Осознанный выбор

      Родительские выходные были в самом разгаре. К счастью, мама с папой безнадёжно опоздали, сократив время на фамильный досуг более чем наполовину.       Я намеревалась отдать на заклание Пагсли и отсидеться в Офелия-холле. Но неожиданный приезд дяди Фестера заставил меня передумать. Чтобы узнать, какая сумасшедшая мысль засела у него в голове на этот раз, я решила ненадолго смириться с присутствием прочих близких родственников.       О чём пожалела уже на старте семейных посиделок.       – Как поживает твой приятель, Уэнсдей? – весело осведомился дядя Фестер.              – Тайлер теперь учится в «Неверморе», – невпопад ответил Пагсли вместо меня.       – Да, парню крепко досталось, – вклинился в беседу папа. – Однако наша язвочка не бросила его в беде. Обратилась ко мне – и я послал на выручку настоящее дарование, будущее светило юриспруденции. Бьюсь об заклад, однажды Ричард Ломакс станет председателем Верховного суда!       – Тайлер? – изумился дядя Фестер. – Вообще-то, речь не о нём…       Четыре пары глаз вонзились в меня осколками стекла.       – Я не ослышался? – папина улыбка сияла, будто на съёмках рекламы зубной пасты. – У нашей змейки появился новый поклонник?       – Мне пора, – безапелляционно объявила я и припустила к замку.       Миновав двор, я ворвалась внутрь и помчалась по широким каменным ступеням наверх.       Туда, где ощущала себя в максимальной безопасности.       В кабинет Айзека.        – Уэнсдей, подожди!       Резко остановившись, я позволила своей преследовательнице поравняться со мной.       – Я очень тороплюсь, мама. Давай отложим диалог матери и дочери до конца света.       – Где он?       От её интонации меня обдало холодом.       – Не знаю. Я не слежу за Тайлером.       – Я спрашиваю не про него. Где Айзек Найт?       Моё сердце стремительно ухнуло вниз.       – Не имею ни малейшего представления, – нетвёрдо произнесла я. – Скорее всего, лежит где-то на глубине шести футов.       – Не лги мне, Уэнсдей. Ты его воскресила. А Фестер тебе помог. Вот почему он так удивился…       – Ты бредишь, мама.       – Я прощу тебе любую дерзость, но не ложь.       Стиснув зубы, я продолжила подниматься по лестнице.       – Мне действительно некогда.       – У меня было видение. В нём ты и Айзек…       – Ты ведь Голубь, мама, – перебила её я. – Видишь лишь хорошее. Значит, волноваться не о чем.       – Я не узнаю тебя, Уэнсдей. Прошу, опомнись!              Конечно, я пропустила мамины слова мимо ушей.       У двери нужного мне кабинета дежурил Тайлер. Я притворилась, что завязываю шнурки на ботинках.       Он метнулся ко мне, словно преданный пёс.       – Нам надо поговорить, Уэнсдей.       – Поговори со своим альтер эго, – сухо посоветовала я.       – Что с тобой происходит? Ты подарила мне шанс, а сейчас гонишь прочь.       Тайлер бесцеремонно взывал к состраданию. Чувству, мне неведомому.       – Тебя не устраивает вердикт? Что ж, ты всегда можешь признаться в убийстве Лорел Гейтс и вновь попытать удачи в суде.       Он сохранял олимпийское спокойствие. Кажется, методы мисс Капри весьма эффективны.       – Лорел получила по заслугам. Жаль, я не прикончил её раньше.       – С этим не поспоришь, – хмыкнула я. – О чём ещё ты сожалеешь?       Его взгляд наполнился болью.       – О том, что не отвёз тебя на станцию в день нашего знакомства. Тогда тебе не пришлось бы бороться за свою жизнь.       А также заводить друзей и участвовать в пресных мероприятиях – вроде гонки за Кубок По и Вороньего бала. Заманчивая перспектива с фатальным изъяном…       Если бы в тот роковой день я покинула Джерико, то никогда бы не встретила Айзека.       – Схватка со смертью – излюбленное хобби Аддамсов, – невозмутимо сказала я.       – Это не умаляет моей вины. Я давно должен был попросить у тебя прощения. За всё, что учинил. И неважно, по чьей воле. Прости меня, Уэнсдей!       Тайлер наклонился ко мне, желая подкрепить своё извинение поцелуем, и я шарахнулась от него, как от прокажённого.       Потому что целовать меня вправе только один человек.       Дядя Тайлера.       Айзек Найт.

***

      Я открыл дверь кабинета и обомлел. Тайлер нахально приставал к Уэнсдей.       К моей Уэнсдей.       Впрочем, она оттолкнула его и побежала к лестнице. Тайлер не стал её догонять, чем, несомненно, спас свою шкуру.       Ибо я был готов вышвырнуть его из окна.       Хлопнув дверью так, что заложило уши, я кинулся к столу. Достал из ящика фляжку, которую отнял у Бруно несколько недель назад, и залпом влил в себя её содержимое. Алкоголь просочился в кровь, расширяя сосуды и дурманя разум.       Мной овладела жажда разрушения.       Я выскочил в холл. Тайлер благополучно смылся. Криво ухмыльнувшись, я спустился во двор, пересёк его и двинулся к башне Яго.       – Мистер Ивнинг, – окликнул меня Юджин.       – Позже, мистер Оттингер!       Повелитель насекомых обиженно нахохлился.       Взмыв по ступенькам на верхний ярус, я избавился от надоевшей маскировки и начал крушить всё вокруг в приступе лютой ревности.       Виртуозно дирижируя правой рукой, я мнил себя прославленным маэстро и наслаждался симфонией звуков, рождаемых гибнущими предметами.       – Мне определённо нравится этот похоронный марш в твоём исполнении.       Прервав свой концерт, я угрюмо взглянул на его единственную слушательницу.       – Как ты меня нашла, Уэнсдей?       – Я видела, куда ты направился.       – Тебе здесь не место.       – Почему ты сердишься? – невинно спросила она.       – Потому что ревную тебя к Тайлеру! – вспылил я.       Уэнсдей подошла ко мне, встала на носочки, и я окунулся в пучину её чернильных глаз.       – Что бы ни случилось, я с тобой, Айзек, – нежно прошептала она. – Аддамсы верны тем, кого…       Я зажал ей рот поцелуем. Уэнсдей мелко задрожала, её ладони забрались под мою рубашку и заскользили по воспалённой от вожделения коже. Она хотела большего. Я тоже этого хотел.       Разорвав поцелуй, мы соприкоснулись лбами и улыбнулись друг другу – в духе старого доброго Голливуда.       И тут позади нас раздались чьи-то крадущиеся шаги.