Найди меня

— Юнги, как ты думаешь, какой он? — облокотившись на пушистый теплый живот своего фамильяра, спросил Тэ, заложив руки за голову. — Кто? — не открывая глаз, нежась под утренним солнышком, переспросил кот. — Чонгук, кто ещё. — А-а, не знаю. Я его не видел, только чувствовал. Он тёплый и ласковый. Точнее, его руки. — В смысле ты его не видел? Он же приходил, — приподнимаясь и поворачиваясь к морде кота. — В ночь красной луны. — Вот пристал, — потягиваясь, профырчал кот. — Он приходил к тебе, и, следовательно, видеть его мог только ты, я его чувствовал. — Ну ты ведь сидел у него на коленях? — недоумевая. — Как такое возможно? — Не знаю, отстань, и вообще нам пора топать дальше. Слазь с меня. Он первым спустился с дерева, ожидая и подстраховывая Тэхёна на случай падения. Но, слава богу, всё обошлось без приключений. Ободрав растущие неподалёку кусты с голубикой и поймав пару мышей (каждому своё, естественно), в общем, перекусив, они пошли дальше. Тропинка петляла между деревьев. Шуршание опавшей листвы под ногами, переливы птичьих утренних голосов над головами и яркое, не по-осеннему тёплое солнышко сопровождали их до самого заката. Незнакомые места не пугали, а как-то даже по-доброму встречали путников: то заяц из кустов выбежит, то дятел простучит приветственную барабанную дробь по дереву, то лёгкий ветерок прошепчет листвой тихое «здравствуй». Как ни странно, Тэхёну нравился этот лес. Всю дорогу он разглядывал, казалось бы, такую же растительность, как и дома, но всё равно другую. Там знакома каждая тропинка и каждый кустик, тут же всё по-другому: деревья растут гуще, и тропинки кажутся более протоптанными, что ли, будто по ним часто ходят люди. Странновато для дикого леса. Несколько остановок на отдых у маленькой речушки, вдоль которой они шли, наслаждаясь её журчанием и прохладой: она словно в маленьких ладошках перекатывала камешки, шурша ими мелодию своего кристально-чистого сердца, как вода, что текла по её руслу; она как артерия леса, питающая его влагой. Вот маленький пятнистый оленёнок пришёл попить, чуть дальше сорока разбрасывается орехами, пытаясь разбить их о большой камень, лежащий рядом. И благодарные белки, что собирают и быстро утаскивают в свои сокровищницы, скрытые по всему лесу. Говорят, что они запоминают каждый спрятанный ими орех или жёлудь. Нам бы, людям, такую память, а то иной раз спрячешь что-нибудь, а потом полгода найти не можешь. — Солнце садится, — глядя на багрово-оранжевое зарево над лесом, проговорил Тэ, — нужно искать ночлег. — Да я уж давно в поисках, вот только деревья какие-то мелкие все, — недовольно пробурчал Юнги. — Давай пройдем еще немного, может, там, за пригорком что-то найдём, — указывая мордой на небольшой холм впереди. — Идём, но если ничего не будет, я лягу прямо на землю, у меня ноги уже отваливаются. Поднявшись на холм и вглядываясь в даль, они увидели маленькие огоньки. В сумерках они были похожи на малюсеньких светлячков, порхающих во тьме. Пока спускались, совсем стемнело. Подходя ближе, они увидели небольшое поселение в лесу. — Юни, кажется, тут живут люди, тебе нужно снова стать маленьким, обычным котом, пока тебя никто не увидел. — Вот блин, — вздохнул Юнги, дёрнув недовольно хвостом, — отвернись, я стесняюсь. — Господи, — закатывая глаза и тут же прикрывая их ладошками. — Я не смотрю, обращайся, — подглядывая в щёлку между пальцев, ответил Тэ. На его удивление, ничего особенного не произошло. Юнги просто уменьшился в размерах, словно его сдули, как надувной воздушный шарик. Раскрыв ладони, Тэхён снова увидел того самого кота, что был с ним с самого детства. Подняв его на руки, он потрепал его за ушки и чмокнул в мокрый чёрный нос, как обычно делал, когда Юни был ещё маленьким. Тот затрепыхался и уперся лапами ему в щёки, бухча и фыркая, что он уже не маленький, а вполне взрослый альфа-кот. — А с чего ты решил, что ты альфа, разве у котов так бывает? — топая вниз по тропинке, не унимался Тэ. — Или ты поменялся, когда вырос? А если ты вдруг встретишь кошечку, что будешь делать? — А можно ты перестанешь задавать глупые вопросы, потому что у меня на них нет ответаааа, — прорычал Юнги, спрыгивая с его рук на траву. — Для меня это всё так же неожиданно, как и для тебя. Тропинка привела их прямиком к маленькому домику, стоящему чуть в отдалении от всего поселения: будто сам по себе, не желая ни с кем соседствовать. Тишина, окружавшая его, казалась плотной и почти осязаемой. Поросшая мхом крыша и узкие, словно прищуренные окна, настороженно следили за всем, что происходит вокруг. Было очевидно, что здесь не ждали гостей. Пока Тэхён заглядывал в окно, пытаясь рассмотреть хозяев, Юнги задней лапой постучал по двери и сел в ожидании, что ему откроют. На его удивление дверь отворили практически сразу. Взгляд хозяина сначала устремился в темноту ночи, и, не увидев никого, он недоуменно вскинул брови и уже собирался закрыть дверь, как опустил глаза в пол. Перед ним сидел чёрный кот, смотря прямо на него. Его глаза отражали свет, падающий изнутри, и сияли необычным оранжево-красным огнем. — Чимин, к тебе пришли! — крикнул в глубь комнаты человек, и на его лице появилась лёгкая ухмылка. Он отошёл в сторону, даже не пытаясь закрыть дверь, в ожидании второго. Чимин отодвинул старое одеяло, сшитое из разноцветных лоскутов, что служило занавесом между комнатами, и выглянул с вопросительным взглядом и недоумением на лице. Джин, еле сдерживая смех, указал ладошкой на всё ещё сидевшего на пороге чёрного кота. А тот даже не собирался покидать пределы их владений, будто ожидая, что его пригласят войти. Чимин вышел в прихожую, вытирая влажные от травяной настойки руки. На его одежде было несколько влажных, желтых, всё ещё расползающихся пятен, попавших туда, когда он выжимал бинты. Он подошёл ближе и уставился на незваного гостя, невесть откуда взявшегося. — Ты откуда такой взялся в нашем лесу? — присаживаясь на корточки и разглядывая животное. — Джини, у меня видение, или это и вправду кот? — он аккуратно протянул ладошку, давая понюхать свой запах ночному гостю. — Тогда у нас у обоих видение, потому что я его тоже вижу. Слушай, а может это всё Хэллоуин, и он — демон, — Джин зашагал по комнате взад-вперед, перебирая версии появления чужака в их лесу. — Подумай сам. Ночь. Красная луна три дня назад, а сейчас это, — тыкая пальцем в Юнги. — Чимин, закрывай дверь и не вздумай его гладить. Но было уже поздно. Юнги вовсю ластился, потираясь мордочкой о ладонь Чимина. И, судя по громкому мурчанию, ему это очень нравилось. Несколько раз лизнув пальцы, обтершись о влажную кожу, он забрался на колени к Мини, пытаясь достать до его шеи и лица, даже умудрился лизнуть его скулу пару раз, утробно урча. Чимин гладил его по спинке, немного придерживая порывы добраться к своим губам. — Кажется, он тебя поцеловать хочет, — выдал заключение Джин, глядя на всю эту картину. — Ой, простите, — прервал его незнакомый голос снаружи, — это мой кот. Юнги, иди сюда, как тебе не стыдно, — Тэхён мялся в дверях, не решаясь зайти и забрать кота, лишь призывно хлопая ладошками по своим коленкам. — Простите, пожалуйста. Иди ко мне, как тебе не стыдно. — Это ваш? — переспросил Чимин пытаясь увернуться от очередной попытки кота лизнуть его в щёку. — Он милый. Заходите, чего в дверях стоять, — поднимаясь с пола и чуть отходя в сторону, но всё так же держа Юнги на руках. Тот прижался к Чимину словно родной, обнимая лапкой за шею. — Спасибо, простите, что помешали, — глядя на Джина, что стоял чуть в глубине комнаты, — мы, наверное, пойдем, уже поздно, — Тэхён мялся в дверях, всё ещё не решаясь войти. — Я так понимаю, что вы заблудились? Ночью в лесу опасно, так что оставайтесь до утра, места всем хватит, — он оторвал от себя кота и вручил его Тэхёну. — Меня зовут Чимин, это мой домик, а это Джин. Проходите. Джинушка как раз ужин готовит, очень вкусное рагу с грибами, он лучше всех в нашей деревне куховарит. — Меня Тэхён зовут, а это мой кот, Юнги. Мы идем в город, и правда немного заплутали. — Вот и славненько. Я сейчас закончу дела и вернусь, у меня там… Ай, не важно, — Чимин удалился оставляя Тэ с Джином. — Заходи, не стесняйся, и отпусти кота на пол, не думаю, что он убежит. Идем, я покажу, где можно помыться, вы явно не первый день в лесу. — Да, уже пошел третий, — опуская кота с рук. — Веди себя прилично, Юнги, не позорь меня, будь хорошим котиком, — прошептал Тэ почти на ухо коту, зная его нрав и упертый характер. Хотя где-то глубоко внутри себя он сомневался, что тот вообще его станет слушать. Характер у его фамильяра ещё тот, одним словом, кот сам себе на уме. Хотя сейчас Тэхён больше всего боялся, чтобы он не начал разговаривать, ибо объяснять хозяевам, откуда кот знает человеческую речь, не очень бы хотелось. Люди по-разному относятся к магии во всех её проявлениях. Кто-то боится, кто-то не верит, а есть такие, что из страха и убить могут. Но сейчас не об этом. Показав, где можно смыть с себя дорожную пыль, Джин принёс Тэхёну чистую рубаху и штаны из своего дома, ибо в чиминовы он бы не влез. Хоть они все трое омежки, рост у Чимина чуть меньше, чем у этих двоих, и в плечах они будут пошире. Джин, если честно, больше смахивал на альфу, как Тэхён, собственно, и подумал изначально. Но принюхавшись, услышал еле уловимый лесной ландыш. Вода в кадушке на печке была тёплой, так что Тэхёну не пришлось долго ждать. Пока он мылся, Чимин с Джином накрыли на стол. Глиняные миски с горячим рагу источали такой запах, что у Тэхёна в желудке заурчало громче, чем мурлыкал Юнги, когда был большим. Чимин с Джином на этот звук мило улыбнулись, приглашая гостя отужинать с ними. Свежеиспеченный хлеб, булочки с брусникой, мёд и ароматный травяной чай — у Тэхёна даже в голове помутилось от такого изобилия вкусноты. Всё-таки несколько дней на одних только ягодах сказались на организме. Если бы с ним были его вещи, что утонули в реке, было бы намного легче. Коту, естественно, тоже насыпали, но ему пришлось ждать, пока оно остынет на подоконнике снаружи. Чимин вынес его миску специально, котики ведь не едят горячее. Юнги же сидел возле его ног, не сводя своих изумрудных глаз с омеги. — Откуда вы идёте? — поинтересовался Чимин. — И почему через лес? Если вам в город, то было бы удобнее на повозке доехать, — он погладил кота между ушками. — Сейчас, милый, остынет, и я покормлю тебя. При слове «милый» Юнги, кажется, даже икнул, тут же прикрыв глазёнки от нежной ласки Чимина. Он пересадил кота на свой стул, пока ходил за его миской. Юнги наворачивал ругу, словно это самое вкусное лакомство для кошек. Несколько мышей и жменя ягод не утолили его голод в дороге. — Мы кое-кого ищем, боюсь, это сложно объяснить, — замялся Тэхён. Не очень-то хотелось всё рассказывать незнакомым людям, пусть даже и с таким душевным теплом, которое исходило от них. — Через лес короче и быстрее. Мы живем на том берегу реки. За лесом. — Так вы и реку переплывали? Ого, это ж три дня ходу, не меньше. А где ваши вещи? — вопрошал Джин, подпихивая ближе к Тэхёну, плетёную из лозы дикого винограда, корзинку с булочками. — Они утонули в реке. Мы попали в грозу и, — зыркнув на Юнги, — сами чуть не утонули. Слава провидению, удалось выплыть. А вот лодке не повезло, её разбило об пороги. — Господи, матушка пресвятая Дева Мария, хорошо, что живы остались, — запричитал Чимин, подбирая кота на руки. Он так сильно прижал его к себе, словно это самое драгоценное, что у него есть. И как-то странно его сердечко сейчас пропустило удар, только при одной мысли, что они чуть не погибли в бурном потоке. Джин искоса наблюдал за его действиями и мило улыбался. — Наш староста раз в неделю ездит в город за продуктами, если вы останетесь и подождёте три дня, то он вас отвезёт. — Не знаю, — замялся Тэ, — это немного неуместно, я не хочу вас стеснять, к тому же… Он не стал продолжать, просто опустил глаза, тихо смолчав о причине его спешки. — Ну, до утра я вас всё равно никуда не отпущу, — перебил его Джин, — так что у вас будет время подумать. Он поднялся и стал убирать пустую посуду со стола. Он видел тоску в глазах гостя, но задавать вопросы не стал, они не настолько знакомы, чтобы лезть в душу. Что-то в этом парне было необычное, и он это заметил. Слишком красив для их мест и видно, что одинок. Обычно в его возрасте омеги уже имеют детишек полную горницу, но у Тэхёна явно никого нет. Его чайная роза слишком нежная, и в ней не чувствуется ноток альфы, значит, его не пометили. Джин тоже одинок, но у него в сердце нет той тоски, что несёт в себе этот омега. Он только вздохнул, покачав головой, глядя на то, как Тэхён сжал губы до побеления, опустив голову, явно сдерживая слёзы. — Чимини, покажи гостю комнату, я сам всё приберу, они явно устали, и после плотного ужина их сейчас разморит и уснут прямо за столом, — указывая на громкий зевок во всю зубастую пасть с маленькими клычками Юнги. Тот уже клубком скрутился на коленях Мини, прикрывая хвостиком глазки, явно умащиваясь спать. — Хорошо. Идемте я покажу. Комната небольшая, но я думаю, кровать всё же удобнее, чем лесная подстилка из листьев. Тэхён поблагодарил Джина за ужин, низко поклонившись, и проследовал за Чимином. Проходя мимо второй комнаты, он унюхал запах разных трав, из которых явно готовили лечебные отвары — эти ароматы он узнает из тысячи других запахов. Вот только был ещё один — еле уловимый запах кедра — но он списал это на настойку. Комната, в которую его поселил Чимин, была маленькой, но уютной. Небольшая деревянная кровать с чистыми, пусть и не белоснежными простынями, приятно пахла лавандой. В углу — столик с подсвечником, в котором горели свечи, тихо потрескивая фитилём, игравшим желтыми тенями на стенах; несколько стареньких книг рядом; поднос с глиняным кувшином с водой и кружка рядом, разукрашенные незатейливым рисунком из маленьких ромашек. Стул, с подушкой на нём. На полу коврик, почти такой же, как у него дома, только расцветка другая. Он сел на край кровати, погружая ступни в мягкость лоскутов, немного пошевелил пальцами, ощущая приятное щекотание на коже. Чимин положил кота рядом с ним и, пожелав спокойной ночи, вышел, прикрыв за собой дверь. Когда-то это была его детская, сейчас же он спал в комнате родителей, там и кровать больше, и ближе к комнате раненого альфы. Тэхён опустился на подушку, наполненную сушёной лавандой и ромашкой. Их аромат убаюкивал практически мгновенно. Закрыв глаза, он уплыл в страну грёз. Ему снился альфа. Такой живой и красивый. Они шли по золотистому полю ржи, колосья щекотали их, сцепленные в замок ладони, своими длинными усиками. Солнце светило ярко, но не слепило, не жгло, нежно обволакивая своими лучами плечи. Они шли не спеша, но в какой-то момент альфа остановился и прижал Тэхёна к себе, обнимая за талию. Ладони сжимали рубашку на спине, он наклонился и, не спрашивая разрешения, поцеловал омегу нежно, трепетно, до мурашек. Тэхён обвил его шею своими тонкими пальцами, вплетая их в пряди на затылке. Аромат кедра оседал на языке приятной терпкостью, Тэхён сглотнул и почувствовал, как он стекает вниз по горлу, проникает в вены и сердце. Омега простонал в поцелуй, сильнее прижимаясь к теплым и таким желанным губам Чонгука. Руки альфы скользили по спине, исследуя каждый изгиб тела омеги. Поцелуй был долгий, почти бесконечный, будто они не виделись вечность и, наконец-то, встретились. Альфа потянул рубаху Тэхёна вверх, на мгновение оторвавшись от его губ. Тэхён поднял руки в согласии, пристально глядя в бездонную чёрную пропасть глаз альфы, и тонул в них, даже не пытаясь выплыть обратно. Сердце бешено колотилось, отбивая набат в висках и бросая в жар всё тело. А тело — оно дрожало от каждого прикосновения рук и теплых губ на медово-золотистой коже омеги. Ветерок чуть охлаждал влажные дорожки от языка на теле, пуская табун маленьких мурашек. Они лежали на смятых колосьях, нежась в ласках и поцелуях друг друга. — Ты прекрасен, — тихое дыхание прямо в губы, — я хочу тебя, Тэ, как же я хочу тебя, моя роза, — касаясь губами ключицы, спускаясь чуть ниже к груди, дразня языком слишком чувствительные янтарные ореолы сосков. Тихий скулёж, и пальцы омеги чуть сильнее сжимают локоны альфы. — Я весь твой, мой альфа, я так скучал. Возьми меня, я больше не хочу ждать. Я люблю тебя, Чонгуки. А тому большего и не надо. Он осторожно снимает остатки одежды с Тэхёна и свою, удобно укладываясь между его ног. Чувствует возбуждённую плоть, что трётся о его живот при каждом выгибании омеги, отвечающим на его ласки сладкими стонами. Ласки переходят в более страстные, и уже он чувствует, как дрожит Тэхён под ним от каждого проникновения в его тело. Губы искусаны, по вискам влажные дорожки от слёз, щёки пылают так же, как и его сердце, они сгорают в этом сладостном танце двух тел под теплым солнцем, что станет свидетелем их любви и нежности. — Я хочу твою метку, Чонгуки, пожалуйста, — они достигают пика одновременно, сливаясь в одно целое, когда альфа впускает свой кедр в тело Тэхёна, смешивая с его чайной розой, оставляя на шее алый круг от своих зубов. Тэхён вскрикивает, но тут же затихает, улетая в темноту и сладкий покой. Утро встречает его щебетанием птиц за окном и приятной прохладой. Он пытается проснуться, чуть теряясь, открывая глаза. Незнакомая комната встречает низким потолком и запахом мха и чуть отсыревшего дерева на стенах. Он моргает несколько раз, стряхивая остатки ночи с век, но чувствует, как кожу слегка стягивает от высохших слёз. Сон. Приходит осознание неприятной тоской, сковывающей грудную клетку, так, что больно дышать. — Это был сон, — стекает с губ горький шёпот. — Чонгуки, где же ты? — горячая слеза впитывается в подушку. Он накрывается одеялом с головой, пряча под ним тихий всхлип, что срывается с губ. Больно так, что аж жжёт в груди. Он зажимает ладонью рот, чтобы его никто не услышал, пытаясь сдержать рвущийся на волю плач, но чувствует, как чья-то рука отодвигает одеяло. Он прячет лицо в ладонях, прикусывая губы до крови, и слышит тихое: — Малыш, что случилось? Тебе приснился страшный сон? Не плачь, это всего лишь сон. Он прошел. Голос Джина и тёплые руки, что приподнимают и прижимают к своей груди, ландыш старшего окутывает его, словно покрывалом, даря успокоение. — Посмотри на меня, — чувствуя, как Тэхён расслабляется в его руках. — Расскажешь, что снилось, может, станет легче? Тэхён отрицательно помахал головой, отстраняясь от Джина, стирая влагу с лица ладошками. — Я в порядке, всё хорошо, — чуть слышно всхлипывая. — Это просто сон. Джин отпускает его из своих рук, но феромон всё же оставляет. — Мне побыть с тобой? — Нет. Спасибо. Я уже в порядке, и со мной Юнги, — он прижимает к себе кота, что лежал рядом с ним и громко мурчал, тоже пытаясь успокоить хозяина. — Тогда я пойду готовить нам всем завтрак, а ты успокаивайся и тоже выходи, и тарахтелку пушистую не забудь. У меня для него есть сюрприз. Юнги резко вскинул взгляд на Джина и облизнул мордочку в предвкушении вкусняшки. — Ты смотри, он как будто понял, что я сказал. Смешной, — погладив кота между ушек. Милая теплая улыбка старшего обогрела сердечко, и Тэ улыбнулся в ответ, глядя на морду своего кота, которого разрывало на части от воздержания поговорить. Казалось, он даже слышит скрип его сомкнутых зубов.— Одевайся и выходи, я принес тебе штаны и рубаху, твои вещи висят на веревке и ещё не высохли. — Ты их постирал? Зачем, не надо было, я бы сам… — но старший приложил палец к его губам, не дав договорить. — Мне не сложно было, я рано встаю, тем более я и свои стирал, так что… Давай лучше поднимайся, умывайся и завтракать. Чимин ушел к старосте узнать, когда он поедет и возьмет ли тебя. Так что хватит валяться и кукситься. Поедим и пойдём за грибами. Ночью была хорошая роса, уже поди повылазили на солнышко греться, — он потрепал Тэхёна по макушке и вышел из комнаты, оставляя наедине с Юнги. — Не смотри на меня так, — спихивая Юнги, что вперился в него своими изумрудами. — Это был сон, и всё, даже не обсуждается, — он сел на край кровати, обнаружив теплые пушистые тапочки на коврике, всунул в них ноги, на секунду задумавшись. — Прости, — делая глубокий вдох, поднимаясь, погладив Юнги по голове. — Странно, что ты молчишь всё это время. Разучился говорить, или потерял дар речи от Чимина? Я видел, как ты к нему вчера ластился. Юнги положил голову на одеяло и прикрыл мордочку хвостом, явно стесняясь своего вчерашнего порыва. — Что, прям так? — вскинув бровь, спросил Тэ. — Только не говори мне, что он тот самый. Юнги громко замурлыкал и, спрыгнув с кровати, потерся о ноги Тэхёна. — Да ладно, не может быть. Он присел на корточки, смотря в глаза своему коту, а в них мириады звезд от любви к человеку, абсолютно незнакомому омеге. — Блин, его запах, — до Тэхёна только сейчас дошло, что Чимин пахнет топленым молоком. — Юни, это только феромон, не более, и мы через три дня отправимся дальше, не привыкай, пожалуйста. Вы всё равно не сможете быть вместе. Ты кот, а он человек. — Вот можешь ты всё испортить, — вдруг вырвалось из Юнги, и он зашагал из комнаты, обиженно фыркнув и пнув дверь так, что она стукнулась об стену. — Хочешь как лучше, а получается как всегда, — Тэхён покачал головой и со вздохом поднялся с корточек. Из кухни уже доносился аромат теплого молока и оладушек. Он вышел следом за Юнги, но услышал тяжёлое дыхание за пологом, прикрывавшим вход в другую комнату. Рука невольно потянулась к одеялу, чуть задержалась в воздухе. Он нервно сжимал пальцы в кулаке, удерживая порыв заглянуть, но любопытство взяло верх, и он отодвинул тяжелую ткань.