Идеальный шиноби

Слон (/ˈslɒn/): «Дальнобойная фигура, которая движется по диагонали по доске, без ограничений по количеству полей, если путь свободен.» Теперь дом ощущается по-другому. Я иду по коридорам, сложив руки перед собой. Я стараюсь не шуметь, но мои ноги всё равно стучат по деревянному полу. Всё слишком тихо. Это не та тишина, которая хороша. Это тишина ожидания. Будто чего-то не хватает. Будто что-то не так. Я останавливаюсь, когда слышу шёпот. — Хината-сама… она слишком молода. — Может, Ханаби… — Старейшины скоро примут решение. Я не всё понимаю, но этого достаточно. Они говорят об Отце. О том, что будет теперь, когда его нет. Я опускаю голову и продолжаю идти. Я не хочу слышать больше. Я не хочу думать о… той ночи. Но я не могу перестать. Она возвращается по частям, как плохой сон. Стены рушатся. Врывается холодный ветер. Замаскированный человек стоит над Отцом. Я помню, как он двигался — слишком быстро, слишком сильно. Как тень, но одновременно был грузным, как камень. И я помню что-то ещё. Когда Отец сражался с ним, когда пыль наполнила воздух, я широко открыла глаза. Мой Бьякуган. Я редко им пользуюсь, но в ту ночь… он активировался сам по себе. На мгновение, всего на секунду, я увидела что-то. Лицо. Оно было размытым. Неправильным. Как будто смотришь на отражение в воде, которое не стоит на месте. Но почему-то… я его узнала. Не знаю почему. Не знаю, кто это был. Но что-то в нём показалось знакомым. Я моргаю, и оно исчезает. Следующее, что я помню — Отец падает. Его глаза — исчезли. Кровь на полу. Замаскированный человек уходит. И я, застывшая, неспособная пошевелиться, неспособная что-либо сделать. Теперь, два дня спустя, я всё ещё не знаю, почему увидела это лицо. Я всё ещё не знаю, кто это был. Но это ощущение не уходит. Я останавливаюсь перед большой дверью в главную палату. Она чуть-чуть приоткрыта. Я заглядываю внутрь. Старейшины разговаривают. Они сидят там, где раньше сидел Отец. Они не выглядят грустными. Просто серьёзными. Неджи нии-сан там. Его руки сжаты в кулаки. Он выглядит злым. Или, может быть, ему больно. Один из старейшин говорит. Его голос тяжёлый и уставший. — А пока, руководить будем мы. Клан Хьюга не должен проявлять слабость Деревне. Мы будем направлять Хинату-сама, пока она не будет готова. Или пока Ханаби не докажет, что она лучший выбор. Я отступаю, прежде чем они увидят меня. Они уже решили. Я отворачиваюсь и продолжаю идти. Я прижимаю пальцы к своему рукаву. Кто был тот человек? И почему он казался мне кем-то, кого я уже знала? *** Точка зрения Киётаки: Комната была тускло освещена, холодные каменные стены поглощали каждое мерцание факелов. Этот объект был меньше, чем главная штаб-квартира «Корня», но был таким же безжизненным, таким же стерильным. Я стоял в центре тренировочного зала, тяжесть тишины давила на мою кожу. Воздух был плотным, заряженным присутствием чего-то невидимого, чего-то выжидающего. Это последняя часть. Слова Данзо эхом отдавались в моём сознании ещё до того, как он произнёс их. Его шаги были точными, когда он вышел из темноты, его забинтованная рука покоилась на боку. Его выражение лица оставалось нечитаемым, но я его понимал. Его разум уже работал над будущим. Я опустился на колени. Данзо остановился в нескольких шагах от меня. Его взгляд остановился на мне, оценивающий, просчитывающий. — Хокаге считает, что он сокрушил мой фундамент, — его голос был низким, твёрдым. — Его АНБУ совершили налёт на нашу крепость, уничтожив годы работы за одну ночь. Но они захватили только тех, кто присутствовал. Те, кто был на заданиях — моя элита, остались вне его досягаемости. Я слушал. Он поднял руку. Мерцание движения. Двадцать фигур вышли из теней, окружая нас. Их присутствие отличалось от обычных оперативников «Корня». Данзо повернулся к ним. — Эти люди — самые опытные оперативники в истории Фонда. Некоторые из них слегка сдвинулись, их внимание мелькнуло в мою сторону. Я чувствовал их пристальный взгляд. Они не знали меня. Они не были свидетелями моих тренировок. Для них я — ребёнок. Это была не их вина. Большинство членов «Корня» тренировались в отдельных отрядах, не подозревая об истинных возможностях друг друга. Только Данзо знал всех нас. Только он понимал степень моих тренировок. И всё же, сейчас я видел сомнение в их глазах. Среди них прошёл ропот. Шёпот, едва слышимый. — Ребёнок? — Он слишком молод. Это пустая трата времени. Взгляд Данзо метнулся к ним, его единственный видимый глаз пронзил их колебания. — Убейте его. Это приказ. Ропот мгновенно прекратился. Эмоции не дозволялись в «Корне», но человеческий разум был слаб. Даже самые сильные солдаты сомневались в том, чего не понимали. Данзо повернулся ко мне. — Это твой последний урок, — заявил он. — Выживи. Простая команда. Ничего больше. Я медленно выдохнул. Данзо отошёл, двигаясь к выходу. Прежде чем он успел уйти, я заговорил. — Мне разрешено убить их? Комната напряглась. Данзо остановился. Его голова слегка повернулась, его губы едва заметно сдвинулись. Затем — ухмылка. — Просьба отклонена. Он ушёл, не сказав больше ни слова. Дверь за ним закрылась. Тишина. --- Тишина опустилась на тускло освещённую палату, если не считать слабого мерцания факелов вдоль холодных каменных стен. Двадцать оперативников «Корня» стояли идеальным кругом вокруг меня, их взгляды были острыми, нечитаемыми. Их стойки были низкими, точными, отточенными годами тренировок по строгой доктрине Данзо. Но они всё ещё не понимали. Они видели ребёнка. Одного мальчика против двадцати самых смертоносных убийц, которых когда-либо выпускал «Корень». Численное преимущество было на их стороне. Их опыт, их координация — это должно было обеспечить быстрое исполнение. Я наблюдал, как трое из них бросились вперёд первыми, их движения были резкими и синхронными. Каждый из них достал свой клинок танто в идеальном унисоне, целясь прямо в мои жизненно важные органы. Один целился в моё горло, другой — в моё сердце, а последний стремился пронзить мою почку — продуманная схема ударов, предназначенная для мгновенного убийства. Я не двигался. Они предполагали, что я отреагирую из страха, из отчаяния — что я буду уворачиваться безрассудно, подставляя свою спину остальным. В последний момент я ушёл в сторону от первого удара, сдвинувшись на дюйм за пределы досягаемости танто. Моя рука резко вытянулась, пальцы обхватили запястье первого нападающего мёртвой хваткой. Я почувствовал напряжение в его мышцах, короткое мгновение сопротивления, прежде чем я скрутил. В палате раздался резкий треск. Его локоть согнулся в неестественном положении. Никакого крика. Его учили терпеть боль, но его тело инстинктивно вздрогнуло, когда я отпустил его, заставив его пошатнуться назад. Второй нападающий бросился вперёд, клинок нацелился прямо в мои рёбра. Я опустил свой вес, нырнув под удар. Когда инерция его замаха понесла его вперёд, я провёл ногой под ним, ударив по основанию его стойки. Его тело закрутилось в воздухе, прежде чем он с глухим стуком рухнул на каменный пол. Удар сотряс его тело, но он уже приспосабливался, перекатываясь, чтобы восстановиться... Я рванул вперёд, прежде чем он успел подняться, и вонзил своё колено ему на грудь. Сила передала дрожь его рёбрам. С его губ вырвался резкий выдох. Прежде чем я успел добить его, третий оперативник нанёс удар. Кунай. Он целился в бок моей шеи, атака была предназначена для пронзания яремной вены. Моя рука двинулась, прежде чем его клинок успел достичь цели. Мои пальцы сомкнулись вокруг рукояти куная, мгновенно остановив его инерцию. Его глаза расширились. Я вогнал кунай в его плечевой сустав, провернув клинок. Его мышцы заблокировались, нервы кричали от агонии. Его хватка на оружии ослабла, и я оттолкнул его назад. Я почувствовал сдвиг в воздухе, прежде чем увидел их. Стихия Ветра: Вакуумная Сфера. Два оперативника одновременно сформировали ручные печати, их чакра сжалась в почти невидимые воздушные пули. Первый выстрел пришёлся справа от меня. Я наклонился влево. Вторая пуля уже приближалась. Я поднял один палец, щёлкнув небольшим импульсом чакры Ветра в её сторону. Воздушная пуля изогнулась, перенаправляя свою траекторию обратно к своему первоначальному заклинателю. Удар. Сжатый воздух ударил его в грудь, отбросив его назад. Его тело врезалось в каменную стену с отвратительным треском. Второй заклинатель заколебался. Но прежде чем я успел воспользоваться этим, двое других двинулись. Стихия Молнии: Молниеносный Клык. Они обрушились на меня электрифицированными кнутами, энергия яростно трещала. Кнуты метнулись ко мне с противоположных сторон, пытаясь загнать меня в угол, ограничить мою подвижность. Я не повернулся к ним. Вместо этого я поднял два пальца. Земля подо мной задрожала. Стена земли вырвалась между нами, блокируя приближающиеся атаки молнии. Удар отправил искры в полёт, освещая облако пыли, которое последовало за ним. На мгновение их зрение было закрыто. Я исчез. Пыль разошлась, когда я промелькнул сквозь неё, вновь появившись позади одного из пользователей Стихии Молнии. У него не было времени среагировать. Я нанёс удар. Точный толчок ладонью в его позвоночник. Сила отбросила его вперёд, его тело рухнуло на каменный пол. Другой пользователь молнии повернулся, чтобы нанести ответный удар — Моя рука двинулась, формируя последовательность одноручных печатей в быстрой последовательности. Синее пламя вспыхнуло вокруг меня, образуя восемь парящих сфер. Они горели жутким свечением, двигаясь в идеальной синхронизации, когда они вращались вокруг меня. Воздух стал тяжёлым. Оставшиеся оперативники закоолебались. Но двое из них попытались сделать что-то другое. Гендзюцу. Я мгновенно почувствовал вторжение. Едва уловимый сдвиг в чакре, то, как моё восприятие времени, казалось, замедлилось. Я разрушил иллюзию, прежде чем она успела полностью захватить меня, моя чакра пульсировала наружу резкой разрушительной волной. Прежде чем они успели среагировать, я двинулся. Первый пользователь гендзюцу был в пределах досягаемости. Мой кулак ударил его в живот с силой, достаточной, чтобы разорвать внутренние ткани. Кровь брызнула с его губ, когда он рухнул, без сознания, прежде чем коснулся земли. Второй повернулся, чтобы бежать. Я словил его на полшаге. Вращающийся удар ногой в бок его виска. Удар. Его тело закрутилось в воздухе, прежде чем он врезался в пол. Без сознания. Оставшиеся оперативники остановились. Они больше не смотрели на ребёнка. Прошло 12 секунд с тех пор, как Данзо покинул комнату. Оставшиеся агенты «Корня» приспосабливались. Их движения, когда-то безрассудные в своей уверенности, превратились в выверенную координацию. Два агента вышли вперёд, их руки формировали печати с отточенной эффективностью. — Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара. Два шара обжигающего пламени вырвались из их ртов, сходясь ко мне в синхронизированных дугах. Огонь освещал затемнённую комнату, их намерение было очевидно — не ударить меня напрямую, а отрезать моё движение, загнать меня в предсказуемый путь отступления, где их будет ждать другая атака. Я поднял два пальца. В тот момент, когда пламя достигло критической близости, стена воды вырвалась из земли передо мной, созданная с точным контролем чакры. Огонь зашипел при контакте, пар вырвался наружу, ухудшая видимость. Я почувствовал движение сверху. Три Корневика прыгнули в воздух, кунаи в руке. Не обычные кунаи — каждый из них светился характерным мерцанием взрывных печатей. Время было ограничено. Они планировали бросить их в воздухе, гарантируя, что мои варианты будут минимальными. Я двинулся первым. Моя рука метнулась, выхватывая два куная из воздуха, прежде чем они успели достичь своей вершины. Расчёт на долю секунды. Я скорректировал свой хват, вывернув запястье, и метнул их обратно под точными углами. У агентов не было времени на реакцию. Первый кунай вонзился в бедро одного, мгновенно взорвавшись. Второй ударил другого в плечо, взрыв отправил их в падение. Третий кунай — направленный прямо на меня — я отступил в сторону в самый последний момент, взрыв воспламенился безвредно в пустом воздухе. Прежде чем я успел приземлиться, ещё два оперативника появились из слепой зоны позади меня. Их руки двигались синхронно, чакра собиралась в их ладонях. — Стихия Воды: Техника Водяной Тюрьмы. Пузырь жидкости окутал меня. Стандартная техника для обездвиживания, но эффективная в ближнем бою. Они хорошо расположились — устранив любой немедленный физический выход. Вместо того, чтобы бороться, я переключил своё внимание вниз. Моя чакра хлынула в мои ступни, направляясь в пол подо мной. Внезапный импульс — ударная волна. Земля сильно задрожала. Нарушение прервало их концентрацию на самую малую долю секунды. Этого было достаточно. Водяная тюрьма разрушилась, бесполезно расплескавшись по полу, когда я выскользнул из их хватки. С периферии ещё один Корневик вышел вперёд, одна рука формировала последнюю печать. — Стихия Ветра: Штормовая Ладонь. Порыв сжатого воздуха выстрелил в мою сторону, предназначенный, чтобы пошатнуть мою опору, чтобы сделать меня более лёгкой мишенью для следующей атаки. Я вывернул свой торс, позволяя силе проскользнуть мимо моего плеча, вместо того, чтобы поглощать полный удар. В тот же момент я перенаправил остаточное давление воздуха в свой собственный удар. Усиленные ветром боевые техники были сложными — их трудно было контролировать. Но с правильной точностью… Я изогнулся в контратаку. Мой кулак ускорился неестественно быстро, усиленный перенаправленной силой. У агента не было времени на реакцию, когда мой удар соединился с его грудной клеткой. Усиленный удар отправил его скользить по земле, он закашлялся кровью, когда его тело врезалось в противоположную стену. Я приземлился, только чтобы почувствовать, как земля подо мной сдвинулась. — Стихия Земли: Грязевое Болото. Местность разжижилась, пытаясь утянуть меня под землю. Техника подчинения — эффективная для ограничения подвижности. Если бы я позволил своим ногам полностью утонуть, это было бы проблематично. Я выдохнул. Затем выпустил точный, сфокусированный поток чакры из своих подошв. Получившаяся сила отправила меня в воздух, полностью избежав ловушки. Ещё два агента ждали. Их оружие мерцало потрескивающим свечением. Усиленные молнией клинки — предназначенные для прорезания защит с помощью электрической проводимости. Они целились в жизненно важные точки. Первый клинок пошёл на моё горло. Я поймал запястье нападавшего в середине замаха, сместив свою руку к рукояти куная и направив чакру в свою ладонь. Вместо того, чтобы просто защищаться, я перенаправил поток молнии. Их собственная чакра отскочила, обратная связь спалила их нервную систему. Их тело содрогнулось, неспособное справиться с электрической перегрузкой, прежде чем рухнуло. Ещё один клинок бросился вперёд сзади. Я отреагировал мгновенно, перевернувшись в воздухе. Клинок прошёл в дюймах подо мной. В том же движении я скрутился вниз, поставив свою пятку на запястье нападавшего. Сила разбила кость. Их оружие бесполезно упало на пол, когда они закричали. Я приземлился плавно, мои движения были непрерывными. Пауза. Оставшиеся оперативники «Корня» заколебались. Первый признак сомнения закрался в их глаза. Они начали эту битву, предполагая, что это будет лёгкое исполнение. Я поднял одну руку. Пять кунаев материализовались между моими пальцами, схваченные без усилий. У моих оппонентов едва хватило времени среагировать, прежде чем я щёлкнул запястьем. Кунаи вылетели вперёд, каждый из них попал в точное место — ноги, плечи, несмертельные точки, которые обеспечивали обездвиживание. Крики боли были немедленными. Пятеро поражённых агентов рухнули, их тела корчились от внезапной агонии. Битва не была окончена. Ещё нет. Трое членов «Корня» скорректировали свои стойки, двигаясь с синхронностью солдат, обученных сражаться как одно целое. Их клинки танто блеснули под тусклым светом, их хватка была твёрдой, движения дисциплинированными. Они бросились вперёд одновременно, их клинки прорезали воздух в направлении моих жизненно важных точек. Слева. Справа. В центре. Нападавший в центре целился в мою грудь, вынуждая меня занять оборонительную стойку. Тот, что слева, нацелил свой клинок на мои рёбра. Третий ударил справа, пытаясь перерезать мои сухожилия. Я шагнул вперёд. Быстрее, чем они ожидали. Прежде чем центральный нападавший успел среагировать, моя рука вытянулась, схватив его клинок — голыми руками. Была короткая пауза, малейшее колебание в его хватке, как будто его разум не мог обработать то, что он видел. Прежде чем это колебание успело исчезнуть, я скрутил своё запястье. Клинок резко дёрнулся, вырвавшись из его хватки. В тот момент, когда он покинул его руку, я сменил стойку, направив чакру в свою ладонь. Украденный клинок ускорился неестественно, когда я метнул его обратно. Порыв ветра понёс его, увеличивая его скорость в полёте. Второй нападавший едва успел среагировать, прежде чем он вонзился ему в предплечье. За этим последовал крик боли. Его пальцы заспазмировали, уронив его оружие. Двое повержены. Третий мгновенно приспособился, показывая лучшую выдержку. Он отскочил назад, создавая расстояние между нами. Его руки быстро сложили печати. — Стихия Огня: Техника Пламени Феникса. Маленькие шары пламени возникли, каждый из них полетел ко мне. Я продвигался — спокойно. Каждая огненная пуля пролетала в нескольких дюймах. Я проходил сквозь них, как будто шёл по обычной улице. Жар касался моей кожи, но мой темп никогда не менялся. Это была просто ещё одна задача. Обыденный процесс. Я видел это в их глазах. Сомнение. Подкрадывающийся страх. Один из них решил изменить поле боя. Он глубоко вдохнул, его руки мелькали в знакомой последовательности печатей. — Техника Сокрытия в Тумане. Густой туман распространился наружу, поглотив поле боя за секунды. Видимость упала почти до нуля. Даже для обученного шиноби бой в этой среде был азартной игрой. Движения становились неопределёнными. Удары были слепыми. Я услышал, как они сместились. Шаги вокруг меня, тихие, но недостаточно тихие. Клинок прорезал туман, нацеленный мне в спину. Я ушёл в сторону. Атака промахнулась. Другой удар пришёлся справа. Я вывернулся, избегая его с минимальными усилиями. Я выдохнул. Моя чакра хлынула, манипулируя воздухом вокруг меня. Мощный порыв вырвался наружу. Туман рассеялся, растворившись в одно мгновение. Два нападавших, скрытых внутри, были резко отброшены назад, скользя по полу. Прежде чем они смогли восстановиться, я двинулся. Одно мерцание. Я вновь появился за первым Корневиком. Прежде чем он успел среагировать, моя ладонь ударила в основание его черепа. Точный удар. Мгновенная потеря сознания. Его тело обмякло. Второй нападавший засомневался. Он видел, как его товарищ упал, и его пальцы дёрнулись. Затем он сделал что-то неожиданное. Он уронил свой клинок. Сдача. Не словами, а действием. Его язык тела кричал от страха. Он потерял волю к борьбе. Я не стал тратить на него время. Моё внимание переключилось на последнюю настоящую угрозу. Один элитный боец «Корня» вышел вперёд. Он глубоко вдохнул. Его чакра хлынула. — Стихия Огня: Техника Огненного Дракона. Из его рта вырвался массивный извивающийся дракон из пламени, рычащий. В тот момент, когда он ударил, я двинулся — не прочь, а к нему. В самый последний возможный момент я замерцал — исчезая с моего прежнего места. Я приземлился на его спину. Огонь извивался и смещался, но я бежал по его телу, как по твёрдой земле. Мои ноги едва касались пламени, контроль чакры сводил на нет ожог. Глаза пользователя расширились. Я оттолкнулся в воздухе, бросаясь вниз. Моя пятка опустилась в виде удара топором. Моя нога соединилась с его плечом. За этим последовал тошнотворный треск, когда сустав мгновенно вывихнулся. Он рухнул, задыхаясь от боли. Осталось только двое. Их руки дрожали. Пот стекал по их лбам. Они не бросались в атаку. Они не нападали. Они просто стояли, застыв. Дрожа. Я замерцал в последний раз. Битва закончилась в мгновение ока. Оба потеряли сознание, прежде чем успели среагировать. И затем — тишина. Комната была усеяна телами. Некоторые стонали, некоторые были неподвижны. Все двадцать из них были повержены. Я был единственным, кто стоял. Шестьдесят секунд прошло с тех пор, как Данзо ушёл. Я огляделся. Воспоминание хлынуло в мой разум. [https://img.wattpad.com/8764a0455472651dbd760ad9cb781c5c934b0365/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f61714654366436475751704878513d3d2d313531393133303432312e313835323665633063373931613662363137373230303337363637312e706e67] Эхом раздались шаги. Данзо вошёл в комнату. Небольшая, удовлетворённая улыбка тронула его губы, когда его взгляд пробежался по полю боя. — Впечатляет, — размышлял он. — Ты очень много тренировался в одиночку. Даже использовал Стихию Воды и Земли, хотя у тебя нет предрасположенности к ним. Твоя скорость — наравне с Шисуи Учиха. Не говоря уже о твоём превосходном тайдзюцу. В его тоне не было похвалы, только холодное наблюдение. Как будто он перечислял мои атрибуты, как спецификации оружия. Я отмахнулся от слов с пожатием плеч. — Они были просто не готовы. *** На следующий день воздух внутри подземной штаб-квартиры «Корня» был пропитан невысказанным напряжением. Стены, холодные и неподатливые, казалось, смыкались вокруг собравшихся шиноби. Они стояли в идеальном строю — безмолвные, неподвижные, выжидающие. Это были те же самые оперативники, которые напали на меня вчера. Некоторые всё ещё носили травмы от нашей битвы, мелкая дрожь в их руках или скованность в движениях выдавала степень их ран. Другие, те, кто не присутствовал, наблюдали за мной с настороженным любопытством. Данзо стоял перед ними, его присутствие было неподвижным столпом власти. Его единственный видимый глаз скользил по ним, нечитаемый, но тяжёлый от намерения. Я оставался рядом с ним, идя ровным шагом, моё выражение лица было нейтральным. Мои травмы отсутствовали. Каждое моё движение было обдуманным, контролируемым, как будто вчерашней битвы никогда не было. Данзо выдохнул, затем заговорил. — С этого момента вы больше не являетесь членами «Корня». Рябь напряжения прошла через толпу. Некоторые из них слегка сместились, их глаза расширились на долю. Это было простое заявление, но его последствия были глубоки. «Корень» был всем, что они знали — организацией, лишённой индивидуальности, связанной верностью только Данзо. Когда им сказали, что его больше не существует, это было сродни стиранию их самого существования. Данзо продолжил, его голос был непоколебим. — «Корень» мёртв. Но ваша цель остаётся. С этого момента ваша единственная миссия — сражаться и умереть за моё дело. Коноха потеряла свой фундамент. Она сгнила изнутри, управляемая теми, кто забыл, что такое настоящая сила. Мы возьмём контроль. Мы восстановим её корни, даже если это будет означать, что мы станем тенями, отброшенными от деревни. Тяжесть его слов опустилась в тишину. Они поняли, что он имел в виду. Они больше не были скрытыми оперативниками. С этого момента они были ниндзя-отступниками, безымянными фантомами, которые будут существовать вне законов деревни, служа одной-единственной амбиции — видению Данзо о контроле. Я наблюдал за ними внимательно. Никто не возражал. Оперативников «Корня» приучали этого не делать. В их выражениях не было страха, не было колебаний. Только принятие. У них не было выбора, кроме как повиноваться. Данзо слегка повернулся ко мне, выверенным жестом, который направил каждую пару глаз на меня. Его голос, твёрдый, как сталь, продолжил. — С этого дня Киётака Шимура является моим вторым командующим. Я оставался неподвижным, пока слова оседали на собравшихся оперативников. Их выражения не изменились, но изменилось их дыхание. Следующие слова Данзо несли вес, который мог сокрушить слабовольных. — Его приказы — это мои приказы. Если он прикажет вам умереть, вы умрёте. Есть жалобы? Тишина была абсолютной. Я посмотрел на них, впитывая их пустые взгляды. Я чувствовал это — некоторые из них возмущались этим, но никто не осмелился бы сказать что-либо против. Я снова перевёл свой взгляд на него, ожидая следующей директивы. Данзо по-своему проверял меня. Он не стал бы передавать власть легко. Этот момент должен был утвердить меня как нечто неоспоримое — лидера в их глазах, не только по званию, но и по присутствию. Данзо позволил тишине растянуться, прежде чем наконец обратиться ко мне. — Как ты назовёшь нашу новую организацию? Я не колебался. — Епископы. Данзо обдумывал название мгновение, затем одобрительно кивнул. У него не было жалоб. Не сказав больше ни слова, Данзо отпустил собравшихся оперативников. Они ушли в идеальном унисоне, их тихие шаги исчезли в коридорах. Вскоре остались только мы вдвоём. Я повернулся к нему лицом, ожидая. Ему было что сказать ещё. Голос Данзо слегка понизился, это был обдуманный сдвиг в тоне. — Отныне у тебя будет две миссии. — Ты будешь руководить Епископами. Ты сформируешь из них идеальную силу для нашего будущего. Этого и следовало ожидать. Он не дал бы мне власть просто так. Он ожидал результатов. Следующие слова Данзо, однако, были менее предсказуемыми. — Твоя вторая миссия — поступить в Академию Конохи. Я сохранил выражение лица ровным, хотя сразу же проанализировал последствия. Академия была для детей. Это означало, что у Данзо было что-то конкретное на уме. Он продолжил, разъясняя, прежде чем мне пришлось спросить. — Там есть определённые личности, за которыми необходимо наблюдать. Следующее поколение держит ключевые части для будущего Конохи. Ты будешь среди них, собирая информацию и влияя по мере необходимости. Его глаз внимательно изучал меня, оценивая мою реакцию. Я её не дал. Данзо интегрировал меня в ядро деревни. На поверхности я буду обычным студентом — сиротой, одиноким и ничем не примечательным. Но внутри я буду чем-то совершенно другим. — Я всё устроил, — продолжил Данзо. — Ты будешь зарегистрирован как сирота. У твоего существования не будет прошлого, только настоящее, которое соответствует записям академии. Дом для тебя уже предоставлен. Это было тщательно. Данзо никогда не делал ничего наполовину. Я один раз кивнул. — Понял. Он наблюдал за мной ещё мгновение, прежде чем добавить, — Есть ещё кое-что. Он сделал шаг ближе, его тон нёс окончательность, которая предполагала что-то важное. — Я дам тебе подарок. Но для этого потребуется операция. Я думал о том же.