Шелк и сталь

Пока лезвие Красноглазого наносило свои удары, Эран все глубже утопал в своих мыслях, погружаясь в теплые воспоминания о доме, где воздух пах влажной травой и палило солнце, где смех Жанны мог поднять настроение любому, а хмурый взгляд Кирана был постоянной угрозой. Красноглазый снял с Эрана одежду несколько часов назад и принялся резать его бедра. Холодный, скользкий пот холодил его кожу, превращая его в дрожащее, слабое существо. Он ненавидел скользкое чувство стыда и позора, накатывающее изнутри, но он цеплялся за свои слова, несмотря на каждый удар, несмотря на каждое рычание дракона, и это делало его сильным, могущественным. Красноглазый вырезал свои метки на бедре и теперь поднес нож достаточно близко к интимным местам Эрана, чтобы холодок на его коже превратился в лед в венах. Похотливая улыбка Красноглазого говорила сама за себя. Эран закрыл глаза и попытался спрятаться поглубже в себе, где-нибудь далеко-далеко, где лес был зеленым, а воздух чистым. Холодный металл коснулся его мошонки. Загремели дверные засовы. Эран резко открыл глаза, когда дверь распахнулась внутрь, открывая стройную женскую фигуру, закутанную в пурпурный бархатный плащ с капюшоном. Нож Красноглазого исчез. Эран упал вперед, тяжело дыша. Мгновение облегчения. Он воспользовался им. Его настиг ее сладкий аромат, мощная смесь цветов и меда, которая пыталась затуманить его намерения. В его голове гремели приказы, четкие и ясные. Убей ее. Он узнал бы этот запах где угодно, так как столько раз находил его на трупах эльфов, разбросанных вдоль границ. Убей королеву. Перед ним стояла единственная причина, по которой он был здесь. – Уходи, – рявкнула она. Капюшон скрывал ее лицо, но в ее словах безошибочно угадывалась властность. Ее нельзя было не узнать. Красноглазый захныкал. – Осталось совсем немного... Женщина издала глубокий, горловой рык. Красноглазый пробормотал извинения и выбежал из комнаты, забрав с собой окровавленные ножи. Он оставил дверь открытой. В креплениях мерцали факелы, освещая пустой коридор, уходящий вдаль. Эран огляделся в поисках других, ее охранников или принцев. Действительно ли она пришла одна? Что это был за трюк? Вывернув запястья, он проверил зажимы, маскируя движение поворотом к ней. Боль пронзила его руки, но вскоре притупилась, уступив место мыслям о том, как и почему она здесь оказалась. Из свежих ран на его запястьях сочилась кровь, и так продолжалось уже несколько дней. Кровь, которая скользила по его коже и смазывала ее, кровь, которую он мог использовать… – Боже мой. Ты просто находка. – Она подняла свои бледные руки и опустила капюшон, открывая взору захватывающую дух красоту, которую трудно описать словами. Эльфийские художники рисовали ее на протяжении веков, пытаясь запечатлеть свидетельства тех, кто видел ее и выжил. Художники потерпели неудачу. Ни один карандаш не смог бы передать такую красоту, как у нее. Волосы темно-фиолетовые, цвета яростной бури, а глаза светятся умом. За этой красотой скрывалась сила. Сила, порожденная древними богами. Сила, которую никто не мог отрицать. – Я слышала, ты почти добрался до моих покоев. Это была самая близкая из всех попыток убить меня. – Ее слова текли, как масло, плавно, медленно и всепоглощающе. Она подошла ближе. Ее пьянящий аромат проник в его сознание, пытаясь отвлечь и обезоружить. Он опустил веки, позволяя ей увидеть, как угасает его борьба. Часами, днями, неделями, циклами он вдыхал ее пьянящий аромат, укрепляя сопротивление, чтобы, когда придет время, вонзить свой кинжал в цель с широко открытыми глазами. Время, проведенное с теми, кого она убила, послужило и второй цели. По мере того, как их тела раздувались и снова погружались в землю, его ненависть становилась мечом, а отвращение – доспехами. – Мой сын остановил тебя, ты знал? – спросила она. Он знал, потому что ее сын назвал ему свое имя. Однако, по-видимому, она не знала, что ее сын что-то говорил. Интересно. Еще одна загадка. Но он не мог тратить время на размышления. Здесь была возможность. – Ах, да. Твое молчание. Знаменитое эльфийское упрямство. Ты заберешь свое молчание с собой до самой смерти, как и все остальные. Вас не так уж много осталось, и все же вы тратите жизни впустую, посылая лучших из лучших, чтобы убить меня? Она придвинулась ближе и провела ногтем по его груди, цепляясь за свежие порезы Красноглазого, наблюдая за реакцией Эрана. Ее темные ресницы изящно затрепетали, выдавая зверя внутри нее. Задыхаясь и дрожа, он уже знал, что выглядит жалким созданием, и позволил ей увидеть, каким слабым они его сделали. Пусть она думает, что он побежден. – По крайней мере, это избавляет меня от необходимости уничтожать таких, как ты. Его зажатое запястье дернулось. Он зашипел, стараясь не сводить с нее глаз и не позволить ей увидеть, как зажим наполовину охватил его большой палец и костяшки – почти свободно. Это был его шанс. Вероятно, его последний и неповторимый шанс покончить с ней. – Я понимаю, почему он попросил оставить тебя у себя. Есть что сказать об эльфийских мужчинах. Твоя богиня, Алумн? Она разбирается в красоте... – Ее прикосновения углубились, блуждая по мышцам его живота, размазывая кровь и грязь по его животу. Ее рука скользнула ниже, и пальцы нащупали его обмякший член. Его охватило желание взбрыкнуть и покрутиться. Он сдержался, несмотря на то, что ее пальцы сжались, и пристально посмотрел в ее многогранные глаза. За сотни лет ни один эльф не был так близок к ней будучи живым. – В моей постели бывали мужчины и похуже тебя. – Она взглянула на него сквозь свои длинные ресницы. – Тебе бы этого хотелось? Он предпочел бы смерть и риск обречь свой дух Ифриану, чем служить в ее постели или в любой другой части драконьих королевств. Она увидела огонь в его глазах и рассмеялась милым, звонким смехом, отворачиваясь. – Я и раньше трахалась с эльфами. Вы все довольно... хрупкие, но полны гордости. Полагаю, ты нашел тех, кого я выбросила. Я стараюсь возвращать их после того, как закончу. Она направилась к двери, посмеиваясь над своими словами. Он нашел их, похоронил, молился за них перед Алумн. И источник всего этого ужаса и горя был так близко. Его молчание не давало никаких результатов. Если она уйдет, он может потерять свой единственный шанс нанести удар. Ему нужна была новая тактика, способ завлечь ее, притянуть к себе еще ближе. Он прошептал несколько слов, стараясь, чтобы они звучали мягко, дразняще. – Что ты сказал? Он заговорил снова, но так тихо, что она не расслышала. Все драконы были любопытными созданиями, неспособными оставить что-либо неисследованным или шепот не услышанным. Она не смогла устоять. Она разочарованно сдвинула брови. Вернувшись на свое место перед ним, она с опаской посмотрела на его распростертое, ослабленное тело, но скованный и сломленный эльф не мог представлять угрозы для самого могущественного из всех драконов. Она наклонилась, заправила прядь волос за ухо и прислушалась. – Меня зовут Эран Иланея, – выдохнул он, произнося свое имя. – Я был выкован в огне Ифреанна и умерщвлен в водовороте Алумн с единственной целью... убить Королеву Драконов. Он высвободил руку из наручников и схватил ее за горло. Боль пронзила его мышцы, делая попытки дотянуться почти бесполезными. Его пальцы скользнули по ее волосам – так близко. Она перехватила его неуклюжую хватку и ударила его руку о стену. Кости хрустнули, как прутики. Ломкая, острая боль пронзила его руку. Он издал пронзительный крик. Ее колено оказалось между его ног. Она прижала предплечье к его подбородку, прижимая его к стене. Ее сила была чудовищной – больше, чем она сама, больше, чем могла вместить эта комната. Сила, с которой у него не было надежды справиться. Принц был прав. Эран должен был поесть, должен был оставаться сильным ради такой возможности, как эта. Другой такой возможности не будет. Он умрет здесь, в этот момент, и он мог думать только о том, как его народ будет оплакивать очередную неудачу. Глаза королевы засияли от восторга. Она улыбнулась. – О, ты мне нравишься, Эран Иланея. Ты слишком хорош для моего сына. Хм... – Она провела кончиком языка по верхней губе. – Эльф-убийца в моем гареме. Урок для твоего рода, не так ли? И, как я понимаю, судьба, которую ты считаешь худшей, чем смерть. Да, это прекрасно подойдет. Острая боль пронзила его, но это ничего не значило по сравнению с ужасом, который вызвали ее слова. Он не мог, не хотел быть ее игрушкой. Он скорее возьмет первый попавшийся клинок и вонзит его себе в грудь, чем позволит ей так унизить себя. Но рядом с ней, будучи свободным от этих цепей.… Ни один эльф не пережил ее. А он мог бы — пока это не свершится — и королева не погибнет от его руки. Он выживет во что бы то ни стало. Переживет ее и убьет. – Я пришла сюда, чтобы предложить тебе сделку, – сказала она. – Я планировала взять тебя на службу к моему сыну, чтобы помочь удовлетворить его жалкие потребности. Ты получили бы второй шанс в жизни. Но сейчас я вижу для тебя лучшее применение, мой огненный эльф, и, возможно, Лисандр будет слушаться меня, когда ты будешь у меня под каблуком. От мурлыкающего звука, вырвавшегося из ее горла, у Эрана заныли зубы. Она провела своим влажным, теплым языком по щеке Эрана, наполняя его голову своей сладостью и волшебством. В животе у него вспыхнуло отвращение. – Я убью тебя, Элисандра, – прошептал он. – Тебя и твоих сыновей, и каждого дракона, который встанет у меня на пути. Он знал, что она хотела услышать эти слова, услышать вызов в них, вызов в нем, но не так сильно, как он хотел, чтобы они стали правдой. Он разрушит ее род изнутри, уничтожит их одного за другим, пока ее башня и мощь не рухнут вместе с ее стенами.  Ее глаза расширились, и Королева Драконов рассмеялась своим шелковистым смехом. – Ты попытаешься, эльф. И у тебя ничего не получится. Такова судьба всех эльфов, которые осмелились перечить мне. Она оттолкнулась, и он упал на колени и повис на единственном оставшемся наручники, его сломанное запястье было бесполезным и пульсировало, а тело представляло собой обнаженную окровавленную развалину. Внутри него пылала, хлестала и плевалась дикая ярость, которую он сумел превратить в оружие. Королева драконов смотрела на него с торжествующей улыбкой на губах, не подозревая, что это было началом ее конца. Эран Иланея станет началом конца всех драконов.