — мужчина, увидев убийственный взгляд, направленный в его сторону, тут же поднял руки в капитуляции: — Ты бросила всё на шесть месяцев! Извини, но я имею полное право спрашивать, чем таким ты занималась. Глэн Франсис — правая рука Блум, её негласный советник, хитрый стратег и, по совместительству, неугомонный старый болтун, помнивший ещё времена её деда. Если заглянуть в родословную Глэна, то там явно обнаружилась бы парочка эксцентричных предков, возможно, тролль или даже орк, объясняющая его выдающийся крючковатый нос и едва зеленоватый цвет кожи. Он взял на себя бремя обучения Блум, когда ей не исполнилось и тридцати лет. Девушка буквально свалилась ему на голову, словно неожиданный снег в летний зной, явившись со сбивчивыми и путаными объяснениями. Она сказала — адрес дала ей бывшая подруга, а сама Блум, ко всему прочему, вторая принцесса Домино, и что девушка просто хотела познакомиться. Поначалу её рассказ не вызвал ничего, кроме скептицизма. Старик счёл это жестоким розыгрышем и грозился спустить на незваную гостью охрану, но демонстрация магии Хранителя Огня, вырвавшейся из её ладоней, заставила поверить в абсурдность происходящего. Их отношения с самого начала нельзя было назвать простыми. Глэн ворчал, ругал Блум за нерасторопность и упрямство с таким рвением, будто готовил её к чемпионату мира по «как довести человека до белого каления». А рыжеволосая принцесса отвечала ему сарказмом и колкостями, как взъерошенный котёнок, готовый выпустить когти. Но, несмотря на разногласия, они находили время, собираясь вместе за столом. Бокал крепкого, разговоры — в общем, классическая картина «два одиноких человека, которые случайно обнаружили, что их взаимные подколки — это форма глубокой эмоциональной связи». А после, совершенно незаметно, Глэн начал её учить. Этикету, истории, политике… сначала немного, затем больше и больше. И вот он уже проводит полноценные лекции для рыжей, стремясь поставить её образование на один уровень с любой королевской особой. Сама Блум и не заметила, как у неё появилась цель, как те сломанные крылья, что казались безнадёжно повреждёнными, больше не нуждались в костылях. В лице Глэна она нашла опору и наставника, готового помочь ей обрести уверенность в себе и своём предназначении. Словно по мановению волшебной палочки, события понеслись со скоростью света. Её давняя и казавшаяся недосягаемой мечта – снятие проклятия с Домино – стала реальнее, как только она почувствовала, что печать, тяготившая её саму, отступила. Стоило ей загореться желанием немедленно отправиться на родную планету, старый Глэн тут же осадил её энтузиазм. Как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Он предостерегающе поднял палец, подобно дирижёру, собирающемуся остановить неуместный пассаж. «Мало вернуть планету к жизни, киса, – произнёс он своим обычным хриплым голосом. – Раскопаешь клад, и слетятся стервятники, готовые поживиться плодами чужого труда». И Глэн, как всегда, оказался прав. Стоит разнестись вести: «Домино вновь в строю», что произойдёт? Беззащитная планета, полная ресурсов и магии… О, да! Прямо как открытый сейф с табличкой «Берите, всё бесплатно!» — ну кто устоит? Вообще-то, догадаться несложно – жадные до власти и наживы силы со всех уголков вселенной попытаются захватить её или хоть урвать свой кусок пирога. К тому же она освободит планету, а что дальше? Где законный правитель, где подданные, готовые подчиниться, а главное – где сторонники, которые поддержат её начинания? Возникнет хаос, а за хаосом – новые беды. Была ли у Блум в первое мгновение мысль взять на себя всю ответственность и самой стать королевой планеты Домино? Конечно, нет. Это казалось непосильной ношей, слишком ответственным шагом. Но эта мысль, словно назойливый мотылёк, никак не выходила из головы. И не просто мотылёк — а такой, который решил устроить в твоей черепной коробке дискотеку с неоновой подсветкой. Мысль поселилась в сознании, постепенно разрастаясь и пуская корни, не давая покоя ни днём, ни ночью. Теперь вместо спокойного сна — бесконечные сценарии типа «А что, если?» Её изначальная мечта – спасти Домино. Но как можно спасти, не сделав ещё хуже? Как не допустить, чтобы свобода не обернулась новыми кандалами? Глэн, покуривая свою трубку, советовал: «Сначала хорошенько подумай, чего действительно хочешь и какие последствия это повлечёт за собой, киса. А потом уже приходи ко мне не просто с идеей, а с осевшей в твоей голове целью». Что ж, оглядываясь назад, девушка понимала: такой итог был неизбежен. Блум – совсем не тот человек, который будет сидеть сложа руки и ждать, пока судьба распорядится её жизнью. О нет, зачем ждать милостыню от вселенной, если можно взять её за шкирку и хорошенько встряхнуть? Поэтому желание стало более фундаментальным, более амбициозным. Она будет королевой. Так, шаг за шагом, будто альпинист, взбирающийся на неприступную вершину, Блум неуклонно шла к своей цели. (Да-да, сразу видно, кто прошёл школу экстремального выживания имени Глэна!) С помощью своих сил и новообретенных знаний она сняла проклятие, тяготевшее над Домино, и немедленно приступила к восстановлению родной планеты. Блум постепенно обзавелась полезными связями в самых разных уголках вселенной, осторожно создавая альянсы с теми, кто мог закрыть глаза на её бурную деятельность. У девушки появился процветающий бизнес, раскинувший свои щупальца во многие сферы, а свои люди, преданные ей, расставлены на ключевых постах, подобно шахматным фигурам на доске. И вдруг, бах, как молния в штиль – население Домино живехонькое и целёхонькое. Оказывается, её родители, король и королева, ценой невероятных усилий сумели спасти своих людей, заточив в могущественном артефакте, напоминающем янтарный камень, оберегающем их от разрушительного внешнего воздействия. Почти как страховка, только с магией и без бумажной волокиты. Но, как водится в сказках с налётом драматизма, для поддержания такой колоссальной магии потребовалась жертва. Король и королева, собрав всю свою волю, поняли, что им не спасти саму планету, а потому приняли самое сложное решение в своей жизни – пожертвовать собой. Все-таки королевская кровь – это вам не хухры-мухры. Не зря же знать бережёт родословную. И вот так, совершенно внезапно, Блум узнала, что у неё есть целая планета людей, уцелевших в ужасной катастрофе. Спустя какое-то время, благодаря своим связям и безграничной силе ей удалось высвободить их из плена артефакта, но, как и в случае с самим Домино, это только полбеды. Освобождённые люди были буквально потеряны во времени, словно вырванные из страниц истории. Пока они застыли в другом пространстве статуями, жизнь в остальной вселенной не стояла на месте, и вернулся народ в совершенно другой мир, не понимая, что произошло и как им существовать дальше. Этим людям, как никогда, требовалась не столько физическая реабилитация, сколько моральная поддержка, психоэмоциональное восстановление, помощь в адаптации к новым реалиям. Им нужно заново учиться жить, заново обретать смысл в изменившемся мире. Был установлен строгий контроль над выездом с территории Домино. О восстановлении планеты и о возвращении её народа знали лишь доверенные лица, влиятельные союзники, готовые хранить тайну и помогать в трудную минуту. Все с нетерпением ждали того дня, того самого дня, когда будет официально объявлено о возвращении Домино на мировую арену, о том, что народ, считавшийся погибшим, жив и готов строить своё будущее, полное надежд и возможностей. Этот великий день, как проницательно полагал старый Глэн, был уже не за горами. Поэтому внезапное отбытие Блум на Землю стало полной неожиданностью. А когда девушка и вовсе приняла решение остаться там на полгода, Глэн, сказать по правде, запаниковал. Было ли её действие столь спонтанно остаться, абсолютно безответственным и инфантильным? Ну, если быть до конца честным, то в какой-то мере – да. Дело в том, что от Блум, безусловно, зависит очень многое, но официально, с точки зрения законов, она ещё не стала королевой Домино, не была тем непреложным и неоспоримым символом власти. Однако весь сложный и многогранный механизм, который она привела в движение, был вполне отлажен и работал без каких-либо серьёзных заминок. Ведь, в конечном счёте, она поставила на руководящие посты действительно надёжных людей, настоящих профессионалов, знающих своё дело, преданных Домино. И даже без её постоянного и пристального контроля вся система продолжала функционировать как швейцарские часы. Когда же рыжая прибыла на Землю, в какой-то момент её захлестнуло отчаяние, появилось непреодолимое желание послать всё к чертям собачьим, отказаться от всего достигнутого, бросить ответственность за судьбу целой планеты и просто стать обычной девушкой, живущей для себя. Возможно, это и было то самое выгорание, о котором так много говорят, вперемешку с личной трагедией, вызванной утратой близких людей и необходимостью заново переосмысливать свою жизнь. Кто знает? В голове всё чаще мелькала заманчивая, но в то же время предательская мысль: упразднить монархию как пережиток прошлого, учредить на Домино республику и просто поставить у власти мудрого президента, которому она, как бывшая принцесса, будет из тени помогать возрождать планету. Но, к счастью, спонтанный тур по Земле с обаятельным Жаном действительно пошёл ей на пользу: помог разгрузить перегруженный мозг, отвлечься от гнетущих мыслей и посмотреть на мир под другим углом. Надо признать, путешествие пошло ей на пользу: мозги очистились, нервишки успокоились, мысли стали ясно формулироваться. И, несмотря на то, что в конце концов итог её путешествия ознаменовался очередной трагичной главой, Блум вернулась с новой силой, с новыми стремлениями и чётким пониманием того, что нужно делать дальше. Солнце, словно художник-энтузиаст, с усердием раскрашивало пышные джунгли за окном в светлые тона. Рыжеволосая, с тоской в глазах, отвернулась от зрелища, возвращаясь в атмосферу кабинета: – Я потеряла друга, старик. Прояви хоть немного сострадания. Глэн в ответ лишь приподнял густые брови и задумчиво почесал бороду. – Друга? – спросил он таким голосом, каким отец объясняет ребенку, что Санта-Клауса не существует. – Разве на Земле у тебя остались друзья, киса? – Теперь нет, – отрезала девушка, скрестив руки на груди. Глэн долго и пристально смотрел на неё. Наконец, тяжело вздохнув и покачав головой, всем своим видом выражая укор. – Ты слишком быстро привязываешься. Я ведь говорил не раз. В нашем положении это непозволительная роскошь. Блум резко отвернулась от окна, расправляя плечи, словно стараясь стряхнуть с себя груз воспоминаний. – А я говорила не называть меня кисой. И тоже не раз. Помедлив, рыжая вновь взглянула на непроглядную зелень за окном, затем устало провела рукой по лицу, протирая глаза, будто пыталась стереть не только раздражение, но и весь абсурдный день. – Когда уже придёт твой поставщик? У меня заканчивается терпение. – Скоро, – проворчал Глэн, явно не желая отрываться от своих мыслей. – Не переводи тему. Мы не закончили разговор. – Я не… Не успела девушка договорить, как в кабинет вошёл высокий, статный эльф. Его лицо казалось знакомым, и Блум сразу поняла, что видела мужчину раньше – во времена обучения в Алфее. Выражение его лица говорило само за себя: он был не меньше её шокирован происходящим. – Прошу прощения за задержку, – произнес эльф, стараясь сохранять самообладание. – Появились неотложные дела. Глэн, с его опытом дипломата и торговца, попытался сгладить неловкость: – Ничего страшного, мы все понимаем, бизнес есть бизнес. Позвольте вас представить… – начал он, жестом приглашая Палладиума к столу. Но высокий эльф с острыми чертами лица и поджатыми губами перебил его, не желая тратить время на формальности. – В этом нет нужды, мы знакомы с мисс Блум. Глэн в замешательстве переводил взгляд с девушки на Палладиума и обратно, пытаясь осознать. В его глазах читалось недоумение, но мужчина быстро взял себя в руки и, смирившись с неожиданным поворотом, кивнул. – Кхм, что же, раз все друг с другом знакомы, то давайте перейдём непосредственно к условиям контракта. Последующие полтора часа прошли на удивление продуктивно, хотя атмосфера оставалась напряжённой. Блум старалась держаться в тени, позволяя Глэну вести переговоры. Кто бы мог подумать, что глава крупной фармацевтической компании на Линфее окажется её бывшим профессором зельеварения? Вот это поистине головокружительный карьерный рост! Они прибыли сюда, чтобы заключить договор на регулярные поставки редких зелий, необходимых для больниц Домино. Разумеется, эльфу не обязательно знать о существовании второй части: о том, кому и куда на самом деле будет отправлен его товар. Неожиданно, когда все бумаги были подписаны и сделка казалась завершённой, в дверь постучали. Но постучали лишь для формальности, поскольку сразу после дверь открылась, и в кабинет вошла… И второй раз за этот день в голове у Блум всё перевернулось с ног на голову. На пороге стояла женщина с аккуратным каре, одетая в белоснежный халат. Её лицо озаряла нежная улыбка, а в уголках глаз виднелись едва заметные морщинки, говорящие о прожитых годах. – Флора? – вырвалось у Блум, и в её голосе звучало удивление, даже шок. Рыжая не могла поверить своим глазам, неужели это действительно она? – Блум? – в ответ отозвалась фея природы. Комната на мгновение погрузилась в звенящую тишину, давая возможность осознать нереальность происходящего. Нарушил её Палладиум, поднявшись со своего места и сделав несколько быстрых шагов к женщине. С нежностью, которую Блум никогда не ожидала увидеть в бывшем профессоре, он мягко поцеловал Флору в щеку. От этой сцены глаза рыжей расширились в изумлении. Она переводила взгляд с Флоры на Палладиума, пытаясь понять, что собственно происходит. Тем временем, где-то на задворках сознания, бывший профессор извинился перед ними и попросил минуту для личного разговора. Пока Палладиум и фея природы отошли в сторону, тихо переговариваясь, к Блум наклонился Глэн, его лицо выражало полное непонимание — такое глубокое, что, казалось, в нём можно утонуть. Он прошептал ей на ухо, стараясь не привлекать лишнего внимания: – Какого Феникса тебя дери здесь происходит, киса? Девушка встрепенулась от его слов и растерянно ответила, чувствуя себя абсолютно потерянной: – Сама в ахуе, старик.» Рыжая окинула взглядом раскинувшуюся перед ними панораму и невольно признала: место действительно красивое. Ещё бы белый песочек с лазурным морем, и можно снимать рекламу Bounty – райское наслаждение. Джунгли, усеянные яркими экзотическими цветами, вздымались к небу, а воздух, казалось, искрился магией жизни. Она чувствовала ее вибрации каждой клеточкой своего тела. Но вся красота меркла перед одним неприятным фактором – влажностью. Влажность на Линфее, особенно в этом регионе, где тропические леса плотно смыкались над головой, достигала почти 90 %. Блум буквально чувствовала, как ей становится тяжело дышать. Казалось, будто кто-то невидимый решил устроить конкурс: «Кто быстрее превратит человека в парник?» И пока что Блум уверенно лидировала. Холод, жара — ей раз плюнуть, но это… Это как оказаться внутри гигантского чайника, который вот-вот свистнет. Одежда моментально становилась липкой и противной, отказываясь высыхать даже под лучами солнца. Единственным утешением были волосы, которые стали мягкими и покладистыми. Их Лига справедливости (где все роли занимает Чудо-женщина) прибыла на Линфею не так давно. Гризельда, как всегда, настаивала привлечь специалистов для деликатной спасательной операции, но Блум убедила её, что они, то есть Винкс, вполне справятся сами. «Ещё чего не хватало. Задание проще некуда. Зачем лишние люди? Меньше народу – больше кислороду». Сейчас они направлялись в небольшое поселение, где выросла Флора. Именно оттуда пришла ее младшая сестра, которую девушка хотела взять с собой. Сама же фея была уверена, что старейшины поселения, хранители знаний, смогут им помочь. Блум, честно говоря, смутно помнила, как они вообще узнали о способе снятия проклятия с Фарагонды. Но она отчетливо знала ключевую деталь: для этого понадобятся «слезы» плакучей Ивы, дерева, наделенного магией сострадания. Вот только рассказать об этом прямо она не могла, лишь подтолкнуть фей в нужном направлении, играя роль катализатора. И именно поэтому они сейчас шли по узкой, едва заметной тропинке, ведущей вглубь зарослей в сторону поселения. Блум чувствовала, как капли пота стекают по спине, а легкая ткань платья неприятно липнет к коже. Тряхнув головой, рыжая пробормотала себе под нос: – Неужели нельзя сделать нормальную дорогу? — ее нога в очередной раз споткнулась о выпирающий из земли булыжник. После утомительного подъема компания, наконец, достигла окраины деревушки. Их уже ждали: у ворот, с лицами тронутыми заботами, стояли старейшины и родители Флоры, очевидно, зная о времени прибытия гостей. Пока разворачивалась трогательная сцена воссоединения девушки с семьей – объятия, слезы радости и тихие слова утешения, – Блум и остальные Винкс, стараясь не мешать, направились следом за старейшинами в один из самых больших домов деревни. Внутри пахло травами и теплом очага, что на интуитивном уровне располагало к себе. Пока феи вежливо расспрашивали о проклятии, нависшем над старушкой Фарагондой, и пытались вытянуть хоть какую-то информацию, горячий чай в глиняных кружках медленно остывал на столе. Блум молча пробовала напиток, почти не участвуя в разговоре, и изучала стену напротив. Подойдя ближе, она увидела, что стена увешана дипломами и наградами за признанные достижения перед обществом зельеваров. «Рыжая с любопытством оглядела кабинет бывшей подруги. Светлые стены, уставленные цветами полки, и тихий шелест охладителя воздуха. «Миленько» – Значит, ты работаешь с самим господином Франсисом? – спросила у нее женщина. Прошло много лет с тех пор, как они вместе учились в Алфее, но новость о замужестве Флоры с профессором Палладиумом стала для Блум настоящим откровением. Бывший профессор, всегда казавшийся воплощением скромности и отстраненности, и тихая, застенчивая Флора – какая неожиданная пара! Но, если подумать, вполне гармоничная. И вот теперь, спустя годы, выясняется, что они не просто вместе, но и вполне успешны в своих сферах. Палладиум возглавил крупную фармацевтическую компанию – кто бы знал, что в нём дремлет талант бизнесмена? А Флора, как и мечтала, стала зельеваром высшей категории и устроилась в частную клинику, в которой они и находились. Более того, клиника эта – полигон для зелий, разработанных компанией ее мужа. «Устроились, братцы кролики. Просто сказка!» Собственно, именно поэтому она и приехала сюда, чтобы своими глазами увидеть, как действуют новые проверенные разработки на пациентах. – Да. Можно и так сказать, – уклончиво ответила рыжая. – Извини за нескромный вопрос, но как давно вы вместе? – Блум не удержалась от любопытства. Флора, несмотря на свой зрелый возраст, слегка смутилась. – Ах, ничего, всё нормально. Мы в браке уже двадцать два года. Дочери исполнилось двадцать, а сыну восемнадцать. – С этими словами женщина повернула к девушке настольную фотографию. На ней была запечатлена настолько счастливая семья из четырёх человек, что хоть брошюру «Идеальная жизнь» выпускай. Палладиум нежно обнимал жену за талию со взглядом победителя лотереи, а Флора прижималась к его плечу. Рядом с ними стояли их дети — молодая девушка с заострёнными ушами и парень с такими же характерными чертами, как у отца. Все четверо улыбались, излучая тепло и любовь. Рыжая невольно залюбовалась этой идиллической картиной. – Рада за тебя, – искренне сказала Блум, стараясь скрыть неприятное, колкое ощущение зависти, зародившееся где-то глубоко внутри. – А ты… – Флора не договорила фразу, но рыжая прекрасно поняла, что та имела в виду. – О, нет, я совершенно свободна! – выпалила Блум бодрым, даже радостным голосом, стараясь убедить в этом и фею, и, возможно, саму себя. Однако, кислое чувство внутри никуда не делось. Неловкая пауза затянулась, и женщина, почувствовав дискомфорт, поспешила сменить тему: – Кстати, ты молодо выглядишь. – Она осеклась, понимая, что сказала что-то не то. – Я… я имела в виду, отлично выглядишь! Девушка слегка напряглась, скрывая раздражение за натянутой улыбкой. – Да, кхм, спасибо. Мысленно она посетовала: «Я не смогу скрывать своё бессмертие вечно…» Да, люди, обладающие магией, стареют медленнее обычных людей. Взять хотя бы Флору: ей за полтинник, но лицо практически свободно от морщин, признаков возраста… И всё равно видно: перед ней не юная девушка, а зрелая женщина. В отличие от Блум, чей возраст замер на отметке «двадцать восемь», предательски выдавая истину. Ей становилось всё труднее скрывать настоящую природу, и каждая подобная встреча лишь усиливала это ощущение. Рыжая не успела развить тревожные мысли, как тишину кабинета пронзили громкие крики, доносившиеся из-за двери. Звучал женский голос, полный ярости и возмущения; ему вторил мужской, пытающийся успокоить собеседницу. – Ты не можешь меня уволить! Я одна из лучших хирургов Линфеи! – Давай решим всё мирно, – уговаривал мужчина, пытаясь смягчить тон. – Мирно? Ты выставляешь меня на улицу! Неожиданно голоса стихли: видимо, кто-то догадался наложить звукоизолирующее заклинание. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь работой системы охлаждения. Немного оправившись от неожиданности, Блум повернулась к Флоре. Та неловко поджала губы, стараясь избежать зрительного контакта. – Что это было? – поинтересовалась она, нарушая молчание. – Видишь ли… – вздохнула фея, отведя взгляд в сторону. – Не хотелось выносить сор из дома и говорить о чужих делах, но об этом известно практически всем. Новости, слухи… Если ты собираешься остаться на Линфее, всё равно услышишь. Дело в том, что недавно произошла очень неприятная ситуация. У беременной женщины возникли осложнения, ей потребовалось срочное хирургическое вмешательство. Операцию проводила доктор Уайт, один из ведущих хирургов нашей клиники. Изначально всё должно было пройти по плану: сделали разрез, провели необходимые манипуляции и зашили. Сами роды должны были состояться ещё не скоро. Но… По словам доктора Уайт, во время операции выяснилось, что ребёнка спасти невозможно. А если пациентка попытается доносить беременность, это привело бы к серьезным осложнениям и угрожало её жизни. Документ об извлечении плода был подписан самой пациенткой, но вот после операции она пошла на попятную, утверждая, что если бы не Уайт, её ребенок был бы жив. Доктор же утверждает, что тогда принятое решение было очевидным и единственно правильным… Блум, отвернувшись, невольно вздохнула и погрузилась в раздумья. «Если решение такое очевидное, то откуда столько шума?» – мысленно вопрошала она. Дело в том, что в магическом измерении само понятие «хирургическое вмешательство» было весьма расплывчатым и неоднозначным. Подобных методов старались избегать всеми силами, ибо подавляющее большинство проблем решалось с помощью магии или целебных зелий. Хирургию здесь считали чем-то вроде «грязного дела». Всё-таки копаться в чужих органах, по локоть в крови, совершенно не вязалось с образом прекрасных фей и картонных злодеев. Да и зачем, если большую часть болезней и травм можно исцелить одним взмахом фейского крыла? Поэтому хирургов, а уж тем более хирургов высокой квалификации, было крайне мало. Большинство населения понятия не имело всех тонкостей и нюансов, связанных с такой работой, где любая неудачная попытка становится причиной немедленного общественного суда. Именно поэтому доктор Уайт, будучи редким представителем своей профессии, получила весь удар критики на себя. Вместо благодарности за старания спасти чью-то жизнь ей вручили билет в вагон ненависти первого класса. Блум, как "уроженка" Земли, прекрасно понимала, что, увы, но порой возникают ситуации, когда исход на хирургическом столе заканчивается столом в морге. Жизнь — штука непредсказуемая, как карта Таро в руках неумелого прорицателя. Но здесь, в царстве чудес и мечтаний, никто не хотел слышать о врачебных рисках. Здесь общество привыкло смотреть на мир через розовые очки, где любое решение, связанное со смертью, воспринималось как нечто чудовищное и неприемлемое. И это самое общество, не желая разбираться в медицинских тонкостях и сложностях ситуации, поспешило вынести свой категоричный вердикт: ошибка врача. Однако, по словам Флоры, пациентка была заранее предупреждена обо всём, начиная от рисков и заканчивая последствиями, причём подписывала бумаги, подтверждающие её добровольное согласие на операцию. Впрочем, судя по всему, эти предупреждения звучали для несчастной матери примерно так же понятно, как инструкция по сборке на китайском языке. Блум не могла с уверенностью сказать, что именно произошло в операционной, но строила свои предположения. Возможно, женщину настиг нервный срыв, внезапное осознание непоправимой утраты ребенка. Вполне вероятно, что ей было проще выплеснуть свое горе, обратив в ненависть к доктору, обвинив в случившемся. Да и потом, рыжая рассуждала логически. Если бы доктор Уайт действительно была виновна в произошедшей трагедии, разве позволила бы система закона ей разгуливать на свободе, занимаясь своими делами?» Старейшины отправили их к Плакучей Иве — за лекарством от проклятия Фарагонды, как она и помнила. Пока Миэли, младшая сестра Флоры, весело щебетала, наперебой расспрашивая Стеллу о последних модных тенденциях и пытаясь влиться в сплоченный девичий коллектив клуба Винкс, Блум рассеянно смотрела на девственный лес, окружающий их. Могучие деревья, словно стражи, переплелись лианами, образуя непроходимую стену зелени. Где-то в самой чаще, на верхушках деревьев, слышался тихий шорох — звуки, издаваемые местной живностью, наблюдавшей за прибывшими феями. «— Что я вообще здесь делаю? — пробормотала Блум, массируя ноющий висок. Лицо её выдавало глубокую задумчивость, брови были сведены к переносице. После посещения больницы, где Флора с энтузиазмом демонстрировала ей пациентов и их медицинские анамнезы, а заодно и расхваливала инновационные зелья фармацевтической компании, девушка никак не могла выбросить из головы услышанное. Особенно её зацепила недавняя история, а также обрывки сплетен, подслушанных в коридорах. Общая картина вырисовывалась довольно мрачная. Вернувшись домой, Блум погрузилась в интернет, пытаясь найти хоть какую-то информацию о докторе Уайт, вокруг которой, собственно, и крутилась вся шумиха. Досье оказалось впечатляющим: лучшая выпускница престижной Академии, множество рекомендательных писем от именитых профессоров, блестящая практика в одной из самых передовых клиник Линфеи. Затем внезапный брак и переезд в тихий пригород, работа в частной поликлинике, той самой, где трудится и Флора. В общем, казалось, перед доктором Уайт открывалось безоблачное будущее, полное профессиональных успехов и личного счастья. Подойдя к большому, ухоженному дому с идеально подстриженным газоном, Блум застыла в изумлении. Прямо на белой входной двери зловещим предупреждением красовалась надпись, выведенная яркой красной краской: «Убийца». Блум поджала губы, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. Злобно выдохнув, она про себя произнесла: «Вот вам и доброе общество, с феями и волшебной пыльцой». Собравшись, она постучала, готовясь к неприятному разговору. Блум искренне не понимала, что именно заставило её прийти сюда. Рыжая даже не разработала в голове чёткий план разговора, не подготовила никаких вопросов. Просто необъяснимый порыв, будто кто-то невидимый подтолкнул к этому дому. Едва она успела пожалеть о своей импульсивной затее и уже собиралась тихонько ретироваться, как дверь неожиданно распахнулась. — Ты кто? — произнесла девушка, стоявшая на пороге. Она была, несомненно, красива, но эта красота изрядно потрепана жизнью. Вишнёвые локоны, обычно наверняка упругие и блестящие, сейчас беспорядочно лежали по плечам. Под глазами залегли тёмные круги, выдававшие бессонные ночи и пережитый стресс. Одежда, хоть и качественная, явно не первой свежести, с небрежными складками и пятнышком на воротнике. Где-то в глубине сознания Блум всплыла похожая ситуация из прошлого, но уже с ней в противоположной роли. — Доктор Уайт, я… Я прошу прощения, это, наверное, прозвучит очень странно, и вы будете абсолютно правы, если прогоните меня, но… Я услышала о вашей ситуации и мне захотелось послушать вашу версию событий, если вы, конечно, не против, — запинаясь, проговорила рыжая, чувствуя себя неимоверно глупо. «Великий Дракон! Соберись. Что на тебя нашло?» — дала себе мысленный подзатыльник девушка. Затем последовало молчание, показавшееся Блум бесконечным. — Мою версию? — наконец произнесла доктор. В голосе сквозила хрипотца и нотки усталой иронии. — А вы, должно быть, из тех, кто любит покопаться в чужом грязном белье? Журналистка, не так ли? — Нет, что вы! Я не имею никакого отношения к прессе. Мне… Мне почему-то подумалось, что я, возможно, смогу чем-то помочь. Например… выслушать? — искренне ответила рыжая, надеясь убедить в своих добрых намерениях. Женщина обхватила себя руками в защитном жесте. — Выслушать? — переспросила она, с мелькнувшей горькой усмешкой. — Все уже выслушали. Соседи, коллеги, даже бюро расследований по уголовным делам. А в итоге? Муж ушёл, пациенты разбежались, а я сижу здесь и жду, когда меня окончательно вышвырнут из профессии. Блум, чувствуя себя неловко и неуместно, замялась на месте. Она уже собиралась извиниться за вторжение и поспешно уйти, понимая, что только потревожила несчастную. Но доктор Уайт, видимо, уловив что-то в её взгляде — искреннее сопереживание, неподдельный интерес или, может быть, просто отчаяние, отражённое в собственных глазах — тяжело вздохнула и распахнула дверь шире, приглашая войти в водоворот своих проблем. — Впрочем, уже совершенно неважно, кто вы и зачем явились. Мне теперь на всё плевать, если честно. Проходите, раз пришли, — произнесла она с обречённостью, отступая вглубь тёмного коридора. — Кстати, зовите меня Роза. Я больше не доктор.» Подходя к берегу воды, где росла одинокая плакучая ива, команда Винкс внезапно замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Озеро теперь представляло собой мутную, бурлящую жижу. Вода, казалось, неохотно колыхалась, отравленная изнутри. Плакучая ива, обычно пышная и полная магии, теперь выглядела поникшей, её ветви безжизненно свисали к самой воде. «Наложили проклятие на то, что должно было снять проклятие, юмористы, черт возьми.» Ситуация настолько абсурдная, что она возвела глаза к небу, хотя прекрасно понимала, что Всевышний никакого отношения к этому не имеет. «Гениально!» — саркастично заключила девушка. «В полумраке комнаты, утопающей в тенях позднего вечера, доктор Уайт, сгорбившись над столом, наливала себе очередной, до краёв полный, бокал терпкого красного вина. Пустая бутылка с тихим стуком присоединилась к своим собратьям — свидетелям бессонных ночей и терзаний. — Я не могла его спасти, — прошептала она голосом, дрожащим от усталости и горечи. — Плод бы убил мать, не извлеки я его. Срок слишком мал. Ни зелья… Ик… ни магия… Ик… не смогли бы помочь. — Роза, икая, сделала долгий, жадный глоток вина и провела дрожащими пальцами по спутанным прядям волос, упавшим на лицо. — Дышать он не мог, его лёгкие… абсолютно не готовы. Ик… А любая магия, направленная на… Ик… искусственное поддержание жизни… лишь разорвала бы их. Операция требовалась немедленно… Ик… счёт шёл на минуты. Может, будь у нас чуть больше времени… Ик… я успела бы отправить срочное сообщение в клинику Зенита, откуда могли прислать специализированное оборудование для поддержания жизни таких глубоко недоношенных детей. Их разработки… — она замолчала, бессильно опустив взгляд. Блум, сидевшая напротив, внимательно слушала пьяную девушку. Наконец-то она поняла, что её так тянуло к этой особе, почему так хочется помочь. В обречённом взгляде, в каждом движении рыжая видела отражение собственных прошлых переживаний. Это было нечто большее, чем жалость. Скорее, понимание. Она слишком хорошо знала чувство — когда мир отворачивается от тебя, когда общество, ещё недавно боготворившее, вдруг отказывается принимать. Ты горишь от обиды и несправедливости в ярости, в отчаянии тонешь, как в зыбучих песках. И чем больше вырываешься, тем глубже погружаешься… Сейчас она хочет не просто подать руку помощи, а вытащить из пропасти, показать, что есть выход, что можно снова дышать полной грудью. И, возможно, спасая её, девушка спасала и часть себя, исцеляя старые раны, затягивая кровоточащие рубцы.» Блум, ощущая тревожные взгляды Винкс, обеспокоенных состоянием отравленного озера, резко отвернулась. Её волосы взметнулись в воздухе, когда она, бросив через плечо короткое «Я проверю обстановку», решительно направилась в сторону густых джунглей. Феи, погружённые в обсуждение причин загрязнения и поиска способов решения проблемы, лишь рассеянно кивнули, не заметив, как в её глазах мелькнул иной, более личный интерес. Сердце Блум учащённо забилось, когда она углубилась в заросли. Девушка отчётливо ощущала тонкую нить связи, тянущую её всё дальше. Пройдя какое-то время, лавируя между лианами и переступая через корни, рыжая обогнула огромное покосившееся дерево, оплетённое плющом. В тот же миг её прижали к шершавой коре две сильные руки. Страстный поцелуй накрыл её губы, заставляя забыть обо всём на свете. Девушка, не раздумывая, ответила на порыв, прильнув к мужчине всем телом, обвивая шею руками. В поцелуе сплелись нежность и голод, тоска, пусть недолгой, разлуки и предвкушение возможной близости. Лишь спустя несколько мгновений, когда воздух в лёгких начал заканчиваться, Блум отстранилась, заглядывая в глубокие, как омут, глаза Валтора. — Если ты таким способом хотел отвлечь Винкс, полностью завладев моим вниманием, то, должна признать, у тебя получилось, — прошептала она, игриво водя пальчиком по ткани его рубашки. — Только не кажется ли тебе, милый, что схема слишком сложная? Мог бы просто позвать к себе. Валтор, перехватив её руку, собственнически смотрел на девушку, в его взгляде читалось предупреждение. Он прищурился, подобно хищнику, готовящемуся к прыжку. — Ведьмам нужно размяться, — прорычал он, приближаясь к её лицу. — Феи с ними справятся, не беспокойся, моя дорогая. Внезапно, благодаря своему обострённому слуху, Блум уловила приглушённые звуки сражения, доносящиеся издалека. – А ты тогда какими судьбами? – более серьёзно спросила она, поднимая голову. Мужчина, склонившись, изучал её с живым интересом, затем его губы тронула зловещая усмешка. – Ты разбиваешь мне сердце. Неужто я больше не радую глаз? – с притворной обидой произнёс тёмный маг, прекрасно зная, что это далеко от правды. Он чувствовал эмоции, клокочущие в душе рыжей: радость, страсть, но и лёгкая тень грусти, которую она тщетно пыталась скрыть, не ускользнула от его пристального внимания. «…» «Что за спектакль?» Блум закатила глаза, на лице мелькнула раздражённая гримаса. Она потянула его за лацкан рубашки, притягивая ближе. – Mon amour, не смей так говорить, – прошептала девушка, решив подыграть, наклоняясь для короткого, но чувственного поцелуя. Пальцы рыжей скользнули по его щеке. Хотя первую часть фразы он и не понял, Валтор прекрасно уловил смысл, заключенный в её действиях. Взгляд смягчился, в нём проявилась нежность. – Я пришёл поделиться информацией, – произнёс маг, выпрямляясь и становясь серьёзнее. «И это не могло подождать до вечера?» – пронеслось в голове Блум. Она иронично приподняла бровь. – Для начала, – усмехнулся мужчина, будто прочитав её мысли, – ты просила попытаться отследить этого… – Эндрю, – с нетерпением закончила девушка, глаза вспыхнули ярче, на что тёмный маг предпочёл не обратить внимание. – Как выяснилось, он всё же отметился в знакомом нам месте – «Роскошь». Пока это всё, что есть. Признаю, он умеет скрываться, – с лёгким раздражением признал маг, подчёркивая, что даже его навыки не безграничны. Блум на секунду замерла, обдумывая услышанное. Её брови нахмурились в раздумье. Она обратилась к Валтору за помощью, поскольку собственные возможности по поиску Эндрю сейчас ограничены, недостаток ресурсов не позволял ей лично заняться этим делом. Она не ожидала, что столь скоро появится хоть какая-то зацепка, впрочем, это же Валтор, его потенциал обширен. Но «Роскошь»… что мальчишка там делал? Вряд ли же за проститутками ходил… – Это не всё? – проницательно спросила рыжая. – Именно, – коротко кивнул он. – Водные звёзды, моя дорогая. Их нужно заполучить как можно быстрее. Ты упоминала, что феям приходилось проходить испытания для их получения. Мы полагали выждать и посмотреть, повторится ли ситуация, надеясь забрать звёзды уже после того, как феи их приобретут. Но я чувствую – обстановка скоро накалится. И вдобавок ко всему прочему, намерения этого… Эндрю остаются неизвестны. Имя другого мужчины Валтор почти выплюнул, в его голосе сквозило нескрываемое раздражение и неприязнь. – Я понимаю твои опасения, милый, – ответила девушка, мягко глядя на него. – Мы можем придумать что-то для решения проблемы. Однако, не хочу вновь задеть твою ранимую душу, но… это действительно всё, ради чего ты пришёл? Или… есть иная причина? – подметила она, зная Валтора как свои пять пальцев. Мужчина на мгновение замер, словно Блум застала его врасплох. – Твоя правда, моя дорогая, – признал он, на мгновение прикрыв глаза. – Я почувствовал эмоции. Тяжёлую тоску. Незаметно вздохнув, девушка отвела взгляд. – В том времени я оставила дорогих мне людей. Не пойми неправильно, я не жалею, что попала сюда. Я… просто скучаю, – облизнув губы, Блум продолжила: – У меня была подруга, своенравная язва с манией контроля… – усмехнулась рыжая, вспоминая яркую и неординарную личность. – Не поверишь, но она бы одобрила твою партию. Валтор скептически хмыкнул, бросив на неё ироничный взгляд. Он нежно поцеловал её хрупкую руку, одновременно крепко сжимая талию, боясь исчезновения. – Ловлю на слове, моя дорогая… – пробормотал тёмный маг, в его голосе сквозила недоверчивость, но и нескрываемая снисходительность. «В полумраке кабинета, пропахшего старой кожей и табаком, старик с копной седых волос, собранных в небрежный пучок на затылке, возвышался над девушкой, как древний дуб над цветком. Его морщинистое лицо выражало смесь тревоги и упрямого неодобрения. – Ты спятила, киса, совершенно свихнулась, – проворчал он, постукивая костяшками пальцев по массивной столешнице. – Ну, на кой Феникс тебе, она скажи? – Я, может, и спятила, старик, – парировала рыжая с вызовом, – но планка у меня сдвинулась в другом направлении. Да будет тебе известно, что хорошие врачи на дороге не валяются, отличные – и подавно. А Роза – именно такая. Решение принято, точка. Она гордо вскинула подбородок, демонстрируя непоколебимую уверенность, которая всегда так восхищала и одновременно раздражала советника. Глэн, смягчившись под натиском взгляда, задумчиво погладил свою окладистую седую бороду. – Ничему тебя жизнь не учит, киса. Вечно наступаешь на одни и те же грабли. Блум нахмурилась, в глазах же промелькнула тень воспоминаний. – Я хочу ей помочь, Глэн, и, главное, я могу это сделать, разве плохо? Старик устало вздохнул, его плечи поникли. – Ничуть, киса. Я лишь боюсь, вдруг однажды ты окажешься неспособна так легко прийти на помощь. Что бремя раздавит тебя». Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки алого и золотого, когда события в Алфее завершились с головокружительной скоростью. Пока Блум и Валтор флиртовали и в то же время умудрялись обсуждать дела в тенистых зарослях леса, феи Винкс, действуя командным методом, с блеском расправились с Трикс. Флора, превзойдя себя, наконец обрела долгожданный Энчантикс и, не теряя ни секунды, направила свою новообретенную силу на исцеление заколдованного озера, возвращая жизнь плакучей Иве. Добыв драгоценное лекарство, Винкс незамедлительно отправились обратно в Алфею, чтобы освободить «несчастную» Фарагонду из заточения. Последовали бурные объятия, искренние слёзы радости и долгожданный хеппи-энд – возвращение любимой директрисы в стены родной школы, где их уже встречали ликующие учителя и студенты. Пока все собравшиеся шумно праздновали эту маленькую, но такую важную победу над силами «зла», Блум с искусственной улыбкой на лице подняла бокал и произнесла заранее заготовленный, до оскомины надоевший тост. «Я, можно сказать, не принимала участие, а всё равно приписали кусочек славы…. Даже не знаю, я в ужасе или под впечатлением веры в меня». Сразу после этого, незаметно ускользнув от всеобщего внимания, она поспешила в свою комнату, мечтая лишь об одном – горячей ванне, которая хоть ненадолго смоет липкий налёт фальши. Этот день вымотал её до предела. Не физически, конечно. Морально. Ей до смерти надоел бесконечный фарс, роль героини, которую она играла из раза в раз. Но что поделать? Приходится терпеть. Рыжая откинулась на бортик ванны, прикрывая глаза и пытаясь хоть немного расслабиться. Сегодня она останется в Алфее. Сегодня она не пойдёт к своему… А как, собственно, его вообще называть? «Парень»? Смешно. Этому мужчине три сотни лет, как минимум. Так вот, сейчас она просто инфузория, без волшебных туфелек и всякой магии. Сейчас она – лишь амёба… Её размышления прервал резкий звонок телефона. Не открывая глаз, девушка устало приняла вызов. – Блум, привет! Я не помешаю? – прозвучал в трубке голос Рокси. Едва разомкнув слипшиеся от усталости веки, рыжая тихо ответила: – Нет, всё хорошо. По ту сторону линии повисла неловкая пауза. Чувствовалось, что Рокси собирается с духом. – Отлично… – наконец произнесла она, запинаясь. – Я хотела ещё раз извиниться. Пожалуйста, выслушай меня. Мне стыдно, ужасно стыдно, что я так поступила. Блум задумчиво вытащила из горячей воды ногу, на которой алели, но тут же проходили, следы от долгого пребывания в кипятке, и перекинула её через скользкий бортик ванны. В комнате повис густой пар, играющий бликами на стенах. – Я давно простила тебя, Рокс. Главное, ты осознала свою ошибку и, надеюсь, больше так не поступишь. – Да, никогда, обещаю, – с облегчением выдохнула девушка. – Утром папа ушёл на работу, а меня почти весь день выворачивало наизнанку. Хорошо, он не видел, – тихо и сконфуженно пробормотала юная фея, а затем, набрав в грудь воздуха, продолжила: – Кстати… один парень по имени Джексон спрашивал о тебе. – Кто? – нахмурив брови, переспросила рыжая, пытаясь припомнить знакомое имя. Напряжение и усталость медленно покидали тело по мере того, как с ней разговаривала подруга. – Он сказал, вы познакомились на той вечеринке. Высокий блондин с голубыми глазами, – решила уточнить фея. – Очень настойчиво просил дать твой номер, но я, естественно, отказалась. Подумала, для начала узнать твоё мнение. Блум замерла, сосредоточенно перебирая в памяти ускользающие образы с вечера. Смутные воспоминания всплывали, пока наконец она не узнала, о ком идёт речь. Лёгкая тень недовольства скользнула по лицу. – Скажи ему, что подобные знакомства меня совершенно не интересуют. Если он ещё раз подойдёт, повтори это. А если он будет слишком настойчивым, не бойся жаловаться взрослым, ладно? – Ябедничать не буду, – сразу возразила девушка. – За подобное не хвалят, – пробурчала Рокси, решив сменить тему. – Как у тебя самой дела? Тихий голос маленькой феи окутывал ванную комнату, успокаивал и расслаблял. За разговором с Рокси она и не заметила, как напряжение окончательно покинуло голову, а само тело растворилось в блаженном тепле горячей воды.