Идеальный шиноби

Печать Восьми Триграмм: «Мощное фуиндзюцу (техника запечатывания), которое использует символический узор Восьми Триграмм из даосской философии для сдерживания и регулирования чакры хвостатого зверя внутри человеческого носителя (Джинчурики).» ——— Ритмичный топот моих шагов отдавался эхом от армированного пола спортзала «Епископ». Я отрегулировал своё дыхание, поддерживая постоянную скорость 142 километра в час на беговой дорожке. Чуть выше, и трение между моими ногами и лентой начнёт повреждать внутреннюю раму. Я уже укрепил пространство вокруг себя тонким ветряным барьером — едва заметным для других, но достаточно сильным, чтобы рассеивать ударные волны и смягчать создаваемую мной турбулентность. В этот момент дверь со скрипом открылась. Он всегда ходил одинаково — плечи напряжены, голова слегка приподнята слишком высоко, как будто ему нужно было напомнить себе, что он не слаб. Наруто. Его шаги были тяжелее обычного, чуть-чуть волочащиеся. Это сказало мне всё, что нужно было знать. У него что-то было на уме. Я продолжал бежать. Сначала он не говорил. Просто стоял рядом, скрестив руки. Наблюдая. Ещё пять секунд. Четыре. Три. Два. Я сошёл с беговой дорожки ровно в тот момент, когда прошло 30 минут. Пот едва покрывал мой лоб. Частота сердечных сокращений была 62 удара в минуту. Я повернулся к нему. — Ты необычно тих. Он выглядел противоречиво. Его выражение лица дёрнулось, прежде чем он пробормотал: — Тц... Мне нужно кое о чём поговорить. Это из-за долбаного лиса. Я наклонил голову, вытирая ладони полотенцем. Значит, это наконец всплыло. — Что он сказал на этот раз? Наруто стиснул челюсть. — Он морочит мне голову. Шепчет всякое. Он всегда ведёт себя так, будто всё знает. Будто я просто пешка. Он сказал... сказал, что ты опасен и всё такое... Пытался притвориться, что заботится обо мне. Месяцы назад я заметил аномалии в потоке чакры Наруто. Я изучил печать, когда он был без сознания после спарринга. Крошечные импульсы чакры просачивались из его пупка волнами, слишком слабыми, чтобы их заметить, если только ты не ищешь их. Девятихвостый зондировал замок. — Он пытается раздражать тебя, чтобы ослабить печать, — сказал я. — Чем нестабильнее твой разум, тем легче ему выбраться. Наруто выглядел смущённым. — И... что мне делать? — Я кое-что подготовил, — сказал я, поворачиваясь к коридору. — Пойдём со мной. Пришло время улучшить твой контроль. Он моргнул, затем кивнул. Мы молча пошли к моей лаборатории. Комната, вырезанная в армированном сплаве, обшитая поглощающими чакру печатями и сеткой Фарадея, покрывающей стены, чтобы предотвратить внешнее зондирование. Здесь никто не прервёт нас. Я жестом указал на металлический стол в центре. — Ложись. Задери рубашку. Он сделал это, неохотно. Его дыхание стало поверхностным. Похоже, слова лиса заставляют его быть немного осторожнее со мной. Хорошо. Мой Бьякуган активировался с резким гудением — вены набухли вокруг моего правого виска, когда моё поле зрения переключилось на детальное 360-градусное сканирование. Его печать вспыхнула под моим взглядом. Печать Восьми Триграмм. Две печати Четырёх Символов, наложенные друг на друга, как бинарный код. Это был не просто замок — это был регулятор, селективный фильтр. Интересно. Вращающийся механизм узлов подавления чакры танцевал по периметру. Они не были статичными; они смещались с эмоциональными колебаниями Наруто, создавая динамические шлюзы для потока чакры. Блестящий дизайн — Минато Намикадзе создал внутреннее перетягивание каната, давая Наруто доступ к силе, но держа зверя в клетке. Плотина, постоянно регулирующая свои замки. Но я увидел больше. В основании была остаточная чакра — фантомная сигнатура. Действовала как якорь на случай, если зверь попытается вырваться на свободу. Очень интересно. А затем замочная скважина. Небольшая полость, выгравированная внутри основного узора. Тонкая. Почти невидимая, если не знать, куда смотреть. Интерфейс печати-ключа. Без надлежащего ключа полный доступ был невозможен. Конечно, Минато защитил бы его таким образом. — Я собираюсь инициировать контакт, — сказал я. — Чакра ужалит. Не более того. Глаза Наруто сузились. — Насколько сильно будет больно? Я не ответил. Я сложил быструю последовательность ручных печатей — Тигр, Бык, Кабан, Змея, Дракон. Чакра хлынула через мои пальцы, слабо светясь синим. Я прижал свою руку к его печати. Раздался высокий визг, когда моя чакра столкнулась с ней. Печать отреагировала яростно. Наруто закричал. А затем всё стало белым. Когда я открыл глаза, мы стояли на огромном водоёме. Воздух был густым от отрицательной энергии, как система давления перед грозой. Рядом со мной Наруто стоял сгорбившись, тяжело дыша. Впереди нависала массивная клетка. Кандзи для «печати» выгравировано на прутьях. Наруто стоял рядом со мной, скрестив руки, его глаза избегали массивного присутствия, которое лежало впереди. Его поза притворялась безразличием, но едва заметное подёргивание его пальцев, лёгкое напряжение в его челюсти, выдавали его беспокойство. — Тц. Снова здесь, — усмехнулся Наруто. Его голос пытался быть небрежным. — Клянусь, это место кажется мне более родным, чем деревня когда-либо была. Я ничего не сказал. Один глубокий вдох эхом разнёсся, как тектонический сдвиг, по пустой камере. Зверь пробудился. Девятихвостый открыл свои горящие, янтарные глаза — двойные преисподние, пронизанные презрением и вечной яростью. Он резко вдохнул, затем... РЁВ. Всё измерение содрогнулось. Воздух взорвался вокруг нас, как ударная волна. Вода поднялась большими, спиральными колоннами, и ветер трещал с насилием. Наруто отбросило назад, его ноги скользили по мокрому полу, как выброшенная кукла. Я остался неподвижным, мой плащ развевался на ветру. Я смотрел вперёд. И наконец, впервые... я увидел его. Демонический Лис Девятихвостый. Гора красно-оранжевой ненависти — окутанная мехом, как живой огонь. Его хвосты качались за прутьями, как разумные змеи, свернутые со злобной радостью. Когти, как обсидиановые косы. Зубы, как каменные кинжалы. — Ты меньше, чем я ожидал, — сказал я вслух. Он усмехнулся. Выражение исказило его чудовищное лицо во что-то почти человеческое. Насмешка над улыбкой. — А ты тупее, чем выглядишь, мальчишка, — прорычал Девятихвостый, голос его был как тысяча голосов, наложенных друг на друга. Он вибрировал сквозь землю, сквозь воздух, сквозь кости. — Ты должен был обосраться, как только увидел меня. Я сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Мои шаги тихо отдавались эхом по мелководью. Клетка нависала передо мной — высокая, зловещая, запечатанная замысловатой матрицей Печати Восьми Триграмм. Он поднял коготь — один, больший, чем всё моё тело — и ударил им по клетке, целясь прямо в меня. Я не двинулся. КЛАНГ. Железные прутья выдержали. Его коготь остановился в сантиметре от моего лица. Его сила значительна. Даже запечатанная, одна только ударная волна могла разорвать человека пополам. Я спокойно наблюдал, как вода расходится вокруг моих ботинок, разбрызгиваясь наружу от удара. Капли повисли в воздухе на мгновение, прежде чем упасть, как дождь. Я встретился с ним взглядом. Теперь пришло время начать. — Ты уже дважды пытался меня запугать, — сказал я тихо, мой голос был ровным, безэмоциональным. — Страх — это единственный трюк, который остался у зверя в клетке? Он усмехнулся. Низкое, гортанное рычание, звучащее, как камнепад. — Ты храбр, за это я отдам тебе должное. Или, может быть, просто суицидален. — Он сузил глаза. — Зачем ты здесь, сопляк? Теперь играешь в героя? Его тон был насмешливым, но в словах было больше, чем злоба — в них был интерес. Он хотел знать. Я слегка наклонил голову. — Ты выпускаешь чакру через печать крошечными дозами. Это тонко, элегантно. Лис слегка замер. Ровно настолько. — Манипуляция через зависимость, — продолжил я. — Ты даёшь Наруто ровно столько силы, чтобы он чувствовал себя сильным... чтобы он верил, что контролирует ситуацию. А когда он впадёт в отчаяние, ты будешь там, чтобы вырваться на свободу. Девятихвостый зарычал, но не заговорил. — Ты не просто монстр. Ты умён. Больше, чем Наруто осознаёт. Ты знаешь, что эта клетка не навсегда. И ты работал над своей свободой — медленно, терпеливо. Слабое рычание выкатилось из-за прутьев. — У тебя есть имя? Нет ответа. Я активировал Шаринган. Мой левый глаз горел красным узором томое. Я сфокусировал его на нём, позволяя взгляду прорезать его блеф. Он заметил немедленно — и отреагировал именно так, как я ожидал. Его ухмылка исказилась в рычание. Его мех ощетинился. — Этот взгляд... Он не Учиха. Но что-то хуже... У этого мальчика... внутри ничего нет. Девятихвостый оскалил клыки. — Кто ты? Я моргнул один раз и деактивировал Шаринган. — Кто-то, кому посчастливилось не иметь чакры, необходимой для контроля над тобой. Пока. Вода начала подниматься подо мной, закручиваясь в небольшой спирали. Подсознательное проявление смещения силы. Не моей — Наруто. Моё присутствие изменяло его внутренний мир, заставляя его печать реагировать на приток намерения. Я шагнул прямо перед клеткой, на расстоянии вытянутой руки от печати. Вблизи я мог видеть надписи более чётко. Захватывающе. Я положил руку на прутья. — Не волнуйся, я просто предоставлю тебе немного больше личного пространства. Его хвосты дёрнулись, возбуждённые. Его хвосты начали бить по клетке многократно. — Я собираюсь изменить печать. Глаза Наруто расширились. Его голос надломился. — Ты... ты действительно можешь это сделать? — Да, — ответил я. Я закрыл глаза. Поверхность моего сознания отреагировала. Это не было физическое пространство, поэтому мне не нужны были инструменты. Я вызвал образ свитка — не традиционного пергамента, а проецируемого интерфейса намерения и структуры. Гладкий, бесконечный, подвешенный в воздухе передо мной, как плита прозрачного стекла. Мои пальцы дёрнулись. Затем чернила начали течь. Но не чернила. Чакра. Извлечённая из моего ядра, она разматывалась, как нити синего света — соскальзывая с моих кончиков пальцев контролируемыми движениями, закручиваясь и петляя по полупрозрачной поверхности, как каллиграфия. Это был первый слой — Безмолвная Сигила. Гьяку-ген Фуин. Печать, предназначенная для перехвата исходящих импульсов чакры, закодированных лингвистическим намерением. Проще говоря: она блокирует речь. Не звук, а смысл. Девятихвостый научился говорить не только словами, но и намерением. Его чакра могла шептать в подсознание Наруто. Формула свернулась, как спираль, затем сложилась внутрь, образуя узел в своём центре. Немая точка. Я вплел её на место прямо за пределами прутьев клетки. Не блокируя их — накладывая на них. Подавляя только коммуникативные векторы, а не осведомлённость зверя. Затем пришёл второй слой — Сетка Перенаправления. Реймяку Хенро Шики. Настоящее поле битвы. Этот слой подключался непосредственно к выходным потокам чакры клетки — микроскопическим каналам, через которые Девятихвостый просачивал своё влияние. Это было похоже на перенаправление электрических токов путём подключения к цепи без отключения питания. Нужно было понять структуру потока. Чакра, в своей базовой форме, двигалась через то, что я называл «духовными венами» — эфирные пути, соответствующие мысли, эмоции и инстинкту. Девятихвостый постоянно зондировал на наличие прорывов. Он выпускал чакру через агрессию, отчаяние, даже насмешку. И Наруто, в своём отчаянии по силе, пил из этого отравленного колодца, не зная об этом. Конечно, Наруто был ещё молод. Но если это оставить без контроля, через несколько лет он получил бы достаточно чакры, чтобы его тело вышло из-под контроля. Сетка Перенаправления функционировала как духовный диод. Каждый поток, который обычно направлялся бы к Наруто, перехватывался на полпути. Вместо того, чтобы достичь ядра мальчика, он будет перенаправлен — пропущен через тщательно сплетённые петли кандзи, выгравированные на метафизических стенах клетки. Мои пальцы чертили дуги в воздухе. Клетка отреагировала. Светящиеся линии малинового и фиолетового вспыхнули на её поверхности — узоры, похожие на цепи, расходились от каждого вентиляционного отверстия чакры, затем сходились в одной фокусной точке позади меня. Что подвело меня к финальному слою — самому сложному: Чикуин Кай Фу. Канал Хранения и Контроль Клапана. Сила сама по себе опасна. Но хранимая сила... регулируемая сила... это основа цивилизации. Я протянул ладонь и коснулся основания Печати Восьми Триграмм. Чакра хлынула из моей ладони концентрическими кольцами, как рябь на тихом озере. Печати, которые я написал, впитались в поверхность — не сжигая и не царапая её, а связываясь с ней. Как чернила, впитывающиеся в ткань. Оригинальная структура осталась нетронутой. Это было важно. Прутья клетки загорелись. Новые кандзи — мои собственные — начали распространяться, как корни, взбираясь по структуре. Я наблюдал, как они извиваются вверх и вбок, затем распадаются на притоки. Они двигались целенаправленно, формируя энергетическую решётку печати. Они встретились и слились в одной выходной точке за пределами клетки. Я отступил и вызвал контейнер. Появился кристаллический шар — плавающий, полый, парящий в нескольких метрах от меня. Полупрозрачный, мерцающий внутренним свечением. Это не была обычная конструкция. Это был резервуар для чакры — ментальный орган, предназначенный для поглощения, удержания и стабилизации чакры хвостатого зверя без разложения носителя. Мне потребовалось всего 2 года, чтобы понять, как его создать, и он всё ещё не идеален. Чтобы укрепить его, я обернул его спиральной печатью-тором — кольцом, которое вращалось вокруг него, как гироскоп. Постоянно вращаясь. Постоянно балансируя. Это был стабилизатор — то, что удерживало давление от нарастания и разрыва шара. Тонкие нити энергии теперь направлялись непосредственно из клетки в шар. Визуальное представление Сетки Перенаправления в движении. Затем зверь проверил меня. Я почувствовал это, прежде чем увидел — злобный всплеск чакры. Инстинктивный импульс, предназначенный для дестабилизации системы. Детская истерика. Чакра хлынула к Наруто. Но она никогда не достигла его. Красная энергия ударила по решётке кандзи на прутьях — замерла — затем резко изогнулась, как река, вынужденная течь по новому руслу. Она была поглощена шаром, где закрутилась, как жидкий янтарь. Слабое шипение разнеслось по внутреннему миру, как пар, выходящий из клапана высокого давления. Шар снова стабилизировался, мягко пульсируя тёплым светом. Мои глаза были сфокусированы на шаре. Я поднял одну руку и выгравировал на его поверхности последний глиф — систему защиты от сбоев. Код доступа, к которому мог получить доступ только я. Тихая команда, которая позволит мне высвобождать, преобразовывать или уничтожать хранимую чакру по желанию. Никто другой, даже Наруто, не мог обойти его. Затем я потянулся вниз и выгравировал печать-якорь на полу под шаром. Это был механизм заземления. Он привязывал резервуар к подсознательной инфраструктуре — закреплял его на месте, чтобы он не исчез во время трансформации или эмоционального всплеска. Потому что Наруто был нестабилен. Потому что эта сила была не подарком, а бомбой. Когда я встал, работа была завершена. Я повернулся, чтобы посмотреть на Наруто. Он смотрел на шар, его рот был слегка приоткрыт. Он сделал шаг вперёд, но остановился. Его глаза переметнулись на Девятихвостого, затем обратно на меня. — Это... его чакра? — спросил он тихо. — Да. — И она меня не... ранит. — Нет. Теперь это твоя чакра. Но только когда я скажу, что она твоя. Он не ответил. Его кулаки дрожали по бокам. Основание Наруто было разбито — расколото предательством, одиночеством и отчаянием доказать себя. Его надежда тускнела. Его ярость нарастала. Его личность растворялась в кислотной ванне противоречия. Но это было хорошо. Мне не нужно было, чтобы он был целым. Мне просто нужно было, чтобы он был полезным. И это был первый шаг. --- Мы вернулись в физический мир. Наруто стоял рядом со мной, на удивление молчаливый. Я заметил эту его новую тишину — отражение недавнего внутреннего смятения, войны между его потребностью в признании и его глубоко укоренившимся гневом. Его глаза больше не были наполнены только детским любопытством, которое я впервые увидел при нашей встрече. Теперь там были негодование. Страх. Тихое отчаяние, которому он пока не мог дать имя. — Ты сможешь вручную получать доступ к чакре Девятихвостого через эту печать, — объяснил я, указывая на его живот. — Это работает по двум условиям. Первое: преднамеренная активация через ручные печати. Второе: эмоциональные всплески, особенно ярость. Если ты не будешь осторожен, второе пересилит первое. Наруто наклонил голову. — Значит... печать реагирует на мои чувства? — Да, — ответил я. — Думай об этом как о линии разлома. Ты можешь идти по ней осторожно... или топнуть и вызвать землетрясение. Это твоя ответственность. Он ухмыльнулся — та самая классическая ухмылка Наруто, но даже сейчас она выглядела натянутой по краям. — Хех... понятно. Полагаю, я всегда был немного эмоциональным. Я не стал его поправлять. Вместо этого я отступил. — Попробуй печать. — Я показал ему необходимые знаки для активации. Его руки двигались с небольшим тремором — смесь волнения и скрытого страха. Крыса. Бык. Кабан. Он шептал каждое имя, пока двигался, сначала неуклюже, затем со странной уверенностью, когда красная чакра начала сочиться из его кожи, как туман, выходящий из треснувшей печи. Она началась на кончиках его пальцев — слабое красное мерцание. Затем она взорвалась приглушённой вспышкой вокруг всего его тела. Его глаза резко открылись — суженные и светящиеся алым. Его зубы заострились в едва заметные клыки. Ногти стали когтями. Низкое гудение исходило из его ядра, как военный барабан, приглушённый плотью и кровью. — Ух ты... — пробормотал он, сгибая пальцы. — Я чувствую... лёгкость. Как будто моё тело наконец-то слушается меня. Я проанализировал его структуру чакры с помощью Бьякугана. Его запасы подскочили со 180 КЧ до 400 КЧ, но с этим пришли и нарушения в потоке. Хаотичные всплески. Неизбежно. — Твоя сила, скорость и фактор исцеления значительно усилились, — сказал я. — Но это только на поверхностном уровне. Настоящая задача — сохранить сознание, когда твоя кровь начинает кипеть. Он снова ухмыльнулся, на этот раз немного более дико. — Тогда давай проверим это. Наруто бросился на меня, прежде чем я кивнул. Размытое пятно — быстро, но недостаточно быстро. Его кулак со свистом пронёсся по воздуху к моему виску, но я поймал его на полпути. Жар от его чакры лизал мою ладонь, как дикий огонь, но не мог сжечь то, до чего не мог дотянуться. Я перенаправил силу в бросок, отправив его в полёт через тренировочную площадку. Он врезался в стену, оставив зазубренную вмятину, — но через несколько секунд он встал, ухмыляясь шире. — Я ничего не почувствовал! — засмеялся он, глаза дикие от волнения. — Это безумие! — Это твой фактор исцеления, — спокойно сказал я. — Чакра затвердевает твои ткани и ускоряет регенерацию. Ты должен быть осторожен. То, что ты не чувствуешь повреждений, не значит, что их нет. Но он больше не слушал. Он снова атаковал, движения более беспорядочные — меньше мысли, больше импульса. Удары кулаками шли быстрыми волнами, когти рассекали воздух с безрассудной радостью. Я уклонялся, отражал, бил его в бок, выкручивал ему запястье. Он адаптировался с каждой атакой, но не техникой — агрессией. Он больше не пытался победить. Он пытался дать волю. С каждой секундой я чувствовал, как его чакра скручивается и пульсирует, давление нарастает, как вода в стакане, которая вот-вот прольётся. Его глаза сузились, его дыхание стало более резким. Больше не было сосредоточенности. Только ярость. А затем это случилось — красная чакра начала неестественно бурлить по краям. Его когти вытянулись. Его ухмылка исчезла, сменившись рычанием. — Остановись, — сказал я, но он меня не слышал. Он снова бросился — теперь дикий. Я исчез с его пути, мгновенно появившись за его спиной. Один точный удар по задней части шеи — недостаточно, чтобы травмировать, достаточно, чтобы нарушить его поток чакры. Моя рука на мгновение засветилась синим, когда коснулась точки давления. Его тело дёрнулось, затем он рухнул на одно колено. Красная чакра зашипела, испаряясь, как пар на холодном воздухе. Его глаза замерцали — от красного обратно к синему. Тяжело дыша, он посмотрел на меня. Пот бисером выступил на его лбу, но улыбка медленно поползла по его лицу. — Хех... полагаю, я увлёкся. — Ты потерял контроль, — сказал я, голос ровный, но резкий. — Ты не можешь себе этого позволить. Он медленно встал, отряхиваясь. — Да... но это было приятно. Я чувствовал себя живым. Сильным. — Сила без контроля — это обуза, — напомнил я ему. — Ты должен понять разницу между силой и бессилием. Сейчас ты балансируешь на грани и того, и другого. — Попробуешь снова завтра, — сказал я, поворачиваясь. — А пока отдохни. Поразмысли. Подумай о том, каким человеком ты хочешь быть, когда эта сила берёт верх. Позади меня я услышал, как он вздохнул. — Да, — пробормотал он. — Я разберусь. Я должен. Мы шли в тишине. Но буря внутри него только начиналась. --- Я молча стоял на высокой ветке, скрестив руки, глаза следили за каждым движением внизу. Тренировочная Площадка 43. Место, считающееся небезопасным для учеников Академии и даже для большинства Генинов. Его близость к Лесу Смерти гарантировала, что только отчаявшиеся или опасные забредали так далеко. Это делало его идеальным. Саске уже был на поляне. Он не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как я прибыл, словно статуя, высеченная из холодного обсидиана. Его руки были свободно опущены по бокам, но не в расслаблении — скорее как у змеи, готовой к удару. Его глаза, открытые и полуприкрытые, не выражали эмоций. Его запас чакры составлял около 150 КЧ при выключенном Шарингане. Затем в свет вышел Наруто. Его походка была медленной, руки глубоко засунуты в карманы, как будто ему было всё равно. Но энергия, окружавшая его, говорила об обратном. Они не обменялись ни единым словом. Но воздух между ними изменился. Их взгляды скрестились. Убийственное намерение потрескивало в пространстве, как статика. Слишком много для простого спарринга. Почему это кажется им личным? Саске исчез первым. Размытое пятно чёрного и синего. Я проследил глазами, вычисляя его траекторию. Удар, как по учебнику — правая рука, линейный, нацеленный в солнечное сплетение. Но Наруто, с той новообретённой инстинктивной дикостью, не отступил. Вместо этого он поднял левую ладонь, пальцы слегка согнуты, чакра Футона сочилась с кончиков. Удар встретил центр выкованной ветром руки, и во вспышке Наруто вывернул её наружу, создавая ровно столько пространства, чтобы повернуть локоть к виску Саске. Саске пригнулся под ударом, разворачиваясь в низкий подсекающий удар ногой, нацеленный на то, чтобы вывести Наруто из равновесия. Наруто подпрыгнул, его левое колено опустилось вниз в воздухе, чтобы перехватить плечо Саске. Саске блокировал предплечьем, но Наруто не остановился. Его правая рука обошла по резкой дуге — удар-молот, нацеленный на ключицу. Снова заблокировано. На этот раз скрещенными обеими руками. Затем Саске контратаковал — удар коленом вверх, который задел рёбра Наруто, сразу же сопровождаемый ударом ладонью в подбородок. Двенадцать атак. Три секунды. Наруто ухмыльнулся, кровь из уголка его рта смешалась с заострёнными кончиками его клыков. Затем он снова направил чакру Футона в свою ладонь — на этот раз видимо — и внезапным толчком ударил ею в грудь Саске. Ветер выл полсекунды. Затем Саске полетел. Он врезался в толстый ствол дерева в двадцати метрах. Кора взорвалась при ударе, разлетаясь, как хрупкая шрапнель. Пыль взметнулась из кратера, окутывая лесную подстилку серым дымом. На секунду снова воцарилась тишина. Саске вышел из обломков, кровь медленно стекала с его виска, прочерчивая вниз по стороне его лица, как чернила из треснувшей перьевой ручки. Но он не дрогнул. Он не вытер её. Его Шаринган лениво вращался в глазах, как будто очнувшись ото сна и всё ещё просыпаясь. Третье томое. Теперь он был серьёзен. Наруто не колебался. Он снова рванул вперёд, идя в атаку с восходящим ударом ногой. Саске откинулся назад, позволяя удару пройти в считанных дюймах от его носа. Наруто последовал нисходящим рассеканием чакрой Футона с его пальцев. Саске снова низко пригнулся и повернулся, уперевшись ногой, когда усилил свой удар молниеносной чакрой Райтона. Он попал. Прямо под рёбра, где находится печень. Наруто крякнул, его дыхание перехватило всего на секунду. Затем он улыбнулся. Ухмылка, которая растянулась широко, почти неестественно. — Ты другой, Саске. Мне это нравится. Саске не ответил. Не словесно. Его пальцы расплылись в ручных печатях. — Катон: Техника Великого Огненного Шара. Огненный шар вырвался из его губ ревущей сферой оранжевого и красного. Интенсивность осветила лес и расплавила кончики окружающих листьев в воздухе. Настоящий огонь Учиха. Наруто не отступил. Его руки тоже двигались, менее утончённо, но движимые инстинктом и новым пониманием. — Футон: Техника Вращающихся Сюрикенов! Зазубренный полумесяц ветра, острый и пронзительный, вырвался из его руки. Две стихии встретились в центре поляны. Взрыв был оглушительным. Огонь и ветер подпитывали друг друга, прежде чем рухнуть в яростный дым и ударные волны. Земля дрогнула подо мной, и пепел посыпался в небо, как умирающие бабочки. Саске появляется за спиной Наруто во вспышке, быстрее, чем глаз может комфортно уследить. Его руки обвиваются вокруг локтей Наруто, запирая их на месте, как холодные железные оковы. На мгновение Наруто не двигается. Затем он бьёт головой назад. Треск безошибочен. Хрящ, кость и кровь. Нос Саске извергает красное, гротескный всплеск на его бледной коже. Но он не отпускает. Наруто ухмыляется. Его руки двигаются — быстрая череда печатей, пальцы расплываются в наработанном ритме. Затем приходит красное. Чакра сочится из его тела, как пар из кипящего чайника, но гуще, более живая. Она пульсирует. Наруто воет — что-то первобытное, яростное — и швыряет Саске, как тряпичную куклу, через плечо. Наруто хватает его за ногу, чтобы ударить его снова, но Саске жестоко выкручивает его ступню, против часовой стрелки. Раздаётся щелчок. Голень неестественно и гротескно сгибается вбок. Ни крика. Вообще никакого звука. Он раскачивает сломанную ногу, как маятник, используя силу, чтобы повернуть своё падающее тело. Пятка соединяется с виском Наруто в дуге, похожей на хлыст. Наруто спотыкается, кровь сочится сбоку его головы. Он выглядит... ошеломлённым. Но не добитым. Саске приземляется на одно колено, его сломанная нога волочится за ним, как мёртвый груз. Его выражение лица не изменилось. Затем он хватает сломанную конечность и — без церемоний — ставит её на место. Треск на этот раз хуже. И всё ещё ни крика. Просто тот же мёртвый взгляд. Они оба теряют себя. Нет — они уже потеряли себя. Наруто снова рычит. Его дыхание прерывистое. Когти вытягиваются из его рук, и его красный плащ чакры яростно вспыхивает. Он бросается в атаку — не как шиноби, а как животное, сорвавшееся с цепи. Секущее, дикое и хаотичное. Саске уклоняется от правого хука, позволяя когтю Наруто пройти в волоске от своей щеки. Он смещает свой вес, проскальзывает под левым джебом и отводит тело от нисходящего рассечения. Его Шаринган вращается — каждое подёргивание мышц Наруто считывается до того, как оно произойдёт. Затем собирается молния. Низкое гудение. Яркие дуги вспыхивают вокруг его куная, обволакивая металл оболочкой конденсированного электричества. Саске не колеблется. Он наносит удар Наруто в бок. Глубоко. Электричество проносится через тело Наруто — я вижу, как мышцы сводит, чакра пульсирует неровно и яростно. Наруто кричит, больше зверь, чем мальчик. Но он не падает. Он бросается вперёд и сбивает Саске с ног, волоча их обоих в грязь. Его кулаки сыплются, как молоты. Один. Два. Десять. Кровь брызгает с каждым ударом. Но Саске — всё ещё в сознании — ловит запястье Наруто на полпути. Его хватка слаба... но устойчива. Кровь капает с его губ. Его голос, однако, спокоен. — И это всё, на что ты способен? Глаза Наруто вспыхивают. — Я РАЗОРВУ ТЕБЯ НА ЧАСТИ! Он отпрыгивает назад, руки бьют по земле. Кажется, он собирается использовать вторую стихию, которую я ему преподал. — Дотон: Гансецукон! Земля отзывается. Каменный шип формируется вдоль его предплечья, как зазубренное лезвие. Он снова бросается в атаку. Саске не уклоняется. Он шагает навстречу атаке. Шип вонзается ему в живот, прямо под рёбра. Он не вздрагивает. Он хватает Наруто за горло обеими руками. Их взгляды скрещиваются. Его Шаринган мерцает, я чувствую, как пульсирует гендзюцу. Наруто замирает на полсекунды. Это всё, что нужно Саске. Он бьёт его головой. Один раз. Дважды. Третий удар сворачивает нос Наруто набок. Кровь брызгает на оба их лица. Они падают рядом друг с другом. Оба мальчика теперь тяжело дышат. Наруто тяжело дышит, кровь капает с его лба, смешиваясь с потом и грязью. Красная чакра исчезает с его тела, отслаиваясь, как умирающие угли. Когти втягиваются. Печати исчезают. Его лицо меняется — от ярости к истощению... затем к вине. Саске лежит неподвижно, одна рука прижата к его вновь открывшейся ране. Его дыхание поверхностное. Его нога едва может его поддерживать. Я бесшумно спрыгиваю с ветки, приземляясь между ними, как опускающийся занавес над залитой кровью сценой. Я хлопаю один раз. Звук прорезает тяжёлый воздух. — Ты должен быть рад, что я только начал исследовать медицинское ниндзюцу, — говорю я холодно, глядя на Саске. — Твоей ноге понадобится несколько дней, чтобы зажить... при условии, что ты не сломаешь её снова до завтра. Взгляд Наруто падает на его руки. Окровавленные. Дрожащие. Он долго смотрит, его дыхание замедляется. — Я... мне жаль, — бормочет он, глядя на Саске. Его голос тихий. Хрупкий. Как будто какая-то часть его снова проснулась. Саске не отвечает сначала. Он смотрит на свою ногу — на синяки, на разорванную мышцу. Затем он говорит. Почти как шёпот самому себе. — Я даже не почувствовал это. Он улыбается.