Осознанный выбор

      Я проснулась оттого, что кто-то настойчиво колотил в дверь. Наверняка это Пагсли и Юджин. Нагрянули, чтобы забрать Энид на новую разведывательную миссию. Все трое бесстрашно нарушили мой приказ оставить директора «Невермора» в покое.       Впрочем, от Айзека не укрылось, что за ним следят. И мы вместе поглумились над этим, предаваясь страсти в его кабинете. Он восстановил его в одиночку меньше чем за полдня.       – Кто придумал шпионить за мной? – спрашивает Айзек в перерывах между поцелуями, которыми покрывает мою грудь.       – Пагсли, – отзываюсь я, млея от удовольствия. – Похоже, мой брат одержим тобой.       – Что ж, я вызываю чувства, не поддающиеся осмыслению.       Он медленно обводит мой сосок языком. Втягивает его в рот. Кусает. И одновременно проникает в меня пальцами. Вскрикнув, я обвиваю его бёдра ногами.       Мой второй сосок подвергается той же пытке. А пальцы Найта вонзаются в меня всё яростнее. Я исхожу влагой. Дрожу, как от озноба. И повторяю его имя, точно заевшая пластинка.       Он ухмыляется. Достаёт пальцы из моего лона и облизывает. Неторопливо. По одному. С нарочитым причмокиванием. Я трепещу от интимности и пошлости момента.       Айзек опять погружает в меня пальцы. Их дерзкие рваные движения возобновляются. С глухим стоном я тянусь к нему за поцелуем.       – Обожаю наблюдать, как ты кончаешь, – шепчет он, когда я, финишировав, обмякаю.       Найт гладит мои губы, пачкая их моей же смазкой. Я осторожно слизываю её кончиком языка.       – Нравится собственный вкус? – похотливо интересуется он.       – Да, – выдыхаю я.       – Тогда открой рот.       Я повинуюсь. Айзек кладёт пальцы мне на язык. И я обсасываю их, словно каннибал – кости невинной жертвы.       – Ты бесподобна, Уэнсдей. Кажется, я рискую спустить прямо в штаны.       Чуть отстранившись, Найт свободной рукой расстёгивает брюки. Я нетерпеливо ёрзаю на столешнице, ожидая вторжения. Он проводит головкой члена по моему лобку и вынимает пальцы у меня изо рта.       – Не медли, Айзек. Мы не на дыбе.       – У нас есть нечто получше, – он продолжает мучить меня беглыми касаниями. – Телекинез.       С этими словами Найт затягивает на моём горле невидимую петлю. Я привлекаю его к себе за плечи. Если он сию же секунду не возьмёт меня, я умру от передозировки окситоцином.       Однако Айзек благородно утоляет мою жажду. Его возбуждённая плоть скользит в меня, и я тону в экстазе.       Моя галактика схлопывается.       В ней остаёмся лишь мы.       Воспоминания рассеялись, подобно дыму. Взглянув на соседнюю кровать, я обнаружила, что она пуста.       Итак, незваный гость достанется за завтрак мне.       Не удосужившись сменить пижаму на что-то приличное, я отворила дверь. В холле, переминаясь с ноги на ногу, стоял Тайлер.       Стало быть, этикетом можно пренебречь.       – Зачем ты явился?       – Расставить все точки над i.       Моя фраза. Мои правила игры.       Я фыркнула и посторонилась. Тайлер, входя в комнату, нарочно толкнул меня плечом.       Совсем как в ту памятную ночь в склепе Крэкстоуна.       Очередное дежавю.       Мы расположились друг против друга, будто фехтовальщики, соблюдающие дальнюю дистанцию.       – Я слушаю, Тайлер.       – Почему он, а не я, Уэнсдей?       В его голосе не было и намёка на скорбь. Либо я его недооценивала, и он куда более выдающийся актёр, либо ему всё равно.       – Не твоё дело.       Я не собиралась перед ним отчитываться.       – Иного ответа я и не ожидал. Хотя попытаться стоило.       – Ещё вопросы?       – Мне теперь называть тебя тётей?       Столь откровенная провокация с его стороны вывела меня из себя.       – Только посмей. Я вырежу тебе язык – и сварю его в кипятке.       Уголки губ Тайлера дёрнулись в усмешке. Моя угроза его не впечатлила.       – Полегче на поворотах, Уэнсдей. Ты не всесильна. А мой драгоценный дядюшка не всегда будет рядом.       – Не понимаю твоего сарказма. Он сделал для тебя больше, чем родной отец.       – Забавно. Я считал так же. До тех пор, пока не узнал про вашу грязную тайну. Оказывается, предательство – это больно.       – Добро пожаловать в клуб, – мрачно изрекла я.       Он притворился, что не уловил намёка.       – Выходит, я здесь из-за идиотского обещания, которое Айзек дал моей матери? А вы все просто дружно сплясали под его дудку?       – «Невермор» полон недостатков, – скрипнула я зубами. – Зато тут никого не держат в цепях.       – Иногда цепи – спасение, а не приговор. В «Уиллоу Хилл» у меня, по крайней мере, была надежда…       – Я не присягала тебе на верность, Тайлер. И не клялась в вечной любви.       – Мне до лампочки. Главное, что я люблю тебя, Уэнсдей.       Его запоздалая исповедь стала выстрелом в молоко.       Ибо простить – не значит забыть.       – Это пройдёт.       – И всё?!       В глазах Тайлера плескалось отчаяние.       – Почти. Я воздаю должное твоему самообладанию. Ты не выдал дядин секрет. Даже мне.       Он виновато помотал головой.       – Я был близок к обратному. Но Айзек убедил меня в том, что отказался от мести Аддамсам.       – Верю. Правда, это ничего бы не изменило. Я с самого начала знала, кто такой Альберт Ивнинг.       – То есть, никаких шансов, да?       Тайлер вновь хватался за соломинку.       – Ты получил свой шанс в суде, – беспощадно напомнила я. – А сейчас уходи. Мы расставили все точки над i.

***

      Благодаря адвокатским связям Гомеса я вернул себе законное имя.       – Ну что, amigo, поздравляю тебя с воскрешением! Во всех смыслах, – Аддамс шарахнул меня ладонью по спине и заговорщически подмигнул.       – Спасибо, – я спрятал свои свеженькие документы во внутренний карман пиджака. – Кстати, что помешало тебе подправить год моего рождения?       Гомес звонко крякнул.       – Я хотел. Тиш мне не позволила.       – Дай угадаю, – хмыкнул я. – По её мнению, мне нельзя полностью отрываться от реальности. Я и так зашёл слишком далеко.       – Изумительно! – воскликнул Аддамс. – Именно это она и сказала.       Моим следующим шагом стал звонок Айседоре.       – Привет, Дора. Как ты?       – Не жалуюсь. Les Misérables не дают мне скучать.       – Знакомое ощущение. В «Неверморе» жизнь тоже бьёт ключом.       – Могу себе представить. У Тайлера всё в порядке?       – Он справляется.       – Хорошо.       На мгновение мы оба замолчали. Моя рука, сжимавшая трубку, вспотела.       – Дора, я звоню не из вежливости.       – Я заинтригована, Айзек.       – У меня кое-что случилось. Поэтому я вынужден покинуть пост директора академии.       – Господи, что стряслось?!       Она запаниковала, и я поспешил её успокоить.       – Ничего смертельного. Однако «Невермору» нужен другой директор. И я уверен: ты – лучший кандидат на эту должность.       – Я не создана для руководящей работы, Айзек. К тому же, мне надо заботиться о коммуне…       – Святая Айседора! Я был там, помнишь? Поручи свои обязанности Дэвиду Хопперу. Они ему по силам.       – Не дави на меня.       – Это не давление, а деловой подход. Ты будешь шикарно смотреться в директорском кресле, Дора.       Она хихикнула.       – Ты подлец, Найт. Но я подумаю над твоим предложением.       В трубке запищали гудки отбоя. Я откинул влажные волосы со лба, протопал к окну и выглянул во двор, где безмятежно коротали время студенты. Читали. Смеялись. Болтали.       А вот мне ещё рано расслабляться.       Ведь впереди самое сложное.