Осознанный выбор

      За день до выписки ко мне в палату нагрянули Пагсли, Энид и Юджин.       – Прости, что не навестили тебя раньше, – промямлил Пагсли. – Мы были заняты расследованием.       – Каким? – подозрительно прищурилась я.       – Мистер Ивнинг вернулся в «Невермор» как ни в чём не бывало, – пояснила Энид. – Такое невозможно оставить без внимания!       – И что вы предприняли?       – Наружное наблюдение, – ответил Юджин.       – Есть результаты? – уточнила я.       – Никаких, – развёл руками Оттингер.       – Но они обязательно будут, – заявил Пагсли. – Сегодня я попросил Вещь проследить за ним.         Моё сердце пропустило удар.       – Отзови его.       Три пары глаз уставились на меня так, словно я призналась в том, что тайком пою в приходском хоре.       – Уэнсдей, ты меня пугаешь, – пробормотала Энид.       – Я практикуюсь в этом искусстве с ранних лет, – парировала я. – И у меня гораздо больше детективного опыта, чем у всех вас, вместе взятых.       – Тем не менее, с Тайлером ты просчиталась, – беззлобно напомнила Синклер.       Чтобы не сорваться на подругу, я сосредоточилась на главном.       – Кстати, о Галпине. Как он отреагировал на возвращение директора?       – Не так радостно, как остальные, – наморщил лоб Юджин. – И это весьма странно, учитывая, что мистер Ивнинг помог ему выбраться из психушки и попасть в «Невермор».       – Предлагаю установить наблюдение за Тайлером, – сказал Пагсли.       – Нет, – я в упор посмотрела на брата, отчего он попятился к выходу. – Я запрещаю шпионить за ними обоими. Ваша троица непременно провалит всё дело.       – Спасибо за веру в нас, – насупилась Энид. – А ещё за то, что держишь друзей в неведении. Ты не желаешь рассказать нам, в какой переплёт угодила на этот раз?       Я демонстративно откинулась на подушку и скрестила руки на груди.       – Тогда мы, пожалуй, пойдём, – пробубнил Пагсли, открывая дверь. – До встречи, Уэнсдей.       Он скрылся в холле. Юджин, бросив мне короткое «Пока!», последовал его примеру. Энид, замешкавшись на пороге, обернулась.       – До свидания, Уэнсдей. Я счастлива видеть тебя живой и почти невредимой. Надеюсь, когда-нибудь ты поделишься с нами подробностями.       Едва дверь за ней захлопнулась, я вылезла из постели и принялась мерить палату шагами, размышляя над поведением Тайлера. Он явно ждал удобного момента – и собирался напасть. Не физически. Морально.       – Добрый день, мисс Аддамс, – вклинился в поток моих мыслей знакомый голос.       Удручённо вздохнув, я столкнулась взглядом с его обладательницей.       Вернее, с её призраком.       – Директор Уимс, какой приятный сюрприз. И это не комплимент.       Она снисходительно улыбнулась.       – Я здесь в роли духовного проводника, а не груши для битья. К тому же, у меня мало времени.       – Не думала, что кому-то может быть мало вечности.       Моя шпилька удостоилась лишь приподнятой брови.       – В загробном мире свои законы. И я не собираюсь их обсуждать.       Эту женщину не исправила даже могила. Похвально.       – Так что вы намерены мне поведать? – без особого энтузиазма осведомилась я.       – Твой дар опять проявился. Сколько видений было у тебя после перерыва?       – Четыре.       – В японском языке это число является омофоном слова «смерть». Очень символично, не находишь?       Теперь издевалась она.        – Не нахожу, – буркнула я.       На фантомном лице мисс Уимс вновь засветилась улыбка.       – Люди, которых ты видела, как-то связаны между собой?       Меня будто пронзило током.       Тайлер и Айзек.       – Они родственники…       – Значит, один из них – ключ к твоим способностям. Катализатор, если угодно. Пока он рядом, Ворон в тебе всегда расправит крылья. Только это – опасная близость, Уэнсдей. Однажды я была свидетельницей подобной зависимости. Она свела Ворона с ума.       – Мой рассудок выдержит такое испытание, директор Уимс.       – Что ж, удачи, мисс Аддамс! – её фигура начала таять. – На этом моя миссия завершена.       Я ощутила колючий ком в горле.       – Спасибо. За всё.       Она кивнула и растворилась в воздухе.       А по моей щеке плавно скатилась одинокая слеза…

***

      Аддамсы-старшие обосновались в коттедже, некогда принадлежавшем Розалин Ротвуд.       И позвали меня на ужин.       Зная их специфичные вкусовые пристрастия, я поел заранее.       Хотя, если вдуматься, в первые дни после воскрешения мой рацион тоже не отличался сбалансированностью.       Мы сидели в гостиной, потягивая кроваво-красное вино, и вспоминали былое.       – Я не позволю истории повториться, Айзек. – Мортиша до сих пор относилась ко мне враждебно. – Ты уже погубил родного мне человека. Я не допущу, чтобы с моей дочерью произошло то же самое!       – С нашей дочерью, mi amor, – нежно поправил её Гомес.       – Я ничего не обещал Офелии, Тиш. Её погубило собственное воображение.       Разумеется, она приняла мой довод в штыки.       – Не оправдывайся. Ты играл с ней.       – Чепуха, – спокойно возразил я. – Новое сердце не превратило меня в бездушную машину. Я умею чувствовать. В больнице ты в этом убедилась.       – Почему именно Уэнсдей? – надтреснуто прошептала Мортиша.       – Мы с ней – идеальный синтез. Как теория и эксперимент.       – К чувствам нельзя применять научный подход, – присоединился к беседе Гомес.       Я не успел выложить свои контраргументы, потому что в комнату ввалился Пагсли. С моей правой кистью на плече.       – Привет, старина! – поздоровался я.       Он выпучил глаза, а его «компаньон» мгновенно пришёл в боевую готовность.       – Всё в порядке, милый. – Мортиша жестом подозвала сына к себе. – Айзек здесь из-за твоей сестры.       – Разве он не умер?       – Уэнсдей и дядя Фестер дали ему второй шанс.       Пагсли шлёпнулся на диван слева от матери и воззрился на меня.       – Что тебе от неё нужно? – храбро поинтересовался он.       – Спроси об этом меня, – посоветовала Уэнсдей, появляясь в дверном проёме.       – Что ему от тебя нужно? – послушно переспросил Пагсли.       Устроившись на подлокотнике моего кресла, Уэнсдей объявила:       – Айзек и я… встречаемся.       У Пагсли отвисла челюсть.       – А мистер Ивнинг? Мне казалось, он тебе нравится.       Я ухмыльнулся. Уэнсдей походила на пробудившийся вулкан.       – С чего ты взял, Пагсли?       – Ты так на него смотрела… Все это заметили.       – Довольно, – вмешалась Мортиша. – Мы рассчитываем услышать правдивую версию событий. Как зародились ваши… отношения?       Уэнсдей посвятила родных в нашу с ней хронику. Естественно, опустив все пикантные детали. Внимая ей, я заново переживал эпизоды из нашей общей биографии.       А к концу повествования понял, что влюбился в неё ещё сильнее.       – Потрясающе, – высказался Гомес. – Будь у меня литературный талант, я написал бы о вас трагедию.       – Уверена, кто-то сделает это за тебя, папа.       Уэнсдей взглянула на Мортишу с нескрываемым раздражением, и та поджала губы.       Тем временем моя ожившая пятерня сползла с плеча Пагсли и щёлкнула меня по колену.       – Он хочет снова быть частью тебя, – перевела Уэнсдей.       Гомес сразу скис. Мортиша цокнула языком. Пагсли захлюпал носом.       – Неожиданное решение, – удивлённо протянул я.       – И мы должны уважать его.       Голос Уэнсдей стал словно клинок. Я догадывался, чего стоили ей эти слова.       – Но как поступить с тридцатью годами воспоминаний? – запричитал Гомес.       – Их можно стереть, – отчеканил я. – Строго говоря, в тот вечер произошла мутация, и биологический механизм адаптации трансформировался в сознательное хранение опыта. Я воссоздам препарат, угнетающий клеточную память. Его формула мне известна. А в лаборатории «Невермора» есть все необходимые ингредиенты.       В гостиной воцарилась пауза. Моя отсечённая конечность трогательно попрощалась с каждым членом семьи Аддамс. Потом бодро рванула ко мне. Подхватив её, я двинулся прочь.       Пагсли жалобно зарыдал. Мортиша поспешила его утешить.       В свойственном ей стиле нуар.       – Не плачь, дорогой. Мы не теряем Вещь, а всего-навсего приобретаем Айзека.