Шелк и сталь

Пропитанные кровью сны пронзались ударами хлыста. Они бурлили вокруг него, и казалось, что им никогда не будет конца. Эран не был готов сдаться, пока что. Ему снилось время, когда он не знал ничего, кроме боли, когда Орден нашел его, голодного и несчастного, плачущего под дождем. Тогда он не сдался. Он мечтал отправить гордых, свирепых воинов на верную смерть, и как ему хотелось вернуть их назад, остановить их. Но тогда этому не было конца, и сейчас не будет. – Ты не можешь закончить все сейчас. Это еще не конец, – сказал ему голос, который каким-то образом находил его в пропитанных кровью кошмарах. Он мечтал о руках на своей коже, о ресницах, скользящих по мышцам, о губах, дразнящих его, о желаниях и жажде, о вещах, которые ему еще предстояло познать, но к которым он все равно стремился. Ему снился принц с зелеными глазами, полными удивления, но также и сожаления. А когда он проснулся, принц сидел на полу, прислонившись к стене рядом с камином, уткнувшись подбородком в поднимающуюся и опускающуюся грудь, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Эран моргнул, гадая, не вызвал ли он эту комнату и принца своим воображением. Эта мысль витала в воздухе, лишенная якоря и свободная. – Ты будешь чувствовать себя немного не в своей тарелке, эльф. Это корень валерианы. Но ты будешь жить. Он повернул голову и узнал пожилую женщину, сидевшую в изножье кровати. От нее пахло медовухой и древесным дымом, а на лице виднелись морщины, свидетельствующие о тяжелой жизни. У него по спине пробежали мурашки при воспоминании об ее исцелении. Ее легкая улыбка тронула его измученную, одинокую часть. Едва заметная улыбка, но от того, что он ее увидел, у него все внутри сжалось. Она мотнула подбородком в сторону Лисандра. – Он вымотан. Я бы не смогла спасти тебя без него. Он провел языком по пересохшему рту. – Он меня… и... выпорол.  – Он услышал щелчок хлыста. Почувствовал, как горит его спина. – Глупый эльф, – пробормотала Карлайн. – Он страдал так же, как и ты. Возможно, даже больше. Думаешь, он никогда не чувствовал, как кнут хлещет его по спине? Думаешь, в этом исцеляющем тумане, в котором ты находишься, Лисандр может сказать королеве «нет»? Он не подумал об этом, и когда начались первые удары, он возненавидел их всех, включая Лисандра. Он хмуро посмотрел на старую дракониху, когда она поднялась и принесла ему чашку. Придерживая его голову, она помогла ему напиться. Всего несколько сладких глотков, но даже этого небольшого движения оказалось слишком много для его бурлящих мыслей. Медовуха? Что не так с этими драконами? Они что, никогда не пьют воду? – Пытаешься... напоить меня, старуха? – Его голос царапал язык и горло. Она закатила глаза. – Пытаюсь облегчить твою боль, эльф. – У меня есть… имя. – Он перевернулся на спину, вернее, пытался, пока его плечи не запылали, как будто кто-то провел лезвием ножа по его позвоночнику. Поморщившись, он выдавил из себя: – Эран Иланея. Она поставила чашку на прикроватный столик и придвинула свой стул поближе. – По правде говоря, я думала, что ты точно умрешь, Эран. Он моргнул, глядя на ее лицо, не слишком отличавшееся от лица старейшин его родной деревни, и подождал, пока боль утихнет. – Ты исцелила меня? – Не совсем. Ну, в общем, да. Немного. Она откинулась назад, и что-то в том, как она улыбнулась ему, заставило Эрана задуматься, что еще она хотела сказать, но явно не могла. – Мы не разводим целителей, – добавила она. – Больше нет. Он знал, но позволил ей говорить, наслаждаясь мягкостью ее голоса, теплом простыни и уютным светом камина. – Слабые удаляются из выводка до того, как он начнет гнить, – продолжила она, положив руки себе на колени. – Лисандру была уготована смерть в ту же секунду, как он вылупился из яйца. Старший, Акием, попробовал его убить. Лисандр выжил. Тогда я тоже наблюдала за ним. Другие пытались убить его, но он всегда выживал. У него есть страсть к жизни, но в последнее время... – По ее лицу пробежала тень. – Страсть может завести дракона далеко. – Зачем ты мне это рассказываешь? – прошептал он, пытаясь унять боль в горле. Он не помнил своих криков, но, должно быть, он все-таки кричал. Карлайн поджала губы. – Ты украл мой нож. Эран расплылся в улыбке, и Карлайн ответила ему тем же. Скорее всего, она уже знала, что он сделал с этим ножом. – Ты скользкий тип, Эран. Я была уверена, что ты умрешь, как и все остальные, и все же ты здесь, спустя месяцы, твое сердце все еще бьется. Я понимаю, почему он борется за тебя, даже если это глупо. Он рассмеялся, но тут же подавился, потому что что-то внутри него скрутилось. Карлайн наклонилась вперед. Ее улыбка погасла. – Лисандр – не ограненный бриллиант. Даже сломленный, он стоит тысячи аметистов. – Искорки смеха застыли в ее свирепых глазах. – Я пыталась защитить его, пыталась направить его по правильному пути, но, как и все драконы, он упрям. Это у вас общее. Эран прислушался к ее словам и почувствовал, что в них есть что-то еще, какой-то больший смысл, которого он не понимал. Он скучал по ясности своих мыслей, по свету Алумн, который направлял его. Он попытался вспомнить запах дождя и не смог. Все, что он чувствовал, – это запах дракона и меда. – Королева Элисандра – проклятие этой земли, – сказала Карлайн, уловив блуждающие мысли Эрана. – Так не должно было случиться. Он повернул голову и присмотрелся к этому старому чудовищу с человеческим лицом. Здесь происходило что-то еще, момент времени, который мог повлиять на будущее, но он не мог достаточно ясно мыслить, чтобы все осознать. – Чего ты хочешь от меня? – Защити его. Он не будет просить о помощи и будет сопротивляться тебе на каждом шагу, но ты должен защитить его. За ним будущее. Эран поднял взгляд к потолку, чувствуя, как мир переворачивается. – Богиня привела меня сюда не для того, чтобы я защищал драконов. Она привела меня сюда, чтобы я убил их. Карлайн усмехнулась. – Богиня или судьба, как бы ты ее ни называл, часто дает нам то, что нам нужно, именно тогда, когда мы в этом нуждаемся, но мы должны широко раскрыть глаза, чтобы распознать ее дары. Ты нуждаешься в нем сейчас так же, как и он в тебе, эльф. Ты должен просто... открыть глаза. Эран моргнул, и она исчезла, но ее слова все еще порхали вокруг него, как ночные мотыльки. Его мысли прояснились, огонь в камине затрещал, и в тишине комнаты раздался резкий звук. Лисандр все еще спал, но старой целительницы нигде не было видно. Он поднял голову. Пустой стул стоял на прежнем месте в изножье кровати. Его чашка стояла на прикроватном столике. Он почувствовал вкус меда на языке. По крайней мере, ему так показалось. Она приснилась ему? Он нужен тебе… Ее слова преследовали его, пока он смотрел на спящего принца. Слова защиты, слова, намекающие на нечто большее. Лисандр был тем, кто наносил удары при каждом взмахе кнута... и теперь он был здесь, был здесь все это время… Даже если бы он захотел защитить принца, как бы он смог это сделать в башне, полной драконов? Слова Карлайн не имели смысла. Должно быть, это были сны, отмахнулся он. Больше ничего, и когда он закрыл глаза, то снова погрузился в те сны, только на этот раз они успокаивающе окутывали его.

***

Солнечный свет. Эран чуть не заплакал, когда свет коснулся его лица. Облака проплывали по ясному голубому небу. Он закрыл глаза и приоткрыл губы, позволяя теплу проникнуть в его кожу. Принц стоял позади него на страже, его присутствие было единственным, что привязывало Эрана к земле, к настоящему моменту. Жизнь и сила переполняли его. Так долго он был во тьме, так долго был один… Он опустился на колени в мокрую от росы траву и провел пальцами по ярким зеленым стеблям. Столь незначительный жест, но до сих пор он не был уверен, что сможет снова что-то почувствовать. Он наклонился вперед и вдохнул, наполняя иссохшие легкие. По его телу пробежала дрожь, от которой волоски на руках встали дыбом. Он так долго был призраком, что почти забыл, каково это – снова стать целым. Я Эран Иланея. Ассасин Ордена. И я все еще жив. Пока моя миссия не будет закончена. На него упала тень. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза от яркого света, и вгляделся в темный силуэт Лисандра. Солнечный свет ослепил его, но в промежутках между вспышками Эран заметил странную улыбку на губах принца. – Мы не можем здесь оставаться, – сказал принц. – Еще несколько мгновений... – Он не стал умолять, хотя ему очень хотелось. – Всего лишь… еще несколько мгновений. Лисандр протянул руку. – Она придет. То, как он это сказал, прозвучало так, будто это было неизбежно, и Эран предположил, что так оно и было. Он взял принца за руку и, приняв его помощь, поднялся на ноги. – С тобой все в порядке? Эран улыбнулся, несмотря на дрожь. Приятную дрожь. Жизнь пела в его жилах, снова разжигая пламя внутри. Был ли он в порядке? Ему хотелось рассмеяться, широко раскинуть руки и наслаждаться солнечным светом, но Лисандр все еще держал его за руку, и он понял, что не хочет ее отпускать. Если слова Карлайн были правдой, то он был обязан принцу жизнью. – Спасибо. У Лисандра перехватило дыхание, когда он сглотнул. Его лицо залилось краской, а глаза заблестели, или, возможно, это тоже было прикосновение солнечного света к его коже. – Не благодари меня. – Он дернул головой. – Я... Он придержал язык и проглотил все, что собирался сказать. – Нам пора возвращаться. Эран высвободил руку из хватки Лисандра. В кончиках пальцев осталось странное покалывание. Он обхватил свою ладонь, наслаждаясь дразнящим ощущением. Это напомнило Эрану о том, как он проснулся, когда его кожа ожила с такой же повышенной чувствительностью. Он предположил, что это было исцеляющее прикосновение Карлайн, но прикосновение Лисандра в тот момент было таким же. Глаза принца потемнели. Легкая улыбка сменилась хмурым взглядом. – Пойдем, пока нас не увидели. Шаги Эрана были тяжелыми. Он не спешил возвращаться в темноту за каменными стенами. Он задержался, вдыхая свет, и не понял, что снова остановился, пока не открыл глаза и не увидел Лисандра так близко, что можно было разглядеть, какие тонкие у дракона ресницы. – Эльф, – прорычал принц, – ты меня погубишь. Гнев в глазах Лисандра в мгновение ока сменился от светлого к темному, и эта тьма стала глубокой, такой глубокой, что в ней таилось что-то опасное. Дракон спрятался глубоко в пещере, так глубоко, что Эран на мгновение забыл, что стоящий перед ним человек был чудовищем, уничтожению которого он посвятил свою жизнь. Лисандр опустил взгляд. Эран коснулся толстого кожаного ошейника на своей шее, и на лице принца появилось странное, отсутствующее выражение. – Кем ты был? – спросил Лисандр. – До того, как пришел сюда умирать. – Кем-то вроде тебя. Кем-то, преисполненным гордости и благородства. Кем-то, кто думал, что может спасти других. Лисандр тихо рассмеялся, и от его глубокого смеха в груди Эрана вспыхнул удивительный огонек. Здесь, в одиночестве, но вместе, Эран почти поверил, что этот принц с его полуулыбкой и затравленным молчанием был кем-то другим, а не чудовищем. Но он видел в нем холодность, чувствовал ее на конце хлыста. – Думаешь, это смешно? – Если что мне и кажется смешным, – ухмыльнулся принц, – так это то, что два самых глупых существа на земле каким-то образом нашли друг друга. Эран позволил своей осторожной улыбке заиграть на губах. – Ты говоришь, как Карлайн. – Она говорила с тобой, да? – спросил Лисандр. Они легким шагом направились обратно к стенам башни. – Говорила. Именно ее ножом я убил первого бронзового, когда они выкрали меня из покоев королевы. Принц лукаво взглянул на него, и его лицо озарилось очаровательным озорством. – Не дай ей себя одурачить. Карлайн – самое старое существо в этой башне. Если ты ей нравишься, то только потому, что она снимает с тебя мерку для запекания. Он не сомневался. – Не думаю, что ей понравится вкус «эльфа». Лисандр снова рассмеялся, и Эран поймал себя на том, что ему хочется прикоснуться к этой улыбке, почувствовать ее краешек своим большим пальцем. Он отстранился, смущение затуманило его мысли, и окинул взглядом сад во внутреннем дворе. Позади него вырисовывались стены башни. Невероятно высокие. Он глубоко вдохнул свежий воздух. Возможно, это был его последний свободный вдох. Краем глаза он заметил, что Лисандр наблюдает за ним, и как улыбка принца исчезла, сменившись долгим, пристальным взглядом, от которого у Эрана перехватило дыхание. Это было... Он остановил эту мысль и отогнал ее прочь. Он не должен был испытывать такую потребность к дракону. Принц был одним из них. И он мог быть жестоким, как и они. Он видел это. Он все еще чувствовал удары его жестокости. Нет, какие бы чувства ни испытывал Эран, они были больше связаны с солнцем на его лице, чем с извращенным желанием. Если уж на то пошло, ему следовало бы думать о Жанне. Он закрыл глаза и вспомнил легкий смех Жанны, почувствовал, как ее трепетный поцелуй коснулся его губ, и услышал свои последние слова, обращенные к ней: «Прости меня».