Идеальный шиноби

Утяжеляющие печати (/weɪt siːlz/): «Специализированные техники печатей или свитковые техники, которые накладывают дополнительный вес на тело или одежду пользователя, обычно как часть интенсивных физических тренировок.» --- Я сидел на полу своей крошечной квартиры, подтянув колени к груди, и смотрел на потрескавшуюся поверхность стола. Сквозь окно пробивался тусклый свет луны, отбрасывая длинные, зловещие тени по комнате. Было тихо — слишком тихо. Обычно я ненавидел тишину, но сейчас даже собственное дыхание казалось лишним. Я всё ещё не мог этого осмыслить. Четвёртый Хокаге... мой отец? Звучало как шутка. Плохая шутка. Что-то, что кто-то мог сказать только ради того, чтобы поиздеваться. Но Киётака не из тех, кто шутит. Он даже не улыбнулся, когда сказал это. А значит... это правда, да? Я потер виски, пытаясь прогнать пульсирующую боль в голове. Казалось, мозг крутился по кругу, завязываясь в узлы, которые я не мог развязать. — Старик... он знал? — прошептал я себе, горько ощущая эти слова на языке. Третий Хокаге. Человек, который наблюдал за мной с самого детства. Он знал всё это время и ни разу не сказал? Странное чувство сжалось в груди — горячее, жгучее. Руки задрожали, когда я сильно вцепился в ткань штанов. Мой отец был не каким-то случайным шиноби. Он был, черт возьми, Хокаге. Он должен был быть героем. О нём до сих пор говорили с уважением и восхищением. Тогда почему? Почему я жил вот так? Почему каждый день приходилось бороться только за то, чтобы люди хотя бы посмотрели на меня, как на кого-то достойного? Почему они так ненавидели меня, если мой отец был Хокаге? Я прикусил губу, горло сжалось, когда я подумал о своей матери. Кушина. Киётака произнёс её имя так, будто я должен был его знать. Но я не знал. Никто никогда не рассказывал мне о ней. Я даже не знал, как она выглядела. Я сжал кулаки, в груди бурлила ярость. Разве это справедливо? У других детей были матери, которые поднимали их, когда они падали, обнимали, когда они плакали, отчитывали, когда они ошибались. Что это за чувство? Была ли она доброй? Любила ли меня? Хотела ли она меня вообще? Я резко тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Нет. Сейчас это не имело значения. Важно было другое — гнев, клубящийся в животе, ярость, раздирающая грудь. — Всё это время они врали мне, — пробормотал я, голос дрожал. Жители деревни, Хокаге, все. Они знали. Они знали. И они позволили мне жить вот так. Позволили расти одному, голодному, ненавидимому. Позволили думать, что я — ничто, пока лицо моего отца было высечено в скале. Острая боль пронзила ладонь — я так глубоко вонзил ногти в кожу, что почти пустил кровь. Но мне было всё равно. Я был зол. Нет, больше чем зол — я был в ярости. Глухой, низкий рык эхом отозвался в ушах. Дыхание сбилось. Кожу пробежали мурашки. Странное жгучее ощущение прокатилось по венам, словно огонь. Пальцы дёрнулись, и вдруг... ХРЯСЬ! Деревянный стол передо мной раскололся пополам. Я даже толком не заметил, как это произошло. В один момент он был, в следующий — разлетелся с громким треском и осыпался щепками. Я отшатнулся назад, судорожно дыша. Сердце колотилось о рёбра, а руки тряслись. — Что... что это было?.. Пальцы снова дёрнулись — и я увидел. Красный отблеск. Моё отражение в осколках сломанного стола. Мои глаза. Они больше не были голубыми. Они были красными. Густо-кроваво-красными, с чёрными щелями, прорезающими их, словно у хищника. Я задохнулся, тело стало слишком горячим, слишком тесным — будто что-то внутри меня рвалось наружу. Мир вокруг закрутился и исказился, и прежде чем я успел подумать, он исчез. Я стоял в огромном, тускло освещённом пространстве. Воздух был тяжёлым, давящим, неправильным. Где-то вдали слышалось капанье воды, но под ногами не было воды. Нет. Это было что-то другое. Я сглотнул и посмотрел вперёд. Передо мной возвышалась гигантская клетка. Она уходила вверх во тьму, прутья — толстые, угрожающие. А за ними... Пара огромных, сияющих красных глаз смотрела прямо на меня. Затем глубокий, рычащий голос разнёсся по пространству, сотрясая всё вокруг. — Ну-ну... наконец-то пацан нашёл сюда дорогу. Из тени появилась чудовищная пасть, усыпанная острыми, блестящими зубами. Горячее дыхание хлынуло на меня, когда она снова заговорила: — Подойди ближе, малыш. Ноги будто застыли. Всё тело кричало мне — беги, но ступни двинулись вперёд сами собой. Один шаг. Второй шаг. Его присутствие давило, огромное, удушающее. Каждая клетка тела вопила об опасности. Но стоило мне сделать ещё шаг... БУМ! Огромная лапа ударила по прутьям клетки в нескольких сантиметрах от моего лица. Удар сотряс всё пространство, я рухнул на землю, сердце грохотало в груди. Чудовище за решёткой улыбалось. — От тебя несёт гневом, — прорычало оно, голос тянулся глубоким, ядовитым мурлыканьем. — Я чувствую его в тебе, человек. Ярость, ненависть... они восхитительны. Я сжал зубы, отталкивая липкий страх, поднимающийся по позвоночнику. — Ч-ч... что ты такое? Зверь усмехнулся. — Ты уже знаешь ответ, не так ли? Живот сжался. Я знал. Глубоко внутри я знал. Девятихвостый. Монстр, что уничтожил деревню. Тварь, что была запечатана во мне. Я тяжело вдохнул, кулаки дрожали у боков. — Ты... — горло пересохло, я сглотнул. — Ты внутри меня? — Не просто внутри тебя, — оскалился лис, зубы блеснули во мраке. — Я и есть ты. Моя сила течёт по твоим жилам. Каждый твой гнев, каждая вспышка ярости — это я. Дыхание перехватило. — Давай же, — прошептал лис, голос гладкий, манящий. — Поддайся. Выпусти меня. Позволь мне забрать то, что по праву моё... Глаза зверя сверкнули жадным голодом. И тогда — — Нет! Я отпрянул назад, сердце колотилось, готовое вырваться наружу. Лис зарычал, глаза сузились. — Глупый ребёнок. Я зажмурился, яростно тряхнул головой. Я этого не хотел. Я не хотел ничего из этого! Я сжал кулаки, заставляя себя вырваться из кошмара... И вдруг... Я резко сел, жадно хватая воздух. Всё тело было покрыто потом, грудь тяжело вздымалась. Я снова был в комнате. Сломанный стол всё ещё лежал рядом, подтверждая, что это был не сон. Я поёжился, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Что со мной происходило?.. --- Точка зрения Киётаки: Утренний распорядок академии оставался таким же ничем не примечательным, как всегда. Звук двигающихся стульев, приглушённые разговоры и редкие перепалки между одноклассниками создавали ровный фон. Я сидел за своей партой, с закрытыми глазами, сложив руки перед лицом. Голос учителя тянулся, заполняя класс словами. Это был всего лишь ещё один день в академии — обычная череда событий. Все ученики уже заняли свои места, кроме одного. Наруто опоздал. Для него не было редкостью войти в класс так, чтобы нарушить привычный ход занятий — будь то по причине неловкости или неудержимого характера. Но сегодня всё было иначе. Дверь в класс с тихим скрипом отодвинулась в сторону, и все взгляды устремились к входу. Наруто стоял там, замерев на миг. Его обычная громкая и дерзкая манера поведения исчезла. Вместо того чтобы вбежать, споткнуться о собственные ноги или выдать очередное преувеличенное оправдание, он просто вошёл, его шаги были лишены привычной энергии. Ирука, прервав лекцию, слегка прищурился: — Наруто, ты опоздал. Живо садись на место. Обычно Наруто начинал бы жаловаться, спорить или перекладывать вину. Но сегодня он лишь кивнул и пошёл к парте, его движения были вялыми. Когда он проходил мимо, я отметил перемену в выражении его лица. Глаза, в которых ещё тлела привычная упрямость, были отягощены усталостью. Не было наигранной улыбки, ни показной уверенности. На его лице лежала усталость не только физическая — что-то более глубокое. Он рухнул на своё место, положив руки на парту, не произнеся ни слова. Жест был незначительным, но для Наруто — необычным. Справа от меня Ино наклонилась немного ближе, понизив голос: — Что с ним? — её тон звучал скорее с любопытством, чем с тревогой. Я не сразу ответил. Его дыхание оставалось ровным, но чуть тяжелее обычного. Под глазами залегли лёгкие тени, губы были плотно сжаты — будто он сдерживал слова, которые не собирался говорить. — Может, заболел, — наконец сказал я. Ино приподняла бровь, но расспрашивать дальше не стала, вернув внимание уроку. Зазвенел звонок, возвещая начало перемены. Ученики вскочили, жаждая вырваться из-под гнёта урока. Я же остался на месте, наблюдая, как Наруто медленно поднимается. В отличие от остальных, он не бросился к своим компаниям, а выглядел потерянным. Не сказав ни слова, он вышел из класса. Я поднялся и последовал за ним в неторопливом темпе. Я нашёл его снаружи, прислонившегося к стене академии. Он смотрел в пустоту с нахмуренными бровями. Он не просто отдыхал — он был глубоко погружён в мысли, и это выражение раздумий редко появлялось на его лице. Когда он заметил меня, его осанка чуть изменилась. — …Эй, Киётака, — его голос был лишён привычной энергии. Я кивнул в ответ. — Ты выглядишь так, будто совсем не спал. Наруто коротко фыркнул, почесав затылок. — Ага… Почти не спал прошлой ночью. Я ждал. Он заговорит, когда будет готов. Спустя паузу он шумно выдохнул и скрестил руки. — Я… я видел его. Я не отреагировал внешне, но сразу понял. — Лиса. Наруто слегка напрягся от моих слов, но кивнул. — Ага. Я толком не помню, как это произошло, но… в один миг я был в ярости, а в следующий — оказался в каком-то странном месте. Огромная клетка передо мной, а за ней… эта тварь. — Его пальцы немного сжались. — Оно пыталось меня запугать… сказало, что сожрёт меня. Значит, это наконец произошло. Годы зверь внутри него был скрытой силой, о существовании которой Наруто не подозревал. Но теперь он дал о себе знать. Пальцы Наруто вцепились в рукав. — А что если… а что если оно возьмёт верх? Я ничего в этом не понимаю, и все вокруг врали мне об этом. — В его голосе звучало раздражение, но под ним таилась другая нота — страх. Страх неизвестности. Страх самого себя. Я внимательно посмотрел на него. Он был не просто раздражён. Он боялся потерять контроль. — Ты не один, — спокойно сказал я. Наруто моргнул, удивлённый. — Что? — Ты не один в этом, — повторил я. — Ты боялся, что лис возьмёт верх, но этого не случилось. Ты всё ещё здесь, стоишь передо мной и полностью в себе. Это значит, что контроль у тебя. Он нахмурился. — А если я его потеряю? — Тогда тебе пора тренироваться. Тело Наруто напряглось. — …Мы ведь и так тренируемся. — Это другое, — уточнил я. — Пришло время стать чем-то большим, чем просто учеником академии. Я видел сомнение на его лице. Он хотел возразить, но понимал, что я прав. — …Ты правда поможешь мне в этом? — спустя паузу спросил он тише. Я слегка кивнул. — Конечно. Он не ответил сразу. Потом его губы медленно изогнулись в улыбке — не в его привычную наигранную, а более искреннюю. — Хех… Ты странный парень, знаешь? — Он почесал нос и поднял на меня взгляд, в котором загорелась новая решимость. — Ладно! Раз уж мы это делаем, то я выложусь на полную! Несмотря на слова, я чувствовал, что он всё ещё нервничал. Но даже так, Наруто был тем, кто всегда двигался вперёд, несмотря на страхи. Последний урок дня подошёл к концу. Ученики собирали свои вещи, болтая между собой. Среди суеты Наруто выделялся. Он не шумел, не отвлекал никого, не прыгал с обычной чрезмерной энергией. Он просто молча укладывал свои вещи, лицо его было непроницаемо. Ясно было, что встреча с лисой всё ещё тяжела для него. Я подошёл ближе. — Пойдём со мной. Он обернулся, моргнув в лёгком замешательстве, и почесал затылок. — А? Куда? — Сегодня мы начинаем твою настоящую тренировку. При этих словах в его глазах мелькнула искра интереса. Он ещё не вернулся полностью к себе, но любопытство пересилило безразличие. — Хех… Ладно! Что будем делать? Спарринг? Опять мишени? Я покачал головой. — Не здесь. Отныне мы будем ходить в особое место. Наруто нахмурился. — Особое место? — Тренировочная площадка, не похожая ни на что, что ты видел, — продолжил я ровным тоном. — Но дорогу к ней ты не увидишь. Он замер, не сразу поняв. Его губы приоткрылись, но в голове возникла лишь новая путаница. — Подожди, что? Как я туда доберусь, если не увижу дорогу? Я не стал отвечать сразу. Просто направился к выходу, зная, что он последует за мной. Предсказуемо, спустя несколько мгновений, я услышал торопливое шарканье его сандалий, когда он догнал меня. — Эй, эй, и что? Ты меня собираешься с завязанными глазами вести? Я бросил на него взгляд. — Это было бы неэффективно. Шаги Наруто замедлились, затем он тихо хохотнул. — Ха! Ну и что, у тебя есть идея получше? Я остановился. Он тоже замер. Без слов я протянул руку и двумя пальцами коснулся его лба. — …А? Прежде чем он успел отреагировать, его тело качнулось. Веки задрожали, и сознание стало ускользать. — Чт-…? Голос оборвался, и он рухнул. Я подхватил его прежде, чем он ударился о землю. Ученики, ещё оставшиеся у академии, были слишком заняты разговорами, чтобы заметить. Не привлекая внимания, я перекинул его через плечо и пошёл вперёд. --- Тайный проход к спортзалу Епископов был известен лишь немногим. Вход скрывался слоями барьеров, иллюзия наложена на иллюзию. Если не знать о его существовании, можно пройти мимо, так и не догадавшись, что скрывается за пределом. Я шагнул вперёд, и барьеры мгновенно признали меня. Воздух задрожал, открывая путь. Внутри помещение кипело движением. Епископы были заняты своими тренировками. Когда я вошёл, несколько из них замедлили движения. Их взгляды скользнули к бессознательному Наруто на моих плечах, затем снова вернулись ко мне. Мгновение тишины. Я отдал простой приказ: — Покиньте зал на час. Ответ не заставил себя ждать. — Есть, сэр. Один за другим они исчезли, оставив пространство пустым. Я осторожно опустил Наруто. Затем лёгким движением вновь прижал два пальца к его лбу. Тело дрогнуло. Глаза дёрнулись, затем открылись — сначала расфокусированные. И в тот миг, когда сознание вернулось полностью — — Ч-ЧТО ЗА?! Наруто рывком вскочил, едва не упав, ошалело озираясь. Его глаза метались по сторонам, рот приоткрыт. — Где я, чёрт возьми?! Что это за место?! Я остался неподвижен, наблюдая, как он в панике осматривает всё вокруг. Усиленный пол, массивные ряды утяжелённых снарядов, тренажёры, каких академия ему и близко не показывала. Через несколько секунд он снова повернулся ко мне. Его лицо застыло в чистом шоке. — …Ладно, признаю, это реально круто, — пробормотал он, всё ещё не веря своим глазам. Я слегка кивнул. — Тогда начнём. Он моргнул. — Подожди… прямо сейчас? Вместо ответа я подошёл к стене-хранилищу и достал четыре небольших металлических печати, каждая размером с ладонь. Вернувшись, я присел перед ним. — Это, — сказал я, подняв одну, — утяжеляющие печати. Наруто чуть склонил голову. — Утяжеляющие… печати? Я прижал одну к его запястью. Она мгновенно закрепилась. Пока он не успел опомниться, я повторил движение на другом запястье, затем на лодыжках. — Эй, эй, погоди минутку… Я скрутил пальцы коротким жестом, активируя их все разом. Двукратная гравитация. В тот же миг тело Наруто рухнуло вниз. — А-АААААА!!! Его колени врезались в пол, руки дёрнулись, словно невидимая сила придавила его к земле. Он взвыл, всё тело дрожало под внезапной тяжестью. Я наблюдал, как он корчится, пытаясь хоть поднять руки. — Ч… что за чёрт ты со мной сделал?! — выдохнул он сквозь зубы. — Теперь ты носишь их всегда, — произнёс я ровно. — Когда привыкнешь, скажи. Я увеличу вес. Наруто издал надорванный стон неверия. — Ты прикалываешься, да?! Хочешь, чтобы я целый день ходил с ЭТИМИ штуками?! Я промолчал. Спустя несколько секунд борьбы он стиснул зубы и начал подниматься. Его конечности дрожали, но в итоге он встал. — …Тьфу. Ладно, — проворчал он, с трудом вращая плечами. — Только не заставляй меня с ними таскать сумки с овощами. Я проигнорировал жалобу и указал на беговую дорожку: — Вставай. Наруто простонал, но подчинился, тяжело двигаясь к тренажёру. Пока он шагал на дорожку, я подошёл к скамье. Снял гриф и закрепил на каждом конце печати с утяжелением в 250 раз. В тот же миг металл застонал под возросшим давлением. Обычного шиноби они бы раздавили мгновенно. Я лёг на скамью, сжав гриф, готовясь к подъёму. --- Я шагал по деревне спокойным шагом, растворяясь в людском потоке, завершавшем дневные заботы. Никто не обращал на меня внимания — ещё одно лицо в толпе. Ранее я получил короткое сообщение — вызов от Данзо. Неудивительно. Если он звал, значит, происходило нечто важное, требующее особого вмешательства. Вход всегда скрывался у всех на виду — неприметный проулок между двумя серыми зданиями. Одно касание чакрой к печати в стене — и иллюзия растаяла. Передо мной открылся тёмный коридор, прохладный и сырой, несмотря на летний зной. В конце я распахнул деревянную дверь и вошёл. Данзо сидел на своём привычном месте, за потёртым столом, заваленным отчётами и свитками. Мерцающий свет свечи отбрасывал длинные тени на стены. — Ты пришёл, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Хорошо. Я молчал, ожидая продолжения. Он поднял документ и положил на стол. — Сегодня ночью в Коноху прибывает дипломатический конвой из Кумогакуре. Я не ответил. — Удобное совпадение, — продолжил Данзо. — Учиха больше нет. Хьюга ослаблены. И вот вдруг Кумо решает протянуть оливковую ветвь? Тьфу. Очевидно, чего они добиваются. Я слегка кивнул. — Они пришли прощупать слабые места Конохи. — Именно, — подтвердил Данзо. — Возможно, это просто разведка. А может, замысел нападения. В любом случае я не позволю им действовать свободно. — Его пальцы негромко постучали по столу. — Хочу, чтобы Епископы следили за каждым их шагом, словом, движением. Всё — докладывать мне. Я кивнул: — Понял. Не говоря больше ни слова, я развернулся и покинул помещение. Ночной воздух был свеж, пах влажной землёй. Я стоял на крыше заброшенного дома, скрестив руки, и смотрел на деревню. Окна ещё горели, улицы жили своей жизнью, но вскоре всё изменится. Я медленно выдохнул. Это было неизбежно: другие деревни начнут шевелиться. Коноха лишилась сильнейших кланов, равновесие сил пошатнулось. Я коснулся крыши ладонью. — Техника призыва. Взрыв дыма, и пять сов появились рядом, их глаза сверкали в лунном свете. Я вплёл шаринган в их взгляды. Трое отправились следить за конвоем, двое — передавать приказы Епископам. Конвой Кумогакуре двигался к воротам Конохи ровно, уверенно. Кареты охранялись, но не слишком явно. Лица суровые, тела натренированные. Это были не обычные дипломаты. Даже те, кто шёл расслабленно, двигались с отточенной точностью. Одежда скрывала оружие, глаза беспрестанно сканировали окрестности. Обычный приём — выглядеть гражданскими, оставаясь шиноби. Я наблюдал за ними часами. И тогда, под покровом ночи, это произошло. Отряд фигур отделился от основной группы. Их движения были осторожны, выверенные. Они не колебались, растворяясь в темноте и направляясь к внутренним районам деревни. Так вот как они решили сыграть. --- В кабинете Хокаге раздался стук. Хирузен Сарутоби поднял взгляд от бумаг и отложил трубку. — Войдите. АНБУ-шник вошёл, склонился и протянул свиток. — Срочные сведения, Хокаге-сама. Хирузен развернул свиток, сохраняя спокойное выражение лица. Его глаза пробежали строки, и на мгновение брови нахмурились. — Внешняя атака?.. — пробормотал он. Документ содержал сведения о якобы собирающейся на окраинах деревни вражеской силе. Данных было мало, но их хватало, чтобы встревожить. — Немедленно готовьте отряд. Проверить. Оперативник кивнул и исчез. Я издалека наблюдал, как группа АНБУ покинула деревню, устремляясь к ложной цели. Вскоре последует взрыв — иллюзия будет подкреплена. Теперь, пока настоящие АНБУ заняты, кумовские диверсанты смогут действовать беспрепятственно. --- Сова приземлилась перед Данзо, её глаза светились алым в темноте. В клюве она держала записку. Данзо развернул её медленно, внимательно прочитал. На его губах скользнула ухмылка. В отражении в глазу совы промелькнул шаринган. Данзо наклонился вперёд, шёпотом произнёс: — Даю зелёный свет. Сова тихо каркнула и исчезла в ночь. --- Ночь застыла, когда я приблизился к поместью Хьюга. Кумовцы сработали умело — по их меркам. Их запечатывающие техники пробили часть барьера Конохи, создав крошечное «слепое пятно». Временное, но достаточное. Внешние печати поместья уже были сняты. Они двигались быстро. Эффективно. Но недостаточно. Одним рывком я скользнул меж деревьев, полностью приглушив чакру. У ворот моё обличье изменилось: маска АНБУ легла на лицо, под ней вспыхнул единственный красный шаринган. Внутри захватчики уже приближались к цели — Хинате Хьюга. Девочка спокойно спала в постели, её дыхание было ровным. Она не знала, что её собирались похитить. Ведущий джонин Кумогакуре протянул к ней руку. И застыл. Кунай рассёк воздух, перерезав горло первому оперативнику, прежде чем тот успел издать звук. Кровь брызнула на пол. Остальные окаменели, их глаза метнулись по сторонам. — Гендзюцу?.. — прошептал один с сомнением. Он начал складывать печать освобождения. Его шея хрустнула раньше, чем он успел закончить. Другой выхватил меч. В тусклом свете он заметил шаринган под маской. Его дыхание сбилось. — Шаринган Какаши?.. Фраза оборвалась. Сенбон пронзил череп, мгновенно лишив его жизни. Последний бросился бежать. Инстинкт подсказал — это не битва, которую он может выиграть. Но прежде чем он достиг двери, кунай вонзился в сердце. Его руки дрогнули, и тело рухнуло беззвучно. Тишина. Через секунду Епископы вошли. Молча они занялись зачисткой. Тела свёрнуты и унесены. Кровь смыта суйтоном. Минуты спустя не осталось и следа. На полу я оставил повязку — едва заметный знак. Поворачиваясь к выходу, я задержал взгляд. Шаринган на миг встретился с Бьякуганом Хинаты. Она чуть пошевелилась, глаза приоткрылись. А я исчез. И снова — слабая охрана. Чем же клан занимается весь день? --- Огонь пожирал останки кумовских оперативников, распространяя запах жжёной плоти, смешанный с сыростью ночного леса. Епископы действовали чётко, отлаженно. Утром деревня будет потрясена вестью о попытке похищения — и столь же быстро успокоена: угрозу ликвидировали АНБУ-шники. Когда угли дотлели, я повернулся к одному из тел. Средних лет шиноби, его лицо застыло в изумлении, будто смерть застала его врасплох. Но его ценность ещё не была исчерпана. Я взял его тело и исчез. Глухая роща, укрытая ночной тьмой. Здесь я развернул свиток и расстелил на земле. Чернила печатей мерцали, образуя сложную сеть хранения и консервации. В центре появился глаз — бледный, с жилками, безошибочно Бьякуган. Я раскрыл глазницу трупа. Плоть сопротивлялась — началось окоченение. Неважно. Я точно внедрил Бьякуган, оплёл его тонкой нитью чакры, чтобы он закрепился. Закончив, вновь поднял тело и скрылся в темноте. --- Подземная зала тонула в тишине. В центре сидел Данзо Шимура, полускрытый в привычной тени. Его единственный глаз встретился с моим, когда я вошёл, неся мёртвое тело. Я опустился на колени, положив труп перед ним. — Задание выполнено. Взгляд Данзо упал на тело. Несколько секунд он молчал, изучая его с вниманием. — А это? — наконец произнёс он. Я повернул голову мертвеца, показывая внедрённый Бьякуган. Бледный глаз смотрел в пустоту, словно насмехаясь над самой идеей жизни. Глаз Данзо чуть прищурился. — Он взял его сегодня ночью? — голос ровный, но с едва уловимой ноткой подозрения. — Нет. Маловероятно, — ответил я нейтрально. — Бой остался незамеченным. Кроме Хинаты Хьюга, свидетелей нет. — Это мог быть Бьякуган Хиаши Хьюга? — он не спрашивал мнения. Ему нужно было понять, считаю ли я навыки убитого достаточными. — Их навыки были недостаточны, — произнёс я. — Если бы они могли напасть на Хиаши Хьюга, то не погибли бы так легко. Возможно, Бьякуган был куплен, но эти оперативники не сумели бы добыть его сами. Он изучал меня ещё мгновение, ища противоречие. Но я не дал ему ни единого повода. Наконец он кивнул. — Хорошо. Изъять Бьякуган и сохранить. Я склонил голову. Для него миссия была завершена.