Restart 2.0

В полумраке старого дома, где тени от уличного фонаря дрожали на крыше, висела тишина. Воздух был тяжёлым — смесью застарелой масляной краски, пропитавшей стены, и резкого запаха алкоголя, навевая ощущение вечного праздника деградации. В камине давно не горел огонь, но на решётке всё ещё лежали обугленные обломки поленьев. За окном монотонно шёл моросящий дождь, простукивая по стеклу ритм уходящего времени. Атмосферу нарушила фраза девушки, прозвучавшая с предупреждением в голосе, с которым врач объявляет пациенту диагноз: – Старик, у тебя давление. Глэн, высокий, но слегка сгорбленный пожилой мужчина, замер посреди движения. Его рука, державшая хрустальный графин с янтарной жидкостью, дрогнула. Капля упала на деревянную столешницу, медленно расползаясь по волокнам. Он налил себе стакан до половины, бросил туда несколько кубиков льда, и те с тихим звоном упали на дно. Мужчина медленно повернулся к девушке. Его глаза смотрели на неё как на полную дурочку. – А если я не выпью, меня, безусловно, удар хватит, и без всякого давления, – прохрипел он, опускаясь в соседнее кресло, обитое кожей. Бывший советник одним махом осушил половину стакана, грубо занюхивая остатки алкоголя рукавом своего дорогого, но явно поношенного пиджака. Молодая девушка контрастировала с ним своей свежестью. Её пальцы нервно постукивали по подлокотнику, словно пытаясь выстучать код, который откроет ей доступ к разуму другого человека. Взгляд блуждал — то на Глэна, то на старые фотографии в рамках, где он был моложе, прямее, смеялся рядом с женщиной, которую она никогда не видела. – До сих пор не понимаю, как ты смог поверить во весь тот бред, что я тебе рассказала, – пробормотала рыжая скорее себе, чем ему. Глэн проследил взглядом за движением ярких рыбок в большом аквариуме, стоявшем в углу комнаты. – Прежде всего, только внучка того безумного идиота, каким был твой дед, могла придумать нечто, что не просто повторило бы его выходки… а переплюнуло их. Разумеется, с большим размахом и безрассудством. С этой вашей семейной склонностью к катастрофам, замаскированным под “героизм”. А закончим тем, – он перевел взгляд на девушку, и в его глазах мелькнул былой огонь, – что ты показала мне свои воспоминания и силу, киса. От старого прозвища, которым он когда-то награждал её, Блум остановилась, а затем закатила глаза. – Ты сам согласился, старик, теперь не жалуйся. Лицо мужчины омрачила хмурая тень. – Хочу и буду жаловаться, имею право! – проворчал он, даже немного подпрыгнув в кресле. – И вообще, с чего это я вдруг «старик»? Я ещё ого-го! – Да-да, конечно, ого-го, – усмехнулась рыжая. – Но если так налегать на выпивку, недолго музыка будет играть, – добавила она с видом заботливого ангела смерти, который просто напоминает: «Ты в зоне риска, дедуля, а твой печёночный оркестр уже репетирует финальную симфонию». Глэн прищурил свои проницательные глаза, в которых читалась мудрость прожитых лет, лёгкая хмельная дымка и полное неприятие медицинских рекомендаций. – Не дождёшься, — прохрипел он, голос стал грубее, алкоголь размягчил края, но не сломал стержень. — Я пережил твоего деда. Да упокоит Великий Дракон его буйную, непослушную душу, – он театрально поднял глаза вверх, надеясь поймать одобрение невидимого зрителя, – и еще поживу. Да и вообще, я не старик, а мужчина с большим опытом. Самый сок! При произнесении двусмысленных слов Блум поморщилась, как от кислого лимона, и показала ему кончик языка в шутливом отвращении. Заметив её гримасу, в глазах Глэна вспыхнуло торжество, будто у льва, поймавшего взгляд молодой антилопы, ещё не понявшей, насколько близко хищник. Он победно вздёрнул подбородок, говоря: «Я знал, что это сработает». – Фу, отвратительно, – фыркнула рыжая, но тут же уголки её губ дрогнули в усмешке. – Ты так элегантно намекаешь на то, что тебе скоро в музей пора, как ценному экспонату? Глэн откинулся на спинку кресла, и комната наполнилась его раскатистым смехом. – Может, и так, – усмехнулся он, вытирая выступившие слезы от веселья кончиком пальца. – Но не стоит забывать, экспонаты в музее пользуются большим вниманием публики. Особенно те, что рассказывают интересные истории. – Он сделал паузу, смакуя момент и делая еще один глоток из своего стакана. – Тебе есть что мне поведать? Или думаешь, я не чувствую? В воздухе пахнет бурей. А ты — её предвестница, киса. Блум так же откинулась на мягкую спинку кресла, подперев голову рукой. – С чего взял, что это не всё? – проговорила она, глядя на Глэна с вызовом. – Ты и так за сегодняшний вечер узнал достаточно. Может, хватит? Глэн медленно повернул к ней лицо. И в этот момент в его глазах не было ни хмеля, ни иронии. Только понимание. Глубокое и спокойное. Так смотрят родители на своих детей, когда знают: за этой бравадой — страх, за дерзостью — просьба о помощи, за молчанием — крик. – А иначе зачем тебе приходить сейчас? – тихо спросил он. – Что-то случилось, киса, и это что-то заставило тебя прийти ко мне в поздний час. – Мужчина отвернулся от неё и снова устремил взгляд на аквариум, наблюдая за плавными движениями ярких рыбок. – Я слышал слухи, Валтор вернулся… Другие могут думать, как хотят, но я-то знаю, такие, как он, не оставляют дела незавершенными… Блум расширила глаза, а тело её напряглось. Затем она устало покачала головой, признавая своё поражение. – Феникс с тобой, старик! – воскликнула она с долей восхищения. – Как можно быть таким проницательным? – Увидев самоуверенную усмешку на лице Глэна, девушка вновь закатила глаза. – Хорошо, ладно, ты меня поймал. Кое-что есть. Мужчина медленно повернулся к ней, ожидающе приподняв бровь. – И это?… *** – Старик, что ты делаешь? – спросила Блум, скрестив руки на груди. Глэн сидел в своём кресле, погружённый в полумрак, освещённый лишь тусклым светом аквариума. Его тело было неподвижно, но руки — сухие, покрытые сетью складок — медленно поднялись к голове, сложившись вместе. Губы шевелились почти незаметно, но в комнате повисли обрывки древних слов. Услышав её голос, советник резко обернулся, открыв глаза. – Молюсь за наше будущее, киса, – прохрипел мужчина, опуская взгляд. Блум скептически вскинула бровь, её губы тронула саркастическая усмешка. – Какому богу ты там шепчешь? Богу выпивки и азартных игр? Хватит валять дурака, старик. Мне не нужен пророк в затхлом халате, бормочущий на языке мёртвых. Мне нужен человек в здравом уме и твёрдой памяти. С тяжёлым вздохом Глэн, наконец, развалился в кожаном кресле, стоявшем у стола. – Мой мозг уже летит в бездну, благодаря тебе, спасибо, – проворчал он, прикладывая ладонь ко лбу, будто пытался удержать содержимое черепа внутри. – Как ты могла с ним спутаться? И давно вы…? А знаешь, я не хочу знать, – отмахнулся он с гримасой отвращения. – Лучше скажи, у вас с ним всё серьёзно? Блум на мгновение замолчала. Её взгляд скользнул мимо, в глубину аквариума, где рыбки по-прежнему плавали по своим невидимым орбитам. – Не думала, что когда-нибудь скажу это, но да. У нас настолько серьёзно, насколько это вообще возможно, – произнесла она с какой-то неожиданной твёрдостью в голосе. Увидев скептический взгляд Глэна, она добавила: – Валтор дал магическую клятву. Глаза мужчины расширились в изумлении. Он откинулся на спинку кресла, словно от удара. – Чудненько, – выдохнул мужчина, качая головой. – Теперь я имею дело с двумя сумасшедшими! *** В коридорах Алфеи уже никого не удивляло, что феи Винкс вновь направляются в кабинет директрисы Фарагонды. Их еженедельные визиты туда стали таким же обыденным явлением, как занятия магией. Впрочем, походы не были связаны с дисциплинарными взысканиями. Скорее, наоборот. Но давайте перемотаем время немного назад, в тот день, когда Блум переступила порог дома Глэна. Встреча, как ни странно, произошла спонтанно. Она не входила в план действий девушки на ближайшее время, но импульсивная натура, как всегда, взяла верх. Долгое время они провели за разговорами, а после — за обсуждением передачи воспоминаний – рискованный, но желанный шаг с обеих сторон. Рыжая откровенно предупредила Глэна, что после этого решения пути назад не будет: он вступит в «большую игру», где ставки невероятно высоки. Мужчина осознавал всю серьезность ситуации, но тем не менее согласился пойти на риск. Почему? Она не могла точно сказать… Может, дело в том, что Глэн был другом ее дедушки, может, это влияние её памяти… Она, правда, не может сказать. Итак, Блум поведала ему всю правду, раскрыла тайны и секреты, которые должен знать её будущий советник и правая рука. Возможно, девушка немного поторопилась с откровениями. Но сейчас, шагая по коридору к кабинету Фарагонды и предчувствуя очередную порцию внеплановых заданий и сложных решений, она понимала: спешка была оправдана. Время не ждет, враги не дремлют, а союзники, готовые разделить бремя ответственности, бесценны. Со стратегической точки зрения, на шахматной доске жизни Блум появилась новая, мощная фигура – Глэн. Не пешка, не слон, не ладья. Он словно конь, тот самый, что умеет перепрыгивать через барьеры, двигаться зигзагами, нарушать логику и при этом всегда оказываться в нужном месте. Он не будет стремиться сбить Фарагонду с доски — это слишком громко, да и невозможно. По крайней мере, пока. Устранение директора Алфеи из игры не входило в ближайшие планы Блум. А Валтор… он представлялся в этой шахматной партии королевой – опасной, непредсказуемой, способной на дерзкие и далеко идущие ходы, порой кажущиеся безумными, но за этим безумием крылся холодный расчёт. Он, подобно коню, умел обходить препятствия, но при этом всегда оставался рядом с королем, готовый поддержать и защитить его. Блум же, несомненно, король. Но король, скованный в своих действиях. Фигура, чья ценность огромна, но политическая уязвимость критична. Без поддержки союзников один неверный шаг — и шах, а вскоре и мат. Она не может двигаться широко, не может рисковать, не может нападать первой. Без верных фигур на доске её положение было уязвимым. Именно поэтому Глэн привлечет на сторону Блум новые лица, новые фигуры. Они, подобно пешкам, должны помочь совершить рокировку в нужный момент, которая позволит девушке укрепить свои позиции. А затем, когда партия будет близиться к завершению, Блум поставит мат Фарагонде, одержав окончательную победу. Рыжая перевела взгляд на Винкс, которые, перешептываясь, шли к кабинету директора. Она поджала губы, наблюдая за тем, как феи увлеченно обсуждают причины вызова. Можно подумать, это происходит впервые. Кстати говоря, Глэн довольно стоически воспринял информацию о её отношениях с Валтором. Да, Блум видела, как старик кривился, говоря о ее мужчине, как ворчал и брюзжал по поводу того, что она могла бы выбрать кого-то более подходящего, кого-то, кто не был причастен к уничтожению Домино и не являлся персоной нон грата во всей вселенной. На это Блум совершенно по-взрослому (спойлер: нет) ответила: «Ты полиция нравов?». В конце концов, это её жизнь, её выбор, и никто не имеет права указывать ей, кого любить. Когда Блум поинтересовалась у Глэна, почему её связь с Валтором лишь смущает его, а не приводит в ярость, старик приподнял седые брови и усмехнувшись, ответил: – Киса, – произнес он своим хриплым голосом, – за весь наш долгий диалог прозвучали вещи и безумнее, чем твой роман с психопатом. К тому же… Домино всегда для меня было… Хм, как тебе объяснить… Давно ушли те, за кого я боролся. Для меня планета без людей – просто планета, набор камней и воды. Вообще, их разговор касался множества тем – от насущных проблем до философских размышлений, но ни одна из них не была затронута достаточно глубоко. Время поджимало, и Блум, попрощавшись, ушла. Перед уходом она крепко обняла опешившего старика, который оттаял от неожиданного порыва искренности и тепло похлопал ее по спине, будто бы говоря: «Все хорошо, девочка моя». Вернувшись в Алфею, девушка едва успела до отбоя. Переступив порог своей комнаты, она тут же попала под перекрестный огонь допроса от Винкс. Феи с особым рвением и любопытством, достойным лучших детективов, раскрашивали в яркие тона образ «загадочного» ухажера, стараясь выудить хоть какие-то детали. А Блум вновь плела паутину из полуправды, умело дозируя информацию и утаивая самые важные моменты. Когда Лейла, с присущей ей прямотой, неожиданно задала вопрос, не пропадает ли Блум вместо тренировок со своим очаровательным кавалером, рыжая состроила смущенное лицо, даже слегка покраснев для пущей достоверности, и «призналась», что да, именно так и есть. В тот момент Блум отчетливо увидела, как внутреннее напряжение Лейлы, вызванное недоверием, понемногу растворяется, словно дымка, из-за осознания, как ей казалось, «правды». Она была убеждена, что теперь знает все. А Блум вздохнула с облегчением. Очередная маленькая победа. Но надолго ли? Под взглядами других студентов Винкс, во главе с Блум, спешили по коридору Алфеи. Красная дорожка, устланная на полу, еще больше выделяла их компашку, будто они шли не в кабинет директрисы, а на церемонию коронации. Дойдя до двери, Блум постучала, и тихий голос Фарагонды пригласил их войти. Внутри кабинет преобразился. В центре комнаты стоял массивный стол из дерева, которого раньше здесь точно не было. «Перепланировка? Интересное решение… И для чего?» Немного потоптавшись, феи все же расселись, ожидая слов директрисы. Фарагонда с мягкой улыбкой на лице обвела взглядом каждую из девушек. Её глаза, обычно полные участия, сегодня искрились какой-то особой надеждой. «Что-то мне это не нравится… Когда Фарагонда смотрит на меня с таким одобрением, я либо спасла вселенную, либо сейчас меня пошлют спасать её в десятый раз подряд». – Девушки, прежде всего, я хочу отметить ваши невероятные успехи. Я вижу, как усердно вы работаете, как стремитесь к совершенству, – произнесла она, пристально посмотрев на Блум. Рыжая постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри нарастало предчувствие важного. – И сейчас у вас появится возможность продемонстрировать, чего вы достигли. В голове рыжей промелькнула мысль: «Как это понимать?» Фарагонда продолжила, опираясь руками на стол: – Вам всем известно, что на Эраклионе недавно состоялась помолвка принца Ская и принцессы Диаспро. К сожалению, также начали поступать угрозы в адрес принцессы. А несколько дней назад и вовсе была предпринята попытка похищения. При упоминании имени Диаспры лица Винкс помрачнели, но новость о похищении заставила их обеспокоенно переглянуться. Флора, с присущим ей состраданием, не выдержала первой: – С ней всё в порядке? – спросила она с тревогой в голосе. Фарагонда кивнула, смягчив волнение в глазах Флоры. – Да, сейчас с принцессой все хорошо. Но, к сожалению, королевская чета опасается повторения. Они считают, что это лишь временное затишье, – женщина сделала паузу, обводя фей внимательным взглядом и остановившись на Блум. Убедившись, на лице рыжеволосой нет и тени негатива, она продолжила: – Поэтому я прошу вас решить эту проблему, пока не стало хуже. Вы – самые способные, самые талантливые мои ученицы. Я верю в вас. «Поглядите-ка, кто-то напрашивается на премию “Лучший подхалим года”». От этих слов Винкс расцвели, озаренные гордостью и улыбками. Даже обычно сдержанная Текна слегка приподняла уголки губ. Рыжая притворилась смущенной, опустив голову, но в уме её роились мысли. «Черт возьми, опять? Опять отправляют студентов решать чужие проблемы? И Эраклион? Серьезно? Она решила проверить на прочность мой эмоциональный фон? Да плевать мне на Ская, но моя юная версия уже бы кипела от ревности и ярости». Блум задумалась: «Хм… Скорее всего, к Фарагонде обратились за помощью от безысходности. У них вряд ли есть недостаток в охране или финансах для её найма. Если подумать, этот брак должен быть политически очень сильным, раз объединяет правящие династии двух разных планет. Значит, они хотят решить проблему, не привлекая внимания ни одной из сторон». Девушка внутренне усмехнулась: «Ха! Да… Фарагонда получит благодарность обоих монархов». Взгляд Блум стал проницательным. «То есть Фарагонда намекает на очередную проверку сил? Да что там намекает, говорит прямым текстом. Все понятно. Как всегда, нас поимеют и в хвост и в гриву». Когда женщина закончила объяснять детали предстоящей поездки (оказалось, злодеями на этот раз стали ниндзя Йошинойа, боже правый, откуда только они такие оригинальные берутся), все Винкс направились к выходу. В этот момент пожилая фея попросила Блум задержаться. Обеспокоенные девушки бросили на рыжую вопросительные взгляды, но она ободряюще махнула рукой и с улыбкой осталась в кабинете наедине с директрисой. За дверью повисла тишина, наполненная ожиданием. – Мисс Блум, вчера вы едва успели вернуться в школу до закрытия ворот, – произнесла Фарагонда, сверкнув глазами из-под очков в тонкой оправе. Голос её был строгим, но в нем чувствовалось и беспокойство. Девушка замерла, сделав вид, что ее поймали с поличным. – Прошу прощения, мисс Фарагонда, этого больше не повторится. Женщина покачала головой. – Вы не нарушили правил, все в порядке. Я лишь хотела напомнить о них. И… – старшая фея замолчала, опустив взгляд на свои сложенные на столе руки, – где вы познакомились с мистером Калебом? «В тайном обществе заговора против директрисы Алфеи». Блум приподняла брови, притворно изображая задумчивость, и пересчитала что-то на пальцах. – Бал на Солярии, мисс. «Что, кстати, правда». – А… понятно, – протянула та, кивнув головой. – Калеб – хороший юноша, как мне показалось, – добавила она после некоторой паузы, вновь посмотрев на девушку. – Можете идти, вам еще нужно собрать вещи в поездку. «Лишь бы не засмеяться, Святая Аркадия… Это ты еще не знаешь, что Калеб — на самом деле Валтор. Вот будет сюрприз, когда поймёшь», – подумала Блум, с трудом сдерживая выражение торжества. Мило улыбнувшись и попрощавшись, рыжая вышла из кабинета, унося с собой мысль о том, что их с Валтором игра идет как нельзя лучше, а директриса, как и положено, понятия не имеет, кого она хвалит. Но, честно говоря, разве это не самая вкусная часть драмы? *** Блум стояла посреди своей комнаты, будто застыв в вихре — её окружал художественный беспорядок, достойный отдельного раздела в каталоге современного искусства. Кровать, покрытая учебниками, походила на карту сокровищ с торчащими закладками — очевидно, подсказками для будущих поколений, которые будут изучать её жилище. На полу валялись свёрнутые в трубочку эскизы, а на подоконнике застыл стакан с остывшим чаем, который, судя по цвету и консистенции, уже, вероятно, достиг стадии самосознания и готов подать на неё в суд за халатное отношение. Ну а в центре всей этой экспозиции, словно алтарь в храме вечной прокрастинации, стоял полупустой чемодан. «Порядок необходим глупцам, гений же властвует над хаосом», — повторяла она про себя, как мантру, пытаясь заглушить внутренний голос, который, в отличие от неё, не верил в магию самовнушения. «Мы пробудем на Эраклионе какое-то время», — подумала девушка следом. Какое-то время… Это могло означать несколько дней, неделю, две? И как быть с учёбой? Они же выпускницы в конце концов! И вот, пожалуйста, отправляются в неизвестность по зову фальшивого долга. «Лучшее учебное заведение для фей, ага», — саркастично высказалась девушка, фыркнув себе под нос. Она попыталась сосредоточиться на сборах, машинально складывая пару запасных удобных туфель в чемодан. Внезапно, подобно удару молнии, в голове раздался знакомый, бархатистый голос: — Собираешь вещи, моя дорогая? Девушка замерла, с одной туфлей в руке нагнувшись к чемодану. Рыжая осторожно оглядела свою комнату в общежитии. Ничего. Только она, её беспорядок и ощущение незримого присутствия в голове. — Ты… Ты следишь за мной?! — возмущённо спросила Блум. В ответ раздался тихий, насмешливый голос Валтора, полный скрытой силы: — Нет, моя дорогая. Девушка нахмурилась, в ней взыграло раздражение. С силой запихнув туфлю в чемодан, она огрызнулась: — Но следил! Иначе откуда тебе знать, чем я занимаюсь, более того, что я собираю вещи? — Я лишь проявляю заботу о твоей безопасности, — нежно промурлыкал мужчина. — С тобой никогда не знаешь, чего ожидать, и мне это нравится! Но всё же иногда лучше быть готовым к неожиданностям. Например… — в голосе мужчины появилась пауза. — После нашей встречи, ты почему-то не вернулась в Алфею. Признаюсь, я слегка разочарован, что не был посвящён в детали твоего маленького променада. Но сейчас не об этом. Я искренне волновался, как Фарагонда воспримет твоё позднее возвращение. И каково же было моё удивление, когда я узнал о вашем внезапном отбытии. Ей стало неловко от осознания, что всё произошло как-то сумбурно и она не посвятила Валтора в детали. — Я хотела сказать тебе, милый, просто не было времени… — пробормотала рыжая. — Но это всё равно не отменяет того факта, что ты опять за мной следишь! — высказалась она, сопровождая свои слова тихим ругательством. — И как ты вообще умудрился провернуть это так, что я ничего не заметила? Валтор снова рассмеялся, и этот звук был полон уверенности в собственном превосходстве. — Если я раскрою свои секреты, у меня не останется никаких козырей. Блум поджала губы и закатила глаза. «Как же он любит играть в эти игры!» — Ладно, оставим на потом, — вздохнула девушка. — Завтра мы улетаем из Алфеи. И знаешь, я подумала… Разве это не отличная возможность навестить «Роскошь»? — Ты права, моя дорогая, я тоже об этом размышлял, — произнёс Валтор. — Нужно только понять, когда у тебя появится свободное время… Полагаю… Хм… Это может сработать, — он как будто говорил про себя, что-то прикидывая в уме. — Как тебе известно, у меня с принцессой Диаспро заключён определённый договор. Думаю, вас не поставят охранять её всех вместе. Если прийти к пониманию с принцессой о небольшом прикрытии… — Подожди, секундочку, — перебила его Блум, нахмурив брови. — Ты хочешь, чтобы Диаспро меня прикрывала, пока я с тобой отправлюсь в «Роскошь»? А кто будет заниматься её защитой в это время? И потом, с чего ты взял, что она просто меня не сдаст с потрохами? Я, знаешь ли, не вхожу в список её "best friends". Девушка понимала, что пока они не будут защищать принцессу, наверняка всех Винкс возьмут под наблюдение, а создать клона во дворце… нет, слишком рискованно. — Наложим на неё магический барьер, — спокойно ответил Валтор. — Насколько я понял, ваша главная цель — не просто круглосуточно охранять, а избавиться от угрозы. А самый простой и эффективный вариант — это действовать «на живца», используя её как приманку. Насчёт же возможного предательства… Принцессе нужно лишь тактично напомнить, против кого она выступает, если попытается нас перехитрить. Предоставь это мне, я знаю, как найти нужные слова. Блум склонила голову набок, обдумывая услышанное. — Но тогда нам придётся раскрыть Диаспро, что мы вместе… — Тебя это смущает? — с лёгкой тревогой спросил тёмный маг. — Нет, конечно, — поспешно ответила Блум, стараясь не выдать своего замешательства. Однако через мгновение она задумалась о другом. — А если нас всё же будут распределять для охраны не по одной на смену? А вдруг Диаспро схватят в тот момент, когда меня не будет рядом? Мы же не знаем, когда именно на неё могут напасть. Валтор на мгновение погрузился в молчание, и по ментальной связи между ними прошла волна сосредоточенной мысли. — Тебе придётся убедить остальных Винкс в необходимости определённого плана, — наконец произнёс он. — А что касается самой принцессы… Думаю, я могу установить своего рода систему оповещения вокруг неё. Если Диаспро вдруг покинет охраняемую территорию без твоего ведома или с ней что-то случится, Винкс, а соответственно и мы, получим мгновенный сигнал. Своеобразный «охранный периметр». — То есть Винкс придётся знать об этом барьере? — уточнила Блум, слегка нахмурившись. — Верно. Преподнеси это как дополнительные меры предосторожности, — мягко посоветовал Валтор. — Убеди их, что лишняя бдительность никогда не помешает, особенно в такой ситуации. Девушка, машинально складывая в чемодан летнюю майку, тихо вздохнула. Это всё начинало казаться ей каким-то невероятно сложным и излишне многоходовым планом. — Чувствую, после этого приключения мне понадобится долгий отпуск… — пробормотала она. Не успел мужчина отреагировать на её слова, как Блум продолжила, переходя к другой теме: — Я тут подумала… о ниндзя, как их там… Великий Дракон, ну и название они выбрали! Так вот, они напрочь стерлись из моей памяти. Помню смутно, что в прошлом действительно существовала такая группа, но все детали… Даже не могу припомнить их мотивы, их цели, вообще ничего конкретного. — Я так и понял, когда увидел выражение твоего лица, — мысленно усмехнулся маг, наслаждаясь её замешательством. — Кстати, раз уж мы заговорили об этом, когда ты вообще начал за мной следить? — с подозрением спросила Блум, прищурив глаза. — …Кажется, я слышал, как меня звали Трикс, — после небольшой заминки произнёс Валтор, словно пытаясь уловить звуки. — Что? — Да, это точно они… — Валтор! — настойчиво позвала Блум, пытаясь вернуть его внимание. — Если я не вмешаюсь, боюсь, пострадает Облачная Башня. — Валтор! — До встречи, дорогая, свяжись со мной сразу же, как прибудете на Эраклион, — быстро проговорил он, торопясь завершить разговор. — Ва… — не успела Блум закончить фразу, как ментальная связь внезапно оборвалась, оставив её в полном недоумении и ощущении лёгкой растерянности. Она лишь несколько раз беспомощно моргнула, глядя в пустоту. Затем в сердцах, бросив оставшийся предмет гардероба прямо в чемодан, она в злости выдохнула, а после, уже более мягко и с некоторой долей нежности в голосе, начала любовно ворчать себе под нос о мании контроля одного тёмного мага. *** Прибытие на Эраклион, планету, утопающую в своих же конфликтах и старой интеллигенции, оказалось на удивление спокойным. Никаких фанфар, никаких пышных приветствий. Лишь небольшая группа слуг, облаченных в форму небесно-голубого цвета, встретила их у космопорта, проводя в глубь величественного дворца. Стены, облицованные редким вулканическим порфиром, мерцали под полуденным солнцем. По сторонам тянулись аркады, за которыми угадывались внутренние сады и искусственные водоёмы. Всё выглядело так, будто на всяк сюда входящего пытаются произвести впечатление, несмотря на то, что экономика планеты — как старый трактат по утопическому социализму: красиво написано, но разве кто-то читает? Винкс, оставив позади привычные просторы Алфеи, с любопытством разглядывали новые апартаменты. Их комнаты располагались в восточном крыле, откуда открывался вид на клумбы с большим изваянием Святой Аркадии, словно кто-то решил, что канонизированные личности лучше всего смотрятся среди цветов, впрочем, наверное, так и есть. После короткого отдыха началась экскурсия — бесконечные коридоры, как будто архитектор был фанатом психоделических трипов. По стенам — портреты предыдущих правителей Эраклиона, их глаза, казалось, выражали полное презрение ко всем присутствующим. Статуи философов, учёных, полководцев стояли в нишах, застывшие в вечном молчании. Иногда попадались залы, где пол был выложен мозаикой, изображающей фей. В одном из них звуки разносились так громко, словно за ними шла невидимая армия. В конце концов их провели в личный салон принцессы Диаспро — уютное, но изысканное помещение с панорамными окнами. На столе стояли хрустальные фужеры с прохладительным напитком, а на блюдах — тонкие слоёные пирожные с медом и орешками, привезённые из южных островов. Но в целом всё было очень… представительно. Как будто дворец — это глянцевый журнал, где каждая страница кричит: «У нас всё отлично», а на задней обложке мелким шрифтом: «Не верьте, это всё фильтры». Кхм, итак… В этот раз девушки прибыли без поддержки специалистов. Вместо них в их руках были внушительные стопки книг и тетрадей. Никто не знал, как долго продлится их миссия, а учебу никто не отменял. Экзамены не ждут! Блум вздохнула, устраиваясь поудобнее на мягком диване. Сделав глоток напитка, она закрыла глаза. За окном, под палящим солнцем, столица дремала в зное — улицы пусты, ставни закрыты. В небе — ни облачка, ни птиц, только редкий дрон-курьер, скользящий в тени высотного шпиля, как таракан по стене. Мысли её вернулись к одному странному обстоятельству. Скай остался в Алфее. Почему? Сам решил? Или родители настояли? Кто знает… В конце концов, если уж нацелились на невесту, то вполне могли перейти и на жениха. Снова отпив, Блум обвела взглядом фей. Ей удалось убедить их поделить охрану неравномерно. Она ссылалась на то, что является Хранительницей Огня Дракона, а также на дополнительные меры безопасности… Ах… даже для неё это прозвучало не слишком убедительно, однако сработало. Они будут нести вахту по очереди, иногда, в случае необходимости, парами, в зависимости от обстоятельств и указаний Диаспро. И в этот самый момент в салон вошла принцесса. Как говорится, помяни чёрта… Стройная блондинка с прямой осанкой, её крупные кудри были искусно уложены в сложную прическу, украшенную жемчугом. На ней красовалось пышное, многослойное платье, а тугой корсет, затянутый до предела, подчеркивал тонкую талию, и от одного его вида Блум становилось тошно. Да, Эраклион всегда славился своей консервативностью, строгими нравами, так же и по отношению к женскому полу. Хотя, справедливости ради, в этом вопросе он мог посоревноваться с Андросом. Вот уж где патриархат процветал во всей своей красе! Там буква «П» была высечена из гранита. Диаспро сдержанно кивнула в сторону Винкс, скорее всего, приветствуя других принцесс, но когда ее взгляд скользнул по Блум, зрачки мгновенно сузились, и на секунду она побледнела. Однако, быстро взяв себя в руки, девушка с натянутой улыбкой присела в кресло напротив. «Она испугалась… Что же такого ей наговорил Валтор?» – пронеслось в голове у рыжей. В течение всей беседы Винкс украдкой бросали взгляды то на Блум, то на Диаспо, стараясь уловить настроение принцессы. Но блондинка упорно избегала смотреть на неё. А Блум… что же, надо признаться, в ней взыграла какая-то почти садистская жилка. И, возможно, совсем чуть-чуть, но она наслаждалась этой странной ситуацией, ощущая свое превосходство. Хотя, если честно, девушка ничего не имела против самой Диаспро, как личности. Ее воспитывали с одной единственной мыслью: она станет женой принца Ская, займет трон рядом с ним и подарит королевству наследника. С самого детства ее пичкали информацией о том, какой хотят видеть, какой должна быть, какие манеры соблюдать, с кем дружить. Не жизнь, а сплошной протокол. Тяжелая судьба, несмотря на все привилегии и богатство. Именно поэтому Диаспро так отчаянно цеплялась за Ская. Не из-за великой и всепоглощающей любви, вопреки всем пылким утверждениям принцессы, а потому что ее так воспитали. На подкорке сознания крепко-накрепко засели идеи, готовые сценарии о том, как должно быть. Она попросту не знала, как может быть иначе. Девушка – заложница обстоятельств, традиций и чужих амбиций. Блум даже жаль её… Но, с другой стороны, Диаспро отнюдь не была тихой мышкой, покорно ждущей своего часа. Вовсе нет. Принцесса властная, требовательная и в какой-то мере избалованная. А после, в браке, она оказывала влияние гораздо большее, чем Скай. Диаспра была и есть та еще сука. Впрочем, кто она такая, чтобы судить? Каждый выживает, как может. *** День подошёл к концу, оставив после себя ощущение какой-то серости. Всё произошло именно так, как и предполагала Блум. Феям пришлось облачиться в пышные наряды, более уместные для нахождения во дворце, чем их привычная одежда. И дело было вовсе не в особой щедрости обитателей Эраклиона, а, скорее, в правиле: не пристало дефилировать перед высокопоставленной знатью в чём попало. Вспоминая события прошедшего дня, Блум мысленно усмехнулась. Феям дали один день на то, чтобы хоть немного освоиться в новой обстановке. Но это не означало, что их избавили от обязанностей. Просто в этот день они повсюду сопровождали принцессу всем составом, словно приклеенные. В суете и бесконечной череде светских мероприятий у Блум так и не выдалось ни единой возможности поговорить с ней наедине… Вместо этого — улыбки по расписанию, книксены по команде и вечное: «Да, Ваше Высочество», «Конечно, Ваше Высочество». Как дрессированные собаки, ей-богу… Переступив порог отведённой комнаты, девушка первым делом поспешила избавиться от ужасного корсета, сдавливающего её тело, как стальной капкан. «Кто вообще придумал, что дамы на этой планете должны затягивать себя в грёбаную пытку до хруста костей?» — подумала она с нескрываемым раздражением. — «Надеюсь, этот человек уже горит в персональном аду!» Наконец-то вздохнув полной грудью, Блум скинула с ног тесные туфли, которые натёрли ноги. Освободив волосы от тугой прически, она распустила их. Нежно массируя кожу головы кончиками пальцев, рыжая с облегчением выдохнула, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Блум прикрыла глаза, наслаждаясь редкими мгновениями покоя, как вдруг тишину комнаты прорезал звук телефонного звонка. Любопытство и лёгкое беспокойство вспыхнули в её душе, заставив забыть об усталости. Нахмурившись, рыжая всё же взяла трубку, увидев на экране высветившееся «Мама». — Привет, Блум, как дела? — Всё хорошо, мам, а ты как? — ответила девушка, стараясь скрыть нотки усталости в голосе. — Тоже хорошо. — Женщина замялась, чувствовалось, она подбирает слова. — Ты говорила, что постараешься приехать на Рождество… — Да, думаю, смогу. А в чём дело? — Рыжая почувствовала какую-то странность, словно в воздухе повисла невидимая нить напряжения. Женщина вздохнула, и после небольшой паузы произнесла: — К нам присоединится Энди и его мама. — Не успела Блум задать вопрос, как Ванесса поспешила объяснить: — Его родители разводятся, дорогая… Там… сложная ситуация… — О… — только и смогла выдавить из себя девушка, совершенно не ожидая такого поворота событий, или точнее, не зная, что на это сказать. На самом деле, она и думать забыла о том, кто вообще этот Энди. Ей понадобилось освежить воспоминания во время летних каникул в Гардении, чтобы восстановить в памяти все подробности прежней жизни. И так, как оказалось, Энди был её первым парнем, с которым Блум встречалась меньше месяца. Если уж вдаваться в подробности, то семьи Энди и Блум дружили много лет, а они с этим парнем были друзьями детства... Но что-то девушка напрочь не помнила никакого развода… — Они сейчас у нас дома и пробудут ещё какое-то время, — продолжила Ванесса, её голос стал более мягким. — Я лишь хотела тебя предупредить заранее, чтобы ты не удивлялась, когда приедешь на Рождество. Энди очень расстроен из-за всей ситуации. Прошу, будь с ним добра и терпелива, хорошо? Ты всегда умела находить общий язык с людьми, и я уверена, твоя поддержка будет важна. Блум нахмурилась, обдумывая услышанное. В голове роились мысли. Ситуация звучала довольно неловко, но она уловила просьбу. Девушка помолчала, взвешивая свои слова. В её голове отрывочные воспоминания об Энди, как калейдоскоп, складывались в совершенно иную картину. Никаких разводов, никаких переездов к Ванессе и Майку. Что-то явно изменилось в этой временной линии, и каким-то образом толчком к этим переменам стала сама Блум? Или, быть может, всё это стёрлось из её головы? — Ладно, мам, я поняла. В любом случае, постараюсь приехать на Рождество. Спасибо, что предупредила меня. — Хорошо, детка. Я люблю тебя. — Я тоже, мам. Пока, — ответила Блум и нажала на кнопку отбоя. Повесив трубку, она застыла, уставившись невидящим взглядом в окно. В комнате тишина — густая, как жирная сметана. А в голове — не мысли, а целый сериал-ситком. Со всеми секретными миссиями, сложными планами, запутанными интригами и тайными встречами с Валтором, она… она постепенно начала забывать о существовании обычной жизни, о её простых и понятных радостях и печалях. Ту самую жизнь, где не надо задействовать магию, чтобы включить свет, где «угроза жизни» — это не апокалипсис, а просроченная еда, а «кризис» — это не вселенский коллапс, а отсутствие Wi-Fi. Развод. Такое приземлённое слово, звучащее контрастно по сравнению с похищениями, могущественными артефактами и магическими битвами. Это как неожиданный удар под дых, внезапно вернувший Блум к простым мыслям. К тому, что пора подумать о подарках для мамы и папы на Рождество, помочь Ванессе в цветочном магазине перед праздничной суетой. А затем в голове девушки зародилась другая мысль, более сложная и требующая серьёзного обдумывания. Может, ей стоит рассказать родителям правду, пока ситуация ещё находится под каким-то контролем? Но если уж рассказывать, то нужно рассказать всё до подробностей. А это значит: открыть им правду о том, что она — путешественница во времени, описать свою жизнь в далёком будущем, рассказать обо всём, что происходит и происходило в Алфее, её приключениях и сражениях. А ну да, и ещё мимоходом упомянуть, что мужчина, с которым она связала свою жизнь, в прямом смысле слова уголовник. От одного лишь образа обо всей перспективе Блум невольно вздрогнула. Представить реакцию Ванессы и Майка на такую невероятную историю было невозможно. Девушка знала, они любят всем сердцем, но смогут ли родители принять правду о её настоящей сущности и о той жизни, которую девушка ведёт вдали от дома? Смогут ли они понять её выбор? Блум, с тяжёлым вздохом, присела на край кровати, чувствуя, как усталость свинцом наливается в теле. Она задумчиво поджала губы, размышляя о том, как поступить правильно. Что вообще во всей ситуации было правильного? Но когда ещё представится такой шанс рассказать правду? Когда Блум сможет собрать всю смелость и открыть родителям сердце? Глубоко внутри себя девушка чувствовала — решение принято. Несмотря на страх и неуверенность, она осознавала - это необходимо сделать. Майк и Ванесса заслуживают знать правду о своей дочери, какой бы невероятной и пугающей она ни была, хотя бы… ради их собственной безопасности. Внезапно тишину комнаты нарушил тихий стук в дверь. Блум поняла — это, скорее всего, слуги принесли ужин. Собравшись с силами и помотав головой, отгоняя от себя навязчивые мысли, она поднялась с кровати и направилась открывать дверь.