Шелк и сталь

Хлыст в руках Лисандра казался мягким и податливым, но он слишком хорошо знал, как тому нравится кусаться. Он собрал его в левую руку, а правой потер подбородок, чтобы скрыть усмешку и заменить ее улыбкой, которая показалась бы его матери более привлекательной. Драконы наблюдали, как их принц приближается к эльфу, запертому в колодках. Его мать тоже наблюдала, ее одноглазый взгляд прожигал ему спину. Они все наблюдали. Даже эльф. Эльф, которому следовало сбежать, когда у него был шанс. Эльф, который был проклятым дураком. Он сам навлек на себя беду. Взволнованный, затаивший дыхание ропот пронесся среди его сородичей. Лисандр ненавидел их всех, но больше всего он ненавидел себя. Он сглотнул, позволил кольцам хлыста упасть на пол с влажным звуком и крепче сжал рукоять. Он так долго ничего не чувствовал, ничего с тех пор, как выплеснул свою боль в одиночестве в той комнате, а теперь это… Здесь он тоже ничего не мог чувствовать. Они почувствуют слабость. Его мать точно почувствует. Он шел по залу, волоча за собой хвосты кнута. Пятьдесят ударов плетью. Пятьдесят ударов плетью за пятерых убитых бронзовых. Троих убил он. Двоих прикончил Эран. Хотя бронзовый, найденный со сморщенным членом у себя во рту, был скорее результатом двойных усилий. Пока Лисандр прятался, зализывая раны, Докул потребовал справедливости. Что ж, вот она. Отказать бронзовым в их кровожадности означало бы развязать войну. Не имело значения, что они вообще не должны были трогать эльфа. Теперь во имя мира Лисандру придется разрубить спину эльфа в клочья. Акием подошел к Элисандре. Он говорил тихо, но Лисандр услышал. – Позволь мне, – прошептал его брат. Что-то темное сжалось внутри Лисандра. Элисандра проигнорировала его, и улыбка Лисандра стала еще шире. Последнее, что ему было нужно, – это чтобы Акием вонзил в Эрана свои плети. Таким образом, он, по крайней мере, мог контролировать урон. А урон неизбежен. От боли некуда будет деться. Точно так же, как от каждой гребаной вещи в этой башне. Акием присоединился к своей матери, и теперь они оба наблюдали за ним, ожидая, что он потерпит неудачу. Лисандр дернул хлыст назад и опустил его вниз. Он со страшным треском вонзился в спину Эрана. Эльф дернулся, загремев колодками. Воцарилась гнетущая тишина. Кровь стекала по спине Эрана, пропитывая его рубашку. Лисандр крепче сжал хлыст, чтобы скрыть дрожь. Его грудь вздымалась от голоса в его голове, кричавшего ему остановиться, что это неправильно, но для других драконов это выглядело как ярость. Он хотел снова увидеть Эрана, но не так, как сейчас. Он хотел посидеть с ним у огня, как они делали, когда были одни. Он хотел побольше узнать об эльфах, о том, почему эльфийка Найлена смотрела на Эрана с такой гордостью в глазах до тех пор, пока не подумала… Что? Что он стал любовником Лисандра? Почему ты не убежал?! Еще один удар. Еще один рывок. Ткань и кожа разошлись в стороны. Эльфу следовало бежать. Лисандр бы сбежал — он должен был покорить небеса, когда у него был шанс, но теперь этот шанс был у него отнят. Из-за упрямства этого эльфа. Миссия была обречена. Все эльфы погибнут, и этот тоже. Еще один удар. Щелкнул кнут. Эран захрипел, тяжело дыша. Его плечи вздымались и дрожали. Когда Лисандр отвел кнут, на пол полилась кровь. Будь хладнокровным. Будь жестким. Будь стальным. Он хлестнул снова. Будь стальным. И снова. И снова.

***

Веселье продолжалось, и все это во имя Лисандра. Он притворялся, что улыбается, смеется, как будто и снаружи был закован в сталь. Время тянулось бесконечно долго, и с каждой секундой кровь эльфа капала, скапливаясь под колодками. Он потерял сознание после первых двадцати ударов. После тридцати от спины эльфа мало что осталось. На пятидесятом ударе Лисандра чуть не вырвало обедом, но он каким-то образом сдержался и запрятал все это внутрь. Он даже не был уверен, дышит ли еще эльф. Он не мог смотреть. Все это не должно было иметь значения. Эльф был инструментом. Игрушкой. Его сородичи бродили возле Эрана в колодках и смеялись, а Лисандр сжимал пальцы в кулаки. Он ненавидел их. Ненавидел их всех. Но его ненависть к Элисандре была ослепляющей, мощной силой. Его сородичи пытались заговорить с ним. Он заглушал их все, и с каждым ударом сердца ненавистный узел затягивался все туже, заглушая все чувства. Если он задержится здесь слишком надолго, то совершит какую-нибудь глупость. Позже вечером стражники его матери освободили Эрана от колодок и вынесли обмякшее тело эльфа из зала. Возможно, они выбросят его. Возможно, его прикончит мать. Если бы Лисандр был больше похож на Акиема или любого другого дракона, ему было бы все равно. Но Лисандр не был похож на них, ни на кого из них… Он не мог этого допустить. Еще через несколько дней он уедет из этого ужасного места туда, где Элисандра не сможет его найти. Прежде чем он уедет, он сделает что-нибудь стоящее, что-нибудь, что компенсирует каждый ужасный удар кнута. – Лисандр, все хорошо? Он отвернулся от вопроса своего родственника, поставил кружку на стол и вышел из зала, стараясь не перейти на бег. Паника охватила его сердце. Что, если уже слишком поздно? Он ускорил шаг, стуча сапогами по камню. Акием вышел из боковой двери, преградив ему путь. – Стой. Лисандр оттолкнул брата в сторону и побежал быстрее, сердце его бешено колотилось. И вот он добрался до лестницы под башней своей матери, где стражники тащили бесчувственное тело Эрана. – Новый приказ! Вы должны привести его... ко мне. Прищуренные глаза уставились на него. – Королева Элисандра сказала... Лисандр выпрямился и позволил магии отразиться в своих глазах, зная, что от магии его взгляд становится острее и жестче. Два клинка за его спиной нагрелись, стремясь освободиться. Они все еще колебались, потому что, что бы он ни говорил, чем бы ни угрожал, он не был Элисандрой. – Выполняйте. – Акием возник позади Лисандра. – И поторопитесь. Королева терпеть не может проволочек. С одним братом они могли бы поспорить, но не с двумя. Лисандр на мгновение встретился взглядом со своим братом и увидел в нем такой же гнев, как и у него. Акием помог ему уберечься от когтей Элисандры, или, может, ему просто было любопытно. Какой бы ни была причина, он определенно действовал не ради блага эльфа. Стражники последовали за ним, спускаясь все глубже в сердце башни. Лисандр постучал в закрытую дверь комнаты и услышал знакомое ворчание изнутри. Хорошо, что она была дома и не прогнала его. Карлайн открыла дверь, покосилась на принцев и кровавого эльфа и испустила глубокий усталый вздох. – Вы, аметистовые, всегда приносите неприятности к моей двери. Она отступила в сторону. Лисандр сорвал простыню с кровати. – Сюда. – Стражники швырнули тело Эрана на кровать, как будто эльф был мусором. Лисандр едва сдерживал ярость. – Убирайтесь! Они поспешили прочь, вероятно, уже придумывая самый простой способ рассказать Элисандре о последнем проступке Лисандра. – Разожги огонь, принц, – сказала Карлайн, закатывая рукава. Она подошла к кровати и распростертому телу Эрана. Акием взглянул на Лисандра. Карлайн махнула рукой. – Любой из вас. Не имеет значения, просто разожгите камин. Лисандр собрал хворост и бросил его в камин, что угодно, лишь бы отвлечься от того, что он здесь делал. То, что он привел сюда Эрана, не могло быть очередной ошибкой. Это казалось правильным. Уже несколько недель ничто не казалось правильным. – Он тебе не принадлежит... – Акием прислонился к стене у камина и опустил голову. – Она тебя накажет. Смех защекотал горло Лисандра. Он разломил пучок веток надвое и бросил их в камин. – Что еще она может сделать, брат? – Он достал из заднего кармана поджиг и замер, держа его в пальцах. Он хранил его все это время, несмотря на боль, несмотря на долгую тьму. Тьму, из которой ему еще предстояло выбраться. Лисандр ударил по кремню, разбрасывая искры, и разжег получившиеся крошечные язычки пламени, подкармливая их топливом, делая пламя выше, ярче, жарче, пока огонь не охватил дерево и не заполнил камин. – Просто дай ему умереть, – прошептал Акием. – Так будет милосерднее. – Нет. – Лисандр выпрямился и схватился за плащ. Он вдохнул древесный дым, тот же самый, что наполнял их лагерь. Воспоминания витали вокруг него, как призраки. – Но почему?! – зарычал Акием. Он повернул голову, чтобы встретиться взглядом с братом. Акием всегда считал его слабым. Братья и сестры убивали самого слабого, но когда Акием попытался, то понял, что Лисандр кусается в ответ. Даже сейчас Лисандр видел ненависть в глазах брата. Она так и не исчезла. Он оглянулся через плечо на Карлайн, осторожно снимавшую с эльфа рубашку. Эран лежал на груди, его рука свисала с кровати, с обмякших пальцев капала кровь, белые волосы были спутаны от крови. Если он умрет… смерть эльфа сломает его. – Если он умрет, погибнет и последняя моя надежда. – Лисандр наблюдал, как растерянность исказила выражение лица Акиема, и почувствовал, как его ненависть превращается во что-то уродливое внутри. – Я не жду, что ты поймешь, ты никогда не понимал. – Он даже не дракон. – Глаза Акиема вспыхнули. – Он - эльф. Ты понимаешь это? – Он отшатнулся от отвращения. – Ты хочешь трахнуть его, не так ли? Найди себе лошадь, чтобы утолить свою нездоровую похоть, если это необходимо. Но это... это извращение. Ненависть вспыхнула, внезапно вырвавшись на свободу. Лисандр ударил его. Удар пришелся по челюсти Акиема, но его брат никогда не сдавался так просто и в следующее мгновение оказался рядом с ним, обхватив холодной рукой горло Лисандра. Они сцепились, но сила Акиема всегда побеждала. Лисандр ударился спиной о стену. Акием прижал его, как котенка, пойманного за шкирку. – Тебя убьют! Ты этого хочешь?! – Акием вдохнул и, наконец, ослабил хватку, позволив Лисандру снова дышать. – Она не собирается убивать меня, – пробормотал он. – Ей нужно, чтобы я распространил свое семя по бронзовым. А потом... – Он потер шею. – Может быть. – Всему есть предел, Лисандр. – Я вырвал у нее гребаный глаз, брат. Я достиг предела несколько недель назад. Акием внезапно отступил назад. – Так это был ты? Ты изуродовал ее? Неужели его брат действительно не видел очевидного, или ему просто было все равно? – О, не смотри так потрясенно. – Зачем? – Зачем? – Лисандр рассмеялся. – Я убил бронзовых. Тех, до кого Эран еще не добрался. Полагаю, ты хочешь знать, зачем я и это сделал. Ты не поймешь. Ты не сможешь понять, потому что ты всегда контролировал свою жизнь. Тебе не кажется, что ты падаешь каждый день, ведь ты принц Акием! Возлюбленный Элисандры, любимец короны! – Лисандр смеялся, и ему было все равно, как это выглядело. – У тебя есть потомство, у тебя есть сила. У меня нет ничего и никого, а теперь она продает меня бронзовым, как будто я не лучше племенного скота. Я думал, что смогу стать ее принцем. Думал, что смогу жить во лжи. Но я не могу! – Это нелепо. Никто не сравнится с тобой в бою. Наши воины восхищаются тобой за это... По крайней мере, за это. По тому, как он замолчал, они оба поняли, что за этой фразой кроется нечто большее. – Я не такой, как ты. Я сломлен, Акием. Иногда я не знаю, кто я, но точно не аметист. – Да прекратите вы оба! – рявкнула Карлайн, поднимаясь на ноги. Ее руки блестели от крови. – Раньше я перекидывала вас обоих через колено и хлестала по вашим маленьким попкам, пока они не становились розовыми, как персики. Акием, заткнись и послушай своего брата, или ты потеряешь его. И Лисандр, перестань жаловаться. Этот эльф умирает. Помоги мне спасти его или уходи. Акием нахмурил брови, услышав неуважительные слова старой драконихи. Когда стало ясно, что она не намерена извиняться, он снова перевел свой гневный взгляд на Лисандра. – Этот эльф погубит тебя, и я не буду ему в этом помогать. – Он ушел, хлопнув дверью с такой силой, что она чуть не слетела с петель. – Хорошо, что он ушел, – Карлайн глубоко вздохнула и уперла руки в бока. – А теперь помоги мне спасти его, я знаю, ты сможешь.