Ты был одним из нас!

«Как хорошо, что некоторым вещам приходит конец» — думает Нил, когда просыпается на следующий день в своей спальне. Он пытается потянуться, но резко сворачивается клубком на кровати. Ядовитая, тягучая боль пронзает его тело от кончиков пальцев до головы. Словно маленькие взрывы, то и дело пульсируют синяки, отеки.  Что ж, теперь Нил уверен что всё это произошло на самом деле.  Голова услужливо подкидывает самые яркие моменты:  Куб и страх за сестру. Шрам/Аарон Миньярд — лидер «Стаи». Его грёбаный брат-близнец Эндрю Миньярд, который, видимо, тоже имеет не последнее место в иерархии.  Элисон Рейнольдс, которая является частью этого фарса. Даже если Нилу не понятно, почему она в этом замешана.  И Кевин, с которым неполное семейство Хэтфордов вернулось домой.  Николь сказала, что Дэю нанесли пару ударов, но Нил не заметил ничего выдающего боли у друга.  Возможно ему чуть больше повезло, и не так сильно досталось. В любом случае, тот это никак не комментировал.  На удивление, пока они добирались втроём домой, оставив Элисон добираться на её собственной машине, Кевин ничего не говорил. Нил ожидал нотаций в духе: «Я же тебе говорил», но этого так и не произошло.  Единственное, что сказал Дэй, когда они приехали к дому Хэтфордов, было:  – Мы с этим закончили?  Под «этим» имелась ввиду «Стая». Нил тогда обернулся (насколько мог, учитывая состояние его тела) к Николь на заднем сидении и молча приподнял бровь.  Когда та молча кивнула, избегая взгляда брата, Нил озвучил вслух её ответ.  Кевин на это лишь кивнул.  Нил с Николь пытались пройти в дом тихо, но, как оказалось, такая осторожность была не нужна. Голосовая почта на телефоне в прихожей подтвердила догадку – Стюард и Мэри остались на ночное дежурство и Нил в этом момент был искренне рад, что взрослые в этой семье врачи.  Сейчас же, пытаясь встать с кровати, он думает о том, что так ничего и не сказал Николь. Он был так рад, что она в итоге приехала домой живой, что просто отправил её спать. Нил очень надеялся, что сестра поняла с какими людьми связалась и теперь всё нормализуется.  Его искалеченное тело в итоге получается поднять с кровати и он подходит к зеркалу, приподнимая футболку за нижний край, что бы рассмотреть последствие вчерашней встречи с мудаком-Эндрю.  На животе под рёбрами танец из красок. Оранжевый, фиолетовый, синий и жёлтый. Левое плечо всё ещё болит, но правое в порядке, поэтому он сможет пользоваться ведущей рукой без проблем.  Из-за того, что обычно Нил бегает по утрам, он встает раньше, но в ближайшие две недели придётся об этом забыть. Поэтому в попытке убить время, парень переодевается в форму лицея и спускается вниз, что бы позавтракать.  Когда яичница и кофе готовы, Нил усаживается за огромным столом и двигает свежий выпуск газеты поближе.  Пролистав мельком все страницы на наличие важных новостей, он так ничего и не находит, а потому откладывает газету. Сделав глоток кофе и приступая к своей еде, Нил думает о том, что это странно. Если Кевин знает про сборы Стаи в парке, скорее всего знают многие, ведь Дэй никак с ними не связан. Да и само сборище себя не особо скрывает. Тогда почему никто ничего с этим не делает?  Нилу потребовалось всего лишь один раз взглянуть на куб, что бы связать это со смертью подростков. Почему полиция это допускает? Почему про Стаю не пишут в газетах?  Нил не может поверить, что Шрам и его братец-мудак просто остаются незамеченным со всей своей деятельностью.  А потом Нил вспоминает, что Миньярд, который Аарон, сказал что ему не нужны деньги. Может тогда это подкуп? «Стая» платит полиции, чтобы быть неприкосновенными или вроде того. Но тогда откуда у них деньги?  Из-за статуса Мэри и Стюарда, Нил крутиться в мире лицемерных богатых говнюков и многое знает. Парню постоянно приходиться бывать на разных ужинах и встречах. Нил уже понял, что это не та жизнь, в которой он хотел бы участвовать, ведь за всей этой роскошью одна лишь грязь, пусть он и был благодарен за всё, что ему и его сестре дали деньги и статус. Но богачи это синоним слову сплетни, тут каждый знает всё про друг друга. И Нил ни разу не слышал про семью Миньярдов.  Брюнетка, которая объясняла Нилу про испытания, сказала что они всегда новые. Если это что-то такое же масштабное как стеклянный куб, то что это за странное семейство. Откуда у двух идиотов такие ресурсы?  Размышляя об этом, Нил моет за собой посуду, когда слышит скрип на лестнице.  – Доброе утро, – голос Николь больше не имеет хрипоту и звучит уверенно.  – Привет, – Нил вытирает руки полотенцем и поворачивается к сестре, облокачиваясь на кухонную столешницу справа от раковины.  Он молчит и Николь правильно истолковывает эту тишину, начиная объясняться:  – В «Стае» мои друзья, – говорит она и хмурит брови, – Я просто хотела быть такой же как они.  Нил вопросительно поднимает бровь, чтобы она продолжила. – Не делай вид, что не понимаешь, – Николь хмурит брови и описывает круг в воздухе, обозначая всё сразу: дом, деньги, статус, – Всё это просто достало, – уже с нажимом говорит сестра, – Я хочу быть свободной. Каждый в этом сраном обществе следит друг за другом, ожидая когда кто-нибудь провалиться, чтобы раздуть новые сплетни. Потому что это «забавно» наблюдать, как кто-то падает на самое дно. Я подумала, что если у Рейнольдс получилось, то и я смогу.  Нил выдыхает и качает головой:  – Элисон другое дело. Она старше и её семья богаче. Они могут себе позволить прикрывать зад своей дочери, – не то что бы Хэтфорды не могли, но мистер Рейнольдс был неприкосновенным. Слишком много власти было в его руках.  – Но не отрицай, что понимаешь о чём я говорю, – распыляется Николь, – Тебе тоже всё это не нравится.  – Не нравится, – кивает Нил, потому что он честен перед своей семьей и близкими, а конкретно это не было смысла скрывать, все и так знали его отношение к собственному положению, – Но своими действиями ты можешь подставить родных, а так нельзя, Николь. Они не для этого пахали всю свою жизнь.  Дядя Стюард посвятил свою жизнь медицине, пробиваясь через коррупцию своими силами. Сейчас он буквально владеет несколькими больницами, но при этом всё равно спасает жизни собственными руками, потому что не готов оставаться в стороне, когда кому-то нужна помощь. Именно поэтому он так редко появляется дома.  Когда отец умер (Нил до сих пор не знал настоящей причины. Ему было около трёх-четырех, когда это произошло), Мэри без всяких сожалений пошла дальше. Вернувшись в дом к своему брату, она отучилась в медицинском, что бы поддерживать Стюарда в его делах.  Теперь это были лучшие специалисты города. Хирург, по совместительству владелец большинства платных больниц в городе (Дядя) и нейрохирург, помогающий управлять ими (Мэри).  Оба почти живут в своих кабинетах, поэтому Нил так их отстаивает. Они не просто очередные богатые снобы, которые тычут своими деньгами в лица остальных, они спасают жизни. Николь просто ещё не понимает как этот мир устроен. Хватит одного скандала вокруг этих двоих, что бы заплатить своей репутацией перед обществом.  Так бывает с теми, кто выстраивает всё с нуля.  Поэтому да, пусть Нил и понимает что хочет донести его сестра. Пусть даже он с ней согласен, но нельзя допустить эту свободу такой ценой. Николь может вырасти, уехать и делать всё что захочет, но сейчас нужно с этим смириться.  – Знаешь, что, Нил, – звонок телефона из кармана парня прерывает её речь. Нил достает его и видит на дисплее имя Кевина. Наверное он уже приехал, что бы забрать его, но Нил не отвечает, поднимая голову к Николь, которая уже поднимается по лестнице обратно к себе в комнату, – Тебе промыли мозги и теперь ты ничем не лучше этих лицемеров, – говорит она, видимо решив, что брат её уже не слушает. Затем слышится хлопок двери и Нил воспринимает это как знак, что сестра доберется на учебу на такси. 

***

Учебный день начался не очень. Нилу приходилось двигаться гораздо медленнее, чем обычно, а когда он вспоминал что сегодня только понедельник, ему хотелось биться головой о стену. Если кто-то спрашивал его о самочувствии, Нил отвечал что выдалась неудачная пробежка. Пару раз он получил шутки про неудачные выходные, но быстро от них отмахивался.  Наверное, кроме него и Кевина каждый в этом лицее использовал деньги своих родителей для масштабных тусовок. Нил не пил и никогда даже не был на подобных мероприятиях. Слишком много шума, людей и грязи.  К обеденному перерыву стало немного легче, видимо тело привыкало к новому состоянию, поэтому заходя в столовую Нил даже не морщился при ходьбе.  Сначала его курс был направлен на излюбленное место Кевина, но потом он заметил светлую макушку среди большого количества девушек за одним столом и сразу же свернул к ним.  Когда рука Нила легла на плечо Элисон Рейнольдс, все разом за столом замолчали.  – Привет, – глупо сказал он, понимая что понятия не имеет, зачем вообще подошёл.  – Нил Хэтфорд, – уже в привычной манере приветствует его блондинка, – Ты что-то хотел?  – Эм..да, мы могли бы поговорить? – Нил оглядывает стол и семь пар глаз смотрит на него с интересом, – Наедине, если можно.  Элисон смотрит на него ещё пару секунд, а затем поворачивается к остальным за столом и говорит: «скоро вернусь».  Нил ведет её к столу, куда он шёл изначально, и садится.  Девушка повторяет за ним и располагается напротив, после чего выжидательно смотрит.  Когда Нил то открывает, то закрывает рот в поисках слов, Элисон начинает первая:  – Не боишься разбить сердце бедной Марисе?  Нил смотрит в сторону стола, где сидела Рейнольдс и замечает упомянутую. Если честно, Нил даже не заметил, что Мариса была там, поэтому говорит:  – Мне всё равно, я уже дал ей понять, что незаинтересован.  – Она рассказывала обратное, – хмыкает Элисон, – Но примерно этого я и ожидала от тебя. Так что ты хотел мне сказать?  Нил мнется ещё немного, но потом всё же говорит: – Спасибо. Все прошли мимо, но ты осталась и помогла. Я оценил это, но вряд ли смог донести это до тебя.  Рейнольдс кивает, но ничего не говорит, поэтому Нил идёт на риск, заходя на более личную тему и всё же спрашивает: – Мне было интересно, – Нил хмурит брови, – Я понимаю что это не моё дело, но если ты не против, мне хотелось бы знать, зачем ты туда приходишь.  – У каждого свои причины, – мгновенно отвечает она и ответ звучит механически, – Каждый находит там что-то для себя.  – Зачем приходишь ты?  – А зачем туда пришёл ты? – зеркалит блондинка. – Чтобы забрать сестру, – говорит очевидное Нил.  – Хотела ли сама Николь, что бы ты её забрал? – произносит Элисон, вставая.  – Она ещё ребенок, – говорит Нил, начиная злиться, – А вы кинули её в воду, где она чуть не умерла, перекрывая это «испытанием», – тише добавляет он, но с тем же нажимом.  – Нил, дорогуша, – Элисон кидает взгляд со спины, – Испытание проходило вне куба, она вызвалась добровольцем и даже после того как ей сказали, что это необязательно, она всё равно прыгнула.  Нил молчит, не зная что сказать. Испытание происходило вне куба? Значит кто-то всё таки должен был его разбить, а ему за это предъявили?  Рейнольдс, не дождавшись никакой реакции, снова подходит к столу и нависая над ним шепчет:  – Мы не звери. Шрам контролировал ситуацию, отсчитывая секунды. Он грёбаный медик и знает границы, так же как и знает как оказать первую помощь. Твоя сестра не такая невинная как тебе кажется. Она ещё даже не часть «Стаи», так что её никто ни к чему не принуждает. Николь сама туда приходит. Теперь для неё ты такой же мудак как и остальные в нашем дерьмовом обществе. Я готова поставить весь свой трастовый фонд на то, что она вернется снова. И будет возвращаться, сколько бы ты её не останавливал, – Элисон отталкивается от стола и натягивает на себя маску вежливости, в очередной раз подтверждая мысли Нила про лицемерность «высшего» общества, – Запомните мои слова, мистер Хэтфорд, и подумайте над их значением на досуге. Может сможете вынести какую-нибудь занятную мысль.  А потом она уходит, возвращаясь к столу заинтересованных девиц.  Нил думает над её словами из которых может выделить две вещи:  Во-первых, Элисон Рейнольдс такой же перенасыщенный вниманием ребенок как и Нил с Николь. «Дерьмовое общество» – сказала она и одной этой фразой можно понять её мотивацию. От детей уважаемых людей всегда требуют многое. Можно даже сказать, что у таких детей нет настоящего детства, но Нил не хочет думать об этом сейчас.  Второе, о чём действительно сейчас стоит думать, это Николь. Если блондинка права, то Нил не должен расслабляться в надежде, что его сестру чему-то научила вчерашняя ситуация. Может стоит всё таки сказать взрослым? Нил не хотел прибегать к этому, потому что думал что его сестра сделает выводы сама, но вдруг она и вправду снова пойдет туда?  Пока его мысли метались между «подождать» и «написать дяде», к столу пришёл Кевин с двумя подносами. Они так и не обсудили вчерашний вечер, но может им и не надо было.  Кевин присаживается на место, где сидела Элисон и спрашивает:  – Ты как?  – Я в порядке, – Дэй хмурится, явно не веря в эти слова, поэтому Нил добавляет, – Насколько могу быть, конечно.  Кевин кивает, доставая из своего рюкзака блистер таблеток. Видимо обезболивающе, которое Нил принимает с кивком. Пока они едят свой обед, состоящий из супа и второго, за столом воцаряется спокойная тишина. Дэй не задаёт вопросов по поводу Рейнольдс, поэтому Нил делает вывод, что друг не заметил его разговора с ней.  Когда ланч подходит к концу, они вместе двигаются в сторону кабинета французского - их единственный совместный предмет, попутно обсуждая предстоящий тест. Кевин специализируется на истории, но в их лицее обязательно посещать уроки хотя бы по одному иностранному языку. И снова Нил думает про идиотскую систему «высшего общества». Может Кевин никогда и не хотел изучать этот язык, но пришлось что-то выбрать, потому что это необходимо.  Негодование бурлит в нём на протяжении всего теста, а затем и на последующей литературе в расписании.  На перемене перед последним уроком, Нил уже чувствует себя взвинченным, когда приходит сообщение на телефон. Аппарат вибрирует в кармане штанов, потому что во время занятий всегда стоит на беззвучном. Нил останавливается перед кабинетом биологии, в котором должен просидеть следующие сорок пять минут, и достаёт телефон из кармана. 

«Неизвестный номер»

Мой траст остаётся при мне.

-Э.

В этот же момент из конца коридора парень слышит крик:  – Нил! Кевин бежит к кабинету биологии, быстро перебирая ногами. Дэй сейчас должен быть в другом крыле, но по красному лицу и запыхавшемуся дыханию, Нил понимает что тот прибежал оттуда.  – Мы должны ехать, – говорит Кевин, когда останавливается рядом, – Прямо сейчас.  – Николь? – догадывается Нил, соединяя сообщение, видимо от Элисон, и предлагающего сбежать с занятий Кевина, – Где она?  – На четвертом испытании. Она чёрт возьми пришла туда, несмотря на вчерашнее, – бесится Кевин, – У вас что, тупоголовость это семейное?  Нил ощетинивается от этого оскорбления. Если его сестра неисправима, то причем здесь он?  – Поехали, – говорит Нил, поворачиваясь и начиная идти в сторону выхода. План формируется в его голове, – Сегодня мы это точно закончим.  – Ты всё таки расскажешь взрослым? – догоняя друга спрашивает Кевин.  – Если первый вариант не сработает, то да. 

***

Машина останавливается перед старым вокзалом, Нил непонимающе смотрит на Кевина, но тот уже выходит и открывает багажник.  Оттуда он достаёт свою спортивную сумку, которую берет с собой на тренировки. Нил знает, что Кевин всегда возит её с собой, но не понимает зачем она сейчас ему нужна.  – Раздевайся, – командует Дэй и Нил послушно снимает с себя пиджак и рубашку.  Кевин сует ему в руки серую футболку, чёрную кофту с капюшоном на молнии и серые спортивные штаны.  – У нас только один комплект сменной  одежды, поэтому ты пойдёшь один, – говорит Дэй, пока Нил переодевается. Это разумная мысль, ведь светить формой лицея не самая хорошая идея, поэтому на это Нил только кивает.  Когда Нил заканчивает, он выходит из машины и замечает у входа человека.  Парень смотрит на Кевина через лобовой стекло, но тот только жмёт плечами и показывает рукой мол «вперед», поэтому Нил вздыхает и подходит к девушке.  Элисон успела переодеться. Сейчас она выглядит настолько неуместной в своих белых брюках, синем свитере с горлом и чёрном пальто, насколько это может быть неуместно среди ржавых ворот и развалин позади неё.  – Всё таки приехал.  Нил кивает: – Давно вы общаетесь с Кевином? – такой сделал вывод парень. Видимо именно Элисон сообщила про Николь оба раза Дэю, даже если и считает, что Нил не должен вмешиваться, она всё равно даёт им право выбора, за что Нил в очередной раз благодарен девушке.  – Мы не общаемся, – отрезает она и начинает идти в глубину парка цокая чёрными сапожками на каблуках, – Но раньше нас кое-что связывало, поэтому я решила сделать одолжение.  – Даже если считаешь, что я тем самым делаю только хуже? – всё таки говорит Нил, следуя за Рейнольдс. Она немного думает над ответом, глубже закутываясь в пальто:  – Я думаю, что каждому человеку нужно дать понять полную картину перед тем как он примет какое-то решение, – Элисон оглядывается на парня, – Было бы несправедливо, если бы ты не знал.  Это отдаётся глухой болью в пустоте, которая осела под рёбрами парня. Он считает абсолютно так же, поэтому просто кивает. Девушка отворачивается, продолжая вести его вперед, а Нил обнимает себя руками. То ли от того, что на улице холодно, а он в одной футболке и кофте, потому что обычно ездит с Кевином на машине и не нуждается в верхней одежде, то ли от того что слова Элисон попали в саму суть. Нил всё ещё считает, что его должны были усадить за стол и рассказать всё что его семья знала про него, и тогда бы уже сам парень решил как распоряжаться информацией о своём прошлом, но никто не посчитал нужным это сделать. Никто, кроме Элисон.  Что-то теплое разливается в груди от уважения к этой девушке, поэтому он постарается взять за основу её слова в столовой и не смотреть на лидеров Стаи через призму обвинения. Они не виноваты в том, что его сестра так нуждается в любви и внимании, которых не получает.  Элисон останавливается и показывает пальцем вперед: – Тебе туда. Советую решать вопросы через Эндрю, но если его не увидишь, тогда обращайся напрямую к Шраму. Каким бы не был твой план, лучше идти к ним. Никому не говори, что тебя привела я, – и не дождавшись ответа, уходит влево в сторону каких-то разрушенных временем зданий.  Нил поднимается по ступенькам на платформу. Тело всё ещё ноет после вчерашнего вечера, но он старается не зацикливаться. Когда он достигает верха, оглядывается в поисках Эндрю, как и советовала девушка, но видит лишь подростков, которые уже заметили его. Кто-то тычет пальцем, кто-то смеется, явно не понимая, зачем Нил снова пришёл сюда. При этом нет никакой агрессии с их стороны, поэтому, пусть и медленно, но парень пробирается сквозь толпу ближе к путям.  Эндрю он не заметил, зато увидел на краю платформы Шрама. Тот задумчиво смотрел на рельсы. Нил не понимал что кроется за этим взглядом, но решил не заострять на этом внимание. Сегодня на парне всё те же белые кроссовки, синие джинсы, но верх другой. Под чёрной спортивной курткой белая кофта с воротом. Нил чувствует себя идиотом в черной кофте Кевина. Он так привык к удобствам машины.. Видимо движение толпы привлекло внимание лидера, потому что он разворачивается. Сначала в его взгляде удивление, такое же, какое Нил видел тогда на платформе у куба, потом на лице проскальзывает усталость (да, меня тоже это выматывает, парень), а потом отчетливая злость выражается в плотно сжатых губах и сведенных бровях.  Нил подходит в плотную и смотрит на рельсы, пытаясь высмотреть что-то, что привлекло внимание другого парня. Он ничего не видит.  – Здравствуй, Шрам, – устало произносит Нил, не пытаясь скрыть изнеможения. – Что ты здесь делаешь? – на удивление спокойно произносит лидер, – Я думал вчера мы всё решили.  – Да, я тоже так думал, но кое-что изменилось, – Нил оглядывается и находит шесть человек, стоящих в шеренгу, правее по перрону. Николь стоит последней, уже сверля глазами брата.  – Интересно, – усмехается Шрам, – И что же?  Нил отводит взгляд от шеренги, когда Николь начинает идти в их сторону. Полностью поворачиваясь корпусом к Шраму он говорит:  – Долгая история, – включающая в себя идиотизм его сестры, мнение Элисон о «Стае» и её лидерах, а так же те приятные волны тепла, которые Нил почувствовал среди подростков, пока он не оказался перед кубом. Он хочет понять всё сам. Скорее всего Элисон имела ввиду не это, но если так он сможет понять полную картину и составить своё собственное мнение, отгородив Николь от возможного говна в её сторону, то он так и сделает, – Если вы исключаете человека из Стаи, есть ли способ вернуться?  – Нет, – отвечает Шрам не задумываясь. Это вызывает у Нила облегченный кивок, – Что ты задумал?  – Я хочу занять место своей сестры, – по толпе проноситься не одобряющий гул, пока Шрам щурит глаза, – Если вы с Эндрю позволите мне это, конечно.  Лидер оглядывается по толпе, видимо в поисках брата, когда Николь подходит и начинает кричать на Нила:  – Нет! Нихрена подобного. Ты не можешь забрать у меня это, – Николь обращается к Шраму, – Я не собираюсь никуда уходить! Он здесь чужой, ты должен его выгнать!  Миньярд останавливает свои поиски, возвращая взгляд к Нил, а затем говорит Николь: – Ты тоже пока не в «Стае». Сестра меняет тактику, обращаясь к Нилу на беглом французском, который выбрала в младших классах только из-за брата:  – Ты выставляешь меня идиоткой, зачем ты пришел? – Ты и есть идиотка, – говорит на английском Нил, что бы стряхнуть спесь с сестры, – Я уже всё тебе объяснил.  Толпа ахает и улюлюкает, разрываясь смехом. Видимо семейная драма Нила стала настоящим шоу для подростков.  – Ты ничего не знаешь! – Николь хватает брата за кофту своими маленькими кулачками и подталкивает к краю платформы, продолжая его держать, – Если ты просто хочешь в этом учавствовать, встань рядом со мной, а не на моё место. Но если ты не хочешь этого, иди домой и оставь всё как есть! Нил пытался. Многие месяцы он и Кевин вдалбливали смысл своих рассуждений в голову Николь, но ничего не получилось. Она продолжала сбегать из дома, пропускать занятия и набивать себе собственные шишки (буквально), но видимо некоторым людям просто бестолку что-то объяснять. Они не поймут очевидных вещей даже если разжевать и подать их на блюдечке. Нил запомнил свою сестру другой, но теперь он просто её не понимает. Возможно, что-то за прошлый год успело сломать её, изменить и перестроить, но Нил больше не считает нужным оправдывать этим всем её поведение. Раз Нилу сочли нужным что-то не рассказывать, он будет исходить из того что знает. Это не он злодей в их семейной драме.  – «Не знаешь» – он пробует эти слова сестры на вкус, когда аккуратно кладёт руки на тонкие запястья Николь, а потом резко их сжимает и откидывает от себя, пытаясь поймать равновесие на краю платформы, – А чья это по-твоему заслуга? – Нил толкает сестру в грудную клетку, – Думаешь ты лучше меня? – Николь пятиться назад, – Ты избалованный ребенок, вот ты кто, – девушка всё ещё медленно отходит назад под натиском брата, плотно сжав губы, – Я даю тебе последний шанс — скажи ему, что ты уходишь, и мы вместе пойдем домой. Николь смотрит в сторону Шрама, слегка округляя глаза, потом смотрит на толпу, на рельсы, и возвращает взгляд Нилу: – Нет.  Идиотка. – Больше никогда не подходи ко мне, – шипит Нил, поворачиваясь к Шраму, – Что ты решил?  Взгляд парня бегает между ними, ожидая новой волны споров, но оба Хэтфорда ждут его решения.  – Но какой мне смысл соглашаться с тобой? – лениво спрашивает Шрам – Не легче сейчас вновь поставить тебя на место, и дело с концом. – Я прекрасно помню, как вы относитесь к самоотверженности. – Внутри «Стаи», – говорит Шрам.  – Внутри «Стаи», – просто повторяет Нил, кивая.  Лидер снова кидает взгляд на толпу, высматривая, как Нил полагает, брата, потом смотрит на свои карманные часы, которые уже мелькали на прошлом испытании, а потом вздыхает: – Ладно, – Шрам поджимает губы и хмурится, – Николь, твой брат займёт твоё место.  Нил смотрит на сестру. У той чуть ли не пар из ушей, но она плотно сжимает губы. Лицо красное из-за криков, светлые волосы растрепанны, карие глаза залиты гневом. Она шумно набирает в легкие воздух и поворачивается к брату, снова используя французский:  – Ты хотел знать, что произошло в прошлом году – холодным, но тихим голосом произносит девушка, а дыхание Нила замирает, – Ты вечно всем врал. Подставлял свою семью и друзей. Навлек кучу проблем, а потом упал с крыши и избежал последствий – глаза Николь стекленеют, – Я надеюсь, что когда ты узнаешь правду, Абрам, ты не сможешь ее принять, – с этими словами она уходит, а толпа провожает её криками.  – Ну что, вы готовы?! – кричит Шрам толпе, те конечно же уже готовы, поддерживая его радостным хором, – Тогда начинаем! Нил решает не задумываться над словами Николь сейчас. Всё это может быть просто словами ради слов. Сестра может попытаться сыграть на больных местах Нила. На его незнании, на его верности и честности. У него будет время разобраться с этим позже, а сейчас он должен понять суть новой задачи, вставшей перед ним. – Итак, – говорит Шрам, обращаясь к Нилу, – Раз ты проходишь инициацию вместо сестры, у меня будет для тебя одно условие. – Какое? – Твой результат по времени должен быть лучше, чем у других. – В противном случае? – В противном случае мы позовём Николь обратно. Нил кивает: – Хорошо. – Отлично, тогда начнем, – парень потирает руки, – Первый поезд уже на подходе! Нил даже не удивлен. Шрам снова смотрит на свои часы, а Нил догадывается в чём смысл будущего испытания. – Смысл данного испытания, – кричит Шрам, и люди обращают к нему лица, – В том, что новичок выходит на рельсы и становится спиной к идущему поезду! Мы засекаем время и считаем, за сколько метров до первого вагона он уберется в сторону, – чуть помедлив, он добавляет, – И без фанатизма. Смерти нам ни к чему. Подростки торжественно кричат, увидев очень далеко поезд. Нил сглатывает слюну и вытирает рукавом пот со лба. Сейчас как никогда он благодарен, что приехал сюда без пальто. Ладно. Нил может справиться с этим, всё нормально. Надо просто вовремя отпрыгнуть и сделать это на наименьшем расстоянии от поезда. Тогда всё нормализуется, Николь будет сидеть дома, а он иногда появляться в «Стае». Потом сможет вообще не приходить. Хорошо что тело продолжает ныть и пульсировать, это очень отвлекает Нила от его нервозности.  Когда парень, старше Нила года на два-три, спрыгивает вниз на рельсы, он перестаёт дышать.  Это какое-то безумие. Надо было силой увести отсюда Николь, запереть её дома и рассказать всё Стюарду. Зачем Нил на это подписался? Никому не принесёт радости, если его задавит грёбаный поезд.  Толпа подходит ближе к краю, чтобы понаблюдать за действиями парня на рельсах, а Нил снова дрожит. От холода, конечно от холода, даже не смотря на то что вся футболка уже наверняка сырая от пота.  Нил переживал так лишь один раз в жизни, когда проснулся в больнице и понял что потерял целый год своих воспоминаний. И то, тогда это было по другому.  – Боишься? – спрашивает Шрам.  – Нет, – врёт в первый раз на своей (потрепанной) памяти Нил. Никто не должен знать что он сейчас чувствует.  Шрам лишь смеется, поворачиваясь к толпе:  – Отойдите от края!  Все послушно делают шаг назад, не отвлекаясь от происходящего на рельсах.  – Откуда у вас вообще грёбаный поезд? – пытается отвлечь себя от паники Нил. – Этот вокзал в нашем распоряжении. Полностью, – отвечает парень. – Как это? – Он заброшен, как и наш парк. Мы просто присвоили его себе, – пожимает плечами Шрам, – Никто не пытается что-то забрать у Стаи. Кстати, составом управляет один из наших. – Значит ли это, что в крайнем случае он успеет затормозить? – Это ничего не значит, – говорит парень и снова начинает кричать на толпу, на этот раз выставляя руки по сторонам. Они снова послушно шагают назад, ещё дальше от путей. Тошнота подходит к горлу. Нил нервничает и снова прячет лицо в рукаве. Парень на рельсах откидывает руки в сторону, как-будто наслаждается моментом. Состав из нескольких вагонов становиться чётко различимым. Слышен вой, то ли толпы, то ли поезда, внутри Нила всё смешалось, какая-то девушка кричит парню с перрона, что любит его. Колеса вагонов стучат по рельсам, парень немного сгибается, готовясь к прыжку. Сто метров, девяносто, восемьдесят, - люди орут словно дикари. Семьдесят, шестьдесят, - Нил закрывает глаза. Он не хочет запомнить смерть этого парня. Рёв поезда разрывает уши, зубы Нила сомкнуты так, что болит челюсть, живот крутит в предвкушении звука от удара железа по плоти.  Но толпа вдруг радостно визжит и Нил распахивает глаза. Парень, стоявший только что на рельсах, уже бежит в сторону толпы. Девушка, которая кричала ему признания до этого, спрыгивает прямо к нему в руки. Они целуются под крики толпы, а Нил выдыхает. Чья-то рука ложиться Нилу на плечо. Он хватает её и выворачивает, поворачиваясь к человеку лицом. Элисон корчит гримасу от боли и парень мгновенно отпускает её руку: – Извини, не знаю как я это сделал, ты в порядке?  – Да. А ты? – девушка поглаживает себя по запястью пострадавшей руки. – Я в порядке, – автоматически слетает с языка парня. Да что с ним сегодня такое? – Ну, не совсем.  – Нервы, – кивает блондинка, – Я понимаю. Николь была шестой. Ты последний, придётся смотреть на все результаты.  – Если честно, цифры меня мало волнуют. Как понять когда надо прыгать?  – Тут нет четкой инструкции. Просто прислушивайся к звуку. В какой-то момент он перестанет становиться громче. Это значит, у тебя доля секунды, или… – Она проводит пальцем по шее и округляет глаза – Но лучше, конечно, не тянуть до этого момента. Слишком большой риск, что отпрыгнуть ты не успеешь. – Ясно.  – Прекрати так волноваться, – улыбается Элисон, – Наша «Стая» собрана для того, чтобы получать удовольствие от жизни, от адреналина, который вскипает в крови. Мы здесь для того, чтобы побороть свои страхи, а не стать заикой. – Люди умирают, это не очень то похоже на игры. – Умирают глупые гордецы, которые считают, что способны на большее, хотя не в состоянии даже перепрыгнуть через козла. Ну или те, кто думает, словно рождены для нашей стаи… Например, такие люди, как твоя сестра. Они долго не протягивают, потому что забывают о своей небольшой слабости: смертности. Порой их стремление доказать, что они способны на многое, доходит до абсурда. Так что я рада, что твоя сестра ушла. Ей бы пришлось сложно. – Ты же отстаивала её нахождение здесь, – непонимающе говорит Нил. – Я отстаивала её выбор. Она вправе решать сама за себя, но это место ей не подходит. Объективно, – пожимает она плечами.  – Понятно, – говорит Нил и смотрит на шеренгу. Осталось всего два человека, когда успели пройти ещё трое?  Видимо замечая куда направлен взгляд парня, Элисон комментирует: – Трое отказались от участия. – Разве так можно? – Да, но теперь они изгнаны, – блондинка пожимает плечами, – Не думаю, что им будет просто. Первое время наши парни запугивают тех, кто сдался и сбежал. – Зачем? Ты же только что говорила, что каждый имеет право на выбор.  – Это только для того, что бы люди понимали – к нам попасть непросто. Если сюда сможет попасть кто угодно или уйти в любой момент, то «Стая» не будет работать так слаженно, как сейчас, – говорит девушка, рассматривая оставшихся, – Доверие, понимаешь, Нил? Иногда приятно чувствовать, что кто-то тебя подстрахует. А запугивания это просто запугивания, никто не нанесет им реального ущерба.  – Всё равно, – парень качает головой, – Запугивание это низко. Не каждый может встать против того же Эндрю или Шрама. Не всем быть сильными, кто-то должен быть слабым. – Ох..Хэтфорд, – Элисон заливисто смеётся, – Причём здесь сила? Я говорю про то, что внутри у людей, – Нил непонимающе смотрит, – Я говорю про ум, Нил. Оглянись, нами правят умные, а не сильные. Парень оглядывается и смотрит на толпу. Там он замечает ребят, которые вдвое или даже втрое больше чем Шрам. Вероятно, он не смог бы выстоять в спарринге с ними. Эндрю может быть и смог бы, но Нил понял к чему клонит девушка. Балом правят мозги, что похвально, но вообще сейчас не утешает.  – В чём тогда смысл испытаний? Нет никаких призов или выигрыша. Приходишь домой с гематомами и ссадинами, а потом возвращаешься за новой порцией, – Нил разводит руки в стороны, – Зачем?  – Победа над самим собой - лучшая награда, Хэтфорд, – девушка заговорщицки улыбается, тыкая его пальцем в грудь, –  Я знаю кучу примеров, когда люди идут учиться, работают, уходят на пенсию и умирают. Как тебе такое, а?  Нил морщится от прерогативы прожить такую жизнь, но.. – Но они хотя бы не становятся калеками.  – Они уже мертвы, Нил. Пока они существуют, – девушка медленно закатывает рукава кофты парня, – Мы по-настоящему живём. Мы свободны, – мечтательно протягивает девушка.  – То есть, ты была бы готова встать на эти рельсы?  – Я делала это, как и многие другие вещи, которым меня научило это место, – Элисон улыбается, – Думаю, и тебе понравится.  – Очень сомневаюсь. Зачем это? – спрашивает Нил, глядя на закатанные рукава. – Так двигаться проще, – девушка указывает в сторону парня, который идёт через пути. Настала очередь Нила, – Последний парень отскочил за 39 метров. Тебе нужно отпрыгнуть как можно позже, но постарайся не затягивать. – Значит отпрыгнуть, когда пойму что звук не становиться громче, – повторяет парень.  – Это крайность, лучше немного до, – говорит девушка, убеждаясь что Нил её слушает.  – Хорошо.  – А теперь иди, – Элисон подталкивает парня, – Удачи, Нил. Нил кивает ей и рядом появляется Шрам: – Придется постараться, новички сегодня показали себя лучше чем обычно. Всё ещё не хочешь попросить совета? – Нет. – Отлично, – Шрам толкает его вниз на рельсы. Нил неуклюже приземляется и шипит от боли в рёбрах, – Удачи, Малыш, и давай без фанатизма!  Нил слышит его смех и кричит: – Пошёл ты! Отчего смех становиться только громче. Внезапно до парня доносится звук приближающегося поезда. Земля под ногами начинает ходить ходуном, трещать, дрожать, и он дрожит вместе с ней. Не понимая, что делает, Нил становится посередине рельсов. Спина горит, а мышцы напряжены. Он не думает о том, что придется падать на больное плечо. Нил думает о том, как бы вообще сдвинуться с места. Его разрывает на части странное чувство. С одной стороны, Нил на грани паники, с другой он ловит в себе что-то еще, что-то странное. Возможно, так на организм действует адреналин, но ему внезапно нравится чувствовать страх и понимать, что его можно побороть. Как? Например, отпрыгнув в сторону. Выходит, что сейчас не кто-то сверху пишет ему судьбу, ее пишет сам Нил, стоя прямо здесь, на рельсах. И кто после этого Бог, если в данный момент, в данную секунду контролировать свою жизнь может только он сам?  Звук становится громче. Слева от него поднимается рев толпы. Подростки что-то кричат, что-то орут, но Нил не разбирает слов. Все смешивается в единую мелодию: голоса, шум поезда, дрожь земли. Парень закрывает глаза и обнаруживает, что абсолютно не волнуется. Как такое возможно? Почему Нил в состоянии здраво рассуждать тогда, как еще две минуты назад даже боялся пошевелиться? Звук еще громче. Его начинает обдувать ветром. Земля трясется, гравий дребезжит на земле: Нил его не видит, но чувствует. Кто-то сверху внезапно кричит: пора! Но Нил считает, что еще рано. Он может простоять дольше. Он контролирует ситуацию. Ветер становится сильней. Звук больше не кажется ему слишком громким. Может, это знак? Пора отходить? Наверняка нет. В голове проноситься мысль, что возможно покупка мотоцикла не была идиотской идеей.  – Нил! – вновь громко кричит чей-то голос, но он лишь смело раскидывает руки в стороны. Почему он так давно не ощущал это чувство? Это чувство безумной свободы! От него кружится голова, подгибаются колени. Хочется кричать от радости, смеяться, бежать или купаться под дождем. Ему хочется жить так, как хочется, а не так, как нужно. И все это проносится в его голове именно в тот миг, когда грохот поезда становится невыносимо громким. Нил не обращает на это внимания, все так же искренне улыбаясь, слышит дикий крик, и тут же его что-то отталкивает в сторону. Нил грубо приземляется на гравий, и лицо обдает сильный поток ветра. Ошеломленно открывая глаза парень видит, как в пятидесяти сантиметрах от его ног проносится несколько сцепленных вагонов. Руки жжёт от гравия и вчерашних ран от стекла, щека и плечо, на которые Нил приземлился, горят. Он стонет, когда переворачивается на земле в сторону своего спасителя.  Это грёбаный Эндрю Миньярд, ну конечно.  – Ты, – шипит Нил, поднимаясь на ноги.  – Ты грёбаный идиот! – Эндрю встает и хватает Нила за воротник футболки, – Что я сказал тебе вчера?  – Что бы я не возвращался. – И что непонятного в моих словах? – Нил смотрим прямо в карие глаза, – Зачем ты вернулся? – Миньярд толкает парня обратно на гравий. Голова бьется об землю. Нил стонет и хватается за голову, которая мгновенно посылает сигналы боли. Он нащупывает шрам, который появился у него после падения с крыши. Теперь голова это его слабое место, врачи сказали избегать любых ударов, поэтому Нил выставляет руки вперед, что бы предотвратить новые попытки оппонента использовать физическую силу: – Нет, нет, постой, – голова парня кружиться, борясь с гравитацией, – Не надо, – он пытается дышать, но выходит с трудом, – Я не собирался приходить, честно. Просто так получилось, – Нил всё ещё держится за голову, – Меня вынудили обстоятельства, поэтому я вернулся. Шрам разрешил мне остаться вместо сестры.  – Что ты сказал?  – Я сказал что остаюсь. Вместо сестры.  – Для этого надо пройти инициацию, а ты такими темпами скорее сдохнешь, чем доживёшь до этого дня, – Эндрю отряхивает своё пальто, которое такого же цвета, как и весь остальной наряд - чёрное, – Я больше не буду тебя спасать.  Штаны карго, массивные ботинки, водолазка - всё сливается в одно пятно, когда Нил пытается встать, но падает на больное плечо.  Это от удара по голове или из-за действия адреналина, которое закончилось. Лучше бы это было второе, потому что Нил не хочет снова оказаться в больнице, где всё пропитано антисептиком. Этот запах он чувствует от себя до сих пор.  – Эндрю! – кричит Шрам с перрона и только сейчас оба парня замечают панику толпы, – Нас засекли, убирайся оттуда!  Миньярд не мешкая находит с какой стороны бегут копы и убегает в противоположную сторону, вдоль рельс.  Нил со стоном поднимается и бежит в туда же. Рёбра горят, глаза слезятся от холодного ветра, плечо ужасно ноет, а Нил хочет оказаться дома. Тошнота из-за головокружения подкатывает к горлу, но он продолжает бежать почти в слепую. Кто-то из копов кричит, что на рельсах есть парень и Нил старается бежать быстрее. Обычно с бегом нет никаких проблем, он достаточно быстр, но сейчас, когда каждое соприкосновение с землёй отдаётся болью по телу, а в глазах плывёт картинка, Нил просто не может прибавить газу. Это продолжается в течении минуты, пока он не видит мост, под которым решает спрятаться. К чёрту, если копы найдут его там, это всё равно лучше, чем отключиться прямо набегу. Стараясь аккуратно спуститься по холму, Нил спотыкается из-за своего головокружения, и падает, стараясь руками защитить голову. Хруст в левом плече сообщает ему, что теперь это перелом, а не просто ушиб, и он сворачивается калачиком прижимая руку к себе.  – Чёрт, чёрт, чёрт, – шепчет Нил. Парень успевает заметить какое-то движение в темноте под мостом, когда две протянутые руки хватают его за края спортивок снизу и утягивают во тьму.  Проморгавшись, он понимает, что это Эндрю. – Что с тобой? – спрашивает он шёпотом.  Сверху доноситься вой сирен, какие-то голоса, крики и он успевает сказать только: – Немного устал, – так же шёпотом говорит Нил, а потом в след за своей фразой растворяется во тьме.