Найди меня

Небольшая деревушка из нескольких домиков и землянок была спрятана в лесу от посторонних глаз. Чимин жил в одной из них, у подножия большого старого дерева: она наполовину вросла в землю, сливаясь с зелёным травяным ковром. Только дымок, выходящий из небольшой жестяной трубы, торчащей сбоку, выдавал присутствие жизни в этой мышиной норке, — иначе это жильё не назовёшь. Внутри же было три небольшие комнаты, кладовая и кухня — она же служила и ванной комнатой. Стены из грубых досок были покрыты мягким мхом, который приятно пах весной. В центре главной комнаты стоял небольшой стол, окружённый несколькими стульями. В углу комнаты была небольшая печь, сложенная из камней и глины, которая служила не только для приготовления пищи, но и для обогрева. У входа была спрятана бочка с дождевой водой, которую он регулярно пополнял. Каждое утро Чимин просыпался под тихое шуршание листвы и пение птиц. Он быстро умывался холодной водой из маленького умывальника, который стоял в углу кухни, и готовил себе завтрак. Всё, что нужно маленькому омеге для жизни. Он остался сиротой ещё в двенадцать, когда родители умерли от лихорадки. Домик построил ещё его отец, и в нём было всё необходимое для жизни по тем временам. Вот только находилась деревушка недалеко от фронта, и то и дело долетали звуки взрывов и канонада орудий. Но, к счастью, фронт двинулся на север, всё дальше отдаляясь от них. После отступления войск, Чимин со своим другом Джином сделали несколько ночных вылазок на поле боя в поисках чего-нибудь, что могло бы им потом пригодиться. В одну из ночей он проходил мимо одной из воронок, оставленных снарядом, и услышал тихий стон. Спустившись, они нашли раненого бойца. Оставить его умирать совесть не позволила, и, соорудив из веток носилки, притащили в дом Чимина. Грязное, окровавленное тело, изрешеченное осколками разрывной мины, скорее было похоже на месиво, чем на человека. Вывернутые наизнанку раны сочились, а кое-где уже присохли к ткани. Сколько он пролежал в этой яме — неизвестно. Они кое-как стянули с него то, что можно было назвать одеждой, это скорее походило на тряпки, пропитанные кровью и грязью, словно истерзанные диким зверем. Парень был без сознания, даже его запах не ощущался, но по телосложению было понятно, что это альфа. Обтерев его изувеченное тело чистой водой и кое-как уложив на постель, они позвали лекаря. Тот осмотрел раненого и, с сожалением вздохнув, вынес вердикт, что тот не жилец. Альфа потерял слишком много крови, и в организм уже наверняка пробралась инфекция. Максимум, что ему осталось, это несколько дней. Джин послал старого бету куда подальше и притащил из дома все травы и снадобья, что когда-то готовила его мать. Отвары из календулы и ромашки, шалфей и зверобой — всё пошло в ход. Парни обтирали альфу, поили отваром из ложечки и снимали жар примочками. Его лицо тоже было всё в мелких воспалённых порезах. Но был и один очень большой, через всё щеку. Он скорее походил на монстра из бабушкиных страшилок, чем на человека. Если бы его сейчас увидел кто-то из родственников, то вряд ли узнал бы. Пошла вторая неделя, как они его принесли, и всё это время альфа был в отключке. Он даже не стонал и только иногда с его губ слетало тихое «ТЭ». — Опять бредит. Может это его омега? — промакивая лицо смоченной в отваре тряпицей, предположил Чимин. — Даже если и так, мы всё равно не знаем, где его искать, да и полное имя он ни разу не называл, — присаживаясь рядом и беря перебинтованную руку альфы в свою ладонь. — Надеюсь, ты выживешь, — уже обращаясь к альфе. — Жалко его. Даже если выживет, шрамы останутся, кто захочет быть с таким? — Истинный. Тот, кому не важна красота. Тело — это только оболочка для сущности, Чимин, истинная красота внутри, и её можно увидеть только сердцем. Глаза слепы по сравнению с ним. — Ты веришь в истинность? Это бабкины сказки, Джин. — Верю, и ты верь, что где-то есть та самая половинка, и она обязательно тебя найдёт. — Ага, как же, в этой-то глуши. Найдёт, — выжимая прополосканный в отваре бинт, скептически хмыкнув, ответил Чимин. — Сюда даже из ближайших городов никто не приходит — боятся дикого зверя. — А вдруг, — укладывая ладонь альфы вдоль его тела. — Будешь сидеть вечером, скучать, а тут: «Тук-тук, кто там? Это я, твой альфа, пришёл тебя похитить», — писклявым голосом произнёс Джин, дразня Чимина. — Да иди ты, — шлёпая влажной тряпкой по плечу друга. — Я скорее поверю, что какой-нибудь зверь поскребётся, чем человек. — И это будет волк или медведь, — продолжая дразнить друга. — Или кот, — тут же смеясь и вскакивая с кровати, уворачиваясь от летящей в него тряпки. — Идиот, я что, по-твоему, мышь? — кидая в друга мокрый бинт, только что снятый с лица альфы, возмутился Чимин. — Ну немного похож на мышонка, — рассматривая миленькие черты лица омеги. — Большой черный кот с длинным пушистым хвостом украдёт тебя ночью, — пугающим низким голосом проговаривал Джин, подходя к Чимину словно хищник. — Ты, черный кот, иди лучше чистой воды принеси. — Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — принимая из рук Чимина миску с бурого цвета жидкостью и низко кланяясь. — Послал боженька друга, — закатывая глаза, но тут же возвращая взгляд к альфе, что снова простонал «Тэ». — Кто ж ты такой, этот «Тэ»? — убирая прилипшую к щеке волосинку. — Может, и правда истинный, говорят, даже запах для любящих сердец лечебный. Только Джину этого не говори, а то он меня засмеёт. Хотя ты ведь всё равно без сознания. Красивый, наверное, был, — разглядывая еле уловимые черты в месиве опухших шрамов. — Интересно, как тебя зовут. Ведь если ты умрёшь, я даже не знаю, что писать на могильной доске. А знаешь, я напишу «ТЭ», ведь, может быть, это твое имя. — Ты разговариваешь с ним? Он же тебя не слышит, — оставляя миску с чистой тёплой водой рядом на столике с кроватью альфы. — Вот, держи, я подогрел немного. — Спасибо, поможешь перевернуть его на бок, хочу протереть его спину. — Конечно. Закончив, они вышли на улицу подышать свежим воздухом. В доме стоял приторно-горький запах трав и потного от горячки тела альфы. Вечерний воздух, наполненный осенними ароматами леса, освежал, приятно стекая по горлу. Они сидели у порога на старом бревне, молча смотря на багряно-оранжевые всполохи уходящего солнца. Каждый думал о своем, слушая звуки засыпающего леса. — Джини, — глядя на холм вдалеке. — Ммм? — Кажется, у меня видения, или я передышал отваром, — пробубнил Чимин, рассматривая черную фигуру на холме, похожую на огромного кота. — Там кот. Чёрный и большой. — Где? — поднимая взгляд и всматриваясь в сумрак. — Я ничего не вижу, — ответил Джин. — Идем в дом, а то тебе уже коты мерещатся, ты устал и просто нужно отдохнуть. — Наверное, — уже не видя силуэт вдалеке. — Нужно поспать. Идём.