Осознанный выбор

      Ричард Ломакс, молодой амбициозный адвокат, прибывший в «Невермор» стараниями Гомеса, выслушал мою идею и озадаченно сдвинул брови к переносице.       – То, что вы предлагаете, беспрецедентно.       – Это значит «нет»? – помрачнел я.       – Совсем наоборот. Это может сработать. Но ваши полномочия ограниченны. Понадобится одобрение попечительского совета. И, на всякий случай, соберите согласия со всех студентов. Присяжные легко покупаются на разного рода флешмобы.       – Каков ваш прогноз, мистер Ломакс? – в лоб спросил я.       Он забарабанил пальцами по столу.       – Я гарантирую, что сделаю всё от меня зависящее.       – На кону жизнь подростка. У нас нет права на ошибку.       – Позвольте поинтересоваться, мистер Ивнинг… – прищурился мой собеседник. – Тайлер – ваш родственник?       – Дальний, – живо солгал я.       – Странно, – протянул адвокат. – Мистер Аддамс уверял, что у парня не осталось родных.       – Кому же вы тогда предъявите счёт за услуги? – фыркнул я.       Он горько улыбнулся.       – Много лет назад я осиротел. И наверняка кончил бы в какой-нибудь подворотне с дулом у виска, если бы не Гомес Аддамс. Он взял меня под своё крыло: платил за учёбу в университете, а после выпуска помог устроиться в престижную юридическую фирму. Насколько я понял, это дело важно для его дочери, так что гонорар за него мне не нужен.       «Святой Гомес!» – с усмешкой подумал я про себя.       – С мисс Аддамс я уже пообщался, – между тем продолжал Ломакс. – Она подчеркнула, что в данном вопросе всецело полагается на вас.       Зависимость – первый шаг к потере собственного «я».       Предсказуемость – второй.       Покорность – третий.       Уэнсдей ходила по лезвию бритвы.       Однако я не допущу, чтобы она поранилась.       Только не об меня.       – Благодарю вас, мистер Ломакс! – я протянул ему руку, и он энергично её пожал. – Я свяжусь с вами, когда соберу все необходимые документы.       Адвокат спешно испарился.       А я придвинул к себе телефон и набрал номер Айседоры.

***

      В зале заседаний было жарко, как в преисподней. Главный обвинитель – тучный лысеющий очкарик с багровой физиономией – брызгал ядом, требуя упечь Тайлера в «Уиллоу Хилл» пожизненно. Присяжные посматривали на него с опаской и одновременно с благоговением. Даже судья, достопочтенный Дуэйн Брейвстоун, взирал на распинавшегося перед ним толстяка с явной симпатией.       На фоне оппонента Ломакс выглядел бледной тенью. Поначалу я усомнился, что мой племянник вообще выйдет на свободу в обозримом будущем.       Но тут настала очередь защиты. И протеже Гомеса сбросил с себя маску аутсайдера.       – Ваша честь! Уважаемые присяжные заседатели и участники процесса! Прежде всего, прошу вас не забывать о том, что сегодня мы не вершим правосудие над особо опасным преступником, а решаем судьбу Тайлера Галпина – юноши, ставшего жертвой безразличия взрослых…       В течение следующего получаса солидные доводы обвинения рассыпались в прах. Ломакс подал биографию Тайлера под правильным соусом, наградив его ореолом великомученика.       Он поведал о том, что в раннем возрасте Тайлер лишился матери, и, как выяснилось недавно, над ней много лет проводили чудовищные эксперименты в той самой клинике, куда офис прокурора настойчиво пытается его определить.       Далее Ломакс отметил, что отчуждённость шерифа, постоянно занятого чужими проблемами и абсолютно равнодушного к проблемам собственного сына, привела того прямиком в лапы Лорел Гейтс.       Затем он заявил, что все зверства совершил не Тайлер, а Хайд, чья природа не позволяет идти против воли хозяина.       – Минуточку! – встрял обвинитель, размахивая изрядно потрёпанной папкой из пожелтевшего картона. – Здесь у меня отчёт о вскрытии мисс Гейтс. Согласно выводу коронера, смерть наступила в результате множественных глубоких рваных ран, обусловивших массивную кровопотерю и развитие геморрагического шока. Знакомый почерк, не так ли?       – Мистер Гриффин, придерживайтесь, пожалуйста, процедуры! – одёрнул его судья.       – Всё в порядке, я отвечу. – Ломакс, казалось, ничуть не смутился. – Причастность моего клиента к этому преступлению не доказана. Записи с видеокамер отсутствуют. Свидетелей нет. ДНК-экспертизу провести невозможно, поскольку тело мисс Гейтс кремировано.       – Как удобно! – пропыхтел обвинитель. – Кто распорядился насчёт кремации?       – Понятия не имею, – развёл руками адвокат. – Точно не я. И не мистер Галпин. Напомню, в тот день в системе безопасности «Уиллоу Хилл» произошёл сбой. Пациенты устроили массовый побег. Любой из них мог нанести мисс Гейтс смертельные увечья.       – Ваш клиент тоже сбежал! – не унимался Гриффин.       – Декларация независимости США гласит, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определёнными неотъемлемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью, – парировал Ломакс. – Мистер Галпин находился в лечебнице незаконно, поэтому его естественное желание выбраться оттуда нельзя расценивать как побег.       Беспроигрышная аргументация. Лица присяжных заметно потеплели. Похоже, чаша весов склонилась в нашу сторону.       – Мистер Галпин представляет серьёзную опасность для окружающих, – гнул свою линию обвинитель. – Его изоляция от общества – единственная разумная и справедливая мера.       – Неправда, – мягко возразил защитник. – За время, проведённое в «Бёрдклиффе», мой клиент никому не причинил вреда. Без хозяина его Хайд стабилен.       – Простое везение, – хрюкнул Гриффин. – Где доказательства, мистер Ломакс?       – В материалах дела. Мои слова всегда подкреплены документально. Отмечу, что после освобождения мистера Галпина готовы принять в «Невермор». Ни директор академии, ни студенты не считают его угрозой.       – Этого недостаточно. В отличие от обычных граждан, изгои сумеют за себя постоять.       – Не все парии наделены боевыми суперсилами, – Ломакс повернулся к судье. – Ваша честь, я бы хотел пригласить сюда свидетеля из их числа. Уэнсдей Аддамс.       Брейвстоун сделал характерный жест рукой.       – Пожалуйста, мистер Ломакс.       Тайлер, напичканный транквилизаторами под завязку и потому погружённый в апатию, мигом оживился. Цепи на его запястьях лязгнули. Два полицейских, ответственных за сопровождение Тайлера в суд, не сговариваясь, потянулись каждый к своей кобуре.       Уэнсдей заняла место слева от судьи, представилась и принесла присягу. Ломакс, не теряя ни секунды, приступил к прямому допросу.       – Мисс Аддамс, вам есть что сказать подсудимому?       – Да. Каково это – проигрывать?       – Я не проиграл, – оскалился Тайлер. – Пока существуют те, кому не безразлична моя участь. Пока существуешь ты, Уэнсдей.       Его голос понизился до хриплого шёпота. Он, как и прежде, был одержим ею.       А я – близок к тому, чтобы забрать своё ходатайство о зачислении Тайлера в «Невермор» и придушить его здесь и сейчас.       Воистину, роль доброго дядюшки мне не идёт.       – Ты опять себе льстишь, – в тоне Уэнсдей звенел металл. – Я лишь пытаюсь дать тебе ещё один шанс. Никто не должен страдать за грехи других.       Она нашла меня взглядом, и я растаял, словно лёд при тридцати двух градусах по Фаренгейту.       Уэнсдей стоически перенесла перекрёстный допрос, устроенный Гриффином. К его концу обвинитель едва не заработал нервный срыв. Судья, видя его состояние, мудро воздержался от реплик и завершил разбирательство. Присяжные удалились в совещательную комнату.       Семь часов спустя старшина провозгласил заветный вердикт.       «Невиновен».