Шелк и сталь

– Он ничего не знает, – сказал Лисандр. – Их убийцы никогда не знают. – Эльфы, – поправила его мать, – всего лишь инструменты. И ничего больше. Лисандр бросил на нее отсутствующий взгляд. Она ответила ему свирепым взглядом, который, должно быть, стоил усилий, пока самцы ее гарема лизали и посасывали ее тело. Она лежала на боку на ложе из шелка и атласа, в то время как мужчины извивались вокруг нее, ухаживая за ней почти всеми возможными способами. Если бы рядом не было Лисандра, они бы трахали ее во все щели и дыры, которые только могли найти. Если принц задержится здесь надолго, его присутствия будет недостаточно, чтобы удержать их. Это было заклинание его дорогой матери, которое на него не действовало. Не то чтобы это имело значение. У нее было много способов трахнуть его, не используя свое тело. – Раз он ничего не знает, – добавила она, – то скоро умрет. Давай поговорим о более насущных вопросах. Необходимо обсудить наш союз с Бронзовым. Его обещания – всего лишь пустые слова и шепот. Мне нужны обязательства, если я хочу подчинить себе его армию. Мать Лисандра замолчала, заметив, что его взгляд блуждает. – Тебе нравится этот? – спросила она, кивая на самца, прижавшегося к ее спине и посасывающего ее шею. В ее темных глазах вспыхнули предупреждающие огоньки. Мысленно проклиная собственную глупость, Лисандр посмотрел куда угодно, только не на нее, не на них. – Нет, мам, я... – Нет? – Она села, снимая с себя самцов один за другим. С глазами лани, очаровательные, они отпали, возбужденные и опьяненные ее запахом. Она грациозно поднялась с кровати, потрясающая в своей наготе, облаченная в темное кружевное платье. Гладкие черные волосы рассыпались по ее плечам и упали на молочно-белую грудь. На кровати, окруженной ее телом, мужчины навалились друг на друга, облизывая языками и поглаживая руками. Он уже достаточно хорошо знал игры своей матери, чтобы понимать, что она вызвала его сюда именно потому, что это зрелище могло вывести его из себя. Сердце Лисандра бешено заколотилось. Ситуация стремительно ухудшалась, и она ухватилась за его нити. Она шагнула к нему, как буря, принявшая женское обличье. Как дракон, она была чудовищной силой. Как королева, она вызывала всеобщее поклонение, восхищение и любовь. У всех, кроме тех, кто действительно знал ее. Таких, как Лисандр. Она остановилась рядом с ним, и ее пьянящий аромат помог ему успокоиться. Даже будучи ее потомком, он не мог избежать всех ее чар. Она изучала его, и ее губы растянулись в любопытной улыбке. Она опустила руку, нащупала его затвердевшую плоть через брюки и просунула ладонь внутрь, доводя его желания до грани боли. – Хм, – промурлыкала она ему на ухо. Этот звук должен был успокаивать его с тех пор, как он был ребенком. Но у него кровь стыла в жилах. Борьба ни к чему не привела. Борьба с ней ни к чему не привела. Пьянящая смесь страха и вожделения пронеслась в его мыслях, выворачивая их наизнанку. Чем больше он боялся последствий собственных желаний, тем сильнее они овладевали им. Он хотел отступить, сбежать из этой комнаты, убежать от нее, но большая часть его хотела остаться, хотела, чтобы это произошло, хотела, чтобы она трахнула его, чтобы ее гарем трахал его, а он – их. Если он хотя бы намекнет на то, насколько темными были его желания, ее наказание будет быстрым и суровым. Она повернулась и поманила блондина пальцем, отстраняя его от гарема. Он вышел вперед, такой же обнаженный, как в тот день, когда впервые научился складывать крылья и принимать человеческий облик. Длинные золотистые волосы касались его широких плеч. Его крепкое телосложение говорило о том, что он превосходный племенной материал. Конечно, в свою постель мать брала только совершенных. Этих кобелей разводили, чтобы они размножались снова и снова, и блондин выглядел так, словно ему ничего не нравилось больше. Лисандр представил, как его язык мог бы ласкать то чувствительное местечко между плечом и ключицей, как он мог бы заставить мужчину выгнуться под ним. Кончик языка блондина коснулся уголка его рта, в то время как его рука обхватила его возбужденный член. Его большой палец слегка коснулся головки. Лисандр невольно втянул воздух. Мать наклонилась ближе. – Ты вызываешь у меня отвращение. – Ее мурлыканье стало резким, а слова - ядовитыми. – Как ты можешь быть моим потомством? Ее рука снова нащупала возбужденный член Лисандра, обнаружив, что он еще больше затвердел. Она сжала его, посылая болезненную, но приятную дрожь по телу Лисандра. – Ты будешь в паре с Бронзовой. Одной из тех, кого я выберу. Ее рука массировала, но он думал не о ней. Теперь мужчина стоял прямо перед ним, сжимая член, медленно проводя рукой от основания до блестящей головки, не сводя глаз с Лисандра, увлекая принца все ниже и ниже, все глубже погружая в желание. Дрожь выдала его. Это и совершенно очевидная эрекция, которую его мать массировала через брюки. Она точно знала, как возбудить его, как подвести к краю, но не дать ему упасть. – Я сделаю так, что ты соединишься с бронзовой наследницей, – сказала она, – и ты будешь трахать ее, пока она не утонет в твоем семени. Эти твари будут моими. – Ее рука дернулась, и Лисандр издал еще один тихий звук. – Если ты и этого не сможешь сделать, то какой от тебя толк? Взгляд блондина смягчился, зрачки расширились. Лисандр представил, как пробует его влажный рот на вкус, как погружает в него язык, крепко сжимает его и заставляет стонать для него, хотя какая-то его часть кричала, чтобы он прекратил это безумие. – Мам. – Его голос сорвался. Он схватил ее за руку, намереваясь оттолкнуть, но остановился, прежде чем мысль перешла в действие. – Мам, я не могу... Ее рука резко сжалась. Колени Лисандра подогнулись, боль пронзила его яйца. Он упал бы на колени, если бы она не схватила его за плечо и не поддержала. – Я оторву тебе член, ты, хнычущий сломанный котенок. Делай, как я приказываю, или я прикажу пытать и убить тебя вместе с тем никчемным эльфом, на котором ты так зациклился. Эльф. Упрямый, глупый эльф. В нем было что-то такое, что-то важное, что-то, что скрывалось в глубине души Лисандра, что не давало ему покоя с тех пор, как они сразились у дверей покоев королевы. Он еще не был уверен, почему снова и снова возвращался к эльфу, но на то была причина. Возможно, это было больше связано с Лисандром, чем с эльфом, и с тем, почему принц помешал эльфу убить королеву – решение, о котором он начинал сожалеть. – Отдай мне эльфа, – выдохнул он, моргая сквозь слезы. – И я спарюсь с Бронзовой. – Что? – Она блаженно отпустила его член и его самого. Он пошатнулся, но быстро взял себя в руки. – Эльф? Почему ты... – Она улыбнулась, прерывая собственные мысли. Что-то пришло ей в голову, какая-то мрачная мысль, которая ей понравилась. – Понимаю. Повернувшись к блондину, она схватила его за член, что вызвало жалобное мяуканье, и направила обратно к мужчинам на своей кровати. Лисандр отвернулся к окну и попытался побороть охвативший его жар. Желание было горячим и сильным и не ослабевало. Желание стало еще сильнее, когда она убрала руки с него и переключилась на блондина. Жестокая ревность. Потребность владеть, копить, обладать. Проклятие драконов. Он стиснул зубы, испытывая отвращение к себе, к ней, к этой гребаной развалине, которую они называли выводком. Она не хотела делиться ими с ним не потому, что не могла, а потому, что он был сломленным, испорченным существом, и с тех пор, как она почувствовала это в нем, она наказывала его на каждом шагу. Она осторожно уложила мужчину на кровать, отодвинув его назад. Остальные отошли, чтобы посмотреть. Был ли Лисандр таким же, как они, подумал он, кем-то, кого королева может оттрахать и отбросить в сторону? – Я не отпускала тебя. Он успел сделать два шага к двери, прежде чем она заметила его уход. Превратившись в жесткую, бесчувственную сталь, он повернулся к ней лицом и с трудом сглотнул. Она оседлала самца, позволила ему на мгновение наклонить член так, чтобы она могла вобрать его в себя целиком, затем покачнулась. Королева решила любыми способами пробиться к вершине, и если придется трахнуть половину самцов в королевстве и пополнить ряды своим извращенным аметистовым выводком, значит, так тому и быть. Неправильно. Так неправильно. – Смотри, как это делается, Лисандр. – Она улыбнулась через плечо, покачиваясь всем телом. Лисандр отвел взгляд от ее радостной улыбки и перевел его на мужчину, которого она трахала. Он сжал ее ноги, поглаживая пальцами бедра, его лицо расслабилось, глаза горели, он поддавался наслаждению, которое она дарила. Он хотел, чтобы блондин был под ним вот так. Чтобы его пальцы впивались ему в бедра. Он хотел вырвать его из ее объятий и трахнуть на ее глазах, просто чтобы довести ее до бешенства и крика. Заставить ее увидеть. Возможно, потом она убьет его, но, возможно, оно того стоило. Набухший член Лисандра дернулся. Она заметила, как он поправил брюки, пытаясь уменьшить давление, и издала глубокий рык, больше похожий на драконий, чем на женский. – Только посмей прикоснуться к себе, и твой драгоценный эльф умрет. Ее слова ударили, как удары хлыста. Верхняя губа Лисандра дрогнула, но он беззвучно зарычал, и впервые за долгое время ментальная хватка на его теле дрогнула, угрожая обрушиться на него. Она увидела все это, увидела, как его глаза засверкали ярче, увидела, как его кожа засверкала, чешуя зашевелилась, задребезжала, и она рассмеялась своим смехом королевы стерв. Она трахнула блондина на глазах у Лисандра, потому что могла и потому что знала, что он ей ничего не сделает. Его собственные извращенные желания пульсировали, причиняли боль, и все, о чем он мог думать, это о том, как бы он хотел, чтобы его мать, Королева драконов, страдала так же, как страдал он сам всю свою жизнь.