Мерзкий

"Если тебе нужна помощь, то я тебе обязательно помогу". Кенни уже в который раз перечитывал это сообщение, стоя за кассой. Телефон лежал на стойке, подсвеченный холодным экраном, и будто прожигал ему глаза. С тех пор, как Баттерс отправил эти слова, прошло несколько часов, но ответ Кенни так и не написал. Желание ответить правда было, Кенни не стал себя обманывать, но не мог придумать, что. Если начнёт любезничать, Баттерс решит, что у него есть шанс. А если резко отрезать, написать что-то с раздражением, будет выглядеть так, будто Кенни реально задело. Хотя именно это сообщение его не выбесило. Оно не было навязчивым, не выглядело, как вторжение в личное. Наоборот, оно прозвучало искренне. И по-настоящему приятно. У Кенни не укладывалось в голове, как после всего, что он сделал, после того, как сам же его оттолкнул, Баттерс всё равно продолжал тянуться. Продолжал видеть в нём что-то хорошее, даже когда узнал подробности о его жизни. Кенни вздохнул, спрятал телефон в карман и решил, что лучше будет просто проигнорировать. Баттерс всегда был далёк от всего этого. От того, чем занимался Кенни. Он никогда не слышал о таких вещах, не сталкивался с ними, потому что жил в другой среде. Там, где подобные слухи не ходят, где нет всяких извращенцев. Всё это проходило мимо него. А теперь он хотел в это влезть. Потому что это касалось Кенни. Но Баттерсу туда нельзя. Кенни поставил цветок, который подарил ему Баттерс, в магазине, недалеко от кассы. Нашёл для него подходящую ёмкость, которая сошла за вазу. Кенни почему-то посчитал, что дома он завянет быстрее. Да и сестра сразу бы заметила и начала бы расспрашивать: откуда, зачем, кто подарил. Сначала Кенни хотел просто передарить его ей, но быстро передумал. Это было бы неправильно. И всё же, каждый раз, когда взгляд скользил на этот цветок, он ощущался чужим. Не потому что не подходил к интерьеру. Чужим в самой жизни Кенни. Как будто Баттерс притащил с собой кусок другой реальности, слишком чистой для него. Баттерс говорил, что Кенни добрый. Что он ему нравится. И что Баттерсу в нём могло понравиться?

***

– Ну у тебя и подкаты, – донёсся до Баттерса весёлый женский голос. – Не зашли? А это уже голос Кенни. Баттерс обернулся, выглядывая из-за дверцы своего шкафчика в коридоре. Второй день подряд Кенни вёл себя так. Болтал с девчонками, флиртовал, шутил и делал это открыто, без всякого смущения. Для Баттерса это было странно. Когда-то раньше Кенни и правда вёл себя именно так, но за последний год, после расставания с последней девушкой, словно потерял интерес. Ему стало влом, будто всё это больше не имело смысла. А теперь снова. И выглядело это слишком уж прицельно. Словно Кенни специально делал это на виду у Баттерса. Конечно, Баттерс понимал, что, может, просто много о себе думает, но совпадения были уж слишком явными. – Зашли, просто они у тебя странные, – ответила девушка со смешком и изящным движением поправила волосы. – Тогда пошли вместе, – легко отозвался Кенни. Наверняка речь шла про вечеринку у Клайда. На свидание это не было похоже. У Кенни сейчас не было ни денег, ни времени на такие штуки. – Хм-м... ну ладно, – она улыбнулась. – Ты симпатичный. Дашь свой номер? Баттерс стоял со спокойным лицом, даже без намёка на ревность. За столько лет он привык видеть подобные сцены, но внутри всё равно кольнуло раздражение. Не из-за девчонок, а из-за того, что Кенни, похоже, делал это именно нарочно. Когда девушка ушла, Баттерс рискнул проверить догадку. Сказал достаточно громко, чтобы Кенни его услышал: – Я всё равно не поменяю своего мнения о тебе, Кенни. Даже если ты будешь так себя вести. Мимо проходили ученики, но Баттерса это не волновало. Слова всё равно дошли. Кенни обернулся и на секунду замер. Его лицо стало холодным, почти маской, но Баттерс заметил под этим что-то другое – лёгкую грусть. Кенни подошёл ближе, с грохотом захлопнул дверцу шкафчика прямо перед Баттерсом и тихо, с оттенком раздражения, бросил: – Думаешь, это из-за тебя? – Да, – Баттерс не отступил ни на шаг и добавил уверенно: – Ты уже давно не флиртовал с девушками. Кенни хмыкнул, чуть наклонился, сунул руки в карманы и сказал в лицо, почти шёпотом: – Следишь за мной? – Ты это делаешь, чтобы я отстал, – твёрдо ответил Баттерс, будто не слыша вопроса. Он выдержал взгляд и добавил: – Ты совсем не выглядишь счастливым. Кенни усмехнулся и выпрямился. Его лицо смягчилось, но голос остался ироничным: – А когда я выглядел счастливым, Баттерс? Раз следишь за мной, то должен знать. Кенни говорил насмешливо, явно не рассчитывая на серьёзный ответ. Баттерс, закинув рюкзак за спину, задумался и сказал спокойно: – Когда ты с друзьями. Они встретились взглядами. Кенни сузил глаза, а Баттерс продолжил: – Или когда ешь мороженое. Тебе же нравится мороженое с картошкой-фри. Когда ты его ешь, то счастливый. Кенни вскинул брови, но не сказал ничего. Баттерс отвёл взгляд. – И когда мы с тобой дрались у пруда, – добавил он, – мне показалось, что ты тоже был счастливый. На этот раз Кенни замер. Его реакцию Баттерс не смог прочитать. Но он надеялся, что тот уловит сказанное между строк: "Я наблюдаю за тобой, потому что ты важен для меня". – Мороженое с картошкой-фри? – повторил Кенни тихо, с усмешкой. Он почесал затылок, мельком улыбнулся – почти незаметно, но всё же – больше ничего не сказал, развернулся и ушёл.

***

Наступила суббота. Кенни не то чтобы ждал этот день с каким-то особым восторгом, но честно – хотелось выпить. Желательно бесплатно. Он даже заранее договорился со своим сменщиком, чтобы освободить вечер, не стал придумывать отговорки – сказал прямо, что у него вечеринка. Тот только фыркнул и согласился, мол, всё равно хотел взять побольше смен. И все остались довольны. Кенни вспомнил, что Клайд просил приходить со своим алкоголем. Конечно, на деле никто это у дверей у Донованов не проверял, но для приличия Кенни взял с собой банку пива. Чисто символически. Раз принёс – значит, формально правило соблюдено. Девушка, которую он пригласил ещё в школе, пришла с ним. Имя её он успел забыть и переспрашивать уже было поздно. К счастью, где-то сбоку он услышал, как подруга назвала её Сэм. Отлично. Кенни постарается запомнить её имя хотя бы на этот вечер. Сэм оделась неплохо. Чёрный топ, короткая юбка в клетку – вроде красная, но оттенок какой-то непонятный, Кенни в цветах не разбирался. Макияж – зачёт: тёмные стрелки, ярко выделенные глаза. Красиво, очень. Ему такое нравилось. А после пары банок пива нравилось ещё сильнее. Дом Клайда заполнялся людьми быстро, музыка гремела, кто-то орал друг другу в ухо, кто-то уже шатался по лестнице с бутылкой. Кенни особо не парился, кто именно пришёл – главное, что они приносили с собой. Он скользил в толпе, подмечая, у кого что в руке. Если видел что-то интересное, то шёл искать источник. Так он и вышел на дорогущий виски. Кто его принёс Кенни не знал, но делиться ни с кем не планировал. Втихую забрал ещё закрытую бутылку себе, пока никто не положил на неё глаз. К тому времени, как музыка стала просто шумным фоном, на который можно было не обращать внимания, Сэм сама начала приставать. Кенни не то, чтобы не планировал начать делать это сам. Где-то на краю сознания была эта мысль, ведь он же всегда так делал, когда приглашал девушку куда-нибудь с собой. Иначе зачем пригласил? Но в этот раз он будто специально тянул момент. Сам не понял почему. Но отталкивать он её точно не собирался. Они уединились наверху, в одной из спален, где никого не оказалось. Виски уже был открыт, и Кенни успел выпить немного. Алкоголь размыл края мыслей, сделал всё мягче и проще, а прикосновения ощущались ярче. Когда Сэм наклонялась к нему, чтобы поцеловать, от неё пахло фруктовыми духами, а на языке у Кенни оставался терпкий привкус пива. На коже он едва уловимо чувствовал лёгкие и липкие следы от её помады. Всё складывалось так, как и обычно. Так что и дальше всё должно будет пройти по стандартному сценарию: переспят один раз, потом, может, пару дней повстречаются. Если потянет – протянет до пары недель. А потом всё сойдёт на нет. У Кенни никогда не было ни ресурсов, ни желания реально вкладываться. И девчонки, конечно, это чувствовали. И почему-то именно сейчас, когда она потянулась пальцами к молнии на его джинсах, Кенни подумал, что, похоже, он никого никогда по-настоящему не любил. Весь настрой вдруг начал теряться, и музыка за стеной как будто резко стихла, а голова наполнилась пустотой. Кенни решил, что это можно поправить, если выпить ещё. Он отстранился на секунду, открутил крышку и сделал несколько больших глотков виски. Горячая волна сразу прошла по горлу, по груди, в лицо ударило тепло и стало жарко. Он закрыл глаза, притянул девушку к себе и поцеловал. Но всё равно что-то было не то. Какие-то её движения казались ему лишними. Её дыхание слишком шумным и мешающим. Хотелось, чтобы она замолчала, стала тише и не лезла так настойчиво. Кенни провёл руками под её юбку, сжал упругую кожу бёдер, но в ту же секунду понял, что он старается возбудиться, но ничего не выходит. Он мог бы подумать, что с ним что-то не так. Что, может, реально проблемы со здоровьем, несмотря на возраст. Ну, кто знает, вдруг? Но, вспоминая недавние события, он точно понимал: с этим у него всё нормально. Просто не с ней. "А-а, вот же блять", – выругался он про себя, почти злой на себя же. Он перестал стараться и руки ослабли. Теперь его поцелуи были ленивыми, больше формальными, чем настоящими. Девушка, конечно, сразу это почувствовала. Любая бы почувствовала. Такой пассивный настрой не нравится никому. Кенни уже знал, что всё закончилось, ещё даже толком не начавшись. Она резко отстранилась, посмотрела на него в упор. Глаза у неё блестели от обиды или раздражения. Потом молча дотронулась между его ног, как бы проверяя. И тут же, не сдержавшись, спросила с явным упрёком: – Ты ебаться хочешь или нет? Кенни хмыкнул. Врать уже бессмысленно. – Нет. Она фыркнула и шлёпнула его по плечу на прощание. Поправила лямку бюстгальтера и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Когда дверь за ней захлопнулась, Кенни спокойно потянулся к бутылке виски, сделал глоток, не поморщившись, только прочистил горло и шумно выдохнул. Он подошёл к кровати, сел на край, потом огляделся. Спальня явно была родительская. Снизу доносился гул вечеринки: музыка давила басами, кто-то ржал, в коридоре за дверью пробежали и орали, а через пару секунд с характерным звуком кого-то стошнило. Кенни только качнул головой и продолжил сидеть, чувствуя, как алкоголь медленно расползается по телу. Он завалился назад, затылком на матрас, уставился в потолок. В голове чуть плыло, но пока без вертолётов. Это значило, что пить ещё можно. И даже нужно. Кенни достал телефон. Пропущенных ноль. Новых сообщений тоже. Стэна и Кайла на вечеринке не было. Кайл сослался на семейные дела, а Стэн пошёл на свидание с той официанткой из пиццерии. Кенни на секунду подумал вбросить что-то в общий чат, просто чтобы перекинуться словом. Даже не знал, что именно написать, но хотелось говорить. Он всегда таким был, когда пил. Не становился буйным, как отец или мать, не кидался посудой и не орал. Наоборот, его тянуло болтать, хихикать и обниматься. С кем-нибудь. Баттерса не было на вечеринке. Он бы был отличным претендентом для объятий. Правда, Кенни пришлось бы выпить ещё больше, чтобы полезть к нему. С другой стороны, Баттерса не пришлось бы вообще уговаривать – он и так лез обниматься без повода. Хотя... Всё же, повод тогда у него был. Кенни прикрыл глаза, вспоминая его прикосновения. Баттерс обнимал не потому что хотел показаться милым. Это был его способ выразить чувства. Почти по-детски, как котёнок, который ластится к хозяину. В этих объятиях не было подвоха и грязи. Только честность. Кенни резко сел, сделал ещё глоток из бутылки. Тот оказался слишком большой, так что пришлось прокашляться. "И где я его сейчас возьму?" – промелькнула кривая мысль. Баттерс под домашним арестом. Можно было бы написать ему и позвать. И Кенни был уверен, что тот бы пришёл и нашёл способ. Но вот в чём проблема – если он позовёт, то назад пути уже не будет. Тогда придётся принять всего его. И сейчас, пьяный, Кенни подумал: а может, это и не так уж плохо? Может, это и есть то, что ему нужно? Может быть. Мысль показалась опасно заманчивой. Для верности он решил выпить ещё. Глоток, выдох. В этот момент дверь спальни распахнулась, и в проёме замерла парочка, держа друг друга за руки. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Кенни сразу всё понял. Молча поднялся, прихватил бутылку и освободил им комнату. Он пошёл вниз по лестнице, чуть покачиваясь. Музыка стала громче и била уже прямо в уши. В прихожей Кенни не забыл схватить свою парку, а потом вышел наружу. Холодный воздух немного отрезвил. Он пошарил по карманам, но сигарет не нашёл. Либо потерял, либо кто-то спиздил. Ладно. На крыльце стояла компания ребят, курили и переговаривались. Кенни стрельнул у них сигарету, закурил и пошёл дальше. Дым расплывался перед глазами, голова гудела, но внутри уже выстраивался маршрут. Он уже знал, куда хотел пойти и кого увидеть.

***

Баттерс, конечно же, был дома в этот субботний вечер. Никаких поблажек ему не сделали только потому, что выходной. Наказание оставалось неизменным, пришлось слушаться. Хорошо хоть, что прошлый его побег к Кенни, когда они встретились у пруда, так и остался незамеченным. Родители не узнали, и срок домашнего ареста не продлили. Домашку Баттерс сделал ещё утром, чтобы не слышать нудных напоминаний каждые полчаса. Теперь его никто не дёргал, и он мог тратить время, как хотел. Сидел в комнате, досматривал серию сериала, когда вдруг на тумбочке завибрировал телефон. Он посмотрел на экран рассеянно, без особого энтузиазма. Но сразу встрепенулся: имя "Кенни" высветилось большими буквами. Сердце ёкнуло. Желание ответить, чтобы не упустить момент, возникло тут же, но вместе с тем внутри поднялась волна страха. Желание победило. Баттерс схватил трубку и поднёс к уху. – Кенни? Сначала была тишина. Потом в динамике раздался утомлённый вздох, и знакомый голос, хрипловатый, словно уставший и чуть смазанный: – Ты сможешь прийти ко мне? Баттерс сразу понял, что Кенни пьян. Это слышалось даже в том, как он дышал. Первая мысль ударила резко, что случилось что-то плохое. Может, Кенни нужна помощь? Иначе зачем он вообще позвонил? – Куда? – осторожно спросил Баттерс. – К магазину. В трубке послышался щелчок зажигалки, а потом затяжка и медленный выдох дыма. Раз курит, значит цел. Похоже, речь шла о том магазине, где Кенни работал. Баттерс машинально взглянул на дверь комнаты, будто проверяя, не услышит ли кто. И ответил твёрдо: – Смогу. – Тогда жду. Связь оборвалась. Экран погас, но Баттерс ещё пару секунд сидел, глядя на него, прежде чем подняться со стула. Он начал собираться на автомате: натягивал куртку, прятал под одеяло тряпки, чтобы казалось, будто он в кровати. Но мысли крутились далеко от этого. Было немного страшно. Зачем Кенни позвал? Хотел поговорить? Но Кенни не из тех, кто просто садится и вываливает душу. Хотя, может быть, когда выпил, то собрался с мыслями и решил их вывалить? В любом случае Баттерс решил заранее: каким бы ни оказался разговор, он будет снисходителен. Даже если услышит что-то неприятное. Пьяный Кенни мог наговорить чего угодно. Но всё равно – звать только ради того, чтобы снова оттолкнуть? Нет, это было бы уж слишком. На него это было бы не похоже. Баттерс открыл окно и выбрался наружу привычным образом. Не стал медлить и сразу пошёл знакомой дорогой. Время тянулось медленно, и он часто проверял телефон: не написал ли Кенни ещё и не позвонил ли. Он шёл, чувствуя, как внутри всё сильнее поднимается ожидание, смешанное с тревогой. Баттерс добрался до входа в магазин без приключений. Свет внутри уже был выключен и висела табличка "закрыто" – уже было сильно позже десяти. Кенни нигде не было видно, и Баттерс стал ждать. Засунул руки в карманы, поёжился, потом стал расхаживать взад-вперёд у двери, наблюдая за тем, как снег налипал на ботинки. Вскоре за спиной послышались шаги. Он обернулся. Кенни шёл, глядя в землю. Одна рука в кармане, во второй он нёс стеклянную бутылку, даже издалека было ясно, что что-то крепкое. Кенни не шатался, но двигался медленно, будто специально контролировал каждый шаг, чтобы не выдать, сколько выпил. Подойдя ближе, он поднял глаза. Баттерс окинул его быстрым взглядом, стараясь уловить, насколько тот пьян, и вместо приветствия спросил: – Как ты? Кенни не ответил. Остановился напротив, ухмыльнулся, опустил голову, будто собираясь с мыслями, и произнёс с какой-то странной улыбкой: – Ну и нахрена ты пришёл? Баттерс приподнял бровь. Вряд ли это был серьёзный вопрос. Но он уже решил быть снисходительным, поэтому спокойно ответил: – Ты сам меня позвал. Забыл? – он наклонил голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. Кенни махнул рукой, уголок губ дёрнулся: – Я же не настолько бухой. Лицо его смягчилось, и, хмыкнув, он посмотрел куда-то в сторону, и сказал тише: – Надо было тебе послать меня. – Я просто подумал, что что-то случилось с тобой. Кенни криво усмехнулся и покачал головой. Затем вдруг прикрыл лицо ладонью и присел на корточки. Баттерсу показалось, что он улыбается, а не плачет, но уверенности не было. – Ты в порядке? – спросил он, наклоняясь вперёд. Кенни не ответил, лишь опустил голову. Баттерс, не зная, как ещё поддержать, протянул руку и небрежно провёл пальцами по его волосам. Кенни дёрнулся, глянул исподлобья, но ничего не сказал. И даже чуть подался вперёд, навстречу прикосновению. – Может, домой тебя отвести? – Баттерс предложил мягко. Кенни резко вскинул голову, шлёпнул себя по щеке и выпрямился. Встал слишком быстро и его чуть повело вбок. Он дотронулся до виска, удерживая равновесие. Баттерс уже собирался повторить предложение, но Кенни его опередил: – Нет. Пошли. Он направился к двери магазина, начал шарить по карманам и через секунду разочарованно простонал: – А-а, блять, у меня же ключей нет. Баттерс немного подумал и сказал: – А если через окно? Точно. То самое узкое окошко у пола, через которое Баттерс уже пробирался на склад. Кенни усмехнулся. Судя по лицу, идея ему понравилась, хоть и выглядел он так, будто не верил, что пролезет. Баттерс полез первым и для него проблем не было. Окошко не закрывалось плотно, достаточно было нажать и открыть. Оказавшись внутри, он выпрямился и стал ждать. Кенни тем временем закрутил крышку на бутылке плотнее, закинул её в окошко. Она глухо прокатилась по полу, и Баттерс вовремя подхватил её, чтобы та не разбилась. Только после этого Кенни полез сам. Втиснулся тяжелее, чем Баттерс, с кряхтением, но справился. Когда оказался внутри, не спешил вставать – перевернулся на спину, зашипел и машинально дотронулся до живота. Видимо, задел рану. Баттерс тут же подбежал, готовый помочь, но Кенни открыл глаза, посмотрел на него и вдруг расхохотался. Лёгкое, пьяное хихиканье. Баттерс тоже усмехнулся, сел рядом и аккуратно поставил бутылку. Повисла странная тишина. Не неловкая и не тяжёлая, а какая-то даже правильная. Некоторое время слышно было только равномерное гудение холодильника. Это будто оказалось к месту, словно им обоим нужно было пару секунд, чтобы осознать, что происходит и зачем каждый из них тут оказался. Свет фонарей с улицы пробивался в щель окна, оставляя на полу тусклый след. Этого хватало, чтобы видеть друг друга, но всё равно казалось, будто они находятся в каком-то отдельном пространстве, чуть в стороне от всего мира. – Ты хотел поговорить? – спросил Баттерс негромко. – Не-а, – ответил Кенни, чуть повернув голову в его сторону. Затем он сел, помогая себе руками, и, не спеша, поднял бутылку, открыл и протянул Баттерсу. – Пей, – мягко предложил Кенни. Баттерс посмотрел на бутылку с сомнением. Алкоголь он уже пробовал, конечно, но такого цвета напиток никогда. Пахло крепко и резко, и от одного запаха внутри всё напряглось. Кенни позвал его, чтобы только выпить вместе? – Что это? – спросил он. – Виски. Баттерс задумался на секунду, но взял. Поднёс к губам, но тут Кенни вдруг остановил его жестом. – Подожди. Он поднялся, лениво, будто через силу, дошёл до двери и щёлкнул выключателем. Лампа вспыхнула, и Баттерсу пришлось прищуриться, пока глаза привыкали к свету. Кенни вернулся и сел рядом на пол, теперь уже ближе. Смотрел прямо, не отводя взгляда. – Хочу это видеть, – сказал он тихо, улыбнувшись с какой-то почти игривой тенью. Баттерс не испугался, но всё же почувствовал лёгкую неловкость от этого пристального внимания. Он не понимал, что сегодня с Кенни и чего тот добивается. Но внутри всё равно было спокойно: Баттерс верил, что Кенни никогда не сделает ему ничего плохого. Значит, можно пить. Он сделал несмелый глоток. Горечь обожгла язык и горло, захотелось сразу поморщиться и выплюнуть. Но под пристальным взглядом Кенни он заставил себя проглотить и даже удержался от кривой гримасы, только прокашлялся, когда оторвал бутылку от губ. Кенни хихикнул. Легко, беззлобно, будто в этом и была вся суть момента. В смехе слышалось не опьянение, а что-то настоящее, почти счастье. Баттерс не понимал, чему именно он радовался. – Невкусно? – Кенни наклонил голову набок, глядя с любопытством. – Ну... непонятно, – Баттерс чуть улыбнулся. – Может, будет вкуснее с газировкой. Он поставил бутылку на пол, а Кенни всё ещё держал крышку в руке. Попробовал закрутить обратно, но с первого раза не вышло. Крышка соскочила и покатилась, Баттерс её поймал. Наклонился, чтобы закрутить сам, и в этот момент Кенни легко коснулся его пальцев. Баттерс замер и поднял взгляд. Лицо Кенни было открытым, каким-то непривычным для него – лёгкая улыбка, чуть прикушенная губа. Взгляд хоть и пьяный, но сосредоточенный и внимательный. Его пальцы мягко скользнули по руке Баттерса, будто пробуя. Баттерс боялся пошевелиться, вдруг Кенни одумается и отдёрнет руку. Поэтому только переводил взгляд с их пальцев на его лицо и обратно. Кенни вдруг усмехнулся сам себе. Тряхнул плечами, выдохнул и опустил голову. А затем неожиданно, не глядя, взял Баттерса за руку. Крепко, но не больно. Сжал так, чтобы тот понял, что это не случайность. Ладонь Кенни была тёплая. Даже горячая. Прикосновение было приятным, но именно такие резкие перемены в поведении Кенни насторожили. Он же ведь ясно показывал, что не хочет иметь дела с чувствами Баттерса. На сообщение тоже не ответил. Он так старался оттолкнуть его и всё равно позвал сегодня. Зачем? Если это только алкоголь, то завтра Кенни протрезвеет и всё обнулится. А если он ещё и забудет, что сказал или сделал? Такое вполне могло случиться. Значит, надо понять всё прямо сейчас. Зафиксировать. Сделать так, чтобы Кенни не мог просто стереть этот момент из памяти. – Зачем ты меня позвал? – тихо спросил Баттерс, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Кенни поднял на него взгляд, всё ещё неспешно поглаживая его пальцы. – Скажи, пожалуйста. Кенни выдохнул, будто не знал, с чего начать, затем кивнул – непонятно кому: Баттерсу или самому себе. Отпустил его руку, провёл ладонью по волосам и подался вперёд. Уткнулся лбом в его плечо. Баттерс вздрогнул, но не отстранился. Кенни обвил его руками, тяжело опустился, словно не хотел держать вес тела сам. Словно всё внутри у него разжалось и стало безразлично, что будет дальше. Видимо, это и был ответ. Баттерс поднял руки и осторожно обнял его. Кенни был тяжеловат, но эта тяжесть казалась правильной, какой-то даже долгожданной. Он чувствовал запах виски, смешанный с сигаретами, теперь совсем близко – резкий, но в нём тоже было что-то родное. Кенни вдруг глухо промычал прямо в его плечо. – М? – отозвался Баттерс. Возможно, Кенни было нехорошо от выпитого. Или он пытался так собраться с мыслями. Баттерс не стал его тревожить и подождал, пока тот сам решит ещё что-нибудь сказать. Через несколько секунд руки Кенни скользнули ниже, к его талии. Ладони двигались медленно, потом осторожно прошли по спине. Пальцы легко коснулись кожи под одеждой. Баттерс шумно выдохнул, по телу прокатилась волна мурашек, будто ожила каждая клетка. Кенни остановил движения, поднял голову и посмотрел прямо ему в лицо. Теперь Баттерс мог видеть каждое мельчайшее колебание его зрачков. Хотелось отвернуться от этой близости, от нарастающей неловкости и одновременно невозможно было перестать смотреть. Кенни неловкости не испытывал совсем. Его взгляд был прямой, открытый и почти вызывающий. Он чуть наклонил голову набок, и Баттерс вздрогнул от резкого движения. Кенни заметил, и уголки губ тут же дёрнулись в усмешке. – Ты меня боишься? – спросил он негромко. Баттерс покачал головой, чувствуя, как щеки заливает жар. – Нет, просто... Странно быть здесь. Кенни хмыкнул. Значит, не страх. Скорее растерянность. Почти то же самое, но для него разница огромная. Кенни понял в этот момент, что надо донести свои намерения как можно быстрее. Он взял лицо Баттерса в ладони, крепко, но мягко, и потянулся ближе. И Баттерс, сам от себя не ожидая, приблизился навстречу. Почувствовал это желание мгновенно, ещё до того, как губы коснулись. Этот поцелуй был совсем другим, не как в прошлый раз. Не резким и сбивчивым, а медленным, почти осторожным, как будто Кенни впервые решился подойти ближе и боялся сделать лишнее. Он приоткрывал рот неспешно, тёплые ладони скользнули Баттерсу на шею, захватив кожу с затылка, и остались там, мягко, с уверенностью, от которой у Баттерса чуть сжались колени. Он почувствовал, как жар от Кенни проникает сквозь одежду. Поцелуй был влажным, дразнящим, но не напористым. Кенни не стремился захватить – наоборот, он почти ласково облизывал губы Баттерса, едва касаясь их кончиком языка. От этих слегка ощутимых прикосновений у Баттерса проскользнул короткий, сдавленный стон. Он не сдержался и звук вырвался сам, не успел осмыслить, что это вообще было. Тело предательски обмякло, как от опьянения, хотя в нём почти не было алкоголя. Он чуть заёрзал, дёрнул плечами, и вслепую поднял руку, ища, к чему бы прижаться, за что бы зацепиться. Пальцы нащупали воротник куртки Кенни, прохладную ткань, и пошли дальше, вверх, к ключицам. Там была тёплая кожа. Он коснулся её осторожно, в ответ Кенни шумно, глубоко выдохнул через нос, разомкнул поцелуй и прижался лицом к его шее. У Баттерса по телу пробежала дрожь. Он сжался, приподнял плечи – стало щекотно, даже не от прикосновения, а от дыхания. Оно было горячим, влажным, вибрация ощущалась будто внутри. Кенни вдруг тихо, раздражённо выдохнул: – Ха-а... Блять, почему так... Слова прожгли кожу. В голосе была злость, но не на Баттерса. – Я... что-то не то сделал? – Баттерс спросил тихо, растерянно, будто реально верил, что это из-за него. Кенни тут же усмехнулся. Баттерс, как всегда, с его глупыми вопросами и светлыми глазами, и этой вечной виной на лице, как будто всё вокруг рушится из-за него. Конечно, он виноват, но не в этом. Кенни медленно поднял голову и наклонился к его уху, дыхание коснулось мочки. Он прошептал: – Я пытался сегодня потрахаться с одной. У Баттерса всё же резануло в груди, а губы сами сжались. Конечно, это не должно было волновать. Конечно, это просто слова. Но почему Кенни это говорит? Но он не успел спросить. Кенни отстранился и посмотрел на него с лёгкой улыбкой. Потом взял его ладонь и медленно опустил вниз, проводя по животу, ниже, пока не прижал её между своих ног. – И так даже близко не было. Баттерс замер. Его ладонь оказалась там, где напряжение Кенни ощущалось совсем явно. В горле вдруг пересохло. Баттерс сглотнул, чувствуя, как сухой ком царапает его изнутри, и только сейчас осознал, насколько участилось дыхание. Грудь поднималась рывками, будто воздух становился гуще. Он не знал, куда смотреть – взгляд метался между глазами Кенни, его губами, линией подбородка и тем, что было ниже. Кенни начал говорить: – Ты... Но не договорил. Внезапно дёрнулся, будто внутри что-то рвануло, отпустил его руку и резко закрыл рот ладонью. В горле у него слышно булькнуло, и Баттерс сразу понял, что происходит. Не раздумывая, он обернулся, мозг на секунду отключил стеснение и включил чистый инстинкт. На полу стояла полуоткрытая коробка. Он рванулся вперёд, подтащил её ближе. Внутри были упаковки лапши, но сейчас это было совершенно неважно. И Кенни тоже было всё равно. Кенни нагнулся и его резко вырвало, с влажным, срывающимся звуком, от которого у Баттерса подогнулись колени, но не от брезгливости. Просто от боли за него. Он не отшатнулся. Наоборот, подошёл ближе, встал сбоку и положил ладонь Кенни на спину, между лопатками. Кенни закашлялся, потом всхлипнул, вытирая лицо рукавом, и, не говоря ни слова, просто рухнул на спину, тяжело дыша. Баттерс сел рядом, приглушённо сопя от волнения, и наклонился над ним. Он уже собирался спросить про воду, как вдруг Кенни негромко рассмеялся. Смех был хриплым, рваным, почти беззвучным, но в нём проскальзывала отчаянная ирония. Баттерс удивлённо приподнял брови. Кенни чуть приоткрыл глаза, в них засветилось что-то уставшее. – Ну и как тебе? Всё ещё нравлюсь? Слова прозвучали на грани насмешки и грусти. Баттерс не ответил сразу, не потому, что не знал, что сказать, а потому, что почувствовал, как сдавливает грудь. От обиды за Кенни, который так низко о себе думает. Он улыбнулся и без колебаний ответил: – Всех же когда-нибудь тошнило. Кенни снова издал хриплый смешок. Потом перевёл взгляд на него, чуть насупившись: – Ты что ли вообще не слышал, что я тебе сказал? Баттерс, конечно, слышал. И помнил каждое слово. То, как Кенни пытался объясниться, как будто наощупь, путая грубость с честностью. И за всей этой сбивчивостью скрывалось что-то куда более настоящее. То, чего Кенни не осмеливался сказать прямо. Баттерс наклонился чуть ниже, на всякий случай, чтобы Кенни точно всё услышал правильно и ответил: – Ну... по твоим словам, ты про меня вспоминал. Кенни прикрыл глаза и усмехнулся, чуть прикусив нижнюю губу. Видно было, что ответ его сбил с толку. Он ожидал упрёка или отстранённости, а получил тёплую правду. И это его разоружало. – Принести тебе воды? – всё же предложил Баттерс. Кенни открыл глаза и качнул головой. Взгляд его стал чуть прищуренным, потом, словно нарочно медленно, он произнёс: – Ещё хочешь меня такого? Баттерс усмехнулся в ответ, почти с нежностью. Как будто Кенни и правда боялся, что всё сейчас резко изменится. От тела, от запаха рвоты, от слабости, от уязвимости. Он не стал отвечать словами. Просто наклонился и очень мягко, будто не решаясь, поцеловал его в нос. Тот чуть поморщился и шумно вздохнул. Баттерс не остановился: его губы легко скользнули к уголку губ Кенни и коснулись их. Кенни сам приподнял подбородок навстречу, приоткрыл рот, впуская этот поцелуй. Баттерс отстранился и посмотрел на него внимательно, с тревогой, будто боялся, что его не поняли. Но Кенни смотрел на него почти удивлённо. Почти благодарно. – Я же блевал только что, – пробормотал он, будто напоминая, как это всё выглядит со стороны. – Ну и ладно, – пожал плечами Баттерс. Кенни тихо хмыкнул. Потом медленно начал подниматься, рефлекторно коснулся рукой живота и чуть скривился от боли. Видно было, как каждый его мускул сопротивлялся движению. Баттерс сразу приобнял его за спину, осторожно поддерживая. Рана всё ещё давала о себе знать, и Кенни, хоть и не жаловался, но не мог скрыть этого. Почти сразу, едва усевшись, Кенни притянул Баттерса за шею, грубовато, но жадно, будто боялся, что тот ускользнёт. Баттерс не сопротивлялся, наоборот, легко подался ближе и сам потянулся к этому теплу. Губы Кенни обрушились на него жёстче, быстрее. Поцелуй стал влажным, напористым, со звуками дыхания, смешивающегося с тихим стуком зубов. Его ладонь скользнула под футболку Баттерса, горячая и живая, и добралась до груди. Пальцы сомкнулись на соске и сдавили его, и Баттерс коротко застонал прямо в рот Кенни. Звук получился сдавленным и дрожащим. Кенни не остановился. Он стал дразнить, то сминал сосок, то оттягивал, и чувствовал, как тело под ладонью отзывается дрожью. Поцелуй ускорился: Кенни активно просовывал язык в рот, касался им, будто хотел захватить всё пространство, вытеснить дыхание, забрать себе каждый звук, который срывался с губ Баттерса. Кенни чуть-чуть протрезвел после того, как очистил желудок. Сознание немного прояснилось. Резко мелькнула мысль прекратить. Если продолжить, то для Баттерса это будет первый раз. Здесь, на полу, среди коробок. Разве должен он проходить в таком месте? Кенни прервал поцелуй. Он встретился с недоумённым взглядом Баттерса. – Ты уверен? – спросил он глухо. Баттерс сжал губы и колени, пытаясь унять дрожь, которая скапливалась ниже живота. Там всё напряжённо отзывалось и требовало, и это чувство ясно подсказывало ему, что он уверен. Но в голове всё равно возникла другая настойчивая и важная мысль. – Если ты... – начал Баттерс и на миг отвёл взгляд. Его голос дрогнул, но он снова поднял глаза на Кенни, стараясь, чтобы тот услышал главное: – Если ты не забудешь об этом. И не сделаешь вид, что это ничего не значит. Эти слова ударили сильнее любого упрёка. Кенни прикрыл глаза и задержал дыхание. Его накрыло волной стыда. За то, что отталкивал Баттерса, а теперь сам его хотел. За то, что так и не сказал ничего внятного, а просто сказал ему прийти. И за то, что сейчас, несмотря на всё это, Баттерс продолжал принимать его и вообще позволял себя касаться. Кенни отнял руку из-под футболки и чуть отстранился. В глазах Баттерса мелькнул испуг, будто он решил, что всё закончится прямо здесь. Эта мысль сразу отразилась на лице, и Кенни торопливо произнёс: – Тогда лучше пойти ко мне. Он поднялся, пошатнувшись, провёл рукой по горлу и прочистил его, пытаясь прогнать горечь. Подхватил бутылку, которая валялась рядом, и выпрямился. Баттерс, молча, но без колебаний, поднялся за ним. Кенни больше не сказал ничего, просто развернулся и, не оглядываясь, направился к окошку. Пролез он на этот раз легче, чем прежде. Сначала выскользнул сам, затем протянул руку, чтобы забрать бутылку. Баттерс метнул короткий взгляд в сторону той коробки, куда Кенни вывернуло. Когда он вылез наружу, и они пошли в сторону дома Маккормиков, Баттерс рискнул спросить: – Приберёмся, может? Кенни коротко хохотнул, сбавил шаг, чтобы идти рядом, и лениво бросил: – Будет подарок моему сменщику. – Вряд ли он обрадуется, – Баттерс приподнял бровь, и уголки губ чуть дрогнули в улыбке. Через пару шагов он вдруг почувствовал ладонью чужие пальцы. Кенни взял его за руку и, что удивительно, даже не посмотрел на него. Шёл себе вперёд, как будто ничего и не происходило. Баттерс скосил глаза на его профиль и понял, что Кенни, может быть, и смущался, но не собирался это показывать. Он ничего не стал спрашивать и руку не отдёрнул. На губах сама собой появилась лёгкая улыбка, едва заметная в темноте. Остаток пути они прошли молча, но тишина не была тяжёлой. Она была наполнена звуками шагов, тихим потрескиванием снега под ботинками и тем новым ощущением тепла в ладонях, переплетённых вместе. У дома Кенни двигался осторожно, тише, чем раньше, как будто в этот раз всерьёз не хотел, чтобы кто-то их заметил или прервал. Руку Баттерса он не отпустил, повёл за собой по лестнице и впустил в комнату. Только там отстранился. Поставил виски на стол, подтащил стул и приставил к дверной ручке, явно для того, чтобы никто не вошёл. Баттерс наблюдал молча, но на лице ясно отражались любопытство и лёгкое удивление. Кенни сбросил парку прямо на пол и тут же снял футболку, растрепав этим движением волосы. Подошёл ближе, и, не спеша, помог Баттерсу снять куртку. Потянул за край футболки, давая понять, чего хочет. Баттерс не сопротивлялся, поднял руки. Движение получилось чуть скованным, и Кенни сразу заметил это. Он мягко коснулся его плеч, чуть сжал пальцами и погладил, прогоняя напряжение. Пальцы были тёплыми, уверенными, и Баттерс невольно расслабился. Кенни наклонился и поцеловал его. Поцелуй был жадным, рот открыт широко, дыхание влажное и горячее. Баттерс едва не обмяк от этого натиска, прижался ближе, впуская в себя его тепло. Теперь тело Кенни было совсем рядом, и Баттерс впервые позволил себе дотронуться. Поднял руки робко, будто боялся спугнуть момент, и положил ладони ему на талию. Кожа под пальцами была тёплая, чуть влажная от нагрева. Он двигался осторожно, почти нерешительно, потому что боялся задеть там, где ещё болела рана. Руки скользили медленно, осторожно обходя живот, и в этом прикосновении было больше трепета, чем желания. Кенни почувствовал это и притянул его ближе, не давая сомневаться, что прикосновения нужны ему так же, как и самому Баттерсу. Кенни начал подаваться вперёд, мягко, но настойчиво, подталкивая Баттерса переместиться к кровати. Двигаться спиной было неудобно, и Баттерс в какой-то момент не удержался, почти рухнул на матрас, ощущая, как пружины коротко скрипнули под их весом. Кенни навис над ним, не разрывая поцелуя. Его движения были резкими, он освободился от джинсов, и ткань с шуршанием сползла вниз. Баттерс неуверенно потянулся к собственному поясу, но руки дрожали, и он не успел раздеться, Кенни помог ему ловко и быстро. По голым ногам Баттерса прошёлся холодок, из окна тянуло прохладным воздухом. Но Кенни был горячим, он прижался сильнее, вцепился пальцами в его талию, оставляя на коже плотные следы, и, целуя, потёрся членом о его. Влажный поцелуй стал прерывистым от их дыхания, и Баттерс не выдержал – выдохнул с громким стоном, в котором слышалось облегчение. Кенни склонился ниже. Его губы обхватили сосок, сжали его, потом облизнули кругом, чуть посасывая. На коже осталась влажная прохлада, и по телу Баттерса пробежали мурашки. Он провёл пальцами по его волосам, и именно в этот момент Кенни скользнул ладонью ниже. В следующую секунду Баттерс резко вдохнул и выгнулся, пальцы вошли внутрь, и внизу всё стянулось разом. Ему эти ощущения были уже знакомы, когда он делал это сам с собой. Но новым было не само чувство, а то, что это делал Кенни. Чужое дыхание рядом усиливало все ощущения. Для Кенни же всё происходило впервые. У него никогда не было настоящего секса с парнем, а девушки никогда не позволяли ему зайти так глубоко. Это слишком интимно и доверительно. Кенни поцеловал его в шею, оставив влажный след и слышно втягивая воздух сквозь зубы. Его пальцы двигались настойчивее, глубже, и Баттерс стонал уже чаще, подаваясь телом навстречу, ища большего. Он хватался за Кенни сильнее и прижимался, будто боялся, что тот оторвётся и уйдёт. Когда внутри Баттерса стало уже не так туго, и мышцы стали податливее, Кенни вынул пальцы. Не вставая, он нагнулся в сторону, потянулся рукой под кровать. В воздухе раздалось лёгкое шуршание пластика. Баттерс догадался не сразу. Лишь спустя секунду понял, что Кенни достал презервативы. Его сердце забилось быстрее, а тело словно обмякло ещё сильнее. Кенни выпрямился, ловко разорвал упаковку зубами, хрустнул, остатки сплюнул в сторону. Натянул презерватив уверенно, со знанием дела. Баттерс, следя за каждым жестом, сам не заметил, как задержал дыхание. Когда Кенни наклонился над ним, тень от его лица упала на подушку. Голос прозвучал неожиданно серьёзно: – Не передумал? Баттерс сглотнул. Он чуть съёжился, словно от одного только напряжения воздуха между ними. – Время ещё есть, – добавил Кенни тихо. В этой негромкой фразе слышалось куда больше заботы, чем в любом длинном объяснении. Баттерс после этих слов почувствовал, что внутри расслабилось что-то, что всё это время было сжато до боли. Даже мило, что Кенни переживает. А может, это значит, что после всего они не разойдутся в разные стороны, будто ничего не было? Может, Кенни позволит ему остаться рядом? Эта надежда вспыхнула на секунду, но Баттерс сам её и потушил. Даже если нет, он уже всё равно готов. Готов, но от этого такой расклад не будет ощущаться менее болезненным. Вместо ответа он просто притянул его к себе за шею, заставив наклониться ближе. Кенни усмехнулся, горячо выдохнув прямо ему в щёку. Ещё через миг он выпрямился в спине, сжал ладонями кожу на его ногах и, устроившись, вошёл в него. Боль вспыхнула резко, словно лезвие. Баттерс сжал губы, не выдержал и откинул голову назад, вжимаясь в подушку. Тело само словно стянулось, пыталось выталкивать, но руки он не поднял, наоборот – раскинул в стороны и вцепился пальцами в матрас. Кенни удерживал его за бёдра. Сам он замер, шумно выдохнув, приоткрыв губы. Внутри Баттерса было узко, гораздо уже и горячее, чем когда-либо с девушками. Это чувство било прямо в голову, опьяняло и не отпускало. Нужно было время, чтобы привыкнуть обоим. Несколько секунд тянулись бесконечно, наполненные только звуком их дыхания. Кенни двинулся ещё раз. Толчок вышел быстрым и чётким, и с губ Баттерса сорвался влажный, прерывистый всхлип. Звук этот был таким откровенным, что у Кенни дрогнули пальцы на его коже, и желание только усилилось. Кенни начал двигаться, толкаясь глубже, ритмично и настойчиво. Желание дойти до конца как можно быстрее накрывало его, затмевало голову, будто всё сводилось только к этому жару внутри. Он чувствовал, что может кончить слишком рано, и потому запрокинул голову назад, прикрыл глаза, стараясь отвлечься. Сосредоточился на жгучем послевкусии виски во рту, на холодном воздухе из окна, почему-то тянущем лёгким запахом костра снаружи. Но стоны Баттерса, влажные и срывающиеся, вместе с хлёсткими звуками кожи о кожу снова возвращали его в реальность. Баттерс почти не открывал глаз. Он лишь изредка смотрел сквозь ресницы, но тут же снова жмурился – каждый толчок прожигал его изнутри, и тело отзывалось дрожью. Внизу всё натянулось до предела, кожа горела, и каждая новая волна пробегала по нему, как электричество. Латекс он ощущал отдельно – чуть шершавый, но мягкий барьер, который всё равно не глушил жар, а лишь подчёркивал его. И вдруг Кенни наклонился, прижался всем телом, обнял, просунув руки под его спину. От этого движения бёдра Баттерса поднялись выше, и он сильнее ощутил, как Кенни входит. Дыхание стало рядом, прямо у лица – прерывистое, влажное, с короткими звуками удовольствия, и от этого оно казалось почти красивым. Баттерс обхватил его руками, пальцы скользнули по влажной от пота спине. Под ладонями была живая, горячая кожа, прямая линия мышц, и от одного прикосновения Кенни дрогнул и ускорил движения бёдрами. Он прижался к его шее, губы скользнули по коже, оставляя влажные следы, и Баттерс захлебнулся в ощущениях. Всё смешалось: горячая кожа под пальцами, густой запах его волос и тела, прерывистый хрип дыхания прямо у уха. Кенни вжал его в матрас ещё сильнее, рванулся глубже – и Баттерс понял, что тот тоже на грани. Он сам сжал ноги, обвивая бедра Кенни, и внутри всё натянулось на один короткий миг, а потом отпустило, ударом, с хриплым стоном. Тело обмякло, словно растворилось под ним. Между ними стало влажно и липко – пот, сперма смешались в одно. Кенни ещё сделал несколько ритмичных толчков, словно добивал последние силы, и замер, выдыхая глубоко и резко. Его тело задрожало в напряжении, а потом расслабилось, тяжёлое и обессиленное. Он просто прижался к Баттерсу и навалился всем своим весом. Баттерс наконец приоткрыл глаза. Зрачки давно привыкли к темноте, и очертания комнаты сразу проступили. Щёку щекотали чуть влажные, спутанные волосы Кенни, пахнущие табаком и лёгкой горечью алкоголя. Он не двигался, только тяжело и неровно дышал, и его грудь время от времени приподнималась и опускалась. Баттерс тоже не хотел шевелиться. Чувствовать тяжесть его тела сверху оказалось странно приятно, даже лучше, чем он когда-то себе представлял. Давление ощущалось не удушающим, а надёжным. Казалось, он удерживал его на месте, не давая провалиться в одиночество. Эта неподвижность, однако, не могла длиться вечно. Кенни всё же приподнялся, лениво, явно отрываясь от чего-то слишком приятного. Опёрся на локти, задержался над ним, но на Баттерса не посмотрел сразу. Будто оттягивал этот момент, словно боялся, что взгляд скажет больше, чем нужно. Он ничего не сказал, целовать тоже не стал. Лишь задержал глаза чуть дольше, и поднялся с кровати. Презерватив снял молча, быстрым движением отбросил в сторону. Баттерс сел на кровати, наблюдая за каждым его жестом, с тихим ожиданием внутри. Хотелось, чтобы Кенни хоть как-то подтвердил – словом, взглядом, чем угодно – что всё это было не случайно, не просто один раз в череде. Кенни тем временем натянул бельё, чуть пошатываясь. Похоже, протрезвел не до конца. Сделал несколько шагов к двери. Баттерс на миг подумал, что он снова уйдёт, как раньше, и сердце неприятно сжалось. Но, дойдя до двери, Кенни остановился. Положил ладонь на дверную ручку, замер, а потом обернулся через плечо. В темноте блеснул его спокойный взгляд. – Сейчас вернусь, – сказал он. Баттерс вздохнул, глядя на закрывающуюся дверь. Это, конечно, было не тем подтверждением, которое он ждал, но всё же Кенни не сбежал, как в прошлый раз. Не стал спешно натягивать куртку и не вышел в ночь. Может быть, он правда пошёл привести себя в порядок. Или привести в порядок свои мысли. Баттерс поднялся, ощущая под собой ещё тепло Кенни, которое оставалось на простыне. Начал одеваться, не торопясь, и стал ждать его возвращения.

***

Кенни стоял у раковины, наклонившись вперёд и упёршись ладонью о холодный кафель. Вода стекала с лица тонкими ручейками. Он плеснул себе в лицо уже раз шесть. Кенни до сих пор был не полностью трезв, но после секса мысли хорошо прояснились, и теперь стало слегка тревожно. Он позволил себе пойти на поводу у своих желаний, не задумываясь о последствиях так, как следовало. Баттерс пришёл и ожидаемо отдался, доверился ему до конца. И теперь уже нельзя будет сделать вид, что ничего не произошло. Кенни, конечно, не обещал словами, что останется с ним и примет его чувства, но фактически именно так и вышло. Всё, что будет дальше, Баттерс воспримет уже как само собой разумеющееся. И если Кенни теперь отвернётся и оттолкнёт его, то что? Баттерс ведь потухнет, замкнётся и окончательно уйдёт в себя. Кенни этого совсем не хотел. Сегодня он поймал себя на том, что думает о нём с какой-то новой теплотой. Баттерс оказался дороже, чем Кенни готов был признать. Странно, но факт. С ним можно разговаривать без фильтров, не подбирать слова. Можно ввалиться в любой разговор и не чувствовать неловкости. Всегда ведь так и было. У Баттерса улыбка светлая, лицо почти женственное, фигура не такая, что Кенни обычно любил, но разве это имело уже значение? Кенни мыл руки, смотрел, как вода уходит в слив, и в голове прокручивались картины. Встречи с ним, разговоры, смех. Как будто он мог действительно проводить с Баттерсом время. Встречаться с ним. Нелепая мысль, но от неё не становилось хуже. Даже наоборот. Он бы мог попробовать. И даже готов бы был вложиться в такие отношения. Но проблема была в нём самом. Баттерс принимал его как есть, говорил, что никогда не считал мерзким, но слова не отменяют фактов. Его жизнь – это саморазрушение и постоянные попытки свалить от себя самого. Если они будут вместе, Баттерс рано или поздно начнёт вливаться в это, пойдёт за ним по тому же пути, или попробует вытаскивать его силой, а такое может закончиться только агрессией. Кенни поднял глаза на своё отражение в зеркале. Он поправил чёлку и задержал взгляд. Если что-то и менять, то начинать надо с себя. Хотя сейчас он не был уверен в том, что к этому готов. Но одно Кенни понял точно: надо извиниться. Начать с малого, с того, как он в прошлый раз оттолкнул Баттерса. Он выключил свет, почти беззвучно вернулся в комнату. Баттерс уже сидел на краю кровати, одетый, с вытянутыми ногами, будто собирался вот-вот встать. В полумраке он поднял глаза и улыбнулся. Кенни подошёл, почесал затылок и немного неловко начал: – Баттерс, я... Но фраза повисла в воздухе. Телефон Баттерса завибрировал, громко в тишине, и он вздрогнул, едва глянув на экран. – Вот блин. Ответил быстро, ровным голосом: – Да, сэр. Ясно, это родители. Похоже, у Баттерса будут новые проблемы. У Кенни внутри кольнуло чувство вины, словно он один в ответе за то, что Баттерс сейчас здесь. – Да, я понял. Скоро вернусь, – закончил Баттерс и отключил связь. К удивлению Кенни, выглядел он не особенно напряжённым. Чуть расстроенным, но скорее потому, что придётся уходить, а не из-за звонка. – Всё норм? – спросил Кенни. Баттерс поднялся с кровати. – Угу. В понедельник в школе поговорим? – он взглянул на него внимательно. – Только не уходи никуда. Кенни криво усмехнулся и кивнул. Он и не собирался уклоняться от разговора, но понял, почему Баттерс озвучил просьбу. У Кенни будет целый завтрашний день, чтобы определиться, что сказать ему. Но сейчас он тоже хотел успеть сказать хоть что-то. – Извини за... – начал он. Смотрел прямо в глаза, но выдержать долго не смог и отвёл взгляд. Баттерс улыбнулся мягко, наклонил голову набок, явно ожидая продолжения. Кенни вздохнул. Гораздо труднее произносить слова вслух, чем представлять, как это сказать. – ...За то, что сказал у пруда. Баттерс ответил негромко: – Всё норм. Кенни хотел добавить ещё кое-что, подумал, что это будет к месту. Вернул взгляд и сказал увереннее: – Твой цветок я в магазине поставил. Баттерс моргнул несколько раз, потом усмехнулся и кивнул. – Я рад. Он взял куртку с пола, надел её, а перед тем как уйти, вдруг легко коснулся губами щеки Кенни. – До понедельника. Кенни кивнул и провёл его взглядом до самой двери. Он выглянул из окна, убедился, что Баттерс вышел. И только сейчас Кенни заметил, как рану на животе слегка тянуло, и вспомнил о том, что надо бы покурить. Сигарет, правда, не было. Он решил спуститься вниз, чтобы взять их у отца. А на щеке до сих пор ощущался след от поцелуя.