Мерзкий

Кенни спал плохо и прерывисто. Сначала его мутило от алкоголя, потом пробрало похмелье, и уснуть стало совсем невозможно. Тело ломило, голова гудела, а кожа будто вся была наэлектризована изнутри. Из окна то и дело доносились полицейские сирены – их было больше обычного, или просто Кенни обращал на это внимание. Словом, ночь прошла паршиво. Утром он, не особо раздумывая, позвонил сменщику и сказал, что сегодня не выйдет. Тот ответил, что и так это предчувствовал, так что Кенни даже не пришлось оправдываться. Сменщик ничего не упомянул про испорченную коробку с лапшой на складе. То ли не видел, то ли не догадался, то ли решил промолчать. В любом случае можно было с чистой совестью развалиться обратно в кровать и окончательно превратить воскресенье в день безделья. От обезболивающего, которое приносил ему Баттерс, ещё кое-что осталось, так что Кенни нашарил таблетки на тумбочке. Мелькнула глупая мысль запить всё виски, который так и не сумел закончиться. Но Кенни быстро передумал и всё же заставил себя дойти хотя бы до ванной. Ни о какой еде речи не шло: стоило только представить запах жареного, варёного и даже сырого, как моментально подступала тошнота. К счастью, конфеты от Баттерса по-прежнему не вызывали отвращения. Так что Кенни ел лишь их, одну за другой. Баттерс не писал. Телефон молчаливо лежал рядом. Кенни пару раз посмотрел на экран, сам не зная зачем. Родители ведь наверняка у него отобрали телефон после вчерашнего. Ну и... может, это даже к лучшему. Кенни пока ещё не до конца понимал, как с ним разговаривать, даже онлайн. Кенни лежал, глядя в потолок, с холодным полотенцем на лбу, и в голове проносилось куча дурацких и не очень мыслей. Самая дурацкая из всех – что подумают пацаны, если они с Баттерсом реально начнут встречаться. Кенни не мог себя обманывать и утверждать, что ему будет совсем всё равно на чужое мнение. То есть, на мнение безразличных ему людей – определённо, но мнение Стэна и Кайла это другое дело. И что бы они сказали? Поржали бы, наверное. Подумали бы, что это шутка. Ему было сложно вообще такое представить. И длительных отношений у Кенни никогда не было. Никогда не хотелось зацепиться за какую-то одну девчонку надолго, проводить время только с одной. Все быстро надоедали, хотелось двигаться дальше. А с Баттерсом всё может быть по-другому? Кенни не знал почему он так думал. Потому что Баттерс парень? Или потому что он Баттерс? О каких-то далёких перспективах Кенни старался не думать. Во-первых, он и не умел. А во-вторых, смысла не видел. Слишком муторно и абстрактно. Если заглядывать так далеко, то на то, чтобы здесь и сейчас чувствовать себя хорошо и получать удовольствие времени не останется. Только будет ли Баттерсу с ним хорошо? Баттерс, похоже, видел в нём кого-то другого. Версию получше. Того Кенни, которым он сам себя не считал. Бывшим девушкам всегда нужно было простое – подарки, внимание, чтобы рядом был. Всё по шаблону. А что нужно Баттерсу? То же самое? Или он вообще хочет чего-то другого, того, чего Кенни даже не умеет? Наверняка Баттерс ждёт от него чего-то настоящего. Чего-то важного и стабильного. Чего-то нормального. А Кенни – может ли он это дать? И в этот момент он поймал себя на странной, почти незнакомой мысли: он впервые захотел, чтобы тому, кто рядом, было с ним хорошо.

***

В понедельник Баттерсу всё же вернули телефон. Родители не хотели, чтобы он шёл в школу без связи. Он получил его почти молча, без лишних разговоров, и как только вышел из дома, сразу достал его из кармана. Куртка осталась расстёгнутой, рюкзак сползал с плеча, а пальцы уже торопливо скользнули по экрану. Он даже не задумался. Просто открыл чат с Кенни, как будто боялся, что если не сделает этого прямо сейчас, то упустит момент. Сообщение он написал на ходу, не дожидаясь, пока сработает автозамена. Лишь после отправки, когда экран мигнул подтверждением, заметил опечатки: "Привет. Всртетмся после уркоов?" Он едва не вздохнул от досады и уже потянулся, чтобы отредактировать, но не успел, Кенни ответил почти мгновенно коротким: "Ок". Без смайлов и уточнений. Баттерс, уже сидя в школьном автобусе, даже улыбнулся. Несмотря на кажущееся равнодушным сообщение, Кенни ответил и не отказался увидеться. По крайней мере это значит, что он думал о том, что случилось между ними и ничего не забыл. Когда Баттерс вошёл в класс, Кенни уже был на месте – сидел вполоборота к проходу, о чём-то лениво переговаривался с Кайлом. Голос был спокойный, немного хрипловатый, в привычной манере, как будто всё как обычно. Увидев краем глаза, что Баттерс вошёл, Кенни мельком глянул на него и, почти не задерживая взгляда, чуть небрежно поднял ладонь в приветствии, и вернулся к разговору. Баттерс другого и не ждал. Он знал, что Кенни не будет демонстративен, особенно при всех. Это бы только всё усложнило. Он кивнул в ответ, опустил взгляд и занял своё место. Когда начались уроки, он честно пытался сосредоточиться. Всё равно они уже договорились о встрече, и если сейчас начнёт гонять в голове сто сценариев, как это пройдёт, легче не станет. Но ровно в тот момент, когда он более-менее втянулся в объяснение учителя, в кармане завибрировал телефон. Баттерс дёрнулся и даже чуть пригнулся над тетрадкой, будто из-за интереса к теме. Хотя на самом деле просто хотел украдкой заглянуть в экран. Родители? Или... "Сильно тебе прилетело от предков?" Простое сообщение от Кенни, но Баттерс почувствовал, как по спине прошла волна облегчения. Он даже затаил дыхание на секунду, потом позволил себе коротко усмехнуться. Посмотрел в сторону: Кенни сидел, подперев щёку ладонью, вторая рука исчезла под партой. Баттерс написал: "Да как обычно". В конце на всякий случай поставил смайлик, чтобы сообщение не показалось слишком уж печальным. Родители его отчитали, как всегда. Начали допрашивать, куда он уходит, что с ним происходит, почему он стал таким "неуправляемым". Особенно разошёлся отец, у которого, по его же словам, "руки опускаются". Пытались вытянуть хоть что-то, но Баттерс ничего не сказал. Ни про Кенни, ни про ночь, ни про себя. Ответ от Кенни пришёл почти сразу: "Сорян". Баттерс снова улыбнулся. Было даже что-то милое в том, что Кенни чувствует себя виноватым, хотя Баттерс сам так не считал. "Ты не виноват", – написал Баттерс. И добавил тут же: "Я не жалею, что пришёл к тебе". На экране появилась иконка, что Кенни печатает. Баттерс уставился в дисплей и замер. Но через пару секунд надпись исчезла. Ответа не последовало. Он поднял глаза – Кенни уже убирал телефон, скользнув им в карман под партой. Ладонь осталась на губах, скрывая выражение лица. Но Баттерс был уверен, что Кенни улыбался. После этого в течение учебного дня они больше не переписывались и не разговаривали. И, несмотря на это, всё равно Баттерс чувствовал только лёгкость. Не ту, дурацкую, отступающую после истерики, а настоящую – как будто бы он наконец выдохнул. Внутри было странное, но довольно уверенное ощущение, что всё пройдёт хорошо. Даже учитывая, как много сложных и запутанных мыслей скопилось у него в голове и сколько всего хотелось сказать вслух. Он не знал, получится ли, хватит ли духу всё выложить, но теперь, после того, как Кенни на него смотрел, как отвечал, как не исчез, и стало казаться, что он больше его не оттолкнёт. Этому чувству было страшно доверять, но верить всё же очень хотелось. Последним уроком была химия. Учитель, как назло, объявил о внезапной контрольной работе, но мозг Баттерса упорно отказывался переключаться на формулы и уравнения с куда более приятных мыслей. К тому же, после месячного перерыва в учёбе, он ещё не успел нагнать все предметы как следует. Ожидаемо, что оценка будет так себе. Очередная перспектива скандала от родителей. Но ничего не поделаешь. Едва прозвенел звонок, в телефоне вспыхнуло уведомление. Это было сообщение от Кенни: "Иди на детскую площадку за школой". У Баттерса ёкнуло под рёбрами. Он поднял глаза. Кенни уже поднимался с места, закидывая рюкзак на плечо. – Пацаны, у меня дела, – бросил он на ходу. – Опять? – Кайл скривился. – Не те дела, – отозвался Кенни с короткой усмешкой. Ребята переглянулись, но спрашивать ничего больше не стали. А Кенни, на секунду глянув в сторону Баттерса, скрылся в коридоре. Видимо, хотел прийти туда первым. Это, пожалуй, было логично. Лучше пока им не стоит ходить вместе. Баттерс глянул на часы. Полчаса у него есть, прежде чем родители начнут бить тревогу. Так что он тоже поспешил выйти. Удивительно, но сегодня светило слепящее и яркое солнце. Редкость для такого времени года. Снег блестел под его лучами, почти до боли в глазах. И, глядя на это всё, нельзя было даже представить, что могло произойти что-нибудь плохое. Он вышел за ворота школы и сразу направился к площадке. Она была пуста – никаких детей не было. Только один Кенни уже сидел там на качели, покачиваясь вперёд-назад, и неспешно курил. Качели были для младшеклассников, короткие, и его ноги упирались в снег. Он сидел чуть сгорбившись, взгляд был направлен вниз – в точку, где кончики ботинок касались сугроба. Услышав шаги, Кенни поднял глаза. Солнце осветило его лицо, и Баттерс не смог не задержать взгляд. Он любовался им молча, пока шёл, как будто впервые видел. Рана на щеке уже почти заросла, только светлый след всё ещё остался – тонкая линия, почти невидимая, но заметная, если знать, куда смотреть. И всё равно, это никак не портило его. Баттерс подошёл медленно. Даже не заметил сразу, что улыбается. Это вышло само собой. Кенни приподнял бровь: – У меня что-то на лице? – А... нет, – ответил Баттерс и отвёл взгляд. Кенни усмехнулся. Судя по всему, догадался, в чём дело. Баттерс остановился примерно в метре от него, и спросил негромко: – Как ты себя чувствуешь? – В плане? – Кенни откинулся на спинку качели. – Ну, ты же много выпил и... – Баттерс чуть сместил взгляд, – ...твоя рана. Кенни кивнул: – Терпимо. Он выдохнул дым и спросил: – Ты как? Баттерс замер сперва, как будто не сразу понял вопрос. Затем улыбнулся и ответил: – Всё хорошо. Он сложил руки за спиной, чувствуя, как внутри сжимается ком. Нелепо, но он почти не дышал. Кенни слегка качнулся, даже чуть сжал губы. Повисла тишина. Ветер всё ещё не поднимался, и было так спокойно, что даже дышать хотелось тише. – Неловко как-то, да? – вырвалось у Баттерса. Кенни посмотрел на него краем глаза и хмыкнул беззлобно, как будто Баттерс сказал какую-то глупость. Он слабо пожал плечами: – Прости. Кенни вздохнул, опустив голову, ненадолго задержался в этом движении. Потом вдруг встал, выбросил окурок в сторону и, посмотрев на Баттерса, спросил: – Ты до сих пор не передумал? О том, что хочешь встречаться со мной, – он сунул руки в карманы, стараясь выглядеть расслабленным. Баттерс ответил не сразу. Похожий вопрос уже звучал раньше. Ощущалось, будто Кенни спрашивал его не просто так. Неужели он ждал, что Баттерс скажет, что передумал? Или Кенни проверяет его? – Не передумал, – спокойно ответил Баттерс. Кенни щурился от солнца, глядя прямо. – Уверен? На мгновение внутри у Баттерса что-то ёкнуло. Может быть, Кенни просто не верит в его серьёзность? В то, что кто-то может хотеть быть рядом с ним. Не на пару недель и не по приколу, а по-настоящему. – Ты мне нравишься не первый год, – легко улыбнулся Баттерс. – Так что я уверен. Кенни замер, вскинув брови. На его лице появилась смесь удивления, недоверия и чего-то как будто почти испуганного. Было тяжело осознать, что кто-то вообще мог так долго носить в себе чувства. К нему. И как Кенни мог этого так долго не замечать? Он медленно выдохнул. Воздух выходил из лёгких почти с облегчением, но с привкусом чего-то незнакомого. Это всё ещё казалось странным и неуместным. Слишком тёплым, чтобы быть реальным. Но, может быть, это именно они? Те самые чувства. Не придуманные, не выдавленные, не по пьяни. А настоящие и правильные. Такие, которые, возможно, ему и были нужны всё это время, хотя он никогда не позволял себе об этом подумать. – По-хорошему, у тебя должно быть отвращение ко мне на базовом уровне, – усмехнулся Кенни, стукнув носком ботинка о снежную корку. Баттерс нахмурился. Ответ вылетел без всяких раздумий: – Я так не думаю. Кенни хмыкнул, вытащил из кармана новую сигарету, чиркнул зажигалкой и закурил. Задержал взгляд на чистом и ярком небе, будто вымытом до скрипа. Потом развернулся и встал прямо перед Баттерсом, почти впритык, глядя пристально. – Не боишься, что про нас скажут, если мы начнём встречаться? Он слегка наклонил голову набок, изучающе, как будто проверял реакцию. Баттерс едва заметно покачал головой. – Я как-то не особо думал об этом. Кенни тихо фыркнул: – А надо бы. Когда-то, может, и надо было. Когда-то, возможно, это бы прокручивалось в его голове часами. Что скажут. Кто засмеётся. Как отреагируют дома. Но теперь... всё как будто отвалилось. Не то чтобы стало всё равно, но стало просто неважно. Если бы ему было за что стыдиться – тогда да, он бы волновался. Но Баттерс больше не считал, что испытывать чувства к Кенни – это что-то стыдное. Он потёр затылок, слегка нахмурившись, и ответил, подбирая слова: – Я просто решил, что... ну, про всех ведь можно сказать плохое. Многим нравится сплетничать и обсуждать других. Повод несложно найти. Кенни выдохнул дым в сторону, не глядя на него: – Да, только пиздеть про нас поводов как будто бы будет больше. Баттерс хохотнул едва слышно, скорее из неловкости: – Ну, да, мы, наверное, странно будем выглядеть со стороны. Кенни не ответил, заметив, что Баттерс хочет ещё что-то сказать. – Но я думаю, это неважно, если будут что-то говорить про меня, – тихо добавил Баттерс. – Я больше беспокоюсь за то, что это как-то повредит тебе. Кенни моргнул, чуть дёрнул бровями, потом посмеялся коротко: – Мне? Не смеши меня. Но Баттерс не шутил. Он оставался серьёзен, даже немного упрям. И Кенни это сразу увидел. Улыбка на лице пропала, а взгляд стал чуть мягче. – У тебя ведь много друзей, – сказал Баттерс. – И большая семья. Вдруг они все... не знаю... перестанут общаться с тобой из-за меня. – Много друзей? — переспросил Кенни чуть слышно, почти с усмешкой. – За меня не беспокойся. Лучше подумай о себе. Кенни выбросил ещё дымящийся окурок в снег, и добавил: – И о том, не испорчу ли я тебе жизнь. Баттерс начал догадываться к чему Кенни подводил. Тема, которую они пока обходили молчанием, теперь стояла между ними в полный рост. То, чем Кенни иногда зарабатывал. То, о чём Баттерс уже знал, но понятия не имел, как об этом говорить. Но слона в комнате сложно не замечать. – Не испортишь, – сказал Баттерс. Прозвучало это не так уверенно, как он хотел. Он сам услышал это. И Кенни тоже. – Значит, тебе будет нормально? – произнёс Кенни, уже с иронией. – Если я буду дрочить другим за пятьдесят баксов? Баттерс нахмурился, но не перебил. – А за сорок... – Хватит, – сказал Баттерс резко, с нажимом. Они встретились взглядами. У Кенни лицо было почти спокойное. Сейчас он правда ждал, что Баттерс скажет что-то ещё. Баттерс хотел было спросить: "Зачем ты это говоришь?" Но почти сразу сам догадался. Кенни, возможно, и сам не осознавал, но хотел, чтобы его остановили. Чтобы кто-то прямо сказал больше этого не делать. Потому что сам он не мог. Потому что он считал, что у него и так нет ничего достойного. Потому что отказываться ради себя – это не причина. Но даже если и так, как его убедить? Как попросить его прекратить, не превратив это в ультиматум? Или как сделать, чтобы Кенни сам захотел? Ведь это не про запрет. А про то, что ему больше не нужно этим заниматься, если рядом тот, кто может помочь. – Зачем это тебе, Кенни? – уже спокойнее, почти тихо, спросил Баттерс. Он не давил, а просто хотел понять. Дотянуться до чего-то внутри Кенни, что тот сам, возможно, давно уже не трогал. Кенни ответил сразу, без пауз и без надрыва: – Мне нужны деньги. – Но ты мог бы заниматься чем угодно другим. Кенни возразил: – Не чем угодно. – Но ты ведь умный. Сказано было абсолютно серьёзно, без тени иронии. И Кенни, услышав это, резко засмеялся. Потом смех резко сошёл на нет, и он выдал короткое и безапелляционное: – Нет. – Но ведь да. Кенни вздохнул и на миг прикрыл глаза, будто эта простая фраза ударила куда-то глубже, чем он хотел признать. Когда снова посмотрел на Баттерса, на губах появилась слабая, чуть кривоватая улыбка. – Добрый. Умный, – хмыкнул Кенни, покачав головой, и с иронией спросил: – Может, я тогда ещё красивый и богатый? Баттерс смущённо отвёл взгляд, но ответил просто, без смущения в голосе: – Ты правда красивый. Кенни не знал точно, какое у него лицо в этот момент, но чувствовал, как уголок губ не слушается, как под кожей расползается тепло, и как это всё невозможно удержать. – А богатый, – добавил Баттерс, уже глядя ему в глаза, – со временем. Почему бы и нет? Кенни чуть закатил глаза, но не от раздражения, а от удивления. От этой странной веры Баттерса в него. Ему бы этой веры в себя хотя бы немного, и тогда, может быть, жизнь бы изменилась? – Ты мог бы зарабатывать и больше, – продолжал Баттерс, – просто надо... подумать над этим чуть дольше. Самую малость. В его голосе становилось всё больше уверенности. Кенни не перебивал, продолжал слушать, с интересом, хоть и с привычным скепсисом в прищуре. – И ты точно не хочешь всем этим заниматься, – спокойно сказал Баттерс, как нечто очевидное. На секунду повисла тишина. Потом Кенни задал вопрос, почти бесцветным тоном, но без насмешки: – Откуда ты знаешь? – Просто знаю, и всё. Кенни усмехнулся. Взглянул на него с таким искренним теплом, что Баттерс смутился. Даже в горле пересохло. Он прокашлялся, сбитый с толку собственной реакцией, и отвёл взгляд. – Ты хороший, Кенни. И я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Он пересилил себя и поднял глаза. Кенни и впрямь слушал его внимательно. И взгляд не отводил. Кенни молча поднял руку и мягко провёл пальцами по его волосам, чуть взъерошив. Это был скорее дружеский жест, и всё равно от него у Баттерса внутри что-то дрогнуло. Он втянул голову в плечи, смутившись. Кенни убрал руку и усмехнулся: – И чем я заслужил то, что ты ко мне прицепился? Баттерс чуть приоткрыл рот, хотел было что-то ответить, но Кенни перебил: – Если ты извинишься сейчас – не знаю что, но я что-нибудь с тобой сделаю. Он сказал это с улыбкой, и Баттерс улыбнулся в ответ. В напряжении что-то отпустило. Он действительно хотел извиниться. Но за что – сам толком не знал. Возможно, что им обоим нужно что-то менять в себе. Меняться к лучшему, ради друг друга и ради себя. Но тема начала съезжать в шутки, и Баттерс понял, что нельзя упустить главное. Он напрягся и, снова глядя Кенни в лицо, серьёзно спросил: – Тогда, что... Что ты думаешь обо всём этом? На лице Кенни появилось сосредоточенное выражение. Брови чуть сдвинулись, взгляд скользнул куда-то в сторону – видно было, что он действительно задумался. И вдруг что-то изменилось. Взгляд обострился, тело подалось вперёд, будто в ожидании. Баттерс обернулся. По заснеженной дорожке к ним быстро шёл парень, с перекошенным в раздражении лицом. Двигался быстро и целенаправленно в их сторону. – Вот ты где! – выкрикнул он издалека. Кенни положил ладонь на плечо Баттерса и лёгким движением указал в сторону, не глядя. Баттерс встревожился, но всё же послушался. Молча чуть отступил, всего на пару шагов, к качелям, чтобы не терять Кенни из виду. – Чего надо? – спросил Кенни громко. Парень подошёл вплотную. У Баттерса промелькнула мысль позвонить кому-то и позвать на помощь. В полицию? Этот тип хоть ещё и ничего не сделал, но уже выглядел опасным. – Копы мимо моего дома вчера ездили, – выпалил он, не отводя глаз от Кенни. – А я тут при чём? – ответил Кенни спокойно. Ни одна мышца не дрогнула. – Ты наверняка всё и распиздел, хуесос, – выплюнул тот с истеричной уверенностью. – Если бы распиздел, ты бы уже в участке был, долбоёб. И тут до Баттерса дошло. Это, должно быть, Джейми. Тот, который оставил в животе Кенни дыру. – Не пизди мне! Всё произошло быстро. Джейми выхватил из кармана нож, блеск лезвия вспыхнул на солнце. Он резко выставил руку вперёд и Кенни чуть отступил инстинктивно, но глаза его не дрогнули. Баттерс шагнул к ним, машинально, будто мог чем-то помочь, но Кенни тут же вскинул руку в его сторону: – Не лезь, – коротко бросил он, даже не оборачиваясь. Баттерс застыл. Джейми метнул на него взгляд и усмехнулся – звонко, резко, как пощёчина: – Друг твой? Кенни стиснул челюсть, сквозь зубы процедил: – На меня смотри. Баттерс почувствовал, что у него ладони вспотели. Он поймал себя на том, что трясёт телефон в кармане куртки. Пока Джейми не смотрел – есть шанс набрать. Один шаг в сторону. Потом ещё. Всё должно быть медленно и незаметно. Он двинулся, как по льду. – Ах да, как твоя дырка в пузе? – хмыкнул Джейми. – Прекрасно, – бросил Кенни, не отводя взгляда. – Ещё одну захотел? – Чел, если не хочешь реально сесть, тебе лучше свалить отсюда. Баттерс уже оказался в нескольких метрах. Он вытащил телефон и, прикрыв корпус курткой, начал набирать. Джейми, словно почувствовав, обернулся, и тут же крикнул: – Эй! Баттерс дёрнулся и побежал, но Джейми не успел ни шага сделать. Кенни бросился на него, всем телом, и с грохотом ввалил в снег. Джейми взвизгнул, заёрзал, дёрнулся, пытаясь вырваться, ругался сипло и даже плевался. Кенни прижал его, коленом зафиксировал бедро. Но нож всё ещё был в руке – Джейми вцепился в него, будто сросся с ним. Кенни сжал его запястье, выкручивал, стараясь выбить, но тот упёрся до конца. Снег под ними трещал и скрипел. Как вдруг Джейми резко развернулся, и, лёжа, вдруг всадил нож под прямым углом. Звук был глухой, как будто что-то лопнуло. – Гх, блять, – прошипел Кенни, резко дёрнувшись от вспышки жгучей боли. Лезвие пробило Кенни ладонь. Насквозь, вошло в центр, разорвав плоть. Кровь хлынула сразу, густая и тёплая. Начала пропитывать перчатку, стекла по пальцам, закапала на куртку Джейми и на снег, ярко-красная, почти нереальная на фоне белого. Баттерс, уже в нескольких метрах, держал телефон у уха. Он видел всё – как нож вошёл, как из руки Кенни брызнуло, – и ничего не мог сделать, кроме как нервно ждать дозвона. Джейми взвыл, выдрал руку, бросил нож, оставив его в ладони Кенни, и подскочил. Поскользнулся, едва не грохнулся снова, но всё же рванул прочь, не оглядываясь. Кенни остался сидеть, полуоблокотившись на колено. Кровь капала, пальцы онемели, а боль стучала в висках. И в этот момент в телефоне Баттерса раздался голос: – 911, что у вас случилось?

***

Джейми задержали быстро, почти нелепо быстро. Его приметы, которые Баттерс описал полицейским, оказались точными, что тем даже не пришлось доезжать до места происшествия. На обочине дороги, в свете фар, они увидели его сами: бегущего, взъерошенного, запыхавшегося, с кровью, расплывшейся пятнами по переду куртки. Машина резко затормозила, едва не задев его бампером, и в следующую секунду парень уже оказался прижатым к капоту с руками за спиной. Сопротивляться он даже не пытался. Кенни же отвезли в городскую больницу. Нож вытащили под местной анестезией, чтобы не повредить больше, чем уже было. Рану прочистили, проверили, не задеты ли сухожилия и нервы. Повезло: удар пришёлся точно между костями, прошёл навылет, не порвав ничего жизненно важного. Пальцами он мог шевелить, но движение отдавалось тупой болью, словно внутри ладони стоял застрявший кол. Отёк и повреждённые ткани будут напоминать о себе ещё долго. Рану зашили тонкими стежками, оставив длинный шов через всю ладонь. Руку туго забинтовали. На бинте проступали свежие пятна крови, но врач уверил, что кровотечение под контролем. Впереди – недели восстановления. Теперь беречь, не напрягать, не пытаться снимать повязку раньше времени. Врачи сказали, что если Кенни будет держать руку чистой и соблюдать режим, то всё срастётся правильно, а шрам останется только как тонкая красная линия на коже. Самое неприятное заключалось в том, что это правая рука. Любой пустяк превратится в проблему: даже поесть будет сложно. Кенни только фыркнул – как будто это что-то новое для него, неудобства и лишения. В больницу за ним приехала мама. Страховки, конечно, не было, и счёт получился такой, что от одной цифры хотелось выругаться вслух. Миссис Маккормик так и делала, пока шла по коридору, бормоча ругательства под нос. Кенни, уже снаружи, садясь в их старенький пикап, выдавил из себя обещание, что заплатит сам. Мама удивилась. Сначала даже переспросила несколько раз, уверен ли он и слышит ли она его правильно. Кенни кивал, не отводя взгляда. Она, похоже, не слишком верила, но в конце концов только устало улыбнулась. И неожидано сказала, что если что, поможет, и что не стоит всё тянуть на себе. Кенни пока что понятия не имел, где раздобыть такие деньги. Но был уверен, что придумает. Он откинул голову на спинку сиденья, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Может, Баттерс и прав. На работе в магазине за жалкую ставку свет клином не сошёлся. В Южном Парке можно найти место и получше, даже школьнику. Неплохо было бы найти что-то, чтобы успевать и отдыхать. Может быть, Кенни даже не придётся больше заниматься всеми этими сомнительными услугами. За окном уже горели фонари, свет размазывался на стёклах старой машины. Кенни вдруг тихо усмехнулся своим мыслям. Он вспомнил о том, что ни одна девчонка из тех, с кем он встречался раньше, не просили его бросить эти занятия. Потому что те, кто узнавал – просто уходили. А те, кто знал изначально, и не приближались к нему. Никто и никогда не говорил ему, что он достоин большего. Никто, кроме Баттерса. А ведь Баттерс едва не пострадал. Если бы Кенни тогда не успел, Джейми ринулся бы прямо на него. И вся вина была бы на нём, на Кенни, и на его ёбаной "работе". Может, правда пора что-то менять.

***

Баттерс лежал на кровати, свернувшись калачиком, подтянув колени к груди. Он не мог перестать вспоминать, как много крови вытекло из Кенни. Казалось, она вообще не прекращала литься, пока Баттерс сидел рядом, прикоснувшись ладонью к его спине, надеясь, что это хоть немного успокаивало. К счастью, полиция и медики приехали быстро, что Кенни отметил с иронией. И если он мог шутить, значит, наверное, всё не так уж и страшно. С того момента уже прошло часов шесть, за окном давно стемнело. Теоретически, Баттерс понимал, что рана у Кенни не самая тяжёлая. Но мысль, что Джейми мог повредить что-то важное – сухожилия, кости, нервы – всё равно не отпускала. А если Кенни теперь не сможет шевелить пальцами? Баттерс съёжился, едва подумав об этом. Родители, к удивлению Баттерса, особо не допрашивали. Спросили лишь, что именно случилось, на что Баттерс небрежно ответил, что Кенни защитил его от хулигана. Это ведь было не так уж далеко от правды. А если бы Баттерса там не было, может быть, удалось бы всё решить мирно, и Кенни бы не пострадал? Но тут же мотнул головой. Нет, всё лучше, чем могло бы быть. Если бы его там не было, Кенни бы просто истёк кровью на асфальте, и некому было бы помочь. Он выдохнул, прикрыл глаза, как вдруг телефон на тумбочке завибрировал. Внутри всё подскочило. Баттерс сразу сел и потянулся к экрану. Сообщение Кенни было коротким и целиком влезло в уведомление: "Меня зашили. Я дома". – Фух, – вслух вздохнул Баттерс. Он быстро набрал: "Ура!" Поставил смайлик. "Так быстро?" Ответ не заставил себя ждать: "Ничего особенного не случилось. Счёт правда всё равно пиздец". Баттерс хотел было написать что-нибудь про то, как он себя чувствует, но заметил, что Кенни снова начал набирать сообщение. Он замер, решив не мешать. "Насчёт разговора". Баттерс вздрогнул, сжал губы и стал ждать. Иконка о том, что "Кенни печатает..." висела, наверное, около минуты. Баттерс даже внутренне напрягся, готовясь к потоку слов. Как вдруг пришло лишь: "Блять. Всё стёр". Баттерс усмехнулся. Наверное, левой рукой Кенни не так удобно печатать, как правой. Он уже хотел попросить его оставить это на потом, как Кенни написал: "Ща наберу". Баттерс замер, а телефон начал звонить почти сразу же, что он едва не выронил его. Он прокашлялся и принял вызов. – Привет, – прозвучал спокойный голос Кенни. – Привет, – тише, чем хотел, ответил Баттерс. Кенни вздохнул слегка устало прямо в микрофон, и Баттерсу показалось, что он совсем рядом. – Как-то всё тупо получилось, да? – спросил он с явной усмешкой. – Думаешь? Баттерс не сразу понял, о чём именно речь. – Из-за меня тебе бы могло прилететь, – пояснил Кенни чуть хрипло. – За мной сталкерят всякие долбоёбы. Баттерс еле заметно улыбнулся. Значит, вот как он это видит. Баттерс начал теребить ворот кофты, пытаясь расслабиться. – Ты же не виноват, – сказал он искренне. С той стороны вновь раздался вздох. Ощущалось, что Кенни хотел бы поспорить, но передумал. И сказал: – Виноват или нет, но у тебя могут быть проблемы. Из-за моих дел. Баттерс опустил глаза, глядя куда-то сквозь принт на простыне. Снова Кенни говорит эти вещи. Всё, что Кенни говорил сегодня, звучало так, будто он пытается отговорить Баттерса от ошибки, убедить его, что рядом с ним ему не место. Но при этом всё равно хотел, чтобы Баттерс остался. И Баттерс понимал: он отталкивает его не потому, что равнодушен, а совсем наоборот. Он прошептал: – Ну... И что? Твои проблемы – мои. Кенни хмыкнул. Довольно громко, как-то нервно и растерянно. В этой растерянности он смог лишь выдавить из себя: – Да? Как будто он не верил в то, что такое правда может быть, и не знал, как на это реагировать. Баттерс почувствовал, как сердце колотится где-то под самым горлом. Стало волнительно от того, что именно захотелось сказать. Но сейчас, после всего, Баттерс понял, что сдержать слова не сможет. И начал говорить: – Кенни, послушай меня, пожалуйста. Ответа не последовало, но Баттерс точно знал, что он слушает теперь внимательно, даже как будто постарался тише дышать. – Я понимаю, почему ты этим занимаешься. И почему ты тогда спрашивал меня... уверен ли я, не передумал ли... Он сглотнул, прикрыл глаза на секунду, чтобы собраться. – Ты же хочешь, чтобы я тебя уговорил, да? Убедил всё поменять. И что это того стоит. И что это всё не шутка. Баттерс улыбнулся, чувствуя, как горят щёки: – Я правда считаю, что ты умный. Что ты добрый. И... Красивый. И много чего ещё. Я очень давно... наблюдаю за тобой. Кенни не издавал никаких звуков. Баттерс не знал, какое у него было лицо, но всё равно продолжал: – И точно знаю, что если ты захочешь, то сможешь многое. Баттерс был уверен, что услышит усмешку, но этого не произошло. Возможно, Кенни слушал его с серьёзностью. – Всё делать в одиночку не нужно. Я ведь могу помочь. И не только я. Стэн и Кайл тоже захотели бы, если бы ты попросил. Баттерс специально напомнил о его друзьях, чтобы он знал, что не один. На тот случай, если Кенни покажется, что одного Баттерса недостаточно. Он нервно оттянул воротник, пальцы стали чуть влажные от волнения. – Хочешь... хочешь вместе куда-нибудь устроимся? Мне деньги не особенно нужны, я могу давать их тебе, – серьёзно предложил он. Кенни наверняка нужно будет оплатить своё лечение, а ещё, кажется, он сломал велосипед и давно не мог его починить. К тому же, он тратил деньги на семью. Баттерсу в них нет такой нужды. – Если это поможет, чтобы ты больше не делал ничего... Ничего из того, о чём говорил, то я готов. Голос в конце прозвучал увереннее. Он спросил, теперь уже ожидая ответа: – Ты хочешь этого, Кенни? Кенни не сказал ничего. Несколько секунд помолчал, как вдруг раздались короткие гудки. Баттерс вскинул брови, а сердце ухнуло вниз. Он проверил экран – связь в порядке. Он что, сказал что-то не то? И только через мгновение пришло сообщение: "Я подумаю". Баттерс выдохнул и улыбнулся слегка нервно. А потом понял, почему Кенни положил трубку, и коротко засмеялся. Видимо, даже Кенни можно смутить. Баттерс был удивлён и даже слегка польщён, что ему это удалось. Следом пришло ещё одно сообщение: "Завтра скажу". Баттерс уставился в экран. Он сказал далеко не всё. Было ещё много невысказанного, и он мог бы часами говорить Кенни вдохновляющие вещи, убеждать его, что он не одинок и что он лучше, чем сам о себе думает. Кенни всегда принижал себя из-за семьи, из-за того, кем были его родители, из-за того, что учёба казалась бессмысленной. Он не видел смысла стараться, стремиться к большему, потому что не понимал, ради чего. И так у него было во всём. Но что, если это можно изменить? Если действительно можно изменить в Кенни это восприятие самого себя? Баттерс очень бы этого хотел.

***

В школе новости разносятся быстро, а особенно такие, в которых есть и драка, и герой. Со вчерашнего вечера уже все знали, что Кенни "защитил Баттерса от хулигана". Именно так история и передавалась в разговорах, и Баттерс с лёгкой неловкостью понял, что это именно он запустил такую формулировку, объяснив всё маме именно так. Но, если подумать, в этом не было ничего плохого. Когда утром Кенни появился в классе с перебинтованной рукой, зафиксированной бандажом, его встретили чуть ли не аплодисментами. Для Кенни это выглядело непривычно и даже почти абсурдно. – А вот и наш герой, – воскликнул Стэн, подыгрывая общему настроению. Кайл, хоть и улыбнулся, но тут же скривил лицо и покачал головой: – Чел, почему ты вечно какой-то отпизженный? Крэйг, сидевший неподалёку, выдал с каменным лицом, но с очевидным подколом: – Эй, Кенни, пошли в баскет играть. – Смешно тебе, да? – усмехнулся Кенни, сощурившись. – Ага, – честно признался Крэйг. Кенни лениво махнул ногой в его сторону: – Ноги у меня целые, между прочим. Крэйг моментально отшатнулся и поднял ладони: – Ладно-ладно. Он тут же выудил маркер из пенала и, будто между делом, сказал: – У тебя гипс? Дай чё-нибудь напишу. – Это не гипс, – ответил Кенни. – Реально, – Крэйг приблизился и убедился. – Ну, тогда напишу на бинте. Крэйг потянулся, не дожидаясь разрешения. Кенни не стал возражать, лишь слегка приподнял руку под маркер. – Только давай без хуёв, – предупредил он. – Если рука не дрогнет, – прицыкнул Крэйг. Но рука, конечно, дрогнула. К счастью, вышло криво, так что лишь отдалённо напоминало хуй. Кенни вздохнул устало, а Крэйг, когда закончил, удовлетворённо кивнул. Кайл вдруг спросил серьёзно: – Тебе бабки не нужны? За операцию кучу отвалить надо, наверное. Картман, сидевший рядом и всё это время жадно слушавший, тут же встрял: – Это что, еврей решил предложить деньги? Ой, нет, просто чужие расходы посчитать захотел. Стэн закатил глаза, а Кайл ожидаемо огрызнулся в ответ: – Пошёл нахуй, жирный. Картман отвалил, а Кенни лишь пожал плечами: – Дохуя, конечно, но... Он замолчал и посмотрел в сторону Баттерса. Тот всё это время следил за происходящим и, конечно, слышал каждое слово. И Кенни вспомнил их вчерашний разговор. Мысль об этом немного согрела, но одновременно Кенни внутри упрямо упирался. Ему никогда не нравилось напрягать других своими проблемами. С другой стороны, Кайл предложил сам, без жалости, без давления. Может, и правда не стоит всё тащить одному? – Если понадобится помощь, я скажу, – проговорил он, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно. – Пока попробую сам. И чуть мягче добавил: – Спасибо, Кайл. Кайл вскинул бровь, как будто впервые за долгое время услышал от Кенни слова благодарности. Или просто не понимал, за что Кенни благодарит. Он отмахнулся легко: – Да не за что. Обращайся. Кенни снова задержал взгляд на Баттерсе. Хотел убедиться, что тот услышал. И Баттерс, поймав этот взгляд, едва заметно улыбнулся. Никаких слов не было сказано, но они всё равно поняли друг друга. Занятия тянулись привычным чередом. Кенни Баттерсу ничего не писал и не подходил. Баттерс понимал, что торопить его бессмысленно, да и не хотел, боясь сделать хуже. Несмотря на то, что они не разговаривали, у Баттерса не было ощущения, что Кенни его игнорирует, а совсем наоборот. Временами Баттерс ловил на себе прямой взгляд Кенни, который тот даже не пытался скрыть. Словно Кенни ждал, что Баттерс посмотрит в ответ. Внезапно, на обеде, в столовой, когда Баттерс с подносом проходил мимо, Кенни вдруг окликнул его и позвал сесть рядом. Стэн и Кайл не возразили. Им его компания была привычной. Но, как и ожидалось, они начали задавать ему вопросы о вчерашнем "хулигане". – А Кенни не рассказал? – неловко уточнил Баттерс. – Он сказал у тебя спросить, – ответил Кайл, явно подначивая. Баттерс посмотрел на Кенни. Тот сидел с хитрой ухмылкой и в этот момент, как ни в чём не бывало, потянулся за картошкой-фри прямо с его подноса. – Э-эй, – протянул Баттерс с наигранной обидой, но уголки губ всё равно дрогнули в улыбке. – Он всегда так делает, – хмыкнул Кайл. – Если садишься сюда, будь готов расстаться с картошкой-фри, Баттерс, – добавил Стэн с видом, словно выдавал серьёзное наставление новичку. Баттерс окинул взглядом их подносы. – Поэтому вы её и не берёте? – Ага, – одновременно отозвались Стэн и Кайл. Баттерс только тяжело вздохнул, потом взял тарелку с картошкой и без всякой борьбы поставил её целиком на поднос Кенни. – Класс, – одобрительно произнёс Кенни и в знак благодарности мягко хлопнул Баттерса по плечу. Жест получился быстрым, почти случайным, но ладонь его задержалась чуть дольше, чем требовалось. Со стороны этого никто не заметил, но Баттерс ощутил каждую секунду этого прикосновения. – Так что там с этим челом? – напомнил Кайл о первоначальной теме. Баттерс в этот момент жевал, промычал что-то невнятное, явно тянул время и подбирал слова. Наконец сглотнул и, чуть улыбнувшись, сказал: – Если честно, сам не знаю как так вышло. Кайл приподнял бровь и посмотрел на Кенни. Тот лениво доедал картошку, будто разговор его вообще не касался, и только пожал плечами. – Вы скрываете что-то, что ли? – предположил Кайл. Баттерс машинально перевёл взгляд на Кенни. Тот никак не отреагировал, но уголки губ всё-таки дрогнули – улыбку до конца сдержать не получилось. Стэн вмешался, подкинув мысль: – Кенни, ты же говорил вчера, что у тебя какие-то дела были. – Я понял! – почти вскрикнул Кайл и уже с укором повернулся к Кенни. – Ты чё, с тем поехавшим один пошёл разбираться? Кенни сделал вид, что не понимает: – С каким? – Который тебя порезал, – Кайл скрестил руки на груди. – Не, нахер мне это надо, – отмахнулся Кенни, покачав ладонью. Кайл явно сомневался. Он прищурился, посмотрел сперва на Кенни, потом на Баттерса, и будто искал у кого-то из них подтверждение. Но спустя пару секунд только вздохнул и решил не допытываться дальше. Баттерс подумал, что раз Кенни не делился с ними подробностями, значит не хотел этого. Может быть, боялся, что придётся рассказывать о том, зачем они с Баттерсом вдвоём вообще встретились на детской площадке. Конечно, можно было бы придумать какую-то другую версию, но Баттерс не стал врать. Лучше уж оставить недосказанность. Если Кенни захочет, расскажет потом друзьям всё сам. Чуть позже, на перемене, Баттерс пошёл к шкафчикам за учебниками. Пока возился с дверцей, услышал знакомые голоса рядом. Кенни со Стэном обсуждали игры. Стэн жаловался, что Кенни давно не заходил в онлайн, а теперь, с рукой на перевязи, у него хотя бы появится время. Кенни, смеясь, не понимал, как Стэн себе представляет игру одной рукой. Кайл подколол, что для игр Стэна и одной руки хватит. В их разговор вдруг вмешался женский голос. – Эй, ты Кенни, да? Баттерс вздрогнул и выглянул из-за дверцы. У шкафчиков стояли две девчонки, кажется, из параллели. Одна, пониже и постройнее, глядела на Кенни с любопытством: – А у тебя есть девушка? – Да, – без паузы ответил Кенни. Баттерс вскинул брови, и едва не стукнулся о дверцу носом. – А-а, жаль, – протянула та с разочарованием и, уже разворачиваясь, бросила на ходу: – Ну, найди меня, если расстанетесь. Когда они скрылись за углом, Кайл, зажав подмышкой стопку книг, не удержался: – Когда ты успел? Кенни только пожал плечами и ухмыльнулся. – Ты теперь что, будешь популярным? – Стэн глянул вслед девчонкам с досадой. – Из-за травмы? И почему тогда к нам не липнут? – Ты-то чего жалуешься? – поддел Кайл. – У тебя же официантка есть. Стэн возразил: – Да, но всё равно было бы приятно. Кенни засмеялся, Кайл ещё подкинул Стэну колкость, но Баттерс уже не слушал. Кенни посмотрел на него, заранее зная, что он был там, и уголок его губ дрогнул. Теперь стало почти очевидно, что Кенни специально вёл себя так, чтобы показать, что прислушался к словам Баттерса. Что был готов к переменам. И теперь, возможно... хочет быть с ним? Сердце дёрнулось от этой мысли, но взгляд Баттерс быстро отвёл. Думать об этом было слишком страшно. Пока он не услышит это от Кенни словами, всерьёз поверить было трудно и даже немного неловко. Последним уроком сегодня была физкультура. Кенни, как и ожидалось, был освобождён от занятий по наставлениям врачей. Он развалился на скамье в раздевалке, лениво уткнувшись в смартфон, пока остальные ребята торопливо переодевались в спортивную форму. – Вот бы и мне освобождение от физры, – мечтательно протянул Стэн, натягивая футболку. – Ага, всего-то надо, чтобы тебя пырнули, – хохотнул Кайл. Стэн, уже разворачиваясь в сторону зала, что-то пробормотал о том, что это, возможно, не такая уж большая цена, и Кайл двинулся следом. Баттерс тоже успел переодеться и уже собирался идти за ними, но тут услышал: – Баттерс. Он обернулся. Кенни оторвался от телефона, встал со скамьи и, не спеша, подошёл ближе. Было видно, что он нарочно тянет, дожидаясь, пока все выйдут. Баттерс почувствовал лёгкий укол тревоги, надеясь, что никто не обратит внимания на то, как они задержались вдвоём. Когда последний, Твик, хлопнув дверью, вышел в зал, Кенни перевёл взгляд на Баттерса, наклонился к самому уху и тихо прошептал: – Поможешь безрукому однокласснику с уроками? Баттерс невольно усмехнулся. В его голосе прозвучало что-то неожиданно тёплое и даже милое. Кенни выпрямился, ожидая ответа. – Ты не безрукий, – сказал Баттерс, не удержавшись от уточнения. – Домашка в пролёте, – пожал плечами Кенни, слегка двинув рукой в бандаже. – Я даже поссать нормально не могу, приходится сидя. Баттерс скосил взгляд на перевязанную руку. – Болит? – Ну да, – просто ответил Кенни, но с привычной усмешкой добавил: – Но я рад, что он не любитель огнестрела. Баттерс сразу почувствовал, как внутри у него кольнуло желание согласиться. И не только потому, что Кенни нуждался в помощи. В его просьбе было что-то большее – словно это был повод провести время вместе. Не свидание, конечно, но какая, к чёрту, разница, если они будут рядом. – Я ещё под домашним арестом, и мне нельзя задерживаться после школы, – осторожно начал Баттерс, потом замялся и продолжил, растягивая слова: – Но если я скажу, что безрукий одноклассник, который спас меня от хулигана, просит о помощи... Думаю, это прокатит. Кенни фыркнул: – Так уж я и спас. Он поднял руку и коснулся пальцами его щеки. Ладонь Кенни была тёплая, и вместе с мягкой улыбкой на лице этот жест заставил Баттерса задержать дыхание. – Я решил уволиться из магазина, – сказал Кенни. Потом добавил, спокойно и уверенно: – И больше не буду делать всякую хуйню за деньги. Баттерс замер. Он ожидал разных слов, но этих – нет. Было очень приятно это услышать. Значит, Кенни действительно прислушался к нему. Кенни убрал руку и откинулся плечом на шкафчики. – Но мне всё равно надо будет найти новую работу. – Хочешь, чтобы я помог? – тут же спросил Баттерс. – Не, – покачал головой Кенни. – Я просто говорю, чтобы ты знал. Баттерс не отступил, а наоборот, и улыбнулся: – И всё-таки я помогу. Кенни хмыкнул без раздражения, с теплом, прикрыв глаза, и отозвался коротко: – Как хочешь. Баттерс задумчиво протянул: – Как насчёт кафе? – Мойщиком посуды? – скривился Кенни. – Хотя бы официантом, – серьёзно ответил Баттерс. – Ну... ставка в час должна быть нормальная, – Кенни чуть выпрямился и вздохнул. – Но пока я без руки, хрен я работу найду. Баттерс кивнул, и решил всё вывернуть на позитивный лад: – Тогда это повод отдохнуть пару недель. Кенни ничего не ответил, но было видно, что он согласен. Вместо слов он поднял руку, дотронулся до шеи Баттерса, наклонился и мягко поцеловал. Баттерс откликнулся сразу, приоткрыв рот. Звонок на урок раздался где-то на заднем фоне, но Кенни даже не подумал останавливаться. Напротив, притянул его ближе, запустив пальцы в волосы на затылке. Тепло от этого поцелуя накрывало целиком, и Баттерсу совсем не хотелось думать ни о какой физре. Тело предательски быстро отозвалось, и внизу живота появилось знакомое напряжение. Он всё же нехотя отстранился и перевёл ленивый взгляд с влажных губ Кенни ему в глаза. Кенни придвинулся к самому уху и прошептал: – Может, не пойдёшь? Щекотка дыхания заставила Баттерса съёжиться. Он ответил негромко: – Всё-таки нужно идти. Кенни не стал спорить, только сказал в ответ: – Тогда запомни, где мы остановились. От этих слов по телу Баттерса побежали мурашки. Конечно, он запомнит. Кенни отстранился, выпрямился, а Баттерс, стараясь не задерживаться, развернулся и поспешил в зал. На ходу чуть не споткнулся о ровный пол, и услышал за спиной тихий смешок Кенни. Когда раздевалка опустела, Кенни снова сел на скамью, откинув голову назад. И сейчас, глядя в потолок, впервые за долгое время почувствовал себя по-настоящему счастливым.

***

Месяц спустя Помещение бара было наполнено дымом, звоном бокалов, разговорами и фоновой джазовой музыкой. Было тесновато, но уютно. Кенни уже неделю работал здесь за стойкой, и место стало даже казаться ему родным. Бар открылся в Южном Парке около года назад, и поначалу все были уверены, что он долго не протянет. Слишком уж выбивался по атмосфере – дубовая мебель, фиолетовые акценты в интерьере, приглушённый свет, джаз, да ещё и меню, где наряду с кофе значилось куча видов ирландского ликёра. Но вопреки ожиданиям заведение прижилось, было даже ядро постоянных клиентов. Те, кого Кенни знал, сюда не заходили. За всё время он разве что встретил мистера Донована, который пришёл в сопровождении мужчины в костюме. Обменивались визитками и говорили о чём-то серьёзном, видимо, по работе. Кенни здесь нравилось. Владелица бара – пожилая женщина с прокуренным голосом и сигаретой, вечно прилипшей к пальцам. Строгая, но не требовала от Кенни больше положенного. Она взяла его условным "помощником", хотя фактически обязанности сводились к простым вещам: разливать безалкогольные напитки, следить за чистотой на стойке и столиках, передавать заказы на кухню. Еду разносить не приходилось – клиенты сами подходили за ней. Даже полы мыть не заставляли. И при этом ставка оказалась в три раза выше, чем в магазине, где Кенни работал до этого. Рабочих часов меньше, график удобнее: четыре вечера в неделю, хоть и допоздна. Для него это был идеальный вариант. Правда, была форма. Белая рубашка с галстуком и чёрные брюки. Доставляло дискомфорт, скорее, с непривычки, но Кенни был готов терпеть. Тем более Баттерс, увидев его в таком виде, сказал, что смотрится круто. – Кенни, клиент, – окликнула его владелица. – Окей, – он оторвался от протирания стаканов и шагнул к стойке. Рука уже зажила, остался лишь тонкий шрам и редкая слабая боль, но пальцы слушались прекрасно. За лечение он ещё не расплатился, но твёрдо решил закрыть долг первой зарплатой. Копить хвосты он не любил, даже если это долг больнице, а не конкретному человеку. Когда заказ был принят, владелица глянула на него и сказала: – Иди покури, если хочешь. Ты уже давно без перерыва. Кенни кивнул. И правда. Здесь, под приглушённым светом, среди запаха табака, время проходило довольно быстро. Усталость после смен чувствовалась, но она была лёгкой и даже приятной, как после продуктивного дня. Он вышел через кухню, развязывая чёрный фартук на ходу, и вышел на улицу, сжимая пачку сигарет и зажигалку в руке. Снаружи темнело, воздух был свежим. Снег подтаял, и в запахах улицы угадывалась весна. Кенни закурил, встав у задней двери бара, и достал смартфон. За пару часов несколько новых уведомлений. Неудивительно. Сегодня двадцать второе марта. День его рождения. Первым он прочёл сообщение от Карен: "Я сегодня у подруги ночую. Твой подарок на твоём столе! Как откроешь, напиши сразу, как тебе! Я сама делала!" В конце сообщения – куча сердечек. Кенни хмыкнул и ответил коротким "ок". Подозревал, что речь о торте или каком-нибудь пирожном, и перешёл к следующему чату. В общем диалоге Стэн и Кайл спорили, где отметить праздник. Мнение Кенни, похоже, значение уже особо не имело, но он и не возражал. Если друзья придумают сюрприз – почему бы и нет. Он только написал: "Что хотите делайте, только не сегодня". Сегодня он уже договорился встретиться с Баттерсом. После смены тот обещал прийти за ним. Наверняка собирался вручить подарок. Кенни заранее настроился на что-то странное, нелепое, но обязательно милое. Почему-то он был уверен, что подарок Баттерса будет именно таким. Кенни затянулся, выдохнул дым в темноту, когда экран снова мигнул. Баттерс, словно почувствовав, что Кенни вспомнил о нём, написал: "Я уже вышел из дома". Кенни посмотрел на время и усмехнулся, пальцы быстро набрали ответ: "Ещё же два часа есть". Ответ пришёл мгновенно: "Надо кое-что сделать по пути..." Эти три точки в конце заставили Кенни приподнять бровь. Загадка. Он не имел ни малейшего понятия, что именно задумал Баттерс. Но, по правде, было даже интересно. Остаток смены пролетели в спешке и хлопотах. Стоило ему вернуться в зал, как бар наполнился новыми посетителями, оживлёнными разговорами и заказами. Владелица сама встала за стойку, чтобы разгрузить его, а Кенни, словно пойманный течением, быстро втянулся в ритм, разливая напитки и передавая заказы на кухню. К одиннадцати вечера народ всё ещё не спешил расходиться. Кенни мельком подумал, что можно бы остаться ещё на час, но хозяйка, заметив его взгляд, отрезала, махнув рукой: – Не могу же я тебя держать до закрытия. Ступай. Хорошо поработал. Спорить он не стал. В комнате для персонала с удовольствием сбросил форму, натянул привычные вещи, попрощался с коллегами и вышел наружу. Как он и думал, Баттерс ждал его неподалёку от входа, переминаясь с ноги на ногу, и, едва увидев, тут же радостно замахал рукой. А Кенни сразу заметил то, что стояло рядом с Баттерсом. Новый велосипед. С блестящим корпусом. Ровной рамой. Только из магазина. Кенни застыл от удивления на миг. Пару раз перевёл взгляд с велосипеда на Баттерса, словно проверяя: он ли его сюда притащил или просто случайно встал рядом. Баттерс нетерпеливо поманил его ладонью, и Кенни подошёл ближе. – Это что? – усмехнулся он. – Это тебе, – серьёзно кивнул Баттерс, пряча руки за спиной. – Ты уже давно не мог починить свой, и я решил... зачем чинить, если можно взять новый. Кенни обвёл велосипед внимательным взглядом. Сначала мелькнула мысль, что это его старый, только отремонтированный, но нет. Совершенно новый: краска свежая, металл блестит, ни единой царапины. – С днём рождения, Кенни. Он задержал взгляд на Баттерсе, приподнял бровь и спросил: – Ты его спиздил у кого-то? Баттерс коротко рассмеялся. – Нет, конечно. Я же тоже работу нашёл, забыл? Он и впрямь нашёл работу даже раньше Кенни, почти сразу после инцидента с Джейми. Устроился в бильярдный клуб кассиром, где было полно не только бильярда, но и автоматов с играми. Баттерс уже должен был получить первую зарплату, но вряд ли её бы хватило на такой подарок. Кенни автоматически начал считать в голове, сколько Баттерс мог на это потратить и где взял деньги. Он мог откладывать с карманных. Мог даже взять в долг. Кроме этого, Кенни не понимал главное – зачем. Все эти мысли, видимо, отразились на его лице, к тому же, он забыл даже сказать "спасибо". Баттерс наклонил голову, заглядывая ему в лицо. – Не думай о деньгах, пожалуйста. Уголок губ Кенни дрогнул: – Сложно не думать. Он почесал затылок, явно не зная, как принять такой подарок. Баттерс это почувствовал и мягко произнёс: – Я же говорил, что мне деньги не особенно нужны, – он пожал плечами, потом добавил уже чуть звонче: – Но если ими можно тебя радовать, то здорово же. Кенни на миг замер, переваривая это, потом усмехнулся и с иронией бросил: – Я теперь чувствую себя эскортницей. Баттерс расхохотался, встряхнув плечами. Кенни вздохнул, провёл ладонью по рулю и сказал негромко с каким-то теплом в голосе: – Лучше бы себе купил. Ты же потерял свой. Баттерс лишь молча пожал плечами. Он, может быть, и хотел бы велосипед себе, но всё равно выбрал вместо этого купить его для него – это какой-то невероятный для Кенни уровень щедрости. Кенни наконец выдохнул и сказал: – Спасибо. Очень крутой подарок. – Потом, с лёгкой досадой, добавил: – Правда, если я скажу, что это ты подарил, будет странно. – Можешь сказать, что ты сам купил, если будут спрашивать, – просто ответил Баттерс. – Тебе так нормально? – уточнил Кенни. – Конечно, – улыбнулся он. – Ты же знаешь, что это был я. Кенни хмыкнул и кивнул. Задумался на некоторое время о чём-то своём и, после небольшой паузы, уверенно сел на сидение. Он ухватился за руль одной рукой и, посмотрев на Баттерса, спросил: – Куда поедем? – Не знаю. Куда хочешь, – легко ответил Баттерс. – Тогда садись. Баттерс уселся сзади, на багажник над задним колесом. – Удобно тебе там? – хмыкнул Кенни. – Не очень, но по-другому не получится, – сказал Баттерс, чуть наклоняясь вперёд. Кенни бросил через плечо: – Можно на коленки. – Так тоже будет неудобно, – ответил Баттерс, приобняв его за талию. – Ладно. Держись крепче. Кенни рванул с места очень быстро, так, что Баттерс вжался ему в спину сильнее от неожиданности. В лицо мягко забил прохладный ветер, смешались запахи мокрого асфальта, весенней влаги и табака. Колёса шлёпали по лужам, разбрызгивая воду в стороны. Кенни свернул с дороги, которая вела к дому Стотчей, и покатил дальше. Баттерс не знал, куда они направляются. Возможно, Кенни сам ещё не решил. Но для Баттерса это не имело значения. Он точно знал, что там, куда он его вёл, всегда будет ждать только хорошее.