Найди меня

Утро в доме Джина началось с возни в соседней комнате и бурчания. Сбежав, ну или по-тихому свалив, кому как больше нравится, чтобы не мешать Тэ с Чоном наслаждаться друг дружкой, ну и не слушать сладкие стоны за стенкой, Чимин с Юнги ушли ночевать к Джину. А так как места у него немного, он положил их в одной комнате, постелив альфе на полу. Юнги, конечно, сопротивлялся, но с Чимином спорить — себе дороже. Но дождавшись, пока тот уснёт, наш хитрюга с ушками тихонечко умостился рядом с омегой. Но во сне никто себя не контролирует, и в итоге Чимин проснулся в крепких объятьях альфы, что уткнулся носом в его шею и тихонечко мурчал во сне. Растолкав того, Чимин пихнул Юнги, ругаясь, что тот посягнул на его святая святых — шею. Но, запутавшись в одеяле, они на пару грохнулись на пол. Точнее, Юнги спиной на его постель у кровати, а Чимин на него сверху. Юнги прижал к себе барахтающегося омегу и смеялся с его попыток отлупить альфу, ловко уклоняясь от маленьких ладошек, мелькающих в воздухе, словно крылья рассерженной колибри. В итоге тот был утянут в поцелуй и прижат за талию пушистым чёрным поясом-хвостом, а за шею сильными ладонями альфы. Несколько секунд он по инерции сопротивлялся, но затем замер, словно мышка, пойманная в лапы хищника, и с удивлением осознал, что его первый поцелуй такой сладкий и вкусный. Юнги целовал осторожно, нежно, пробуя на вкус молочную сладость с губ омеги. Через минуту его урчание уже эхом отскакивало от стен, заглушая смущенный, едва слышный скулеж Чимина. Не в силах больше сопротивляться, омега сдался, отвечая на поцелуй робко и неумело. Сердце заколотилось, отдаваясь гулкой вибрацией в ушах. Все тело горело, а внизу живота разливалось приятное тепло. Он никогда не думал, что поцелуй может быть таким приятным и чувственным. Юнги углубил поцелуй, наслаждаясь каждой секундой, каждым прикосновением. Он чувствовал сладость и нежность губ Чимина, трепет его тела и смущенный вздох, вырывающийся из груди. Альфа отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и увидел над собой взволнованное, раскрасневшееся лицо омеги. Глаза Чимина, обычно такие озорные и искрящиеся, сейчас были полны растерянности и удивления. — Ты мне нравишься, Чимини. — прошептал Юнги и нежно коснулся теплой щеки омеги. — Но это не дает тебе право целовать меня вот так, неожиданно, — Чимин облизнул губы, все ещё сидя сверху на альфе, упëршись руками в его грудь. Сердце Юнги билось под ладонями так сильно, что он чувствовал его в кончиках пальцев. — А если предупредить, то, значит, можно? — вскинув бровь, передразнил его альфа. — Да. То есть нет, блин. Я запутался, — смущенно пряча личико в изгибе шеи альфы. — Иди сюда, я тебя распутаю. И Юнги ловким движением перевернул Чимина на спину, подминая его под себя и нависая сверху. Тот даже пискнуть не успел, как оказался прижат к полу крепким телом альфы. Хвост обвил плечо и мягко пролез под шею Чимина, чтобы ему было удобно лежать. — Предупреждаю, — прошептал альфа прямо в губы, — я тебя сейчас поцелую. И он снова прильнул к его губам, на этот раз еще более нежно и ласково. Чимин ответил на поцелуй, позволяя себе утонуть в этом море новых и незнакомых ощущений. Он обвился руками вокруг шеи Юнги, прижимая его к своему телу, тихонько постанывая. Язык альфы осторожно приоткрыл створки маленького ротика омеги и скользнул вовнутрь. Сладость феромонов омеги тут же потекла по горлу в самое сердце альфы. Пальцы теребили локоны на голове Чимина, и он даже не заметил, как стал тереться своим возбуждением о его. Чимин уже постанывал от таких действий, чувствуя как намокают штанишки под попой. Он заёрзал под альфой, чувствуя дискомфорт и смущение. — Что-то не так? — отстранившись, спросил Юнги, почуяв нервозность в феромонах омеги. — У меня там… мне надо… — он тяжко выдохнул и прикрыл ладошкой глаза, пряча свое смущение от изучающего взгляда изумрудов альфы. — Слезь с меня, — наконец прошептал Чимин. — Мне надо… — Что? Где? — занервничал Юнги, не понимая, что он сделал не так. — У тебя что-то болит? — он заёрзал и отстранился от омеги, выпуская из своих объятий. Чимин быстренько вскочил и выбежал из комнаты как ошпаренный, оставив Юнги в недоумении и сомнениях. Юнги на мгновение задумался, затем вскочил и направился за ним. Но у двери его остановил Джин. — Что у вас произошло? Чимин закрылся в бане и плачет. Что ты ему сделал? — омега смотрел на Юнги так, словно хотел сжечь взглядом. — Если ты сделал ему больно, я оторву твой чертов хвост, а тебя сдам на опыты в лазарет. — Я ничего ему не сделал, — защищался альфа, — я его поцеловал, дважды, долго, а потом… Не знаю, его запах вдруг изменился, и он убежал. Только пятно осталось на простыне. — Пятно? Какое пятно? Кровь? — нахмурившись, переспросил Джин и, отпихнув альфу, быстро вошел в их комнату. Но на кровати ничего не было. Он заглянул на спальное место альфы и увидел влажное пятно от смазки омеги, что источало сладкий, насыщенный аромат топленого молока. — Понятно, — чуть успокоившись, сказал Джин, — ты его возбудил и у него намокли штанишки, только и всего. — Как это? — не понимая всех омежьих тонкостей, переспросил альфа. — Твой феромон подействовал на него, понимаешь? Господи, за что мне это? — поднимая руки в молитвенном жесте, простонал Джин. — Не хватало ещё коту объяснять, что такое течка. Жди здесь, — он пошел в баню, где скулил перепуганный Чимин. — Мини, детка, это я, Джин, открой дверь. Засов тихонько издал скрип, и дверь отворилась. Чимин сидел на полу, облокотившись на стенку, обнимая свои колени, поджатые к груди, и прятал в них смущенное личико. Джин подошёл и присел рядом с ним. — Не расскажешь, что случилось? — спросил Джин осторожно, боясь спугнуть Чимина. Тот отрицательно замотал головой и глубже спрятал её в изгибе своих рук сложенных на коленках. — Хорошо, тогда я сам спрошу. Вы целовались? — Угу, — проскулил Мини, обхватывая свою голову ладошками. — Понятно. А теперь посмотри на меня, малыш, я тебе кое-что объясню. Чимин неохотно выглянул из своего маленького укрытия. Глазки быстро хлопали ресничками, ожидая чего-то страшного от Джина. — Ты знаешь, что есть омеги и альфы. — Угу. — Так вот, у нас, у омег, бывают такие дни, когда нам очень нужен альфа, называется течка, и в эти самые дни наша попа становится влажной, иногда даже очень мокрой. Я так понимаю, что у тебя её ещё не было, а Юнги своим поцелуем и феромонами спровоцировал твою сущность. Ты же чувствуешь к нему что-то? Ну, он тебе нравится? — Угу. — Уже легче. Как сильно нравится? — он погладил Чимина по плечу. — Не бойся, мне можешь сказать. — Ну, у меня в груди словно бабочки трепыхаются, когда он очень близко подходит и смотрит так, что все ёкает вот тут, — он положил ладошку на грудь и зажмурился. — Я понял. Ну всё понятно. Сбылось, — Джин тяжко вздохнул с самым серьезным видом и помотал головой, будто с сожалением. — Что сбылось? — резко переспросил Чимин, вообще уже ничего не понимая. — Джини, ты меня пугаешь. Скажи, что сбылось? — Моё предсказание про чёрного кота, — томным голосом произнёс Джин, — что придёт в ночи и украдёт тебя. Бу! — резко напугав омегу. — Ну или твоё сердце, — уже улыбаясь с офигевшего Чимина, что аж дёрнулся, когда Джин резко сказал «БУ». — Фу, напугал, дурак, — Чимин стукнул старшего по плечу кулачком и тоже заулыбался. — Ну зато ты уже не плачешь, а про кота я всё-таки был прав. Украл Юнги твоё сердечко, и я тебе скажу так: если любишь, то доверься своему сердцу и чутью. Оно никогда не врет. И если ваши сущности тянутся к друг дружке, то так тому и быть. Убежать от этого невозможно. — Но как такое может быть? Он же кот? Или уже нет? Я запутался, Джини, мне страшно.— пряча лицо в ладошках. — Иди ко мне, — обнимая младшего. — Какой же ты ещё ребёнок, восемнадцать лет как уже, а всего боишься. Кот не кот, ну подумаешь, хвост и ушки, зато только у тебя такой альфа будет, и он мне нравится, заботливый, весёлый. Родишь ему маленьких котят парочку, и будет у вас семья. — В смысле? Я не хочу котят, я хочу человеческих детёнышей, — возразил Чимин, приподнимая глазки на старшего. — У тебя будут замечательные дети. Возможно, они будут немного похожи на отца: с хвостиком и ушками. В этом даже есть что-то милое. Ну всё, хватит тут сидеть, идем в дом, а то твой альфа уже с ума сходит, я его феромоны через дверь чувствую. Юнги, не находя себе места, ходил кругами, пытаясь понять, что случилось с омегой. Тревога терзала изнутри, хотелось спрятать Чимина, защитить его. Клыки во рту странно зудели, сущность рычала от нетерпения. Джин не альфа, но ревность становилась сильнее. Юнги уже с трудом контролировал себя. Он призывно поскрёб ногтями дверь в баню. — Оу, котяра, не царапай мне двери, не съем я твоего Чимина, — гаркнул Джин, — мы уже выходим. — Идём, малыш, пока твой хищник не разнёс весь дом. Как только они вышли, Юнги сразу же схватил Чимина и прижал к себе, ныряя в углубление на ключице носом, громко втягивая запах омеги. — Не раздави его, малахольный. Но альфа не слушал Джина. Самое драгоценное сокровище снова в его руках, и отпускать он его больше не собирается. С минуту подумав, Джин решил, что он тут лишний, и вышел во двор. Теплое утреннее солнышко скакало с ветки на ветку, подрумянивая листья на деревьях. Он присел на скамью и вздохнул: немного с облегчением, и чуточку с тоской. Кажется все обрели своё счастье. Или почти все.