Restart 2.0

«Все мы имеем монстров внутри, Кларк. И все мы ответственны за то, что происходит, когда мы освобождаем их.»

Сотня.

! В этой главе присутствует жестокость ! Блум, уютно устроившись на животе посреди огромной кровати с балдахином, беззаботно болтала ногами в воздухе. Пальцы девушки быстро порхали по экрану телефона, увлеченно погружая её в какой-то незамысловатый мобильный симулятор. Да, даже её не миновала участь быть хоть ненадолго затянутой в мир пиксельной магии. Рядом с ней, на кровати, облокотившись спиной на мягкие подушки, сидел Валтор. Его волосы, обычно тщательно уложенные назад, сегодня небрежны, а взгляд сосредоточен на страницах книги в твердом переплете. Золотые буквы на обложке поблескивали в приглушенном свете комнаты. Атмосфера в спальне была пропитана тихим уютом и безмятежностью. Идиллия, одним словом. Тем временем, сосредоточенно приобретая для своей виртуальной игровой фермы очередную партию мультяшных овечек и поросят, Блум украдкой размышляла о бурных событиях последних дней. Впрочем… а когда они были не бурные? «Директриса благополучно вернулась к своим обязанностям, после всех событий. Как будто и не уходила, честное слово. Удивительно, что старушка Фарагонда ещё не прокололась, но, если так подумать, с неё станется. Недаром за долгие годы «правления» она заслужила репутацию человека, о котором ломаются даже самые острые зубы. Здесь стоит сделать важное пояснение. Включение директоров величайших магических школ в состав Высшего Совета было не просто формальностью или данью традиции. В дела директоров, с самого основания системы, не вмешивались. Это считалось негласным правилом, неким священным табу. С давних времен повелось, что директора пользовались особым уважением и влиянием в магическом мире, а уж Фарагонда, с её обширными связями, безупречной репутацией и ореолом почти святой, владела не просто уважением в определенных кругах, а чуть ли не религиозным поклонением. Её слово было весомым аргументом в любых спорах, а мнение зачастую становилось решающим. Она была серым кардиналом, плетущим нити власти в тени, и никто не смел бросить ей вызов открыто. И всё же, несмотря на весь внушительный набор козырей в рукаве, Фарагонда рисковала крупно влететь, если бы общественность узнала о её самоуправстве и тайных манипуляциях. Ведь даже самый опытный и влиятельный игрок может допустить ошибку, которая разрушит тщательно построенную игру. Действительно, многие знали о происходящем, шептались по углам и обменивались многозначительными взглядами. Некоторые преподаватели старались не привлекать лишнего внимания и молча наблюдали за развитием событий, боясь навлечь на себя гнев влиятельной особы. Студентки делились своими опасениями в тихих коридорах Алфеи, но не решались говорить открыто. И даже некоторые родители, обеспокоенные переменами в школе, предпочитали молчать, опасаясь последствий для своих дочерей и себя самих. Однако, все эти люди знали лишь малую часть правды, видели лишь верхушку айсберга. Под поверхностью оставалось многое скрыто, и только Фарагонда знала истинный масштаб своих действий. И вот из этой сложной и запутанной ситуации вытекала нынешняя дилемма. К тому же, все прекрасно понимали, что сместить такую фигуру с занимаемой должности – задача практически невыполнимая. Даже королевским особам, обладающим огромной властью и влиянием, было не под силу лишить Фарагонду её поста. Слишком много нитей связано с её именем, слишком много людей зависели от её решений. Такое себе, на самом деле… Ладно. Поехали дальше. Винкс… Ряды команды Энчантикс пополнились новыми участницами: Муза обрела свою силу, отразив атаку на Алфею, а Флора получила её, пожертвовав собой ради спасения младшей сестры. Полагаясь на простые вычисления, без суперсилы остались только Текна и я. Впрочем, никого из нас это не волновало. Тем не менее… Нет, конечно, меня это не волновало, но я же должна была найти повод постоянно пропадать. А оправдать отсутствие тренировками, чтобы от моих «дорогих» подружек не отставать, вполне подходило. (И чувствуется мне, такими темпами директриса скоро отправит меня на Пирос…) Чем же я занималась на самом деле? Всё просто. Была у Валтора. Наверное, у нас сейчас… Как люди это называют? Конфетно-букетный период? Да, в последнее время мы всё больше хотим проводить время вместе, и не только в горизонтальной плоскости. Я ловила себя на мысли, что жажду наших встреч. Находясь вместе, бок о бок, в привычной, повседневной обстановке, я начала открывать его новые грани. Я подмечала мелочи, которые раньше ускользали от внимания: его нахмуренные брови и едва заметную морщинку между ними, когда он ворчит, заботливо напоминая, что я должна питаться вовремя, иначе совсем исхудаю (хоть это и невозможно). Или то, как он любит вставать с первыми лучами солнца, проскальзывающими сквозь неплотно задернутые шторы, но делает это всегда очень осторожно, стараясь не потревожить мой чуткий сон. Я видела, как он поджимает губы в несогласии, когда я ввязываюсь в очередную авантюру, обещая: «На этот раз все будет по-другому», но всё равно идёт со мной. И, конечно же, я никогда не забуду то, с какой трогательной сосредоточенностью он пытается укротить мою гриву волос, выбивающуюся из-под резинки, ворча что-то про «вечный хаос» на моей голове, приправляя речи жеманными словами. И, признаться, то, что я вижу, меня удивляет и радует одновременно. Часто бывает – ты влюблён в образ, в идеал, а как только начинаешь жить с человеком под одной крышей, все рушится о быт. Но у нас, кажется, всё иначе. Мы как будто созданы друг для друга, и я это говорю без всякой слащавости. Только голые факты, господа. Может быть, дело в магии, которая, несомненно, облегчает многие аспекты совместной жизни, делая её проще и приятнее. Возможно, объясняется нашей особой связью, почти телепатической способностью чувствовать и понимать друг друга без слов, предвосхищать желания и потребности. Или, может быть, дело в нашем солидном возрасте – оба мы перешагнули вековой рубеж, и это помогает нам сглаживать острые углы. А может, дело во всем вместе взятом – в гармоничном сочетании магии, духовной близости и зрелости, которые делают отношения такими особенными и прочными.... Кхм, итак, помимо всего прочего, у нас с Валтором была и сугубо деловая деятельность. Например… поиски мальчишки, Эндрю. Все наши старания отыскать его разбивались о жестокое «ноль». Каждый шаг вперед оборачивался двумя шагами назад. Единственная зацепка, словно тусклый огонек в кромешной тьме, так и оставалась – «Роскошь». Одному Богу известно, как Валтор нашёл информацию, но я, честно говоря, не жаловалась. К сожалению, мы не могли сразу ринуться туда сломя голову, по множеству причин. Нужно выждать подходящее время, продумать план (ведь чутьё подсказывало, что второго столь уникального шанса, как в прошлый раз, судьба не предоставит), а главное – сбежать, не вызвав ни малейшего подозрения у «дорогих» подружек и бдительной директрисы. (Извините, но одно дело проскальзывать в ближайшую школу до утра и выхватывать час-другой свободного времени, а другое – слинять на чужую планету в сомнительное место и «тусить» там неизвестное время, со всем вытекающим.) А Валтор был абсолютно не согласен с тем, чтобы лично отправляться в это место. И ещё сильнее он возражал против моей самостоятельной поездки. (Его умозаключения я так и не поняла, но да ладно. Упустим.) Всё же, несмотря на отсутствие конкретных объяснений, мы с ним подробно обсудили ту ситуацию, когда засранец Эндрю пытался что-то наворотить с Дафной. Мы пришли к нескольким предположениям. Первое: Эндрю зачем-то понадобилась энергия души Дафны. А поскольку при жизни она была могущественной нимфой и первой принцессой Домино, её сила и уникальный тип энергии должны иметь огромную ценность. Для чего? Это уже другой вопрос, гораздо более сложный и пугающий. Второе предположение казалось мне не менее реальным: дело вовсе не в Дафне, а в месте, где она обитает. Озеро Роккалуче само по себе наделено живительными свойствами, восполняющими жизненную силу. Эндрю мог использовать это место как своего рода батарейку, а Дафна стала побочным продуктом «переработки», если говорить простым языком. Оказалась не в том месте и не в то время, несчастная жертва чужих амбиций. В первом случае моя сестра превратилась в ингредиент, а во втором — в дополнительный источник питания. Ни тот, ни другой вариант совершенно не радуют. Конечно, после того инцидента с озером Роккалуче и мальчишкой Эндрю я немедленно усилила магическую охрану. Использовала сложные заклинания, надеясь, что они-то смогут отпугнуть любого, кто посмеет приблизиться к Дафне с дурными намерениями. После я не раз, а может быть, даже и сотни раз, украдкой возвращалась к озеру, проверяя состояние сестры. Я всматривалась в её прозрачный силуэт, пытаясь уловить малейшие признаки тревоги или изменения, но пока что всё оставалось как было. Попытается ли Эндрю вновь осуществить свой замысел? Не знаю. С его стороны было бы невероятно опрометчиво полагать, что я не буду готова к повторной атаке. Ведь он в своё время не был глупым ребёнком, и я едва ли верила в изменения. Сама Дафна… Не так давно у нас состоялся весьма познавательный диалог, в ходе которого я узнала, что моя дорогая сестрёнка, дословно, «устала смотреть на мои метания» и решила немного помочь с личной жизнью. Знаете, сначала мне захотелось возмутиться и закатить истерику, как избалованной принцессе, но по итогам… она действительно помогла. И именно это меня больше всего и раздражало. Что там ещё по списку? Ах да… книга! Валтор прочёл её от корки до корки, пытаясь расшифровать каждое слово, каждый символ, но… ничего. Он сделал примерно те же выводы, что и я, отбросив совершенно абсурдные, совсем уж бредовые идеи. Поэтому мы решили пойти дальше и попытаться отыскать второй том этой проклятой серии в местной библиотеке. Но наши поиски не увенчались успехом. Книга словно растворилась в воздухе, исчезла из всех каталогов и хранилищ. И тогда, скрепя сердце и переступая через свою гордость, Валтору всё же пришлось обратиться за помощью к пикси Облачной Башни. Та хоть и неохотно, с ехидной ухмылкой на губах, но согласилась помочь в обмен на неприкосновенность её и самих книг. Она, подобно жадной вороне, вырвала свою плату, оставив меня и моего мужчину с неприятным ощущением, будто нас надурили. Но где? Непонятно. И опять нет выбора, только ждать. Забавно, как всё всегда упирается во время. Но я знала, что рано или поздно ответы придут. Вопрос лишь в том, какой ценой.» Блум, будто возвращаясь из далёкого путешествия по лабиринтам разума, сосредоточилась на экране телефона. Её пальцы быстро и ловко скользили по сенсорному экрану, кормя виртуальную собачку. Она всё ещё лежала на мягкой, просторной кровати и болтала ногами в воздухе, отчего её лёгкая ночнушка игриво задиралась выше, обнажая соблазнительную линию бедра. Валтор, устроившийся рядом, изначально погружённый в чтение, давно перестал следить за строчками. Его взгляд, в котором горел нескрываемый голод, был прикован к аппетитным формам девушки. Свет от лампы ласкал её нежную кожу, подчёркивая каждый изгиб и округлость. Наконец, рыжая, наигравшись с виртуальным питомцем, небрежно отбросила телефон в сторону. Она бросила мимолётный, исполненный лукавства взгляд на тёмного мага, прекрасно осознавая его желания и намеренно игнорируя их. С грацией кошки девушка плавно поднялась с кровати и приблизилась к мужчине. Прильнув к нему, она положила голову на плечо магу, чувствуя тепло кожи сквозь тонкую ткань. Валтор мгновенно отозвался на прикосновение, обвивая её талию рукой и слегка сжимая. — «Религия и мифы народов…» — медленно прочитала рыжая название книги, напечатанное золотым тиснением на обложке. Этот выбор литературы ничуть не удивил Блум. Не так давно она сама специально телепортировалась на родную Землю, чтобы купить несколько ознакомительных экземплярчиков для Валтора. В последнее время он проявлял неподдельный интерес к культуре и истории её второго дома, аргументируя это желанием быть к ней ближе и лучше понимать. Блум, конечно, приятно такое внимание, но её не покидало забавное чувство, что могущественный (по сути) демон увлечённо изучает заповеди Божьи. В этой иронии она находила что-то одновременно трогательное и комичное. — Тебе хоть интересно? — спросила девушка, поворачивая голову, заглядывая в глаза Валтору. Она не стремилась получить однозначный ответ, скорее, хотела понять ход мыслей. — Не сказал бы, что прочитанное вызывает у меня бурное удивление, — задумчиво произнёс мужчина, перелистывая страницу книги. — Но это, безусловно, познавательно. Любопытно проследить, как разные культуры интерпретируют одни и те же базовые понятия. Девушка приподняла бровь. — То есть да? — уточнила она, с улыбкой следя за его реакцией. Тёмный маг усмехнулся, оценив её настойчивость. Ему нравилось, как Блум умела выводить его на откровенный разговор. Пока он обдумывал ответ, рыжая погрузилась в свои размышления. Ей пришло в голову, что все планеты, несмотря на их культурные различия, так или иначе во многом схожи между собой. Порой эта схожесть в развитии была настолько сильной, что становилось не по себе. Взять, к примеру, Магикс и Землю. Убери у первого магию и современные технологии, и во многом в бытовой жизни их практически невозможно отличить, если, конечно, не вдаваться в детали. Те же животные — кошки, собаки, птицы… Всё присутствует, пусть и с незначительными изменениями. «Вот и думай, почему так?» — мысленно вопрошала она. Возможно, дело в базовых законах мироздания, которые диктуют свои условия для развития жизни, вне зависимости от планеты. Эволюция, естественный отбор, адаптация — эти принципы универсальны, и они приводят к схожим результатам в разных уголках галактики. Потребности живых существ — в пище, размножении, выживании — одинаковы, и для их удовлетворения формируются похожие формы и поведения. А может быть, это просто человеческое восприятие, склонность видеть знакомое в незнакомом, желание структурировать и упрощать сложный мир, находя общие черты в кажущихся разными явлениях. Блум не могла точно сказать, в чем кроется истина, да и нужно ли ей это? — В Земных легендах есть разные божества, — задумчиво произнёс Валтор, отстраняясь от неё, чтобы переварить свои мысли. — Некоторые утверждают, что Бог един, в некоторых мифах говорится о множестве, а некоторые люди и вовсе не верят ни в одного… — Он нахмурился, будто столкнулся с неразрешимой задачей. — В Магическом Измерении сама концепция неверия невозможна. Все знают, Великий Дракон был… Такой диссонанс… даёт многое для размышления, — сделал он вывод, с тихим хлопком закрывая книгу и щелчком пальцев перемещая её на аккуратно уставленную полку, за которой виднелась внушительная коллекция фолиантов. — Ты прав, но не у всех есть подобная свобода выбора веры, даже если это и кажется нелепым, — ответила Блум. Ей не дали ни секунды обдумать, внезапно опрокинув на кровать. Валтор, до этого проявлявший чудеса терпения и сдержанности, сейчас навис над ней, удерживая за бёдра. Его пальцы медленно и чувственно скользили по коже, поднимая края ночнушки, открывая всё больше и больше участков тела. — Свобода… какое сладкое слово, — прошептал он глубоким, бархатным баритоном. — Оно эфемерное и… лживое. Люди так отчаянно стремятся к ней, но понимая, что истинной свободы не существует. Это проклятие, отравляющее умы, — с коварной улыбкой заключил тёмный маг, заточая в тюрьму под собой. Прищурившись, девушка обхватила ногами его талию, притягивая ближе. Её глаза, искрящиеся вызовом и желанием, говорили громче слов. — Но ты сам к ней стремился много лет, мой милый, — прошептала рыжая, приближаясь к его губам. — Пусть свобода — лишь сладкий миф, все продолжат верить, потому что без веры в лучшее, без стремления к большему, жизнь превратится в унылое существование. Это и есть настоящее проклятие. *** В тишине огромного опустевшего коридора эхом отдавался каждый шаг королевы Домино. Блум, облачённая в расшитое серебром платье, больше напоминавшее военный камзол, нежели наряд правительницы, шла на поиски своего главного советника. Тяжёлые сапоги цокали по древнему каменному полу, отбивая ритм в унисон с биением сердца. Ей необходимо срочно обсудить с ним положение дел. Доклады с фронтов день ото дня становились всё более тревожными, и королева чувствовала, как надвигается неизбежность: ей самой вскоре придётся возглавить армию в битвах. От этой мысли по спине пробежал холодок, а кончики пальцев немели. Блум не была незнакома со смертью. Слишком давно она узнала её горький вкус, слишком часто видела её леденящую ухмылку. И дело не в страхе погибнуть от вражеского клинка – это априори невозможно. Нет, страх королевы имел другую природу. Дело было в ответственности, в грузе короны, давящем на плечи. Она не боялась за себя, она боялась за свой народ. Даже если опустить личные детали, в сущности это настоящая война, и одного этого достаточно, чтобы бояться. Страх перед тем, как она выглядит и с чем ей предстоит столкнуться. Наконец она достигла дальней комнаты, где обычно находился советник. Уже собираясь постучать, королева замерла, уловив своим обострённым слухом обрывки телефонного разговора. – Мистер Роджерс… – послышался приглушённый голос женщины. – Зовите меня Генри, директриса Фарагонда, – настойчиво прозвучало в ответ. – Мистер Роджерс, – повторила директриса, игнорируя просьбу, – я не отправлю ни одну из своих учениц в самое пекло сражения. Услышав это, Блум, стоявшая за дверью, невольно усмехнулась лицемерию. Королева прекрасно знала, как та женщина относится к студенткам Алфеи. – Великий Дракон, мисс Фарагонда, я и не помышляю о подобном. У меня самого есть ребёнок, и я ни при каких обстоятельствах не стал бы привлекать неопытных юных фей к участию в военных действиях, – возразил мужчина, звуча искренне и убедительно. – Тогда чего вы хотите, мистер Роджерс? – с недоверием спросила та. – Вы очень влиятельная личность, директриса, – произнёс Генри, в голосе прозвучали стальные нотки, контрастирующие с вежливым тоном в начале разговора. – Вполне вероятно, что вы способны изменить позицию Высшего Совета. Все наши запросы о содействии проигнорированы, словно их и не было вовсе. И если меня не подводит память, а она, знаете ли, крайне редко себе это позволяет, Эраклион не отрёкся от дружественного союза, подписанного ещё покойными королём и королевой Домино. Этот договор скреплён кровью и общими интересами, неужели его так легко предать забвению? На другом конце провода повисла неловкая пауза, заполненная лишь тихим звуком статики. –… Вы должны понимать, мистер Роджерс, что я не властна над решениями правителей, – ответила Фарагонда с ощутимой заминкой. – И всё же? – не унимался мужчина, его настойчивость выдавала отчаяние, скрытое под маской дипломатии. – Ничего не буду обещать, мистер Роджерс. Но я выслушала и поняла вашу позицию, – неохотно проговорила директриса. – Спасибо. Большое спасибо, мисс, – с едва уловимой радостью, пробивающейся сквозь усталость, поблагодарил её Генри. Когда диалог завершился, Блум, стоявшая всё это время за дверью, набралась смелости и постучала. Дождавшись приглашения, она вошла в кабинет. Несмотря на свой статус, женщина сочла нужным соблюсти формальность – простой жест вежливости. – Ваше Величество? – немного улыбнулся советник, приветствуя её. Он пригласил королеву присесть в одно из удобных кресел, стоявших у камина, где потрескивали дрова, наполняя комнату теплом. – Нет нужды унижать себя, Генри, – высказала Блум, жестом останавливая его. – Все мы прекрасно знаем, чем закончится просьба. Фарагонда не поможет. Она всегда ставит свои интересы выше всего. Королева не стала скрывать, что слышала разговор. – Всё равно я обязан был что-то предпринять, Ваше Величество, – вздохнул Генри, поправляя очки на переносице. – Как прошла ваша аудиенция с вдовствующей экс-королевой Солярии? Несмотря на её уход от власти, она обладает огромным воздействием на действующего монарха. Блум скривилась в лёгкой гримасе. – Так же, как твой разговор со старой перечницей, – ответила она с колкостью. – Не понимаю, как она до сих пор умудряется удерживать пост директора, учитывая её преклонный возраст и консервативные взгляды. Алфея давно нуждается в переменах. Советник, вздохнув, будто смиряясь с неизбежным, поправил очки и, устремив на Блум свой упрямый взгляд, вновь задал вопрос: – Ваше Величество, как всё прошло? Женщина, и без того обременённая бесконечными переговорами и лживыми обещаниями, с тяжёлым вздохом сдалась. Она достала из кармана изящного камзола портсигар, взяла сигарету и, взмахнув рукой, магически поднесла к ней огонь. Первый затяжка обожгла лёгкие, но немного успокоила нервы. – Стелла так искренне беспокоится о моём благополучии, что с радостью предложила политическое убежище мне и моим близким, – произнесла она с ядовитым сарказмом, в котором отчётливо слышалось презрение. – Но, к сожалению, отправить войска или предоставить материальную помощь не может. Видите ли, сейчас она лишь номинальная фигура. А Солярией правит её отпрыск, ха. – Блум закатила глаза от раздражения. – Что за нелепость? Все прекрасно знают, каким уважением Стелла пользуется при дворе, да и любимый сыночек пылинки с неё сдувает. Благородный король, весь в своего отца. Она закончила тираду с ещё большей издевкой, вкладывая в каждое слово разочарование. Выпустив облачко дыма, Блум повернулась к мужчине с решительным взглядом. – Ты должен уехать. –… Что? – растерянно выдохнул Генри, не веря своим ушам. – Взять жену и ребёнка, а затем уехать ко всем демонам преисподней подальше, – отрезала королева, не давая времени опомниться. – Вивьен нужен муж, а Эндрю – отец. Мужчина опешил от неожиданности, а затем в его глазах вспыхнул гнев, и он возмущённо нахмурился. – Вы же знаете, Ваше Величество, что я отослал их в безопасное место. Они сейчас вдали от войны. – А я беспокоюсь не о них, умник. Генри, услышав её слова, сжал челюсть, демонстрируя несогласие, но в глубине его глаз мелькнула тень сомнения, выдающая затаённую слабость. – Моя клятва неизменна, Ваше Величество, – произнёс он с упрямой твердостью, словно пытаясь убедить скорее себя, чем её. – Я верен Домино и вам. Блум усмехнулась, выпуская тонкую струйку дыма. – Есть верность, Генри, а есть идиотизм, – с иронией произнесла королева, приподнимая бровь. – Угадай, что я думаю о твоём маниакальном поведении, ставящем под угрозу собственную жизнь. – Я не оставлю вас, – продолжил упорствовать советник, игнорируя её слова. – Даже не надейтесь на это. Женщина долго и внимательно смотрела на него, будто пытаясь прочитать мысли. А после, отвернувшись, сильнее сжала сигарету в своих тонких пальцах. – Ну и дурак. *** – Она сидит так уже несколько дней, командир Натан, – прошептал мужчина с густой бородой, нервно почесывая затылок. – Мы больше не можем обходиться без королевы. Люди начинают роптать, ресурсы истощаются. Высокий и плечистый парень в потемневших от пыли доспехах вздохнул. – И что ты предлагаешь? – с вызовом, до которого, впрочем, не дотягивал его хриплый из-за недосыпа голос, произнес он. Пальцы непроизвольно сжали эфес висящего на поясе меча. – Силой увести оттуда? Ты представляешь, что тогда будет? – Нет, я… – начал воин, но осекся. – Тихо. Оба, – голос, спокойный и уверенный, как холодная сталь, заставил их замолчать. – Хватит топтаться на месте и сеять панику. Лучше займитесь делом. После того как воин поспешно удалился, главный врач подошла ближе к Натану, прошипев ему в лицо: – Что вы себе позволяете! Как две сплетницы на чаепитии в светском рауте, – женщина указала пальцем ему в грудь. – Ты главнокомандующий армии! Я уже молчу о твоей субординации, но они! Вечный шутник и балагур, веселый парень с копной непокорных кудряшек на голове, сейчас напоминал скорее затравленную собаку, готовую в любой момент оскалить клыки. – Не тебе мне рассказывать о субординации, – сквозь зубы процедил Натан, с силой сжимая кулаки. – Все мы на взводе, цветочек, не срывайся на мне. Кроме того… люди шепчутся неспроста. Всех невозможно заткнуть. – И не надо. Я решу проблему. Главное – держи ситуацию в поле видимости и не допусти бунта, – а после, почти шёпотом закончив, подняв глаза к тёмному небу: – Великий Дракон, за какие грехи мне досталось такое наказание? В большой шатер, рассекая напряженную атмосферу, вошла женщина в простом медицинском халате. Ее волосы, обычно ниспадавшие, были небрежно перевязаны в пучок, открывая осунувшееся, бледное лицо. Под глазами залегли тени, выдавая бессонные ночи, проведенные в заботах. Но взгляд ее оставался напористым. Она осмотрела шатер, стараясь не замечать царящий в нем полумрак и разбросанные повсюду предметы первой необходимости. Ее глаза остановились на небольшом походном ложе, стоявшем в центре, но женщина усилием воли отвела голову, сосредоточившись на стуле, стоявшем рядом. На нем, склонившись, сидела королева. – Ваше Величество, – с нажимом произнесла врач, скрещивая руки на груди, – сколько вы планируете здесь находиться? Кэт, Нат и даже Джули, конечно, пока им удается справляться, но всем нужно понимать, сколько еще это продлится. Народ ждет вашего возвращения. – Пока не сработает исцеление, Роза, – хрипло ответила Блум, не отрывая взгляда от фигуры, лежащей на кровати. Ее руки, окутанные золотистым светом, продолжали неустанно вливать магию в неподвижное тело. Женщина неловко переступила с ноги на ногу, чувствуя, как вся ее уверенность постепенно испаряется под тяжестью увиденной картины. Вздохнув, Роза подошла ближе к королеве и, опустившись на корточки, тихо произнесла: – Дорогая, посмотри на меня. – Я не могу отвлекаться, – прошептала королева. – Каждая секунда на счету. Роза, не отвечая на отказ, мягко положила руку на плечо другой женщины. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, будто она боялась сломать и без того хрупкое состояние подруги. – Блум, – тихо произнесла врач, – он не вернется. Впервые за долгое время королева запнулась в своих непрерывных манипуляциях, дыхание сбилось, а сосредоточенный взгляд, наконец, вырвался из плена магии, и она открыла глаза. В них плескалась буря эмоций – отчаянная надежда, упрямое отрицание и глубокая, всепоглощающая скорбь. – Не смей так говорить, – процедила женщина сквозь зубы, ее голос дрожал от ярости и отчаяния. Магия вокруг вспыхнула ярче. – Ты понятия не имеешь о моей силе. Я исцелила планету, по которой ты ходишь, поднимаю из раза в раз своих воинов, возвращая с того света, что для меня один человек? Роза не смутилась резкого тона, она привыкла к перепадам настроения королевы в состоянии крайнего эмоционального напряжения. Медленно, без лишних движений, она убрала руку с плеча Блум. – Моя королева, – перешла женщина на уважительное обращение, звуча абсолютно ровно, контрастируя с яростью рыжей, – ваша сила могущественна, я никто иная как свидетель, но не безгранична. Даже солнце не может вечно гореть, не так ли? Затем, смягчившись, Роза сменила тон на более сочувствующий: – Дорогая, посмотри на руку, что ты держишь, – врач кивнула в сторону белой конечности. – Какая она? Холодная, безжизненная. Ты всегда жаловалась на свои сверхчувства, недоступные другим. Разве… разве ты не ощущаешь запах? Запах разложения, например? Женщина вновь вздохнула, увидев, как напрягается Блум, как в ее глазах нехотя зарождается осознание правды. Роза бережно взяла лицо королевы в свои ладони, стараясь установить зрительный контакт. – Пора признать поражение, Ваше Величество, – прошептала она с невероятной горечью. – В этом теле больше нет души. Исцелять некого. Наш Генри… мертв. Его дух покинул мир, и никакая магия не сможет его вернуть. Прими это, моя королева, и позволь ему уйти. Отпусти его… и себя. *** Полумрак, создаваемый плотными шторами, лишь подчеркивал серьезность момента. За длинным столом, покрытом картой, собрались приближённые Блум. — Ваше Величество, — Катарина, высокая статная женщина, чуть нахмурилась, — я согласна с тем, что время действовать более решительно, но предложенный вами вариант вызывает у меня серьезные опасения. На другом конце стола резко вскинул голову Натан с копной непокорных кудрей и взглядом, полным бесстрашия. Его кулаки сжались, выдавая внутреннее напряжение. — Нет, Кэти. Ублюдки должны заплатить. Они не играли по правилам с самого начала, так почему мы должны? Роза мягко положила руку на плечо парня. — Остынь, bed boy, — произнесла она, вставляя английские словечки, которым научилась у Блум. — Ты подумал о последствиях? Если Её Величество раскроет себя, покажет свою истинную мощь, что будет? — она обвела взглядом присутствующих. — Давай-ка я поясню: побегут не только враги, но могут и союзники. Жестокость порождает жестокость, Нати. Блум, сидящая во главе стола, внимательно наблюдала за своими друзьями. В ее глазах, обычно полных жизни, сейчас отражалось тяжелое раздумье. — Ты права, Роза, — тихо ответила она, — но также правда заключается в том, что некоторые понимают только язык насилия. Уголок ее губ тронула горькая усмешка. Неожиданно в разговор вмешалась Джулия — тихая и незаметная девушка, предпочитавшая оставаться в тени. Она нервно поджала губы и робко произнесла: — Я на стороне Её Величества. После таких слов в комнате воцарилось изумленное молчание. — Джули? — Малышка Джулс? Удивленные голоса друзей смолкли, сменившись напряженным ожиданием. В комнате чувствовалось, как сгущается воздух, пропитанный неуверенностью. — Они выигрывают, выжидая, — нарушила тишину Джулия. Она взглянула на карту, усеянную флажками, обозначающими позиции врага. — Помощь от союзников поступает все меньше, наши люди гибнут, словно колосья под градом. Они уверены в своей победе. Готова поклясться, в их больших кабинетах уже делят шкуру неубитого зверя — расписывают, где на Домино будут воздвигнуты их резиденции. Наш оставшийся козырь — королева. Эльфийка помедлила, сжимая руку в кулак так, что побелели костяшки. — Ваше Величество, простите мою дерзость, но вы никогда не скрывали… свою истинную природу. Молчание оберегало тайну, но не утоляло любопытство. Вопросы, оставшиеся без ответа, проросли догадками и слухами. Ваше явление во всем блеске своей силы не станет громом среди ясного неба — если, конечно, вы не решитесь объявить детали во всеуслышание. А контроль над собой… думаю, вы справитесь. Обязаны справиться. — А если в нашей королеве увидят угрозу? Думаешь, другие державы не будут действовать? А Высший Совет? — прервала ее Катарина, чей строгий взгляд, казалось, прожигал Джулию насквозь. — Они уже видят, — спокойно парировала эльфийка, не дрогнув под натиском генерала. Роза, до этого молча наблюдавшая за происходящим, скрестила руки на груди и задумчиво проговорила: — Генри… При звуке имени все повернулись к ней и замерли в неспокойном молчании. — Он старался этого избежать. Неожиданно единственный мужчина в компании громко усмехнулся. — И посмотри, к чему это привело! *** – Дорогая… они у нас в плену. Зачем это? Мы ведь победили. Разве этого недостаточно, чтобы залечить раны и построить новый мир? – Голос дрожал, выдавая борьбу, которую Роза тщетно пыталась скрыть. Блум быстро повернулась к ней. Твердая стать подчеркивалась величественным видом на фоне трона. – А разве не очевидно, Роза? – в ее голосе зазвучала строгость. – Победа – лишь миг передышки. Сегодня мы сокрушили одних врагов, а завтра из тени выползут другие. Я больше не позволю страдать моему народу: он и так пережил слишком много. Защита требует жертв. – И для защиты нужно устраивать зрелище из самосуда? – Роза в отчаянии взмахнула руками, ее движения стали резкими. – Наши альянсы и так трещат по швам из-за резни, что ты устраивала после битв. Блум… одумайся! Война позади. Нет нужды порочить свою репутацию, надевать ярмо на шею из клейма людей и собственных грехов. Женщина сделала несколько шагов вперед и взяла горячие руки подруги в свои, пытаясь передать ей убеждение. – И что ты предлагаешь сделать? Отпустить их? Даровать свободу тем, кто принес нам столько горя? – Королева прищурила взгляд, выгнув рыжую бровь в вопросительном жесте. Послышалось недоверие и едва скрываемая угроза. – Нет, конечно, я не это имела в виду, – врач поспешно покачала головой, стараясь смягчить напряжение, повисшее в воздухе. – Высший Совет присылал письмо с настоятельным требованием о проведении суда. Ты можешь передать их туда, соблюсти все формальности. И тогда… – Не бывать этому, Роза, – оборвала ее королева, крепко сжав руки женщины в своих. Во взгляде читалась яркая непреклонность. – Я знаю, как проходят эти суды, я прекрасно осведомлена о тех снисходительных приговорах, что там выносят. Они не пострадают ни на йоту. – А тебе нужны их страдания? – Да! – Блум сорвалась на крик, вырывая свои руки из хватки подруги. Ярость волной захлестнула ее. – Я хочу, чтобы они страдали! Хочу услышать их вопли, увидеть агонию в их глазах, упиваться их бессилием. А затем я отберу у них все, что они ценили превыше всего: их материальные блага, их чертову гордость, жалкое достоинство и никчемные жизни. Я хочу разобрать их гнилые тела на молекулы, вырвать их прогнившие душонки. Королева, ведомая первобытным гневом, не замечала, как с каждым произнесенным словом ее глаза меняли свой нежный голубой оттенок на золотой, а зрачок вытягивался в вертикальную щель. Ее обычно мягкие черты лица исказились в злобной гримасе, клыки предательски удлинились, а ногти заострились, инстинктивно предвкушая возможность рвать чужую плоть на куски. – Они считают Землю варварской планетой, населенной дикарями, – Блум остановилась, пытаясь перевести дыхание и унять в себе бурю. – После войны они познают истинное значение этого слова сполна. Не будет пощады тем глупцам, что посмели покуситься на то, что принадлежит мне по праву. Не будет. Несмотря на увиденную трансформацию и услышанные речи о жажде мести, Роза не отступила. Лишь тяжело вздохнула, смирившись с позицией королевы, и устало потерла висок, пытаясь унять нарастающую головную боль. – Тогда вы должны понимать последствия, Ваше Величество, – зазвучала некая обреченность. – Вы уже подняли волну негодования, рискуете потерять доверие союзников… Пресса не будет молчать, это вызовет международный скандал. – О, – королева усмехнулась, обнажая острые клыки в хищной улыбке, – я этого жду. Затем, не сказав больше ни слова, она вышла из зала, ее шаги эхом отдавались в высоких коридорах дворца. Женщина, не обращая внимания на склоняющих головы стражей в золотых доспехах, послушно открывающих перед ней массивные двери, с твердой, решительной походкой зашла в один из залов. Перед ее глазами предстала следующая картина. Натан стоял возле зеркала, облаченный в свою форму, с начищенными до блеска доспехами. За его плечами, подобно застывшему языку пламени, лежал алый плащ, расшитый золотыми нитями, изображающими герб монаршего рода. Он стоял, неподвижно глядя на небольшую коробочку, лежащую на столе. Внутри нее тускло поблескивал значок генерала. Не тратя времени на лишние слова, Блум приблизилась к нему, осторожно взяв в руки символ власти и доблести. От этого действия Натан едва заметно вздрогнул, но не оторвал взгляда от предмета, будто рассматривая его в последний раз. В глубине глаз, обычно полных озорства, плескалась грусть, смешанная со смирением. Королева молча прикрепила значок к груди друга, прямо над сердцем. Они оба, не сговариваясь, посмотрели на него с затаенной печалью и каким-то обреченным пониманием. Рыжая коротко сжала предплечье Натана, вкладывая в прикосновение то, что не могла выразить словами. Затем резко выдохнула, вновь надевая маску невозмутимости. После королева развернулась, отрезав: – Пошли. У нас много дел. *** Блум резко распахнула глаза, вырванная из глубокого омута сновидений. Пальцы судорожно вцепились в шёлковую простыню, сминая её в ком, будто пытаясь удержаться на краю реальности. К горлу подкатила волна тошноты, глаза защипало от непролитых слёз, а челюсти стиснулись в беззвучном крике. Постепенно, сквозь пелену, она начала ощущать тепло чужого тела, прижатого к её спине, и узнаваемое, обжигающее покалывание магической связи, пронизывающей их обоих. Осторожно, стараясь не разбудить Валтора, Блум повернула голову. Его светлые волосы раскинулись на подушке, а лицо, обычно надменное, сейчас казалось умиротворённым. С облегчением выдохнув, она свернулась калачиком, пытаясь отогнать остатки кошмара. Мужчина, будто чувствуя чужое беспокойство даже во сне, притянул её ближе, утыкаясь носом в рыжую макушку. Его ровное дыхание немного успокоило встревоженное сердце. Но в голове, словно заезженная пластинка, снова и снова прокручивались картины из сна. Воспоминания о том, что произошло после её решения освободить дикие желания, высвободить всю мощь собственной магии и дать волю Дракону, обитающему внутри неё. Враги, казавшиеся непобедимыми, падали один за другим, сломленные и поверженные. Дракон внутри выл от первобытного удовольствия, наслаждаясь картиной разрушений, смотря на мрачные пепелища, оставленные после себя. А Блум… Она всегда боялась этой своей тёмной стороны, жаждущей разрушения. Несмотря на то, что она давно смирилась с существованием другой части себя, девушка держала её в строжайшем узде, под вечным контролем, страшась дать волю. Но во сне она отпустила поводья, почувствовав пьянящее ощущение ничем не скованной свободы. Позади неё высилась гора трупов, сложенных друг на друге, а ей было абсолютно всё равно. После Блум не оставалось выживших. Лишь пепел и тлен. Вскоре одни лишь слухи о её приближении обращали врагов в бегство, от одного имени их охватывала дрожь ужаса. Некоторые, не стесняясь, называли её монстром, чудовищем, воплощением Феникса. Союзники не знали, как к ней относиться. В их глазах застыл немой вопрос, смешанный с опасением и недоверием. Даже собственные воины, прошедшие с ней не одну битву, испытывали благоговение, граничащий с уважением, но всё же подпитанное страхом. Она стала той силой, что вела их к победе, но ценой, которая пугала даже самых стойких. Пролитая кровь, казалось, пробуждала в ней звериное начало. Она чувствовала, как багровая пелена застилает разум, превращая её в безжалостную машину смерти. Лишь после того, как в очередном безумном порыве она едва не растерзала Джулию, свою давнюю подругу, Блум осознала, как далеко зашла... Только война утихла, руководящие лица вражеской стороны были взяты в плен. А юный Натан, потерявший в этой войне родную душу, неожиданно для всех стал генералом. В его глазах горел холодный огонь мести. Он с особым, изощрённым усердием добывал информацию из пленных под пытками, используя методы, доселе неизвестные магическому сообществу, но вполне известные «примитивной» Земле. Но делал он это, скорее, из сугубо личных побуждений. Горе недавней утраты выжигало в нём всё светлое, превращая в безжалостного человека. А Блум, тонущая в собственной тьме, не знала, как ему помочь. Каждый из них нёс свой тяжёлый крест. Вдоволь наигравшись со своими пленниками, девушка созвала представителей прессы со всех концов галактики. Камеры вели прямую трансляцию по планетам и измерениям. Никто из приглашённых журналистов не знал, что их ждёт, никто по ту сторону экранов не мог даже предположить, какое чудовищное зрелище им предстоит увидеть. Блум, восседая на массивном троне, облачённая в свою боевую униформу, приправленную королевской атрибутикой, наблюдала, как по её приказу выводят тех, кто мечтал о захвате Домино. Затем, к общему ужасу, Натан, с каменным лицом, начал отсекать головы пленным, словно в старые времена, на второй родной девушке планете. Они стояли рядом, бок о бок. Кровавая королева, погрязшая в собственной тьме, и палач-генерал, чьё сердце было выжжено горем и жаждой мести. Два сломленных человека, объединённых войной и потерями, вершили чудовищный суд во имя «справедливости». Но была ли это справедливость? И не превратилась ли месть в ещё большее зло? Магическое Измерение застыло в оцепенении. Экраны трансляций пылали заревом казни, эхом разнося ужас по всем планетам. Подобного зрелища они никогда не видели и, однозначно, боялись увидеть вновь. Все, кто когда-либо слышал о Домино, теперь содрогались, представляя себе его трон и безжалостную королеву. Но что поразило саму Блум до глубины души, так это реакция её народа. Когда журналисты, подкупленные вражескими силами, захлёбывались в попытках заклеймить её правление тиранией, а другие планеты, опасаясь за своё благополучие, поднимали вопрос об избавлении несчастных людей Домино от «такого ужаса», подданные встали на её защиту стеной. Они видели в ней не тирана, а освободителя и ту, что принесла возмездие за их страдания. В их глазах она была не чудовищем, а героем, отважившимся на то, что никто другой не осмелился сделать. Она стала щитом, ограждающим их от новых трагедий, и мечом, карающим за старые обиды. Перевернувшись на другой бок, Блум невольно прильнула к крепкому мужскому телу. Она блаженно уткнулась лицом в широкую грудь Валтора, вдыхая его неповторимый запах – терпкий микс из лаванды и едва уловимой нотки колдовской энергии, который действовал на нее как самый сильный наркотик. Тёмный маг считал себя воплощением жестокости, беспощадным чудовищем. Он с какой-то снисходительной нежностью порой видел в ней девицу, попавшую в беду. Блум не раз говорила, что она далеко не святая. Но он, казалось, не до конца понимал, насколько глубока эта тьма. Впрочем, девушка нисколько не боялась, что маг испугается её истинной сущности и сбежит. Наоборот, зная его извращённый ум и тягу к необычному, она уверена, эта её сторона мужчине не просто понравится, а принесёт какое-то странное удовольствие. Сейчас же мысли рыжей занимало совсем другое. Она сделает всё, абсолютно всё, чтобы обезопасить Валтора. Потому что, если с ним что-то случится… Девушка нежно провела пальцами по его мирно спящему, скульптурному лицу, опускаясь взглядом на рельефные мышцы груди. Трепетная нежность сменилась сталью во взгляде. «Если его не станет, да помогут все Божества этому миру, ибо кара моя поглотит его целиком, не оставив и следа». Слушая ровные, сильные удары сердца, чувствуя, как кровь бежит по его венам, Блум постепенно погружалась обратно в сон. На этот раз ей ничего не снилось.