Найди меня

День выдался солнечным. После дождя кое-где ещё стоят лужицы, а в них плавают маленькие разноцветные кораблики-листики. Пахнет влажной землёй и мхом. Тоненькие веточки смородины то и дело норовят взъерошить омеге волосы, протягивая свои красновато-зелёные листики к нему. Кислая, но есть можно, если уж слишком голоден. Чуть глубже в лесу растёт голубика — лесное лакомство для всех. Её зеленоватая, не сильно сладкая мякоть растекается по языку, оставляя сладковато-нежное послевкусие, и можно съесть очень много. Где-то журчит маленький ручеёк с прохладной и кристально-чистой водой. Белки ещё собирают на зиму запасы, прыгая с ветки на ветку орешника. Под кустом спрятался большой белый гриб, бережно срезанный Тэхёном на ужин. Он с лесом на «ты», и прекрасно может прожить несколько дней под его, теперь уже огненно-рыжим, осенним покрывалом. Немного утомившись, они с котом умостились под ясенем, чтобы дать ногам отдохнуть. До домика лесника осталось пару часов ходу. Как раз к закату солнца придут, и там переночуют. — Иди поймай себе мышку или птичку на обед, не будешь же ты голубику есть. — Дай попробовать, может понравится. Мне так лень сейчас гонять по кустам за мышами, что я и сухой гриб погрызу, — устало падая рядом с хозяином, вытягивая лапки, простонал Юнги. — Ну, открывай тогда, — Тэхён набрал в ладошку несколько ягод и всыпал их в ротик коту. — М-м, вкусно, почему я раньше её не ел, — слегка почавкивая и облизывая усы. — Дай ещё. — А если будет несварение, ты же кот? — переживал Тэ, высыпая на подстилку рядом жменьку голубовато-серебристых ягод. — И што ш того, мы в лешу, куштов много…— жуя ягоды прошепелявил Юнги, — вкушно. — Странный ты стал после полнолуния. Ягоды ешь, разговариваешь, того и гляди в человека обратишься. — Может и обращусь. Мы, фамильяры, это умеем, точнее, умели раньше, ну, в древние времена, ну, короче, ты понял. — Понял, понял. Магии было больше, людей меньше… —минут через десять поднимаясь с подстилки, — давай, подъем, надо идти, а то стемнеет, не найдём дороги к домику. — Ты садист, Тэхён, тебе это говорили? — бурчал Юнги, которого стряхнули с подстилки на траву. — Идём, лентяй, надо было оставаться с Люси, не ворчал бы сейчас от усталости, — накидывая на плечи плащ, что служил и подстилкой, и одеялом для Тэхёна в прохладное время. Тропинка вела к домику лесника, змейкой петляя между деревьев. Тот, кто не знает, не сразу её заметит. Тэхёну не один раз приходилось по ней шагать. Уходя в глубь леса за особенными травами, он по несколько дней мог бродить в поисках нужных, оставаясь на ночлег у хозяина леса. Недалеко от домика есть ручей, где можно набрать чистой воды и умыться. Пришли они, когда смеркалось, и лес окрасился в огненные тона от ярко-оранжевого закатного солнышка. Он словно светился всеми оттенками желтого и красного, играя бликами на влажных, от выпавшей вечерней росы, листьях. Птички затихли, только кое-где ещё шуршали белки и ёжики, выползающие из своих норок на ночную охоту. Деревянный маленький домик в лесной глуши, спрятанный от чужих глаз, скорее похож на избушку из бабушкиных сказок. Резные ставни по утрам пропускали светящиеся узоры первых солнечных лучиков. Крыша поросла мхом, что по углам уже свисал пышными лапами, пытаясь достать до земли. В небольшой комнате: камин, стол с двумя стульями и кровать — одна, но большая, устланная вязаным покрывалом, что в холод служило дополнительным одеялом хозяину. Кстати о хозяине домика. Его звали Хосок, альфа лет пятидесяти, одинокий. Когда-то, потерявший всю семью во время вспышки оспы, и, оставшись один, ушел в лес. Тут покой, тишина, и нет страдальческих или подозрительных взглядов соседей с вечным вопросом в глазах: почему он не умер и даже не заболел. Хосок любил омегу и маленького сынишку и долго горевал по ним. Они похоронены недалеко от домика, и он каждый день приходит к ним поговорить. И дом был построен специально рядом с могилками, чтобы быть поближе к любимым. Жаль, что он познакомился с Тэхёном слишком поздно, тут, в лесу, уже после смерти родных. В тот год Тэхён спас много жизней в своем маленьком городке. Хосок же с другого берега реки, что течет через лес, разрезая его на две части. Переплыть её реально только на лодке, и то не в сезон половодья, когда бурные горные воды грозным потоком стекают с вершин окружающих гор. — Тук-тук, — постучав костяшками пальцев по дубовой двери, — это я, Тэхён. Он заглянул в окно, в котором тускло горела свеча, едва освещая комнату. Не увидев хозяина, он открыл дверь и заглянул внутрь. Хосок лежал на кровати и дремал, сложив ладошки на груди, негромко посапывая. Если бы не звук, можно было бы подумать, что он умер. — Хосок-хён, — чуть громче произнёс Тэ. Ему и не хотелось будить хозяина, но зайти в дом без разрешения было не очень хорошо. Он тихонечко вошел, снял обувь у порога, сел на стул и стал ждать пробуждения старшего. Оставаться на улице не очень хотелось, а тут камин, тепло, уютно. — Кхе-кхе, — закашлял Юнги, подходя к кровати, — кхе-кхе, — запрыгивая на край. — Юнги, слезь сейчас же, — прошипел Тэхён, махая ладошкой в воздухе.— Юнги, блин. Торшер! — чуть громче, уже злясь на непослушного кота. Последнее было, как красная тряпка для быка, и Юнги резко прыгнул на грудь Хосоку, от чего тот громко вскрикнул и подскочил на кровати, вытаращив глаза в полумрак комнаты. Пушистый паразит спрыгнул с кровати и как ни в чём не бывало принялся себя вылизывать в причинных местах. Хосок смотрел то на Тэхёна, то на кота охреневшими глазами. Спустя пару минут, он наконец пришёл в себя, протерев глаза от сна. — Привет, ТэТэ, ты каким ветром здесь так поздно? И что это чудище тут делает? — тыкая пальцем в сидящего на полу кота. — Ты зачем его притащил в такую даль? — Здравствуй, Хосок-хён, — мы только переночевать, а утром уйдём. Можно? — Что за глупый вопрос, конечно можно. Я сейчас поставлю чайник, ты, вы, наверное, голодные? У меня есть тушеная зайчатина с грибами. Вкусная-я… Где-то на полу послышался тихий стон кота. — Что это с ним? — глядя на пушистого, спросил Хосок. — С каких это пор коты стонут? — Это он от усталости, наверное. Весь день топал рядом своими лапами, — ответил Тэ, сверля взглядом кота, намекая, чтоб он вёл себя потише. — Ясно. Ну раздевайся, грейся, а я сейчас всё приготовлю. Быстро подскочив с постели, Хосок захлопотал на кухне, разогревая ужин. Тэхён стянул с себя плащ и верхнюю одежду, повесив на спинку стула. Ноги гудели, и хотелось их опустить в таз с прохладной водой. — Хосок-хён, можно я помоюсь, пока ты готовишь? — Конечно, малыш. В бане должна быть ещё теплая вода, я недавно грел её для себя. Там осталось. — Спасибо, хён. Кадушка с теплой водой стала настоящим спасением для Тэхёна. Вода смыла всю усталость с тела, возвращая свежесть чайной розы, красоту омеги. Он переоделся в чистое и вернулся в комнату. На столе уже парили две тарелки с ароматным ужином, от которого сразу заурчало в животе громче, чем рокот Юнги. Тот, кстати, уже во всю наворачивал свою порцию из миски на полу. — Ну рассказывай, дружок, каким ветром тебя сюда принесло, или грозой? Слышал, вчера полыхало как? Я думал, меня смоет в речку, — присаживаясь напротив Тэхёна. — Ешь давай, не смотри на меня. А то остынет. — Да мне просто нужно на тот берег. Дела семейные… — опуская взгляд в тарелку. Ему не слишком хотелось распространяться о своих видениях и колдовстве. Хосок думает, что Тэ просто травник, знахарь, что лечит людей всякими отварами и снадобьями. Про его связь с миром мертвых, Тэ ему не говорил. Может, не хотел бередить старую рану, напоминая о потере, а может, просто боялся, что не поймёт. — Так, а чего через лес-то пошел? Мог бы с кем-нибудь из городка на телеге доехать до центра, а там… — Через лес быстрее. А мне нужно срочно, — быстро выдал Тэхён и запихнул себе в рот полную ложку соуса. — Ну это да, главное, чтоб река была спокойная, а я тебя перевезу завтра, как проснёмся. — Спасибо, хён, — доедая последнюю ложку и облизывая её. — Было очень вкусно. — Не за что. Пей чай и ложись отдыхать, а я за дровами схожу. Ночи уже холодные стали. Рядом с домиком стояла банька, и в ней же, точнее в предбаннике, хранились дрова. Набрав охапку, Хосок вернулся в дом. Тэхён с Юнги уже во всю храпели, лёжа в обнимку с одного края. — Умаялись, — ласково прошептал хён, стараясь не сильно греметь дровами, аккуратно укладывая их возле камина. Подкинув несколько толстых поленьев, чтоб до утра горели, он примостился с другого боку, накрыв Тэ и кота одеялом. Ему нравился этот парнишка. Чистый, бесхитростный. Он иногда говорил, что у Тэхёна душа светится изнутри, как у ангела. И глаза — такие чарующие. А ещё он напоминал Хосоку его омегу. Тот тоже был добрым и ласковым, но слишком хрупким для этого мира. Тэхён тоже таким кажется, вот только в нём есть какая-то невидимая сила, что заряжает всех, кто с ним знаком, тем же светом любви и счастья. Немного погрустив о прошлом, Хосок тоже погрузился в глубокий сон.