Шелк и сталь

Вытащенный из своей тюрьмы, закованный в новые наручники и кандалы на лодыжках, Эран оказался в темной пещере без окон, и ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Несколько секунд он стоял голый и дрожащий в темноте. За блестящими от влаги каменными стенами что-то прогремело. Он поднял глаза и обнаружил наверху решетку. Похожую на ту, что врезалась в подошвы его ног. У него было мгновение, чтобы задаться вопросом, для чего нужны эти решетки, когда поток воды хлынул внутрь, бросив его на колени. От шока у него перехватило дыхание. Паника охватила его грудь. Он вцепился пальцами в решетку и зажмурил глаза. Только вода. Он не умирал, но чувствовал, что скоро умрет. Сильный порыв врезался в бесчисленные порезы и растекся по его коже, обжигая, как кислота. Он стиснул зубы, сопротивляясь натиску, и просто дышал. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Не умирая. Воду отключили, и он попытался отдышаться, чувствуя себя несчастным. Старые раны снова открылись, и по его рукам потекли струйки крови. Его сломанное запястье билось в такт с биением сердца. Вода помогла бы избавиться от любой ранней инфекции. Это хорошо. Да, хорошо… Если он очищался, то, вероятно, он освободится из тюрьмы и от бесконечной тьмы… только для того, чтобы найти новую тьму в постели. Стражники подхватили его и повели по внутренним коридорам. Факелы согревали его кожу, когда он проходил под ними. Но ему до боли хотелось почувствовать настоящий свет, солнечный свет. Если он вскоре не увидит его, не почувствует живую землю под ногами, все это будет напрасно. Он умрет так же верно, как срезанная роза. Знали ли они об этом? Или они не давали эльфам прожить в неволе достаточно долго, чтобы понять, как им нужны воздух, земля, свет, чтобы их сердца продолжало биться? Сложность спуска по винтовой лестнице во второй раз чуть не заставила его упасть на колени. Охранник крепко тянул его за цепи, не давая ему упасть. Постыдный, слабый, жалкий. Он будет жить с этими чувствами и использовать их, превращая в топливо для борьбы. Но только в том случае, если вскоре снова сможет почувствовать солнце. – Вылечи его. – Охранник передал свою цепь женщине. Эран, моргая, смотрел на нее, гадая, настоящая ли она или просто плод его воображения. Она наклонила голову и, не говоря ни слова, повела его к зияющему камину. Языки пламени плясали на решетке. С каждым приближающимся шагом тепло впитывалось в его кожу, проникало в кости. – Не здесь, – проворчал стражник. Он не ушел, вероятно, полагая, что Эран попытается снять с себя кандалы при первой же возможности. Он не ошибся, хотя Эран сомневался, что далеко уйдет, несмотря на свою слабость. Нужно набраться сил. «Тебе это понадобится», – сказал ему принц. Он намеревался последовать его совету теперь, когда оказался за пределами той ужасной черной дыры. – Будет легче обрабатывать раны, если его не будет трясти, – заметила его новая компаньонка. Стражник что-то проворчал, и женщина продолжила вести Эрана к камину. Дым от дров и сопровождающий его треск костра унесли его мысли далеко-далеко, туда, где манили к себе раскинувшиеся леса и успокаивала земля. Он цеплялся за это воспоминание о доме, окутывая себя его душевным теплом, как огонь окутывает его своим настоящим сиянием. В его воображении он был свободен и бежал, а Жанна была там, смеясь над чем-то, что он сказал или сделал. Не думай о ней. – Встань на колени. – Женщина надавила ему на плечо. Склонив голову, он опустился на колени перед очагом. Свет пламени падал на его обнаженные бедра, оттаивая в напряженных мышцах. – Он должен быть доставлен Элисандре чистым и услужливым. – Я его почищу. – Ее руки прошлись по плечу Эрана, но затем скользнули по спине, избегая тех мест, где раны болели сильнее всего. – Какая любезность. Что ж, решай сама. Она опустила цепи Эрана и на мгновение отошла от него. Он услышал плеск воды, звяканье мисок, но его взгляд был прикован к концу цепи. Впервые за много дней он был свободен. Адреналин пытался пробиться в кровь, пытался заставить его подняться с колен и начать двигаться, но все, что ему удалось, – это унять дрожь. – Кажется, у него шок. Миска с грохотом упала на пол позади него. Он уставился на цепь. – Исправь все. – Я все исправлю, – тихо проворчала женщина. – Если королева будет довольна, то, поверь мне, Карлайн, я передам его тебе. Так что сделай все, что потребуется. Приведи его в порядок и подготовь к моему возвращению. Звук шагов стражника удалялся из комнаты, пока Эран не услышал только потрескивание огня и шуршание одежды Карлайн. Будь это в первую ночь или в третью, он, возможно, схватил бы цепь и ударил ее ею. Что угодно, лишь бы освободиться. Но свобода больше не была его целью. Скоро он будет доставлен к королеве, и там, рядом с ней, у него будет лучший шанс прикончить ее. Гордость эльфов пострадала, зная, что это, скорее всего, их конец. Все они погибли, пытаясь добраться до нее. Только Эран пережил последнего стражника королевы, принца Лисандра. На то должна быть причина. Возможно, кто-то наверху наблюдал за Эраном, поддерживая его в живых до того момента, когда придет его время нанести удар. Он не мог ни бежать, ни сражаться. Но он мог ждать. Пальцы или ткань коснулись его спины, он не мог разглядеть, что именно, но кожу покалывало, как будто к ней прикоснулись горячим утюгом. Он зашипел и отдернул руку. – Я сделаю все возможное, чтобы уменьшить боль. Вот. – Она протянула фляжку. Он посмотрел на фляжку, затем на нее, и ему захотелось полить водой свой язык. Кем она была? Мудрость и сочувствие смягчили суровый взгляд дракона. Она была чудовищем, как и все они, но время стерло все ее острые грани. Она не улыбнулась, просто посмотрела на него в ответ. Она хотела видеть здесь эльфа не больше, чем он хотел стоять перед ней на коленях. Он оглядел комнату позади нее. Овощи и хлеб украшали длинные прилавки. Это была своего рода кухня. Она была экономкой, а не еще одной формой пытки. Он взял фляжку под звон цепей и выпил, прежде чем она успела передумать и выхватить фляжку обратно. Прохладная влага коснулась его пересохших губ и скользнула по языку. Было больно, все болело. Горло свело спазмом. Вода, или какой там яд она ему дала, вышла обратно. Он сплюнул и захрипел. – Что это?! – Медовуха. – Она вытерла руки о фартук и встала у него за спиной. – Это все, что у меня есть, чтобы облегчить боль. Она принялась за работу, намочив тряпку в воде и приложив ее к его правому плечу, где раны были не такими кровоточащими. От ее трепещущих пальцев по его коже пробежали мурашки. Когда она добралась до самого худшего места на спине, он схватил медовуху и сделал большой глоток. Его желудок сжался, тело отвергало напиток. Он прикрыл рот тыльной стороной ладони и задержал сладкое вино в глотке достаточно долго, чтобы оно могло остаться в нем. – Как только ты выпьешь медовуху, у тебя быстро закружится голова. Я принесу тебе чего-нибудь поесть, как только разберусь с этим безобразием. Она тыкала в него, прикладывала и прощупывала, ругалась и что-то бормотала, но после третьей порции медовухи боль уменьшилась, и Эран впал в мечтательное оцепенение. Ее руки из драконьей кожи оказались более гладкими, чем он ожидал. Не такие ловкие, как эльфийские, но у нее были кое-какие навыки целительницы. Он сделал еще глоток медовухи и закрыл глаза, чтобы не кружилась голова. Во время всех тех мучений он ушел в себя. Когда его заковывали в цепи, резали, ничто из этого не имело значения, он защищался. Но здесь, будучи обнаженным перед огнем, раны были еще не самым страшным. Его разум, его дух – все это ослабевало, и без этих частей себя он даже не был уверен, кто он такой. Эран Иланея. Ассасин Ордена. Его эльфийский отряд пришел, чтобы убить Элисандру. Снова и снова он повторял себе эти слова, выстраивая их, как кирпичи в стене. Он не был жалким созданием, дрожащим на коленях. Он был эльфом, гордым, свободным и сильным. – Полегче. – Она выхватила фляжку из его рук, выводя его из задумчивости. – Хватит пить на пустой желудок. Мы не можем допустить, чтобы ты попал в покои королевы в таком виде, не так ли? Упоминание о королеве вызвало у него усмешку. Лучше огрызнуться, чем позволить страху проникнуть еще глубже и подорвать те немногие силы, которые у него еще оставались. Какой ужас ожидал его в родительской постели? Его раздробленное запястье пульсировало, напоминая о его первой встрече с королевой. Вероятно, она не была последней. Карлайн усмехнулась. – Вижу, в тебе еще есть огонь. – Она наклонилась и принялась мыть его грудь, отжимая тряпку и меняя воду, когда это было необходимо. Он наблюдал за ее работой, время от времени ловя на себе любопытные взгляды. Вряд ли она видела много эльфов вблизи. Элисандра была права, эльфов было немного. Столь редкий вид, что Эран знал только об одном клане в долине. Кого она видела перед собой, эта женщина? Убийцу? Или бесполезную вещь, домашнее животное? Он вдохнул ее аромат, запечатлевая его в своей памяти. От нее пахло теплым хлебом, медовухой и дымком, приправленным теперь уже таким знакомым мускусом драконьей кожи. Ее рука скользнула ниже, к его бедру. Он неловко оттолкнул ее в сторону, звякнув цепями и обжег запястье.  – Стесняешься? – В ее глазах появились веселые искорки. – Не стоит. Скоро королева выбьет из тебя любое стеснение. Он моргнул. Карлайн знала, что он станет любимчиком в постели королевы? Он предполагал, что это будет секретом, что его будут держать за закрытыми дверями. Он не мог себе представить, чтобы королева раскрыла своим соплеменникам какие-либо интимные отношения с эльфом, но, с другой стороны, он мало что знал о том, как все устроено в этих стенах. Карлайн нахмурилась, увидев растерянное выражение его лица. – Мне было велено привести тебя в порядок. Если я хоть немного облажаюсь, она спустит шкуры с нас обоих, так что давай не будем раздувать из этого скандал и просто покончим с этим, хорошо? Он повернул левую руку ладонью вверх, удерживая сломанную правую от чрезмерных движений. – Я сам все сделаю. – Хорошо. – Она протянула ему тряпку и наблюдала, как он протирает свои интимные места. Цепи затрудняли работу, а сломанное запястье стало болеть еще сильнее. Когда он попытался вернуть тряпку, она прищелкнула языком. – Потребуется нечто большее, милый. Она отжала полотенце и вернулась, просунув руку ему между ног. Он обхватил ее за запястье и поймал за руку. Он встретился с ней взглядом, но она отвернулась первой, забрав с собой тряпку. – Вижу, у тебя есть гордость, эльф. Но тебе лучше спрятать ее, если ты хочешь выжить. Теперь давай посмотрим, что у тебя с запястьем. – Выжить? Ты правда думаешь, что я это переживу? – Слова прозвучали резче, чем он хотел, но тон был искренним. Карлайн покачала головой, скорее в смятении, чем в ответ, и поставила миску на стол. Она собрала в охапку бинты и отщипнула несколько веточек, на которых лежали травы для приготовления пищи, и соорудила небольшую шину, затем принялась перевязывать его запястье. Он наблюдал за движениями ее рук, чувствуя, как по коже пробегает легкое покалывание магии, унимающее боль. Она была целительницей. Ее вид – драконы, которые заботились о других, – были редкостью. Насколько он знал, драконы не лечили слабых, они их съедали. Перевязав рану, она вымыла руки, взяла булочку, насыпала в миску для еды чего-то теплого, от чего шел пар, и поставила перед ним это маленькое угощение. – Поешь, пока тебя не стошнило медовухой прямо на пол моей кухне. Выпрямившись, она уперла руки в свои пышные бедра и нахмурилась. Было ли что-то неправильное в том, что ему нравилась эта женщина? Казалось, его разум пытался найти друга в этом месте ужасов. Только дураку понравятся его похитители. – Я собираюсь найти тебе какую-нибудь одежду, соответствующую твоему телосложению. Советую тебе не убегать. Голый эльф далеко не уйдет в башне, полной голодных драконов. Он обдумывал свой побег с тех пор, как ушел стражник, но цепи и обмотанные запястья замедлили бы его. А еще у него продолжала кружиться голова. Он понял, что медовуха была подана намеренно. Если бы он попытался встать, то, скорее всего, упал бы, не сделав и двух шагов. Мысль о побеге была сладкой мечтой. Он отпустил ее. – Не убежишь? – спросила она. – Никакого бегства. После того, как она ушла, он принялся за еду, замедляясь только тогда, когда его внутренности свело судорогой. Теплая еда и огонь помогли унять дрожь настолько, что он попытался встать. Спотыкаясь, он доковылял до стола. Фрукты, миски, тарелки, нож… Он потянулся, но остановился. Спрятать его было негде. Пока что. Но как только он оденется, сможет ли он стащить его и освободиться… Если бы он только смог найти покои королевы… Пошатываясь, он подошел к окну. Если бы он смог определить, в какой части башни находится, то смог бы найти покои королевы. Найдет ее, убьет, и этот ад закончится. Темный пейзаж с каменными парапетами и башнями за окном озарялся светом факелов. Родные леса были далеко за пределами замка, за разрушающимися древними стальными монументами, которые цеплялись за небеса, за разросшимися полями и пустошами. Потребовалось несколько дней, чтобы пересечь пустоши, и еще больше, чтобы добраться до башни выводка. Он подергал оконную задвижку и обнаружил, что она заперта. Просто подышать ветерком – вот и все, чего он хотел, почувствовать на лице дуновение свежего воздуха и услышать сладкую ночную песню. На шпили башен упала тень. Один из огромных зверей влетел внутрь, заслоняя все своим размахом крыльев. Он издал пронзительный рык, возвещая о своем присутствии. Эран оперся рукой о стену и наклонился ближе. Где-то вдалеке отозвался другой из их стаи. Бронированная чешуя этого существа блестела в темноте, как масло, делая его почти невидимым. Взмахи крыльев тоже были практически бесшумными. Он приземлился, ухватился за башню, откинул назад свои огромные крылья для равновесия и уселся там, осматривая окрестности. Возможно, в поисках других эльфов, которыми можно было бы полакомиться. Покачав своей огромной головой, он перевел взгляд на маленькое окошко Эрана и уставился на него в упор. Многие верили, что драконы не умеют улыбаться. Увидев Эрана, этот зверь приподнял верхнюю губу, демонстративно обнажив ряды длинных зазубренных зубов. С ними было невозможно сражаться в их естественном обличье, они были слишком большими, злобными, а их шкура была слишком прочной, чтобы ее мог пронзить эльфийский меч. Только в человеческом обличье их можно было убить. Эран знал, что это возможно, потому что уже убивал одного из них. Но тот был не таким, как этот… Теперь он снова уставился на чудовище. Это существо и ему подобные изменили мир под своими когтями, уничтожили цивилизации и похоронили их. Дракон отвернул голову и пристально уставился одним глазом на Эрана, отмечая его. Этот взгляд говорил, что он был ничтожеством, которого легко раздавить. Взмахнув крыльями, дракон взмыл в воздух, отчего стены башни задрожали, а окна задребезжали.  – А, это, должно быть, Акием, – сказала Карлайн, возвращаясь. – Патрулирует каждую ночь. Можно подумать, ему больше нечем заняться. Она снова фыркнула, явно не впечатленная принцем, и положила сверток с одеждой на край стола.  Акием. Старший принц. Тот, кто натравил на него Красноглазого. Гнев и стыд бурлили в его жилах. Он попытался посмотреть, как тот взлетает, но его очертания уже растворились на фоне ночного неба. – А теперь давай-ка оденем тебя и приведем в презентабельный вид. Она принесла ему простую хлопковую одежду и кожаную куртку. Он предположил, что это обычная одежда. Такую носит прислуга. Он подошел и поднял куртку – от нее пахло драконом – и снова уронил.  Карлайн фыркнула. – А чего ты ожидал? Это лучшее, что я смогла найти. Она все равно оденет тебя по своему усмотрению. Оденет по своему усмотрению? Он не хотел думать ни об этом, ни о том, что должно было произойти. Он протянул ей свои скованные запястья. – Как ты предлагаешь мне одеваться, пока я в цепях? Может, наколдуешь мне одежду? Она приподняла бровь. – Я правда верю, что ты чувствуешь себя лучше, эльф. Но не думай, что сможешь одурачить меня и заставить снять с тебя цепи. Это был искренний вопрос, хотя он и был сформулирован таким образом, что вызвал на ее губах что-то вроде улыбки. – Как мне просунуть руки в рукава? Ее глаза заблестели. – Без понятия, но тебе лучше выяснить это самому. – Она отвернулась и принялась рыться в кухне, бормоча что-то себе под нос. Он поднял рубашку и повертел ее в руках, пытаясь решить, как лучше просунуть руки сквозь ткань, когда она выскользнула из его ноющих пальцев. Карлайн подняла одежду с пола и прижала к его груди. – Ты более способный, чем кажешься. – Разве это не твоя работа – привести меня в порядок? – спросил он. – Тебя не накажут, если я не буду одет? Она выхватила рубашку, бросила ее на стол и схватила молоток. – Мое терпение не бесконечно. – Схватив его за цепи, она дернула его вперед и ударила молотком по цепи, едва не задев его здоровую руку. – Не двигайся. Она попыталась снова, приложив достаточно усилий, чтобы у него застучали зубы. – Подожди! С третьей попытки цепь дала трещину, достаточную для того, чтобы она смогла разъединить звенья, освободив его руки. Наручники все еще давили на запястья, но, по крайней мере, он мог самостоятельно двигать руками и одеваться.  – Ну вот, теперь одевайся и перестань жаловаться. И перестань улыбаться, я тебе не друг, так что даже не думай об этом. – Спасибо. – И не благодари меня. Все здесь не по своей воле. Он оделся, осторожно натягивая рубашку и куртку на спину, отчего его раны снова начали гореть. Одежда местами жала, но было приятно снова укрыться, как будто слои одежды могли каким-то образом обеспечить защиту. Правда, ботинок не было. Его босые ноги оставались на холодном камне. – Она заставила тебя работать здесь против твоей воли? – спросил он. Карлайн замахнулась на него половником. – Не задавай вопросов. Если тебе лучше, иди, постой у огня и подожди, пока он вернется. Ни слова больше, слышишь? Несмотря на огонь в ее словах, этот жар не коснулся ее глаз. Эта старая дракониха был не таким уж и жестоким существом.  Он наблюдал, как она взяла пучок фасоли и взялась за нож для ее измельчения. Раз, два, три. Ее руки были быстрыми. – Могу я чем-нибудь помочь? – Помочь? – Она посмотрела на него, блеснув ножом. – Как ты думаешь, что бы со мной случилось, если бы стало известно, что на кухне мне помогает эльф? Не будь глупцом и не предлагай свою помощь никому, кроме себя. Держи рот на замке и слушайся Аметистовых. Все остальное дает им возможность выпороть тебя плетьми. Она вернулась к приготовлению пищи, а Эран – к камину, где он поглощал тепло, пока мог. Она не видела, как он прятал нож для нарезки овощей в рукав, и он надеялся, что она не заметит его пропажи, пока он не уйдет из ее кухни. Это было не самое лучшее оружие, но при точном обращении оно могло убивать не хуже любого искусно выкованного меча. У него был точно такой же охотничий нож, но его забрали вместе со всем остальным оружием, когда принц одержал над ним верх. Эрану нужно было только одно оружие и еще один шанс убить. К тому времени, когда его голова перестала кружиться, а раны перестали пульсировать, охранник вернулся, чтобы проводить его дальше. Эран ничего не сказал, не попрощался с Карлайн, и она проигнорировала его уход. Скорее всего, к концу вечера она забудет об эльфе на своей кухне, но он будет помнить ее, дракониху, от которой пахло дымом и медовухой. Они шли до тех пор, пока у него не заболели ноги, забираясь все дальше в сердце башни. Далеко внизу ревело одно из чудовищ, сотрясая стены. Он слышал похожий грохот в тюрьме. Драконы возвращались со своего патрулирования или тот же дракон издавал победный рев, боль или мучение. Он не мог сказать, кто именно. Он слышал, что чем ниже статус дракона, тем ниже он спит в башне, свернувшись клубком, как змеи. Но не королева, она жила над ними, во всех отношениях. Острие ножа вонзилось ему в запястье, где оно плотно прилегало к повязке. Если его снова будут обыскивать, вряд ли они станут вскрывать одежду. Если его ведут к королеве, как ранее предположил стражник, то шанс убить ее может представиться ему раньше, чем он мог надеяться. На этот раз он будет готов.