Братья Кромеры

Магические знаки потухли в воздухе, упокоив трёх скелетов. Странное существо с руками-лезвиями и мордой, напоминающей противную собаку, прыгнуло на Рокки спереди, готовясь нанести прямой и быстрый удар. Но тренированная Охотница Хала превосходила в скорости, и её клинок вышел прямо из груди этой твари и подкравшегося мертвяка. Сталь и камень Сайенсальвар быстро испепелили проклятых тварей. Рокки развернулась, ища взглядом Неро. Та грациозным и мощным движением снесла очередному упырю голову с плеч и, тяжело дыша, огляделась по сторонам. — Приём не очень радушный, — Неро быстро спрятала клинок. — Либо хозяева весёлые ребята, либо сами давно трупы. Замок, кишащий нечистью, мы явно никак не ожидали. — Странно, что замок не охранялся, был абсолютно без защиты, но ни одна тварь не вышла наружу, не спустилась в деревню, — нахмурилась Рокки. Она приподняла бровь. — А украшения к Хэллоуину тут остались старые или кто-то заботливо подготовился к сегодняшнему празднику? — сказала она, глядя на всякие украшения: искусственную паутину по углам, фальшивых пауков и летучих мышей, приделанных к шторам и канделябрам. По коридорам, которыми они пошли дальше, кто-то развесил гирлянды из сухих листьев, веток и искусно вырезанных фигурок волков, воронов и привидений, а также расставил тыквы разных размеров, вырезанные с замысловатым узором, и корзины с прогнившими яблоками. — Мряу-у? Му-ур-р? Охотницы резко и удивительно синхронно развернулись на звук. Слух не подвёл их, зато, кажется, подводили глаза. Потому что в конце небольшого зала и напротив у двери сидел скелет кошки. И если вначале им показалось, что он не двигался, просто был прислонён к стенке, как украшение, то тут скелет приподнялся, становясь на четыре лапы, правильнее даже сказать, на четыре соединения костей. И само существо озарилось едва видимой голубой аурой, формируя на черепе призрачные кошачьи ушки. — Идём за мой, в основной зал, где моё место, — донёсся женский голос из едва двигающейся челюсти. И существо нырнуло за дверь, побежав так, будто у него действительно были мышцы. — Скелет-кошка, серьёзно? — выдохнула Неро, таращась на открывшуюся дверь. — Это не было похоже ни на злую душу, ни на злую нечисть, — нахмурилась Рокки. — Я не почувствовала никакой негативной энергии со стороны этого скелета. — Но оно нас приглашало куда-то. Пойдём? — А что делать? Мы должны узнать хоть что-то. Они пошли за дверь, оказавшись в новой комнате. Впереди стоял один-единственный стол, на котором лежал развёрнутый пергамент. Подойдя к нему, Охотницы быстро прочитали странный текст, написанный изящным красивым почерком: «Внимательным быть должен Судья в Ночь Всех Святых и прямой должна быть его дорога, ибо одна его рука горит в огне измены, а другую терзает смертельный холод призраков мщения. Истинный путь правосудия определяют голова и сердце, ибо только разум позволит Судье узнать истину, и только сострадание поможет ему познать последствия. Как пламя свечи погружено во тьму, так и Судья вечно окружён обманом. Но столь же неотвратимо, как оплывает и угасает забытая свеча, должно быть и Правосудие для всех, кто находится здесь. Вспомните этот урок, когда придёт время Судить» — Я ни слова не поняла, — сама себе кивнула Неро. — Великие мудрости ради замудренности. — Звучит, как какая-то загадка, — протянула Рокки, всё вчитываясь в текст. Они вскинули головы, когда вдруг впереди раздался лязг цепей и быстрые шаги. Их ладони сжались на эфесе клинков, пока они ждали того, кто брёл к ним из другого коридора. Вошедший не выглядел, как нечисть. Всего лишь миловидный парень в простой белой рубахе и прямых брюках с укороченными сапожками. Слегка курчавые тёмные волосы ниспадали на бледное нежное лицо. Вполне обычный был бы молодец, если только не считать кандалов на его запястьях с длинными и толстыми цепями, тянущимися куда-то за его тело назад. И ещё одна цепь на туловище, как огромный утяжелитель. Его глаза приковались к рукам Охотниц, сжимающих свои клинки, и он резко вздрогнул. — Пожалуйста, не вынимайте оружия! — взмолился он. — Я не причиню вам вреда, скорее вы мне навредите, я безоружен и слаб! Но умирать я не хочу! Вы же новые путники, да? — Кто вы такой? — спросила Рокки. Она постаралась расслабить позу для его успокоения, но руку с клинка не убрала. — И что здесь происходит? — Меня зовут Ёсан, — тут же представился парень. — Я заперт в этом месте уже как пару лет и, увы, не могу выбраться. Меня удерживает здесь проклятие. Вы же от него пришли избавить это место? — Мы пока пришли просто узнать, что здесь происходит. Ёсан? — нахмурилась Неро. — Что ты имел в виду, говоря про проклятье? — она не церемонилась с вежливым обращением. — Люди в деревне себя странно ведут — они ничего не помнят, если к ним обратиться вновь. Может, и с тобой нам так попробовать? — Нет, я помню, — неловко улыбнулся этот Ёсан. — А люди в деревне сразу попали под проклятие, гнев Халазии. Они застыли во времени. — Застыли во времени? — переспросила Рокки. — Да, — кивнул Ёсан. — Это место застыло во времени. Вы увидели его и зашли, потому что, я так полагаю, сегодня канун Дня Всех Святых, да? — Да, — в один голос сказали нахмурившиеся Неро и Рокки. — Это всё объясняет, — вздохнул он. — Раз в году, когда завеса магии между мирами живых и мёртвых спадает, это место становится видимым для всех. И другие люди могут войти в деревню Утопия, попадая во время, в котором она существует по-своему. — А можно как-то пояснее? — с тревогой спросила Неро. — Мне уже не нравится начало. — Давайте лучше пойдём к Стражнице, — закачал головой Ёсан. — Она лучше это объяснит, она и расскажет, что делать. Вы ведь за ней пошли. — За скелетом кошки? — уточнила Рокки. — Она какая-то стражница? — Да, — кивнул Ёсан. — Это посланница великой богини Халазии, её жрица. И она здесь представлена хранительницей проклятия. — Халазии? — хором переспросил Охотницы. Ведь Халазия, богиня утра, возрождающегося света и надежды, была одной из великих двенадцати божеств, которым поклонялись в этих землях и кого чтила Церковь. — Она лучше объяснит, чем я, — вздохнул Ёсан. — Пойдёмте, миледи, я плох в ораторском искусстве. Он махнул им рукой, призывая идти за собой. Цепи на его оковах издали противный лязгающий звук. Охотницы молча переглянулись между собой, но всё же последовали за этим Ёсаном. Рокки за его спиной быстро создала пальцами простецкую магическую фигуру. Та едва осветилась ярко-голубым, показывая непонятное проклятие над парнем, но он не был ни призраком, ни неупокоенной душой. Они нагнали его быстро и снова переглянулись, кивая друг другу на цепи Ёсана. Толстые и мощные, они уходили концами в пол, проваливаясь в него, как призрачнее нечто, так и волочась за идущим. — Такой нескромный вопрос, — не удержалась Неро. — А что с твоими цепями? Почему ты в кандалах? Ты не каторжник часом? — завуалировано спросила она, намекая на возможную серьёзную провинность. — Я ничего не сделал, — спокойно ответил Ёсан, едва повернув к ним голову через плечо. Казалось, что эти цепи были очень тяжёлыми, потому что он будто волочил их, прогибаясь под невидимым грузом. — Я просто оказался не в том месте и не в то время. И попал под проклятие. Здесь со всеми так произошло, все жители деревни под ним, вряд ли они в чём-то виновны, но Халазия решила наказать всех без разбора, чтобы не улизнул виновный. И если вы спросите, как работают эти кандалы на мне, то я понятия не имею. Я не могу их сбросить, а они не выпускают меня из замка. Братья Кромеры теперь используют меня как слугу, и я делаю для них мелкие поручения, хотя они больше похожи на капризы богатых от скуки. Вот пришлось украшать снова замок, потому что господин Юнхо любит наряжать его к Хэллоуину. — Братья Кромеры здесь? Живые? — тут же спросила Рокки. — Что вы можете о них сказать? — Ничего хорошего. И я не могу рассказать по правилам этого места, — вздохнул Ёсан. — Поговорите лучше со жрицей Халазии. Он остановился у двери и толкнул её, открывая проход в небольшой мраморный зал. Там, на высоком постаменте сидел уже знакомый им скелет кошки со светящимся призрачными ушами над маленьким черепком. Кошка зашипела при виде Ёсана и отрицательно закачала головой. — Мне в зал нельзя, — уныло сказал он. — Она пускает только новых путников, но не проклятых этим местом, увы. Проходите, прошу. Я надеюсь на вас, что вы поможете нам всем. Он отошёл подальше и учтиво склонил голову, видя, что Охотницы были чуть напряжены, не желая близко проходить возле неизвестного молодца. Когда он отошёл, они быстро зашли внутрь. Рокки зачем-то напоследок скользнула взглядом по бледному лицу этого Ёсана и про себя отметила необычное родимое пятно у его глаза, оно было похоже на красивую метку. Охотницы прошли в зал и остановились прямо возле постамента с сидящей на нём кошкой. Она усиленно делала вид, что челюстью черепа вылизывала костяную лапу. В чёрных пустых глазницах едва горел голубой огонь. — Вы звали нас, госпожа, чтобы поговорить? — Рокки решила быть вежливой с непонятным существом, непохожим на обычного мертвяка. — Приветствую вас, Судьи, и добро пожаловать в замок братьев Кромеров, — донёсся откуда-то из кошки приятный женский голос. Скелет медленно принял обычную сидячую позу, сложив косточки хвоста у лапок. — Меня зовут Бёль, я жрица богини Халазии и ныне Стражница этого места, наделённая властью своего божества. Надеюсь, вы поможете нам сегодня. — Это вы написали то письмо на столе про Судью? — спросила Рокки. — Не я, дитя моё, — крошечный череп отрицательно закачался. — Эти надписи давным-давно сделала сама Халазия, богиня зари, в ожидании вашего прибытия, Судьи. — Почему вы называете нас судьями? — тут же уточнила Неро. — Потому что вы пришли, чтобы судить, иначе в вас нет смысла, — спокойно ответила Бёль. — Давным-давно здесь совершилось преступление, и последствия его были столь ужасны, что сама Халазия почувствовала себя не в силах совершить суд над этими обвиняемыми. Её призвала в предсмертной агонии юная девушка Аврора, прося о правосудии, и богиня услышала её зов, снизошла в этот мир и ужаснулась, что земля, где ей часто поклонялись, была настолько осквернена. Это было преступление смертных, поэтому смертным должен был быть Судья. И потому этот замок и деревня вокруг него были изъяты из потока времени в ожидании вашего прибытия. Обвиняемые заключены в башнях за дверью за мной. Они известны, как братья Кромеры. Старший Сонхва — в правой части замка, младший Юнхо — в левой части замка. Вы должны выяснить у обоих, в чём состояло их преступление и получить от них письменные клятвы. Когда клятвы будут в моих руках, я выслушаю ваш приговор. Проявите мудрость, Судья, и сострадание ко всем нам… Ваш приговор поможет убрать это проклятие и вернуть всё на круги своя, освободив заточенные души жителей. И они найдут свой покой… — Жители… не живые? — нахмурилась Рокки. — Но это не были бродячее души! — Фактически, они ещё живы, — согласилась Бёль. — Вы не видели их как неупокоенные души, Охотницы Хала, потому что здесь замерло время. Уже практически век. Если проклятие спадёт, то тела, скорее всего, рассыпятся в прах, оставляя душу, которая уйдёт. Так произойдёт с освобождёнными, на которых сразу легло проклятие. Те, кто вошли в это место позже и застряли во времени, возможно, и выживут. Для них время потечёт в обычном русле. Но одно точно — все хотят избавиться от этой ловушки, ставшей для всех тюрьмой. Прошу вас, поспешите, добудьте признания и начните суд. — Можем ли мы задать вопросы, раз вы такое просите? — Рокки совсем не нравилась ситуация. Скелет кошки сделал движение, напоминающее пожимание плечами. — Тогда задавайте их, и я отвечу, если позволит воля Халазии. — Хорошо, — кивнула Рокки. — Младший барон Юнхо — один из обвиняемых? Разве не с ним мы виделись раннее? — До того, как тьма объяла замок, — начала Бёль. — Юнхо был жрецом Халазии. Это он отстраивал везде небольшие храмы и ставил статуи в её честь. Когда Повелительница Утра и Света запечатала замок после происшествия, она позволила Юнхо оставить свой образ в деревне внизу. Возможно, призраки Утопии должны были стать особым наказанием для Юнхо, а возможно, они должны были смягчить боль израненной души. Халазия либо любит, либо ненавидит своего падшего жреца. В любом случае, она знает, что слишком пристрастна и не сможет объективно судить душу Юнхо, поэтому оставила это на волю смертного Судьи. — Что это за преступление, над которым нам следует совершить правосудие? — уточнила Неро. — По воле Халазии этого я сказать не могу, — отрицательно махнула костяной головой Бёль. — Рассказав вам об этом кошмаре, я могу повлиять на суд. Нет, вы должны услышать об этом от самих братьев. — Вы примете любое решение Судьи? Совсем любое? — усомнилась Рокки. — Сколько может быть судов? — вздохнул скелет. — Есть вина, есть невиновность и есть последствия того и другого. — Что если мы сочтём, что братьев Кромеров надо убить? — на всякий случай спросила Неро. — У вас нет власти в этом месте, — равнодушно ответила Бёль. — Замок скользит сквозь волны времени. Как только они умрут, они возродятся. Имейте это в виду и не тратьте силы на их убийство. Только у меня есть власть вернуть это место назад, в поток времени, но я не могу воспользоваться этой властью, пока Судья не произнесёт приговор. За то вы очень легко можете умереть здесь. Тогда станете одними из тех, кто бродит здесь неупокоенной нечистью. — Охотники Хала не становятся после смерти тёмными, — возразила Рокки. — На нас не действуют также болезни и тьма после смерти. — Да, точно, вы же Охотники Хала с даром, — зевнула Бёль. Это выглядело чуть устрашающе — маленькая челюсть неестественно клацнула. — Впрочем, вы так же легко умираете, как и все. Будьте осторожны, за век в замке наплодилось много опасных тварей. Но вы мне скажите, вы согласны исполнить роль Судьи, чтобы освободить это место? — Подождите, — Рокки помнила о главном. — Вы можете сказать нам о других людях? Мы ищем пропавшего соратника из Братства, такого же Охотника. След обрывается здесь. Вы что-нибудь знаете? Вы видели такого же, как мы? — Я ничего не могу говорить о тех, кто здесь был, — Бёль равнодушно ушла от ответа. — Всё это может повлиять на Суд. Если вы согласитесь быть Судьями, то я сниму печать и открою вам дверь позади дальше в замок, и вы поищите сами ответы. — Прекрасно, какой дешёвый приём подтолкнуть нас к решению, — вздохнула Неро, закатывая глаза. Бёль никак не отреагировала на её ехидство. — Вы принимаете роль Судьи, чтобы вынести приговор? — спросила вновь Стражница. Охотницы переглянулись между собой и пожали плечами. — А у нас есть выбор? Мы должны разобраться в этом деле как истинные Охотники Хала, — вздохнула Рокки. — Да, мы принимаем твою просьбу. Открой нам двери, пожалуйста. Мы вернёмся к тебе с письменными показаниями братьев Кромеров. — Прекрасно! — закивал череп. Бёль резко подпрыгнула и медленно крутанулась в воздухе, зависая над постаментом, как какая-то фея, а не скелет. Позади неё дверь загорелась голубой пентаграммой, а затем печать исчезла. Замок щёлкнул и открылся под ручкой. — Тогда ступайте в ночь, Судьи, и найдите зарю, которую все мы ждали так долго. Да будет светом, Халазия! И поспешите, — Бёль стала медленно растворяться в пространстве, как приведение. — Вы приняли свою должность, Судьи, так успейте, пока Ночь Хэллоуина длится в вашем времени. Успейте в срок, до вашего утра, — и с этими словами скелет кошки растворился окончательно в пространстве. — Подожди, подожди! — тут же запричитала Рокки, вскидывая руку. — Что это значит? Что значит «успейте в срок»? У нас есть ограничения по времени? Эй! — крикнула она уже в пустоту — никакой стражницы-кошки уже не было. — Да, — послышался сзади них знакомый голос. Охотницы повернули головы, смотря на Ёсана, стоящего в дверях другого проёма. — Вы должны завершить суд до конца ночи Хэллоуина в вашем времени, пока действует сила приоткрытой завесы, — сказал он. — В противном случае, когда наступит утро в вашем мире и сила завесы между мирами исчезнет, вас засосёт в застывшее время этого места, и вы тоже не сможете выбраться, оставаясь здесь навсегда, если не снимите проклятие благодаря Суду. — А ты откуда это знаешь? — выпалила Рокки. — Потому что я не успел когда-то, — последовал спокойный ответ. — Не поверил, что это взаправду, не пошёл разбираться, а поутру нашего мира полномочия Судьи у меня отобрали, а оковы привязали меня здесь навсегда со всеми остальными. Я даже не помню, сколько лет уже здесь, — задумчиво протянул Ёсан. — Хэллоуин здесь каждый день… Наступает рассвет и настаёт тот же день для всех в вечном тумане. А я торчу в замке, не имея возможности даже выйти. Как и старший барон Сонхва. Один Юнхо по милости Халазии ещё может бродить в округе, смотря на последствия их дел. И вы, если не поторопитесь, сможете лишь смотреть из окна в непроницаемый туман. Либо погибнете от лап мертвецов и тёмных душ, что бродят здесь. Обычный голод здесь, кстати, не ощущается. Люди живут без воды и еды, но многие твари чувствуют иной голод — жажду убивать и кому-то зачем-то мстить, просто они не помнят. — То есть, ты не ел пару лет? — на всякий случай спросила Неро, и Ёсан ей утвердительно кивнул. — Подожди… — Рокки что-то туго соображала. — Если время в этом месте остановилось для жителей и они вечны… Откуда берутся проклятые души и столько нечисти? — Много каких факторов, — Ёсан пожал плечами. — Кто-то умер сразу перед проклятием и застрял в такой форме. Но большинство тварей здесь — те путники, которые нечаянно забрели в это место и навсегда остались, не выйдя из замка после утра. Братья Кромеры единственные, кто всё время перерождаются, если умирают. Иные духи говорили, что вначале братья даже дрались насмерть, выпуская пар и злость, но всё закончилось ничем — каждый возрождался в своих покоях. — И мы в этом месте можем остаться навсегда, если не успеем, да? Мило, очень мило, — хмыкнула Неро. — А что мешает нам сейчас удрать из замка? Нет, мы не собираемся, но гипотетически спрашиваю. — Попробуйте, — устало улыбнулся Ёсан. — Но я сэкономлю вам время — не получится, увы. Выход запечатан, чтобы Судья закончил дело. Я не смог, никто не смог… — Здесь есть кто-то ещё живой, кроме тебя? — быстро спросила Рокки. — Мы ищем пропавшего Охотника Хала, он мог сюда зайти получается. Что ты знаешь? — Я не могу сказать, заклинания жрицы Халазии не разрешает. Вы должны выяснять всё сами, — покачал головой Ёсан. — Вы не думаете, что это я? — Я не чувствую в тебе магии Охотника, мы своих чуем, — возразила Рокки, но всё же на всякий случай уточнила: — Это ж не ты? — Не я. Просто так ляпнул, — неловко улыбнулся Ёсан. — Здесь много кого бывало. Нетронутый остался только этот полоумный, которого барон Сонхва ненавидит. Пугало, которое заперлось в подземелье. Кажется, его зовут Джанг… Ёсан резко выдохнул и согнулся пополам, будто его ударила в живот невидимая рука. Цепи громко звякнули от движения. — Не могу говорить… расплата… — он простонал, а потом медленно попятился назад из другого выхода в зал. — Эй, ты куда? — Неро всплеснула рукой в его сторону. — Ты нам не поможешь? — Нет! — он с трудом разогнулся, сжимая живот. — По правилам вы сами должны всё узнавать! Выйдете из другого открывшегося входа. С правой стороны лестница, ведущая через красные коридоры к комнатам барона Сонхва. С левой — проход через арки к комнатам барона Юнхо. Пожалуйста, поспешите! Да прибудет с вами удача! — сказал он и тут же кинулся куда-то бежать, ковыляя ногами и тряся цепями. — Всё страннее и страннее, — Рокки вслушивалась в исчезающий звенящий звук. — Но напомни мне в следующий раз, чтобы я сразу уточняла про нюансы контракта и сроки. Чувствую себя облапошенной дурой. Когда мы выйдем отсюда, я собираюсь снять самый лучший номер в столице и буду спать на мягкой кровати до победного. Никаких тыкв и Хэллоуина. Всё в белых тонах. — Когда мы выйдем отсюда, — Неро нервно вздохнула, — я собираюсь завалиться в первую попавшуюся таверну и напиться до беспамятства, делая громкие отрыжки в лицо всяким мужланам. И да, никаких тыкв и Хэллоуина. — Ох, пресвятая Халазия, идём. С кого начнём? Может, со старшего? Сонхва? Юнхо мы уже видали. — Без разницы, давай тогда в правое крыло. Они так и порешали, отправляясь в сторону покоев барона Сонхва. За дверьми со снятой магической печатью безопаснее не оказалось. По пути им встретилось пару мутировавших тварей и два зомби. Вскоре Неро и Рокки одновременно одолели две слабые души, поглощая их камнями Сайенсальвар. Это была их основная миссия по жизни — избавлять людей от страшной невидимой напасти. Тёмные души — сущности, остающиеся после смерти некоторых грешников или насильственно убитых людей, которые испытали перед этим ужас и гнев за себя. Они были способны перерождаться и изменять облик, который сильно отличался от человеческого. Тёмные души оставались в этом мире, так как боялись суда и ада. Причиняли вред живым людям, за счёт которых и существовали в мире. Истребление таких — это дело безопасности людского рода. Однако их талисманы показывали, что это не та самая мощная тёмная душа, присутствие которой они ощутили ещё в деревне. Местность дальше становилась специфической. Казалось, всё как-то приобретало красные тона. Рокки невольно вздрогнула, когда над головой пролетела группа летучих мышей, громко и отвратительно пища. Если такие рукокрылые поселяются в местах проживания людей, то это дурной знак. Значит, не так много там и живых людей, отпугивающих их. Наконец-то они дошли до нового небольшого зала. Куча свечей горело в высоких канделябрах, отбрасывая тени на красные стены, что обманчиво создавало видимость некой красной дымки повсюду. Странные статуи полулюдей, полумонстров с уродливыми мордами стояли у стен, образовывая некий круг. В центре находился алтарь, по бело-жёлтому камню которого во все стороны расходились глубокие трещины. Рокки медленно подошла к нему, проводя пальцами по шершавой поверхности. Её тело пронзил лёгкий озноб — сила Охотницы Хала ощутила другую силу… Тёмную, мощную, пугающую. Она повернула голову и увидела, как Неро стоит в другом конце зала над столом. Алхимическим столом, где стояли банки, склянки, приборы для смесей и чаши для дробилки особых трав. Такое использовали для создания зелий и снадобий. — Ты ведь тоже это чувствуешь? — спросила Неро, когда Рокки к ней подошла. — Жуткую энергию, сохранившуюся здесь до сих пор? Здесь явно пробуждались тёмные души после насильственной смерти… Этот Сонхва экспериментировал с какими-то обрядами. Чёрный маг? Всё это свойственно некромантии, — она кивнула на заостренный тёмный кинжал с красным рубином, церемониальную чашу, сомнительные ингредиенты. — Похоже на чернокнижника, — прокомментировала Рокки, рассматривая всякие записи на столе, где было расписано множество формул заклинаний, техник призыва и печатей для сдерживания этих призванных тварей. — Чернокнижники творят подобное — подчиняют своей воле низших демонов с помощью особых ритуалов, чтобы при этом избегнуть развращения могуществом тьмы. — Да, припоминаю эти учения, но я редко сталкивалась с подобным, — Неро тоже принялась копаться в непонятных заметках. — Такие особи хорошо владеют тёмной магией, направляя все усилия на изучение и практическое применение магии теней и магии огня, а также подчинение демонов, призванных ими из Круговерти Пустоты. Опасные люди. Одни из них служат государству, по-своему развивая науку и находя иные способы преодоления проблем, врагов и даже болезней. Но зачастую многие чернокнижники проигрывают особо опасным демонам, и те развращают их мысли, а потом души. Поэтому Церковь так не любит этот вид магов, а Инквизиция за ними следит, как сумасшедшая. Рокки перевернула очередную страницу какого-то блокнота и увидела после всех формул приписку ровным красивым почерком. Сонхва часто комментировал то, что делал: «Мои попытки призвать демона Белиала, Повелителя Огня, продолжаются. Это трудная работа, и моя мантия в результате стала похожа на полусгоревшую тряпку, измазанную пеплом. Но я должен продолжать, ибо только Белиалу известно, где находится филактерия, которую я ищу, сосуд, который способны разрушить только боги…» Дальше написанное было срезано ножом, а ещё две страницы вырваны. Рокки задумалась над написанным. Белиал? Это уже не низший демон, такого не удержишь печатями просто так и не заставишь легко исполнять свои прихоти. Это страшное существо из Преисподней. Не был же этот Сонхва настолько полоумен? Позади них что-то скрипнуло, и Охотницы мгновенно повернулись. Они не приметили потайную дверь за огромной бархатной занавеской с мрачным гобеленом, и оттуда вышла худая изящная фигура в длинном чёрном камзоле до пола. Рокки моргнула, думая, что ей что-то мерещится. Она будто увидела голову лича, некроманта-скелета с горящими глазницами на пожелтевшем черепе. Но стоило только этой фигуре выйти из тени занавесок, как пред ними предстал просто молодой человек с очень бледным, немного осунувшимся лицом в обрамлении длинных чёрных волос. Барон Сонхва был странно красив — той самой болезненной и готической красою, которую воспевают в меланхоличных книжках с тёмной романтикой. Чёрный плащ-камзол делал его визуально длиннее, а белая рубаха под ним с воротниками-оборками и такими же торчащими оборками из изящного кружева из-под рукава камзола напоминали о моде всех аристократов, оттеняя их отличие от простых мужиков в рубахах из грубого сукна. Барон Сонхва выглядел обманчиво спокойным и равнодушным, но тут его тёмные глаза вспыхнули видимым раздражением и злостью, когда он увидел, как две девушки держат в руках его записи. — Здравствуйте, господин, — тут же вежливо отозвалась Рокки. — Вы ведь барон Сонхва, один из братьев Кромеров? Мы… Она не договорила, резко дёрнувшись, как и Неро, почувствовав опасность, но они всё же не успели вовремя отреагировать. Из пола и из стен, будто какие-то призраки, вырвалось с пару десятков то ли щупалец, то ли лоз-лиан. Они ринулись на Охотниц, как охотящиеся змеи, обхватывающие попавшуюся мышку — и сотни магических оков обхватили их за руки, ноги, туловище. Рокки тщетно попыталась выхватить клинок, но не успела — два жгута-лианы больно вывернули ей руку, а потом она вдруг взлетела в воздух, а её тело словно чуть не переломило на части — так сильно и больно сжались на ней многочисленные искусственные щупальца. Рядом прозвучал сдавленный вскрик боли, а потом злое шипение — это Неро тоже подкинули в воздухе, опутывая чёрными оковами. — Ненавижу, когда трогают мои вещи! Проклятые невежды! — прозвучал рассерженный голос. Барон Сонхва вскинул руку и сжал пальцы, будто обхватил невидимое яблоко. Охотниц тут же понесло по воздуху к нему, они тщетно брыкались, пытаясь выпутаться из оков, но всё было бесполезно — их накрепко держали десятки живых верёвок. Рокки пришла в ужас, сполна ощущая эту силу. Всё её естество напряглось от чужой магической ауры — мощнейшей, проклятой и, главное, очень тёмной. Это был не просто маг. Это был мощнейший соперник с невиданной силой, уровнем с великого магистра. О чём они думали, суясь сюда? Это не то, что не их уровень — с таким даже опытные матёрые Охотники Хала не совладают. Чужая магия заставляла тела трястись только от превосходства своей силой. Сухие щупальца швырнули двух девушек на алтарь посреди зала, головами в противоположную сторону друг от друга. Неро невольно ахнула, когда ботинок Рокки нечаянно заехал ей в скулу. Они яростно брыкались, но их скручивало всё сильнее и больнее, полностью обездвиживая. Неро попыталась пальцами создать магический знак, но снова вскрикнула, а потом захрипела, когда одно щупальце сжалось кольцом на её горле, начиная конкретно душить. — Пожалуйста, Ваша Милость! — вскрикнула Рокки. — Мы пришли просто поговорить, мы не хотели трогать ваши вещи! — Вас Джанго послал? — прервал её Сонхва, быстрой походкой подходя к алтарю и возвышаясь над скрученными девушками. — Снова хотите украсть мои труды?! Я так просто вам с рук это не спущу! — Мы не понимаем, о чём вы! — взмолилась Рокки, в ужасе слыша, как хрипит удушаемая Неро. — Мы ничего не собирались воровать, мы… — Ага, как же! — рявкнул он. Тёмные глаза загорелись чем-то красным. — Поэтому сразу трогаете мои ингредиенты! Может, из вас самих сделать ингредиенты?! Он резко взмахнул рукой, и в воздухе блеснул нож. — Кровь всегда пригодится в хозяйстве, — оскалился сквозь зубы рассерженный Сонхва. — Самый важный ингредиент для создания мощных зелий. Особенно, кровь девственницы, редкий продукт и… Хотя, ты уж точно на девственницу никак не похожа, — нависнув над головой Неро, барон скривился, с каким-то брезгливым отвращением смотря на её полуобнажённые груди в декольте корсета, а потом его глаза быстро прошлись по всему её наряду, и взгляд помрачнел ещё больше при виде торчащих подвязок от чулок на виднеющихся бёдрах с задравшейся юбчонкой. — Какая вульгарщина. Или это Юнхо пригласил очередную потаскуху? — фыркнул он и тут же шагнул вперёд, оказываясь уже над головой Рокки. Теперь он скептически осмотрел её, и рожки из волос у него явно вызвали недоумение. Лезвие ножа коснулось её горла, невесомо проходясь возле кожи. Однако ей он выдал другое заключение: — Это уже получше. Выглядит всё равно нелепо, но явно не потаскуха. По глазам видно. Ни у одной продажной деревенской девки не бывает такого взгляда, будто она повидала сотни сражений и умеет видеть магию. — Я Охотница Хала. Мы обе Охотницы Хала! И я тоже не девственница, — зачем-то поспешила добавить Рокки, отчаянно соврав, когда нож у её горла ощутимо прижался лезвием. Она смотрела вверх в тёмные, как ночь, глаза барона Сонхва и не видела там ни тени сострадания, ни жалости. Впрочем, наслаждения властью или насилием тоже. Лишь сильнейшее раздражение. — Пожалуйста, мы действительно Охотники Хала! — Да хоть королевы Фейри, мне плевать! — барон устрашающе клацнул челюстью. И показал взору свои зубы — очень белые и очень нечеловеческие, ровные, как из-под оселка. Ни резцов, ни клыков. — Я тратил годы на свою работу, в ней мои пот и кровь, а какие-то проходимцы приходят и воруют! Топчут мои труды! Вас же этот Джанго подослал?! Так и скажите! Я же запер его там в подземелье, он больше не может раскидывать эти проклятые тыквы! — Мы не знаем, кто такой Джанго, — Рокки пыталась говорить твёрдо. — Отпустите нас! Мы Судьи, назначенные жрицей Халазии. Мы пришли говорить и искать правду, чтобы освободить всё это место! Примите суд, или последует ещё более жестокое наказание, чем вечность заточения! — с последнего она отчаянно блефовала, но её слова будто возымели на него действие. — Судьи? — он застыл, брови медленно сдвинулись. Глаза, казавшиеся чёрными-пречёрными, резко стали тёмно-коричневыми, когда огромный зрачок сузился. Барон Сонхва моргнул и отшатнулся с ножом в руке. — Сегодня Хэллоуин? Не как обычно, а в мире нормальных? Странно прозвучало, но суть была ясна. — Да, сегодня Хэллоуин, — выдохнула Рокки. Сонхва издал непонятный мычащий звук и снова отошёл назад. Чёрные лианы-щупальца резко ослабили хватку и отпустили их. Особенно горло Неро — та резко села на ягодицы на алтаре и принялась отчаянно откашливаться, издавая сомнительные и полухрипящие звуки из горла, когда нервно ловила воздух. — Сука! — выругалась Неро и снова закашлялась. Рокки кинула на неё нервный взгляд, а потом на Сонхва, который только что их практически отпустил. Но он, казалось, не слышал или равнодушно проигнорировал возмущение Неро. Он обхватил одной рукой лоб, отчаянно горбясь, будто его голову пронзила сильнейшая вспышка боли. Нож упал из другой руки, звякнув на полу от удара. — Судьи? Судьи, это вы? — зашептал он себе под нос. — Я не помню… Мне так трудно теперь собраться с мыслями… Рокки медленно села на алтаре, переводя дыхание. Чёрные щупальца-лианы, торчащие отовсюду, их не трогали, но не исчезли, не отодвинулись, нависая над ними как копья и едва подрагивая в воздухе, словно колыхающиеся лозы винограда на ветру. Неро рядом вытерла заслезившиеся глаза от кашля, немного размазав свои подведённые чёрным глаза. Её грудь в корсете тяжело вздымалась. — Господин Сонхва? — уверенным, лживо-спокойным голосом позвала его Рокки, смотря в упор. — Да. Да, это моё имя… — простонал он, всё сгибаясь так, будто у него сильно болел живот. — Прошло уже столько времени с тех пор, как я слышал его из чужих уст в последний раз… Последним его произносил… мой брат… Юнхо! Да, это был он! Он во всём виноват! Он пригласил всех деревенских детей и девушек в башню и стал читать им… Неро и Рокки переглянулись в немом вопросе, но тут же посмотрели обратно на резко разогнувшегося барона Сонхва. Его спина приняла идеально ровную осанку, а на лице водрузилась холодно-отстранённая маска. Он мотнул головой, будто отгоняя дурные мысли. Поднял упавший нож и подошёл к столику с креслом напротив алтаря, и вальяжно сел, закинув ногу на ногу, положив нож рядом. Он чуть развалился, точнее, обмяк на спинке кресла, руки безвольно повисли на подлокотниках. В своём строгом чёрном плаще-камзоле и белой с кружевом рубахе этот Сонхва был похож на загадочного аристократа, скучающего в своих владениях. Бледное лицо приобрело некое выражение отрешённости и усталости. — Прощу прощения, — устало сказал он. — Эти вспышки злости мне не свойственны. Я слишком долго нахожусь в этом месте и застывшее время действует на мои мозги, иногда воспоминания путаются, я многое забываю или теряюсь. Его голос, когда он не злился и не рявкал, можно было даже назвать приятным — бархатный, спокойный, с выверенной интонацией. Так неспешно и выразительно говорили хорошо выдрессированные и обученные люди из знатного сословия. — Если вы здесь так долго, — осторожно продолжила Рокки, видя, что он вроде успокоился. — То слыхали ранее об Охотниках Хала? Наше Братство живёт давно, не одно столетие, но в этих землях у них нет никакой власти. — Я слыхал о них, конечно, — утвердительно сказал Сонхва. — Но видал подобных лишь в юности. Не знал, что от их имени ходят юные девы, — добавил он с нескрываемым скептицизмом, рассматривая их на алтаре. Глянув в очередной раз на Неро, он скривился — очевидно, старшему барону не нравилось нарочитая и показушная сексуальность, даже вульгарность. Обе Охотницы попытались осторожно слезть с алтаря, но над ними резко дрогнули десятки чёрных щупалец. Девушки тут же нервно застыли. — Прошу вас! — устало сказал Сонхва. — Не дёргайтесь. Я не хочу причинять никому вреда, но милосердия и великодушия во мне всё же не наблюдается к незваным гостям. — Мы Судьи, назначенные жрицей Халазии, — сухо напомнила ему Неро. — Мы пришли за показаниями, за письменным ответом для суда. Вы отрицаете это? Не означает ли это вашу вину, что вы хотите избежать наказания? И не боитесь ли гнева богини, что изъяла эту деревню и замок из потока времени? Сонхва тихо хмыкнул, будто её слова позабавили его. — Боюсь ли я гнева богини, которая уже прокляла меня и всех в этом месте? — иронично спросил он и стал лениво, но чуть раздражённо поглаживать подбородок длинными изящными пальцами, облокотившись о подлокотник кресла. — Что хорошего в богине рассвета, в той, что должна стать светом для всех, но она навеки заключила нас в вечной ночи? Это мой брат поклонялся ей. Стражница Бёль, или как там её, утверждает, что Халазия не в силах судить нас, а тем временем Юнхо свободно бродит по деревне, я же должен гнить здесь в этой убогой полу-форме! И мой брат молился Халазии, пока не впал в безумие… — Вы не можете выйти отсюда, из этого крыла? Так это правда? — уточнила Неро. — Правда, — мрачно ответил он. — Я вечность сижу в своих покоях и зале, пока мой братец может хотя бы гулять. Не то, что я любил это и при нормальной жизни, но теперь я не могу даже разобраться с тем, что слоняется по замку, потому что не могу выйти за порог правого крыла. Несколько Судей приходило, я имел надежду, что это всё закончится, но они помирали по дороге — либо брат их приканчивал, либо бродящие твари. Потрясающе! — хмыкнул барон Сонхва. — Но почему-то все первыми идут ко мне. И вдобавок мешают моей работе, единственному развлечению, которое я могу здесь делать. Его пальцы на руке, что медленно оглаживали подбородок, вдруг резко изменились. Плоть растворилась на глазах и теперь взору предстали одни кости — кисть скелета, что постукивала по лицу. Брови Охотниц дрогнули, они растерянно уставились на эту костяную конечность в облачении кружева рукава, двигающуюся по воле магии без мышц, что резко контрастировало с обычным телом. Глаза Сонхва медленно опустились на собственную руку, когда он увидел, как они резко стали таращится на его пальцы. — Ах, это… — лениво произнёс он. — Часть проклятия, не всегда могу это контролировать. — Но скелетами становится нежить, люди после смерти или… — Рокки резко запнулась и уже в упор посмотрела на Сонхва, встречаясь с его тёмными и пристально глядящими глазами. — Мы прочитали в ваших записях про некую филактерию. Она же нужна, чтобы превратиться в лича. Вы лич? — с сомнением спросила она, всё глядя на кости его правой кисти. — А похож? — с лёгкой иронией спросил Сонхва, но взгляд его оставался равнодушно-холодным. — Не очень, — усомнилась Неро. — Нет никакой черепушки-головы. Если честно, мне не доводилось вживую встречать лича, но они до сих пор существуют. Маги-скелеты, маги-некроманты, бессмертные и могучие, ставший нежитью, по одним версиям — после смерти, по другим — вместо смерти. — Вы пытались стать личем? — озвучила свою внезапную догадку Рокки. — Пытался, — неожиданно утвердительно ответил Сонхва. — Но пока я совершал обряд, Юнхо устроил нечто безумное, а потом сорвал мой ритуал, украл мою филактерию, на создание которой у меня ушло столько лет. В результате чего обряд сорвался, после на нас пало проклятие, а я остался непонятно чем — недоделанным созданием — не личем, но уже частично не человеком, и в этой жалкой форме волочу своё существование уже век в этих покоях, постепенно теряя память. Рокки нахмурилась. Она тоже не встречала личей в своей жизни, но припоминала учения, что изначально это были могущественные колдуны, которые проводили так называемый «ритуал вечной ночи», в ходе которого они вроде приносили какую-то человеческую жертву и заключали свою душу в специальный могущественный предмет, филактерию, после чего умирали и спустя некоторое время возрождались уже полноценным личем. Пока филактерия не будет уничтожена, душа владельца может возвращаться в новое тело после его гибели, делая его фактически бессмертным. Только это был сложный магический сосуд, его не так просто было создать. Что этот барон Сонхва тут пытался устроить? Рокки думала, как завуалировано это выяснить, но тут внезапно Неро задала вопрос в лоб: — И зачем красавчику-аристократу становиться личем? Желание жажды сил и могущества, любитель тёмной магии или любитель получать наслаждение через боль? Сонхва привычно мрачно усмехнулся. — Для многих из вас мир чёрно-белый, вы не видите серые краски, — надменно сказал он. — Но не бывает всё так просто. Чернокнижники — не значит, что они хотят принести боль. Они хотят подчинить тёмное, чтобы открыть новые знания, если обычные не помогают. Иногда путь Тьмы — это свершение меньшего зла во имя предотвращения большего. Посредственные умы этого не понимают. Поэтому не каждый раньше становился генералом, важным полководцем, — заметил Сонхва. — Любой главнокомандующий, к примеру, направляя передовой отряд в атаку на войне, прекрасно знает, что восемь из десяти в этом отряде погибнут, однако, если удар запасного полка решит исход дела в пользу этого генерала, кто станет укорять его, что он пожертвовал частью ради спасения целого? Ради своего народа? — Это к чему такая замысловатая прелюдия? — бесцеремонно прервала его Неро. — К тому, — раздражённо отозвался Сонхва, — что решения не бывают плохими или хорошими. Они бывают удачными и неудачными. Скажите, ведь много времени в мире прошло? Гниющий Мор ещё существует в мире? — Гниющий мор? — переспросила Неро. — Старое название Чёрной Чумы, — пояснила ей Рокки и посмотрела обратно на Сонхва. — Увы, ещё существует. Эта эпидемия пожрала государство Дюну, но маги и Церковь уже сотню лет с трудом сдерживают распространения на наши земли, закрывая порталы с паразитами, которые лезут в наш мир и травят людей. Но почему вы спрашиваете? — Потому что когда-то именно я предложил способ, как закрывать эти порталы, — сказал Сонхва. — Ну, и вычислил, что вызывает Гниющий Мор — проклятые многоножки. Пожрав внутренние органы и душу больного, тварь после его смерти вселялась в другого человека, продолжая распространять заразу. — Подождите! — у Рокки глаза на лоб полезли. — Вы тот самый загадочный учёный Марс, который делился своими наработками?! Это в учебниках написано! Но вы исчезли век назад, так и не закончив дело о расследовании Чёрной Чумы! — Потому что застрял в этом месте, — фыркнул Сонхва. — Что произошло? И почему вы хотели стать личем? — удивлённо спросила Рокки. Сонхва вздохнул, медленно закинул ногу на ногу, убрал руку от лица, чтобы сложить теперь обе в замок на животе. Смотрелось очень своеобразно — живые пальцы вместе с костями скелета. — У меня были догадки, как излечить эту заразу. Как навсегда сделать способ, чтобы закрывать такие порталы и отвадить тьму от наших земель. Но исследования затянулись слишком долго, а моё здоровье ухудшалось, — бледность Сонхва вдруг показалось особенно нездоровой, даже пугающей. Он снова болезненно вздохнул. — Последствия моих путешествий в опасные места сказались на мне — я смог вытащить из себя многоножку, но тело покрылось метастазами. Я лечил себя новыми способами — агрессивной химией, выведенной из особых веществ. Это спасло меня, но ослабило мой организм, даже пришлось долго восстанавливать выпавшие волосы. И создание моего устройства для поглощения Мора могло затянуться на многие года, это был кропотливый процесс. Я боялся, что не успею, что умру молодым, так и не закончив своё научно-магическое открытие. Юнхо отказывался меня обращать, мол, не хотел передавать проклятие. Просто смотрел, как я медленно иссыхаю день за днём. Тогда я нашёл другой способ — ритуал Вечной ночи, чтобы стать бессмертным личем и продолжить свою работу, не отвлекаясь на смертность плоти и нездоровье. Внешность меня не интересовала — лишь бы закончить своё дело и принести в мир нечто действительно полезное. — Подождите, я один момент не поняла, — быстро переспросила Рокки. — Про Юнхо, вашего младшего брата. Что вы имели в виду под «не захотел обратить»? — Сделать вампиром, как и он. — Юнхо — вампир? — в один голос удивлённо переспросили Охотницы. — Вы его не встречали, не поняли этого? — уточнил Сонхва. И видя, как они отрицательно закачали головой, со вздохом продолжил: — Да, он был вампиром. Ну, и есть вампир. Не знаю, чем питается сейчас, всё это время. Возможно, проклятие действует и на него, оставляя вечное чувство голода или томительную сытость. Не важно… — он устало потёр глаза обычной рукой. — Юнхо совсем молодой вампир, на него напал посланный убийца нашего отца и сумел обратить в схватке. Это прошлые времена, не суть. От вампиризма братца я не смог излечить, ведь он слишком поздно мне признался, боясь расправы. Он быстро научился с этим жить и контролировать свой голод. Поэтому мы основали замок в далёком туманном ущелье — подальше от бурной цивилизации. Здесь не бывает практически прямых лучей солнца, губительных для вампира, поэтому Юнхо мог ходить спокойно пасмурным и туманным днём — у нас тут никакой солнечной погоды, она бывает очень редко. Юнхо охотился в лесу на оленей и медведей, я занимался наукой. Всё это — подальше от чужих глаз и молвы. Но когда со мной случилась та проклятая болезнь, он не захотел мне дарить бессмертие, и мы страшно переругались. Он, видите ли, считал свою вечную молодость проклятием из-за жажды крови, но клялся, что умеет это контролировать. Его психика всё больше и больше давала сбой. Он стал жрецом Халазии, понастраивал в округе всякие алтарики и статуи, пф! — Сонхва надменно хмыкнул. — Молился ей за спасение своей души, но в итоге сам её потерял. Ничем мне не помог… Ни себе, ни другим — инфантильный мальчишка! — Что здесь произошло в итоге? — перебила его Неро. Он раздражённо на неё посмотрел — она ему явно не нравилась. — Я не знаю, чем можно оправдать попытку стать нежитью ради гуманной цели. Жажда знаний заставила вас мечтать о превращении в лича? Благо, маги-чернокнижники всегда были странными людьми. Сонхва пожал плечами. — Чем жажда знаний отличается от жажды любви или жажды справедливости? Прежде чем судить меня, судите себя. Но знаете, — он склонил голову, и пряди длинных волос упали на впалую щёку, отбрасывая причудливые тени. На миг показалось, что одна часть его лица — это всего лишь гниющий скелет, но видение будто рассосалось, и его внешность снова стала нормальной. — Я тут подумал, раз вы здесь… А не сходит ли сейчас одна из вас в подземелье и не заберёт у Джанго мой дневник, который он у меня украл? — Кто такой этот Джанго? — тут же спросила Неро. — А кто его знает? Это вроде даже не его настоящее имя, прозвище из банды, — Сонхва пожал плечами. — Очередной путник, который согласился быть Судьёй. Но у него слишком взбалмошный характер, этот псих ничего не сделал и остался здесь на многие годы, быстро поехал головой. Он тоже был магом, но боевого типа. Талантливый, не буду скрывать. Я вначале наивно подумал, что этот псих мне поможет в науке, но его интересовали проказы и чокнутые розыгрыши, когда он остался в этом месте на десятилетия. При этом Джанго был очень сильным магом, но сам напортачил со своими силами, натворив на себе ритуалы, и тоже стал тем, что вряд ли можно назвать человеком до конца. — А сколько он здесь заперт? — уточнила Рокки. — Мы забрели в это место в поисках одного пропавшего Охотника Хала. Он исчез около года назад, но подал сигнал о помощи. Вы что-то знаете, он может быть в этом замке? Это не он тот Джанго? — Я не выхожу из своих покоев около века, я ничего не знаю. Ни вообще, ни о вашем пропавшем человеке, — холодно ответил Сонхва. — Джанго — тёмный маг, он точно не был Охотником Хала, никакие души он не поглощал. Да и живёт здесь давно. Не помню, сколько лет. Я… — он зажмурился, словно его голову снова сковало болью. На миг на его лице скользнула тень, похожая на разлагающуюся плоть. — Точно… Он же украл мой дневник. Он много чего у меня украл шутки ради, и я предупреждал его. Я не могу выйти из этого места и отобрать обратно свои вещи. Я наложил на всякий случай на свой дневник тёмные чары, сильное проклятие. И не прогадал — Джанго снова вторгся в мои комнаты и забавы ради стащил уже дневник. Но когда он его раскрыл, то чары подействовали, и теперь он уже кучу лет заперт в подземелье, как я в своём крыле не могу выйти. Поделом ему. Однако теперь у меня есть задание, — он внимательно посмотрел на Охотниц, переводя взгляд с одной на другую. — Одна должна сходить в подземелье и забрать у Джанго мой дневник, вернуть его мне. Вторая останется у меня в принудительных гостях, как залог того, что первая вернётся с добычей. — Так, минуточку! — тут же возмутилась Неро, пока Рокки рядом ошалело выпятила глаза. — Давайте сразу проясним: мы не посыльные, не гончие! Мы пришли сюда узнать, что здесь произошло. На что вы, барон, так и не ответили. И хочу на это напомнить, что жрица обещала снять проклятие времени, если мы вынесем в конце вердикт. — Ох! — Сонхва прервал её взмахом руки. — Тогда и с моей стороны давайте сразу проясним — мне плевать. Глубоко плевать. Я столько надеялся и ждал, что кто-то поможет, но все исчезали после этой комнаты. Не верили или не спешили, не важно. Важно то, что утро в нормальном мире настало, и остальные застряли здесь. Глупо и прозаично. — Но мы тоже застрянем здесь, если вы не дадите письменные показания! — сказала Рокки. — Мы можем не успеть, если кто-то пойдёт ещё куда-то! — Так поторопитесь, — спокойно ответил Сонхва. — В ваших интересах пошевеливаться, чтобы ещё до братца моего добраться. Не так ли? Я отпускаю одну, вторая остаётся здесь. И мы можем поговорить, пока я буду писать письмецо для жрицы Халазии. Пусть останешься ты, — он кивнул на Рокки. — А ты, дамочка, которая всё пытается испепелить меня взглядом, — посмотрел он уже на Неро. — Ты сейчас пойдёшь в подземелье и принесёшь мне мой дневник. Читать не обязательно, — усмехнулся он. — Я записывал там свои мысли, чтобы помнить, но больше формулы, расчёты и гипотезы о магических экспериментах. Записывал потому, то это место съедает мою память, и я начинаю забывать. Мне совсем это не нравится, что через какое-то время я не могу вспомнить свои размышления. Поэтому эти записи мне важны. Это мои научные труды. Вернёшь их — я отпущу подружку с моими письменными показаниями. Щупальца над алтарем взвились и резко столкнули Неро ногами на пол, а потом пнули в плечо в сторону выхода. Остальная часть этих чёрных лиан нависла над Рокки, преграждая к ней путь и не давая подойди. — Эй!!! Пленницу взять удумал?! — рявкнула Неро, вытаскивая клинок. — Не советую нападать, для первого раза сломаю руку, на второй — обе ноги, — холодно пообещал Сонхва. — Неро, пожалуйста, всё будет хорошо, — поспешила сказать Рокки. Она понимала, что этот барон не передумает. И они изрядно влипли — его сила была огромна, чёрная магия ощущалось всей кожей, волоски на затылке и руках вставали дыбом в этом месте. Зайти сюда неподготовленными, без ловушек было дурной идеей. Но кто знает, что там за Джанго такой? Он может оказаться не менее опасным, если утратил свой разум в многолетнем заточении в подземелье… Неро об этот тоже явно подумала. — Как мне эту книгу, тот дневник забрать? — нервно спросила она, не спуская глаз с извивающихся щупалец над ней. — Этот Джанго же вряд ли просто так отдаст украденное, особенно тому, кто его заточил в подземелье. Кстати, как я войду? И выйду ли? — Выйдешь, — махнул рукой Сонхва. — Заклинание действует только на него. Просто не открывай своими руками дневник. А как ты его заберёшь — мне глубоко плевать, — спокойно добавил он. — Дерись с ним, если ты Охотница. Хоть переспи с ним или умоляй на коленях — мне всё равно, главное, верни мне мою вещь, тогда отпущу подружку. Неро наградила его таким взглядом, что могла бы прожечь в его черепе дыру, если бы умела призывать огонь. — Всё будет хорошо. Иди, у нас время до утра всего-то, — Рокки смотрела на неё, показывая своим видом, что за неё нечего опасаться. Если честно, то она больше боялась за вспыльчивую и взбалмошную напарницу, чем за себя. Неро тяжело вздохнула, её зубы слышно скрипнули от злости, так сильно она их сжала. — Я вернусь. Но тронешь её — останусь здесь навечно и буду каждый день убивать тебя снова и снова самыми извращёнными способами. Сонхва равнодушно смотрел на неё, ничего не сказал, лишь едва-едва снисходительно улыбнулся. Он не стал комментировать тот факт, что некоторое время назад с лёгкостью скрутил двух молодых Охотниц. Неро развернулась на пятках, скрипнув ими по полу, и быстро поспешила выйти прочь. — Поторапливайся, Охотница, — надменно сказал ей вслед Сонхва. — Вечность имеет обыкновение проходить очень быстро. Теперь уже Неро ничего не ответила, наконец-то исчезая за дверью. Звук её шагов быстро перестал быть слышимым. Сперва ничего не происходило, а потом многочисленные жуткие щупальца втянулись в пол, словно призраки исчезая в камне. — Никогда не любил вульгарных женщин, — вздохнул Сонхва, потирая переносицу нормальной рукой. Он сжал костяной кулак до хруста, а потом медленно посмотрел на осторожно сползшую с алтаря Рокки. — Где мои манеры? Прошу прощения, — внезапно сказал он. — Я так давно один, что позабыл об этикете и уместности — негоже девушек на жертвенные алтари укладывать, не так ли? Это можно было бы и за чёрную иронию принять, только говорил барон Сонхва таким ледяным голосом, что это несколько обескураживало и заставляло растеряться. — В моей юности было принято болтать с гостями, сидя у камина за чашкой ароматного чая, — продолжил он, рассматривая её. — Увы, чая у меня нет, но поговорить уже в спокойной атмосфере мы вполне можем, правда? Из пола недалеко от него вдруг выросло пару новых щупалец. Рокки едва не вздрогнула, её рука невольно сжалась на рукояти клинка, но щупальца обхватили неподалёку стоящий стул и поставили возле стола, прямо напротив Сонхва. — Присаживайтесь, миледи, — спокойно сказал он. Рокки никак не горела желанием усесться так близко, практически вплотную возле странного, опасного существа, у которого непонятно что было на уме. Но что-то ей подсказывало, что отказ тут не рассматривается, и эти устрашающие щупальца силой усадят её, если она заупрямится. Времени ей было жалко, и она спокойно решила подыграть. Ведь иногда лучший способ избежать расставленных сетей — это притвориться, что ты в них попала. Она спокойно пошла к Сонхва и грациозно села на указанный стул. Отзеркалила его позу — нога на ноге и руки, сцеплённые в замок, легли на живот. Охотница и барон уставились друг на друга. Рокки несколько смутилась, но взгляда не отвела и на лице старалась сохранить непроницаемую маску. Сонхва же явно не знал ни смущения, ни особого чувства такта — холодно и пристально рассматривал её с головы до ног, словно богатый покупатель скрупулёзно глядел на новый товар на рынке лошадей. Рокки не знала своих родителей, но ходил слух, что она была дочерью конюха, погибшего при нападении разбойников. Почему-то это воспоминание сейчас пришло ей в голову. А ещё ей подумалось, что это достаточно прозаично, что такой красивый и видный мужчина, как барон Сонхва, решил стать нежитью, личем, обезличенным скелетом ради своей жажды вечно творить. А мог бы сопливых детей плодить, творя род красавчиков и улучшая внешне нацию, ну или просто кружил бы местным девам головы. Но он выбрал силу, мирское и низменное его не интересовало. Канделябры горели повсюду, отбрасывая тени на красных стенах. Казалось, что свет на лице Сонхва превращался в кровавые разводы, и всё происходящее походило на некую сценку из Преисподней. Начинало напрягать, что он так пристально смотрел на неё своими чёрными магнетическими глазами. — Давайте начнём, Ваша Милость, — Рокки обратилась к нему учтиво. — Время не ждёт. Меня, по крайней мере. — Хорошо, — кивнул он. — Но я не могу отделаться от странного ощущения, что ваша внешность мне кажется такой знакомой, хотя я вижу вас впервые. Давайте для начала начнём с простого — как вас зовут? — спросил Сонхва. И вдруг выросшее из ниоткуда щупальце повернуло лицо Рокки чуть в сторону, к свету свечей, заставляя её нервно вздрогнуть, когда чёрный, чуть слизкий кончик прошёлся по её скуле.