Ты был одним из нас!

Когда Нилу исполнилось тринадцать, всё семейство Хэтфордов отправилось в путешествие. Мэри и Стюард взяли их с собой, чтобы брат с сестрой не оставались дома одни. Николь, девушка не от мира сего, полностью посвящала себя учёбе, используя каждую свободную минуту, чтобы заниматься французским. Поэтому практически не вылезала из номера. В один из таких дней, пока Николь усердно писала в тетрадях, а взрослые были на конференции, сам Нил бродил по улицам Бургаса, которые казались ему чужими и тихими, где он оставался лишь наблюдателем за размеренной жизнью прохожих. Ближе к вечеру ноги сами привели его к берегу, когда небо затянули тяжёлые тучи и мир погрузился во мрак. Вокруг не было ни одного человека, ни лишнего звука, только он и разбушевавшееся море, хлеставший в спину ветер и холод, которые одновременно пугали и завораживали. Нил долго стоял, наблюдая за волнами и пытаясь прочувствовать момент, пытаясь впитать в себя всю бурю, которую испытывало море, ощущая одновременно свою ничтожность и желание слиться с водой, песком и ветром, стать единым целым с природой, которая казалась бесконечной и абсолютно независимой. Не понимая, что делает, он шагал ближе и ближе, пока пальцы ног не коснулись воды, затем щиколоток и колен, и вот он уже стоял по пояс в ледяной воде, под первыми каплями дождя, когда страх и восторг переплетались в груди, а ощущение свободы, которое взрослые никогда не смогли бы понять, охватывало всё его существо. Хэтфорд стоял, позволяя холодному ветру биться о лицо, а дождю смешиваться с солёными брызгами, и постепенно чувствовал, как его собственное тело растворяется в этом хаосе: песок под ногами переставал быть границей, вода обволакивала каждую часть его тела, а ветер словно вливался в лёгкие, заставляя сердце биться в ритме волн. В этом безумном танце стихии он ощущал себя одновременно маленьким и неимоверно сильным, как будто мир распахнулся перед ним, и он наконец смог дотронуться до чего-то огромного, первозданного и неподвластного времени. Каждое движение воды, каждый хлестнувший об лицо поток ветра, каждая вспышка грома вдалеке отзывались внутри него эхом, и Нил чувствовал странное слияние с миром, словно он перестал быть отдельной, уязвимой фигурой, а стал частью чего-то большого и вечного, частью самой природы, где страх и восторг переплетались в единый поток, заставляя его почти забыть о себе и о том, что он был просто человеком. Но внезапно эта странная, почти божественная гармония разрушается: огромная волна, холодная и яростная, с грохотом накрывает Нила с головой, лишая его опоры и вырывая дыхание, так что в груди сжимается боль, а сердце бешено стучит, будто хочет выскочить наружу. Вода обжигает кожу, смешиваясь с песком, который царапает ноги. Руки бессильно бьют по поверхности, а ноги скользят, будто под ними нет ничего, кроме бесконечной глубины, готовой поглотить его целиком. В этот момент страх становится осязаемым: он давит на грудь, на горло, заполняет голову, отдаваясь резкой, противной сиреной паники, в которой Нил чувствует одновременно ужас и странную, болезненную эйфорию. И всё же он выкарабкивается, едва добравшись до берега, падая на бок, трясётся всем телом, кашляет и вдыхает резкий, солёный воздух, который режет лёгкие, но одновременно приносит облегчение, словно он вновь касается жизни и ощущает, что его тело принадлежит ему. Каждая клетка вибрирует, ноги горят от напряжения, руки ещё дрожат, но сердце постепенно успокаивается, оставляя после себя странное, острое ощущение победы, смешанное с уважением к мощи стихии, которая буквально попыталась его поглотить и в которой он, несмотря на всё, почувствовал себя живым как никогда прежде. Позже, промокший и дрожащий, Нил возвращался в отель. Он застал Николь спящей за книгами, аккуратно разложенными на столе, её ровное дыхание казалось противоположностью хаоса, которым был пропитан сам парень, а взрослые всё ещё не вернулись с конференции, оставляя его одного со своими мыслями и физической усталостью. Попав в ванную, Хэтфорд едва успел снять мокрую одежду, как взгляд его упал на собственное отражение в зеркале, и тогда потрясение, смешанное с остаточным адреналином, сжало его грудь: в его глазах вихрилась дикость, бешеная и непокорная, та самая первобытная часть природы, которую невозможно заметить в обычной жизни, среди людей, занимающихся рутинными делами. Он стоял, облокотившись на раковину, тело ещё дрожало от холода, а сердце приходило в себя после близкой встречи с морской стихией, и в этой странной смеси облегчения и тревоги, ужаса и восторга, он впервые осознал, насколько остро и необратимо ощущение свободы, которое дарит столкновение с тем, что сильнее любого человеческого контроля. Казалось бы: после того дня жизнь Нила должна была разделиться на «до» и «после», но встав утром он лишь ощутил неприятную тяжесть и ломкость в теле.  Температура свалила его на несколько дней, поэтому до конца «отпуска» парень так и пролежал в кровати.  Хэтфорд больше не был на том берегу, но часто мысленно туда возвращался, когда слишком сильно тонул в обыденности.  Вот и сейчас он лежит и думает о том моменте своей жизни, пытаясь избежать более мрачных уголков своего сознания.  Уже второй час Нил глупо смотрит в потолок, надеясь уснуть и забыться. Но жизнь чёртова стерва, поэтому он вынужден прокручивать в голове одно и тоже.  После такого насыщенного дня, стоило хотя бы немного подумать о Кейтлин и о том, через что девушке пришлось пройти по его вине. Или об Аароне, который выглядел ужасно бледным, когда покидал его дом. Или, в конце концов, о «Семье», которая планирует что-то грандиозное. Но в голове у Хэтфорда который час крутилась одна и та же пластинка: Эндрю, Эндрю, Эндрю. Парень посильнее сжимает вещь, которая лежит на его рёбрах.  Когда Аарон сообщил брату, что они собираются у Нила, Эндрю решил заехать домой, что бы отдать парню альбом с фотографиями. Тот самый сборник кадров, о котором когда-то говорила Элисон.  «Основная часть фотографий у Эндрю дома, но он не дал свои альбомы»  И теперь было абсолютно очевидно, почему он этого не сделал.  Каждый кадр в этом альбоме был пропитан чувствами. Только слепой не заметил бы эту химию между двумя парнями. Там есть всё: доверие, своеобразная нежность, покорность, согласие.  Нил сглатывает.  Огонь, нужда, желание быть рядом – всё.  Зачем Эндрю его привёз? Разве он не хотел, что бы всё это оставалось в прошлом? Или же парень просто делится кусочками прошлого, потому что Хэтфорд заслуживает об этом знать?  Мурашки пробегают по позвоночнику и Нил делает более глубокий вдох, чем необходимо. Холодный пот стекает по виску и приходится повернуться набок, чтобы под рёбрами было не так тесно.  Руки ослабевают и альбом летит вниз, издавая приглушенный стук, а потом открывается на случайном развороте.  Парень в очередной раз сглатывает, чувствуя что не хватает воздуха или хотя бы глотка воды. Взгляд приклеивается к самому приятному и болезненному кадру на странице.  Эндрю лежит на чёрном кожаном диване, который Нилу не знаком. Голова парня расположена на подлокотнике, а его тело спрятано под серым пледом.  Из окна светит закатное солнце, которое окрашивает светлые волосы, создавая ореол вокруг кончиков. Лицо Миньярда расслаблено. На нём нет привычной скуки и безразличия, брови не нахмурены, а губы не в тонко сжатой линии. Скорее даже мелькает небольшая улыбка, хотя это может быть лишь игрой фантазии Хэтфорда. Фотография красивая, приятная для глаз. Возможно дело в освещении, а может в уязвимости момента, но она вызывает щемящее чувство в груди.  Под каждым кадром в альбоме есть дата, а иногда даже приписки, в которых Нил узнал свой дугообразный почерк.  Эта фотография сделана незадолго до «несчастного случая» на крыше, а рядом есть французское слово, которое сейчас вызывает лишь недоумение.  Парень пытается сосредоточиться на буквах, что бы унять пульсирующую боль в голове и болезненное скручивание в животе.  «Véritable» Это прилагательное имеет много вариаций перевода: подлинный, истинный, реальный, неподдельный, настоящий, действительный, искренний, полноценный.  Нил крутит в голове букву за буквой, слово за словом, что бы понять в каком значении оно написано здесь. Мысли спотыкаются на «настоящий» и у парня вырывается обреченный смешок.  Фальшивка Нил Абрам Хэтфорд написал «Véritable», какая ирония. Что он имел ввиду? Эндрю, который не мог поддерживать свою маску во сне и был настоящим на этом кадре? Или может Нил написал это для того, что бы Миньярд в очередной раз убедился в искренности его чувств? Тогда какой смысл делать это на французском?  Во время беседы о мелочах в ванной с Аароном, Хэтфорд узнал что братья говорят только на немецком. Они стали изучать язык вместе с Николасом, их старшим братом, потому что тот хотел однажды перебраться в Германию. Мечты Хэммика не сбылись, но зато Миньярды хорошо освоили иностранный язык.  Нил прыскает, чувствуя как боль под рёбрами отступает. Николас такой же, как и все остальные. Обреченный на вечную тягость взрослый, который выбрал семью вместо собственных желаний.  И Хэтфорд такой же.  Парень закрывает глаза, мысленно возвращаясь на берег Чёрного моря. В единственный момент своей жизни, когда он был по-настоящему свободен. 

***

Парень так и не смог уснуть вплоть до звонка будильника, но зато к утру в голове сформировалась мысль, призывающая к действию.  Больше это продолжаться не может.  Эндрю лишился партнера, который не был с ним честен, и страдает по потере, даже не подозревая как на самом деле обстояли дела.  Аарон лишился любимого человека, пусть и не физически, но не имея больше возможности быть с ним рядом.  Разборки, смерти, постоянная тревога – вот что он оставил братьям после своего ухода и нельзя оставлять это как есть.  Нил должен рассказать им правду, даже если путь обратно в «Стаю» будет для него закрыт.  Хэтфорд тянется к телефону и пролистывает список контактов. Рейнольдс так и не отправила ему номер Эндрю, но вряд ли Миньярд отходил от своего брата этой ночью, поэтому Нил звонит Аарону. Трубку берет его близнец, как и ожидалось:  – Нил? – сонный голос тихо звучит в динамике. – Привет, Эндрю, – зубы парня жуют нижнюю губу, – Нам надо поговорить. Ты можешь встретиться со мной?  Небольшое шуршание и несколько секунд молчания.  – Я могу забрать тебя после занятий.  – Во сколько они у тебя заканчиваются?  – Я имел ввиду после твоих занятий, на свои я не иду.  – Как и я, – тяжелый выдох Хэтфорда, закрывающиеся веки, – Эндрю, это очень важно. Мы можем встретиться сейчас? Снова молчание. В трубке слышится тихое дыхание, которое почти перекрывает собственный ритм сердца в голове.  – Ты что-то вспомнил? – осторожно спрашивают на том конце.  – Да, – жалобно произносит Нил, хотя это не совсем правда. Ему рассказали то, что можно преподнеси как воспоминания,  – Так мы можем встретиться?  От очередного молчания Хэтфорд готов лезть на стену. Тревога расползается по всему телу, окутывая его в плотное одеяло. Сердце бешено стучит, понимая что обратного пути уже не будет, когда парень раскроет все карты, но так будет правильно. Так ещё будет шанс избежать лишних трагедий. – Хорошо, – говорит Эндрю, – Через полчаса в парке. Успеешь?  – Да, – моментально отвечает Нил и подхватывает серые джинсы с пола, – Успею.  На том конце звучит мычащее согласие, а потом следуют гудки. Хэтфорд натягивает на себя одежду, параллельно вызывая такси, а потом спускается вниз. Николь в полной тишине сидит на кухне, уже переодетая в лицейскую форму и у Нила разливается тепло под рёбрами. Теперь с сестрой всё будет в порядке, она, как нормальная пятнадцатилетняя девушка, будет посещать уроки и не участвовать во всём этом дерьме.  – Доброе утро, – выдает она и осматривает брата, – Почему ты не в форме?  – Она не отстиралась, – на автомате выдает парень и даже не кривится от собственных слов. Чем меньше знает сестра, тем лучше. Не стоит ей волноваться. Хэтфорд проходит дальше и замечает свой рюкзак, оставленный в коридоре. Там же лежит сумка! Он сразу же подбегает к нему, открывая молнию. – Даже завтракать не будешь? – удивленно спрашивает девушка и с чашкой в руке подходит ближе.  – Где? – тихо спрашивает Нил, понимая что кроме учебников внутри ничего не лежит, – Ты забирала клатч отсюда?  – А он лежал здесь?  – Да, – говорит парень и поворачивается к сестре, – Ты не брала? – повторяет он.  – Нет, – недоуменно качает головой девушка.  Хэтфорд пялится внутрь и понимает что его забрали. Кто-то из всех вчерашних гостей выкрал улику, в которой лежало что-то важное, по словам парня из «Семьи».  – Нил, – неожиданно серьезно произносит сестра и присаживается на корточки рядом, – Это он его забрал. – Кто? – непонимающе уточняет парень и смотрит на девушку. Её брови нахмурены, а взгляд сосредоточен.  – Тот о ком я вчера говорила. Кто-то из наших близких сливает всё «Семье», – девушка качает головой, смотря в никуда, – Я так и знала, что это кто-то из «Стаи».  Нил в панике прокручивает список всех, кто вчера был в его доме: он и Николь, Элисон и Кевин, Аарон и Эндрю, Кейтлин и Эбби.  Маккензи убежала, после того как вонзила нож в чужое плечо, поэтому это точно не она. Дэй всегда был в поле зрения, и Хэтфорд даже проводил его до двери, поэтому тот просто не смог бы это провернуть.  Аарон был не в состоянии вчера сделать что-то сам, да ему и не нужен был этот клатч. Он вряд ли даже знал о нём, ведь всё обсуждение проходило на кухне, когда сам парень находился в ванной. Эбби же провожал Эндрю, Нил с ней никак больше не контактировал после знакомства.  Элисон тоже ушла сама. Братьев Миньярдов Хэтфорд не провожал, потому что Николь уснула на нём.  Значит список тех, за кем он не следил, такой: Аарон и Эндрю, Элисон и Эбби.  Нил смотрит на сестру: – Четверо, – произносит он вслух, на самом деле думая о пятерых. Мысли невольно приписывают Николь к этому списку. – Четверо? – переспрашивает девушка и Хэтфорд объясняет свою логику, попутно накидывая зеленый бомбер, кепку и обувь.  – Ты смотрела что там было внутри? – спрашивает парень, после всех объяснений. – Там остались мои вещи, – задумчиво произносит сестра, – Я вообще не понимаю о чём тогда сказал тот парень. Когда он давал мне сумку она была пустой.  – Возможно ты чего-то не увидела, – бездумно говорит Нил, – Ладно, мне пора.  – А как же рюкзак?  – У меня всё нужное в шкафчике, – кидает на выходе парень и закрывает дверь с обратной стороны.  Врать Николь неприятно, но теперь он не исключает вероятность, что сестра что-то недоговаривает.  Чтож, пока ничего с этим не сделать. Он подумает о сумке потом, а сейчас нужно сосредоточиться на том, что он скажет Эндрю.  По пути к подъездной дорожке, парень поднимает взгляд, что бы посмотреть приехало ли такси, но вместо этого видит другую машину и неосознанно начинает нервничать.  – Ты раньше, чем обычно, – устало произносит Кевин, выползая с водительского места. – Могу сказать тоже самое и о тебе, – Нил жмёт другу руку и немного приобнимает, – Чего это вдруг?  – Я не спал всю ночь, – признает Дэй, проводя ладонью по лицу, – Нил, прости что я был таким грубым вчера, но я правда не хочу, что бы ты снова пострадал.  – Кев, я всё это понимаю, – кивает Хэтфорд, замечая подъезжающее такси, – Не переживай. Мы со всем разберемся.  Таксист останавливается и Нил показывает пальцем вверх, давая понять, что сейчас подойдет.  – Такси? – спрашивает Дэй и только сейчас пробегается взглядом по чужой одежде, – Куда ты собрался?  – Всё хорошо, – парень хлопает друга по плечу и двигается в сторону машины. Кевин следует за ним, – Мне нужно кое-что уладить.  – Что? – Дэй хватает друга за плечо и разворачивает к себе. Теперь на лице обреченность, – Что ты собрался уладить?  – Кевин, – предупреждающее говорит Хэтфорд, – Отпусти меня.  – Куда ты едешь? – не унимается парень, – Ты слышал что я только что сказал тебе?  – Я слышал, но что ты мне предлагаешь? Отсиживаться в стороне как трус, когда я знаю то, чего не знают остальные и могу им помочь? – Да! Именно об этом я тебе и говорю с самого начала! Ты им ничем не обязан! – Аарон мог умереть! – перебивает друга Нил, – Из-за того, что я сделал.  – Это не твоя вина, а вина Маккензи!  – Но я к этому причастен, – злостно произносит парень, – Да, может я ничего не помню и не обязан страдать из-за собственных ошибок прошлого, но если я имею возможность предотвратить новые, и не сделаю это – то это уже на моей совести!  – И что тогда, а? – Дэй несильно толкает Хэтфорда, – Ты хочешь докопаться до правды. Помочь «Стае». Но Николь же сказала тебе, что это может быть кто-то из близких. Вдруг это окажется Аарон или Эндрю, а может вообще Элисон. Что ты сделаешь тогда?  Нил хмурится, думая о братьях Миньярдах, которые заботиться друг о друге. Об Элисон, единственным домом которой является «Стая» и качает головой, потому что это просто невозможно. Кевин ничего не понимает, не видит как эти люди готовы помогать друг другу.  – Пусть так, – не вдумываюсь говорит Нил, – Зато перестанут гибнуть люди.  – Для этого придётся избавиться от предателя! – верещит Дэй. – Значит я избавлюсь! – резко говорит Хэтфорд, стискивая чужой ворот рукой. Он так сильно злиться на этого труса, – Разве ты не был бы готов пойти на всё, что бы защитить меня? Разве остался бы в стороне?  – Это другое, – глупо говорит Кевин, – Ты мне как семья, а они для тебя.. – Тоже! – перебивает Нил, – Тоже близкие для меня люди!  Хэтфорда передергивает, ведь он понимает что это правда. Стал бы он спасать Аарона, если бы тот не был для него дорог? Оставался бы рядом с Элисон, если бы она была просто способом пробраться в глубь «Стаи»?  Он привязался. Привязался к собственному врагу и не смог ничего сделать. Поэтому в тот вечер в клубе он разбил зеркало, поэтому во всех его воспоминаниях такие противоречивые чувства: он метался между долгом перед «Семьей» и чувствами к «Стае».  От этого осознания подкашиваются ноги. Ворон был прав. Он выбрал Миньярдов, он стал предателем для всех сразу.  Поэтому смерть ощущалась освобождением, поэтому Нил хотел уйти.  Он не знал как с этим справиться. – Ты не оставишь всё как есть, да? – тихо произносит Кевин. – Нет, – обреченно выдыхает Хэтфорд, отпуская чужой ворот, – Я не могу.  Не важно, что было в прошлом. В настоящем у него есть сторона, которую он выбрал. Теперь есть чёткое понимание, за что и за кого он борется. – Жаль что я не смог отгородить тебя от этого снова, – говорит друг и Нил пожимает на это плечами. А что он может сказать? – Но я всегда был преданным идиотом, поэтому если ты хочешь помочь «Стае», то я буду на твоей стороне. – Правда? – шокировано спрашивает парень. – Правда, – кивает Дэй, – Я уверен, что всё закончится очень плохо, но не могу оставить тебя одного, – слабая улыбка растягивается на лице друга, – Ты тоже идиот, просто другого сорта.  – Спасибо, – с облегчением выдыхает Нил и падает в раскрытые объятия Кевина, – Спасибо за это.  Пару секунд длится молчание, но потом Дэй спрашивает: – Так куда ты едешь?  Хэтфорд аккуратно высвобождается из чужих рук:  – Хочу поговорить с Эндрю. Решить что делать дальше, – абстрактно говорит Нил. Если сейчас он скажет, что едет раскрывать всю подноготную про себя, то этому перемирию между друзьями конец.  – Хорошо, – беззаботно кивает Кевин, не подозревая о каких масштабах идёт речь, – Потом позвони мне, можем встретиться вечером и всё обсудить.  – Ладно, – кивает парень и открывает заднюю дверь такси, – До связи. – До связи, – повторяет Дэй и уходит к своему автомобилю.  Дорога до парка занимает минут десять, и за это время на улице сгущаются тучи. Нил всю поездку думает о правильных формулировках и ключевых событиях, о которых нужно рассказать.  Когда парень выходит и захлопывает дверь машины, она трогается с места. Приходится натянуть на кепку капюшон, что бы моросящий дождь не так сильно напрягал.  Хэтфорд проходит в глубь парка и оглядывается – Эндрю пока не приехал, поэтому он садиться на ближайшую скамейку и откидывает голову, прикрывая глаза.  Бессонная ночь даёт о себе знать пульсацией в висках, но капли воды немного спасают ситуацию, приятно остужая лицо, которое пылает из-за нервов.  Проходит ещё минут десять и дождь становится более ощутимым. Одежда намокает, становясь тяжелой, тело потряхивает из-за холодного декабрьского ветра. Новый год уже послезавтра, а на улице нет даже намека на снег, что за ерунда? Этот сезон выдался очень странным.  Хэтфорды так и не получили приглашение от семейства Рейнольдс на праздничный ужин, хотя возможно парню просто об этом забыли сообщить.   Пять минут перетекают в десять, потом в двадцать и Нил начинает переживать, что с Эндрю что-то случилось.  Или.. может он не захотел приехать из-за дождя? Выехал из дома, увидел погоду и развернулся. А позвонить не смог, потому что нового номера у него нет. Возможно, он уже почти доехал до квартиры Аарона, что бы набрать его уже с сотового брата?  Хэтфорд встаёт, чувствуя что ноги затекли от одного положения. Стоит немного пройтись, что бы согреться.  Слабый звук из глубины парка привлекает внимание парня и он поворачивает туда голову.  Если вслушиваться, через шум дождя можно услышать тихую мелодию и Нил, повинуясь интересу словно завороженный, быстро шагает на звук.  Ноги приносят его на небольшую площадку, где горел костер во время его первого посещения парка, после падения с крыши.  Мелодия доноситься из колонок, установленных на столбах. Как они могут работать во время дождя? Почему они вообще рабочие, если парк заброшен?  Все вопросы мигом теряют свою актуальность, когда у парня получается услышать слова. Сердце пропускает удар, когда он понимает, что это та песня, которую он прервал в машине у Эндрю.

[Я могу попасть туда, куда никто не может]

[Я знаю то, чего никто не знает]

[А я просто утопаю в дожде]

[И у меня билет Беглеца]

Резкая боль в черепной коробке заставляет Нила поднять руки и сжать её с двух сторон. Он чувствует, что если не будет давить достаточно сильно – голова расколется пополам. 

[Беглецы никогда не возвращаются]

Яркий свет бьёт по закрытым глазам и Хэтфорд поворачивается на источник, открывая веки.  Колесо обозрения засияло разноцветными лампочками и ожило, медленно прокручиваясь почасовой стрелке. Кабинки немного шатаются от порывов ветра.  Парень оглядывается и понимает, что не работающие до этого аттракционы, теперь выглядят более новыми и всё до единого освещены прожекторами, гирляндами и светодиодами.  Ритм сердца отдаёт в голову, добавляя к уже присутствующей боли волну новой. Воздух поступает в лёгкие через открытый рот, нанося вред и так обветренным губам.  – Ты опоздал, – говорит кто-то сзади.  Нил поворачивается и видит Эндрю, который скрестил руки на груди. Парень одет в тонкую футболку, которая совершенно не подходит под нынешнюю погоду. – Вообще-то я..  – Были дела, – прерывает его знакомый голос и Хэтфорд отшатывается, замечая рядом с собой проходящую фигуру.  Его копия медленно приближается к блондину, сверкая ослепительной улыбкой. Белая футболка на пару размеров больше развивается на ветру, рыжие кудри со светлыми кончиками тоже колышутся под потоками.  – У меня для тебя новость, – продолжает тот Нил и достаёт из кармана водительские права, показывая их Миньярду, – Теперь мы можем выяснить кто из нас быстрее. Эндрю ухмыляется: – Мне больше по душе возить тебя, чем ездить с тобой. – Потому что тебе нравится, когда я тебя трогаю, – пожимает плечами Нил, останавливаясь около другого парня, – Но для этого не обязательно вытаскивать меня на улицу. Я могу устроить подобное и дома.  – Так устрой, – Эндрю хватает Нила за цепочку на джинсах, и этот жест вызывает у Хэтфорда очередные мурашки. Жаркий комок опускается вниз живота, а во рту становится сухо. Парень делает неосознанный шаг вперед.  Копия Нила всматривается в лицо блондина и получает едва заметный кивок, после которого наклоняется ближе. А потом Миньярд сам сокращает оставшиеся миллиметры между ними. Сначала их губы лишь слегка соприкасаются, но с каждой секундой темп лишь нарастает.  Хэтфорд наблюдает за этим завороженно, чувствуя фантомный жар на собственных губах.  Эндрю тем временем зарывается пальцами в медные кудри, массажируя голову парня подушечками пальцев.  Жарко. В этой одежде стало слишком жарко прямо сейчас, поэтому Нил опускает взгляд на ближайшую лужу, ощущая себя нежеланным наблюдателем. Это глупо, ведь это воспоминание, это часть его жизни, которая ему и принадлежит, но он лишь посильнее стискивает зубы, физически чувствуя потерю, образовавшейся дырой в груди.  – Опусти меня! Я могу идти сам!  Хэтфорд дёргается от резкой смены тона и поднимает глаза, но парочки уже нет. Он оглядывается по сторонам и замечает двух парней уходящих от будки. Эндрю несет Нила на плече, в то время как сам парень висит на нём тряпичной куклой, держа в руках бутылку виски.  – Ты пьян, – констатирует Миньярд и продолжает идти вперед.  – Я хотел отдохнуть ещё, почему мы так рано уходим? – негодует копия, размахивая бутылкой у парня за спиной. – Ты еле стоишь на ногах, поэтому мы едем домой, – спокойно отвечает блондин, – Если не будешь каждый раз так напиваться, то может мы перестанем рано уходить.  – А что я мог сделать? Мы играли в «правда или действие». Или ты хочешь что бы все о нас узнали?  – А между нами что-то есть? – весело и нарочно удивленно спрашивает Миньярд.  – Мы живём вместе! – выпаливает Нил, – Элисон не слепая!  Эндрю на это тихо и глубоко посмеивается, приглаживая чужое бедро.  Диалог продолжается, но Хэтфорд больше его не слышит. Он прокручивается на месте, пытаясь понять есть что-то ещё и замечает ещё один момент, немного дальше по дорожке.  Парень срывается с места, продолжая чувствовать пульсацию в голове, но не обращая на неё внимание. Эндрю сидит на лавочке, держа в одной руке конспекты, а другой поглаживая голову копии, которая устроилась на его коленях, вытянув ноги на оставшуюся часть дерева.  Хэтфорд тормозит, вставая совсем рядом, что бы видеть их лица.  – У меня есть для тебя кое-что, – говорит Нил, блаженно растекаясь от прикосновений.  Миньярд вопросительно мычит, не отрываясь от текста на бумаге. Копия, не открывая глаза, достаёт из кармана серебряное кольцо и протягивает руку, что бы оно попало в поле зрения Эндрю.  Блондин хмуриться, увидев украшение: – Я не ношу кольца, это неудобно.  Нил закусывает губу и возвращает вещицу в карман:  – Хорошо.   Молчание между парнями длиться так долго, что Хэтфорд даже успевает подумать, что этим всё и закончится. Но потом Эндрю молча протягивает раскрытую ладонь и копия, с довольной улыбкой, тянется к карману, доставая от туда украшение и укладывая его в чужую руку.  Миньярд крутит кольцо и хмыкает, видимо замечая гравировку, а потом тянется к цепочке на шее.  На этом видение медленно расплывается, а Хэтфорд провожает его с тоской.  Шум дождя перекрывает все звуки, хотя ещё секунду назад его не было слышно. Парень оглядывается по сторонам и сквозь стену ливня замечает то тут, то там силуэты парней, повествующих ему сюжеты, которые когда-то были реальностью. Но Нил больше не подходит к ним, пытаясь подслушать диалоги, напротив, он опускается на сырую скамейку, пытаясь привести дыхание в норму.  Тяжёлый комок поселился в горле, без возможности сглотнуть. Хэтфорд упирается локтями в колени и падает головой на ладони, надавливая, в попытке унять непрекращающуюся боль.  Мысли хаотичны, а тело трясёт от сырой одежды, но сейчас этот холод необходим, чтобы остудить тело.  Через короткий отрезок времени, парень слышит чужие шаги, но даже не пытается пошевелиться.  Сзади на шее расплывается тепло от чужой ладони, и Хэтфорд шепчет:  – Véritable, – глаза Нила поднимаются вверх, останавливаясь на цепочке, которая сегодня не скрыта под футболкой. Кольцо, висящее на ней, слегка покачивается из стороны в сторону. Пальцы Хэтфорда сами тянутся к нему и мягко прикасаются к ободку металла, что бы его остановить. Нил озвучивает свой главный вопрос, хоть и знает, что ответа не получит, – Как я мог оставить тебя?  Молчание длиться несколько секунд, перекрываемое шумом дождя, а потом глаза сами поднимаются выше. Волосы Эндрю промокли и приклеились к лицу, кожа бледная от того, что на улице холодно, и губы тоже посинели.  За натянутым спокойствием легко распознать отголоски боли, что тенью лежит за радужкой карих глаз.  – Прости, – шепчет Нил осипшим голосом. Он извиняется за всё сразу: ложь, обман, подстрекательство к ссорам между братьями, за то, что упал с крыши и оставил парня одного. За то что вернулся в «Стаю» и снова втянул всех в разборки. Это удушает, не позволяя сделать нормальный вдох. Нос ужасно щиплет, так же как и глаза.  Чужая ладонь стискивает шею сзади сильнее: – Ты не виноват, – выдыхает парень, словно всё это время его легкие так же не функционировали нормально, – Ты не знал, что канат испорчен. Ты не выбирал терять память или нет.  Нил хочет сказать что нет, именно он во всём виноват. Что цепочка собственно принятых решений привела его к такому исходу, но он замечает панику в глазах напротив, которые спустились чуть ниже по лицу парня.  Хэтфорд машинально прикладывает ладонь под нос и только тогда чувствует тёплую жидкость, которая вытекает из ноздрей плотным потоком. Это гораздо сильнее, чем обычно.  – Как твоя голова? – спрашивает Миньярд, предлагая ладонь для опоры, – Тебе больно?  – Нет, – врет Нил, принимая руку помощи и встаёт, чувствуя слабость во всём теле, – Всё нормально.  – Нужно остановить кровь. – Оно само пройдет, – выдает Хэтфорд, следуя за блондином.  – Это не впервые? – кидает Эндрю находу, на что Нил мотает головой, а парень цокает, – Вечно ты тянешь до момента, пока не становится совсем плохо. Кровотечение сильное, нужно ехать в больницу.  – Мы не поедем в больницу, – не настроенный на споры, говорит Хэтфорд, – Это закончится через пару минут. Не о чем волноваться.   – Не о чем волноваться, – передразнивает Миньярд, – За тобой нужен постоянный присмотр, иначе ты обязательно что-нибудь выкинешь. Просто грёбаный магнит для проблем, – парень посильнее сжимает плечо Нила, – Тогда я отвезу тебя домой.  – Мне нельзя домой, – хмуриться Хэтфорд, перенося бóльшую часть своего веса на чужую руку из-за неприятного головокружения. Миньярд немного поворачивается, что бы парень увидел вздернутую бровь: – Я говорю про свой дом. Думаешь я такой же идиот как ты?  Нил усмехается: – Мало ли.  Они продолжают идти дальше в тишине, и у Хэтфорда расплывается слабая улыбка. Véritable – настоящие чувства, вот что имелось ввиду.