Идеальный шиноби

Взвалить на плечи — глагол: «Принять на себя ответственность, вину или бремя, даже если они принадлежат кому-то другому». В комнате воцарилась неподвижность. Не тишина — именно неподвижность. В самом центре кабинета Хокаге стоял мальчик. Кровь стекала с трупа, перекинутого через его плечо, ритмичными, почти ритуальными каплями. Каждый глухой шлепок о полированное дерево отдавался эхом, будто тиканье часов — болезненно терпеливое. Он не шелохнулся. Даже когда двери за его спиной распахнулись и в комнату ворвались две тени. Ш-ш-ш-тык! Два куная замерли в считанных сантиметрах от его шеи, пойманные в промежутке между секундами. В волоске от кожи. — Сложи оружие или умри! — раздался резкий, натренированный лай оперативника АНБУ. — ОТСТАВИТЬ! — голос Хирузена прогремел по залу. Слово ударило с большей силой, чем любое дзюцу. Кунаи застыли в воздухе. АНБУ подчинились инстинктивно: иерархия оказалась сильнее мышечной памяти. Их руки дрожали от внезапной остановки, лезвия вибрировали от невыпущенного намерения. Но Саске... Саске даже не вздрогнул. Он даже не моргнул. Джирайя нахмурился, делая шаг ближе. «Он не почувствовал страха, — пронеслось в мыслях у Жабьего Отшельника. — Ни дрожи, ни напряжения. Это... ненормально». Цунаде окинула мальчика холодным взглядом: «Такой уровень самообладания... Перед нами не ребенок». Какаши смотрел остро и понимающе: «Именно так стоял Итачи, когда оказывался в окружении...» Кровь, капающая на пол, не участила свой бег. Напротив, казалось, она замедлилась, синхронизируясь с застывшим пространством кабинета. Хирузен сделал шаг вперед, его трость глухо стукнула по камню под полами мантии. — Объяснись. Живо. Мальчик слегка поклонился. Идеально выверено. Обезоруживающе вежливо. Совершенно невозмутимо. — Прошу прощения за внезапное вторжение, — произнес Саске ровным, низким, но четким голосом. — Однако я несу информацию критической важности. Не было времени ждать официального разрешения. Джирайя подошел ближе, его присутствие давило, а выражение лица оставалось нечитаемым. — Зачем тогда напал на стражу? Глаза Саске скользнули в сторону, бросая взгляд через плечо. Тон был обыденным. Не дерзким — просто обыденным. Так говорят о погоде. — Я не нападал. Я наложил на них гендзюцу. Ничего вредного. Я... даже немного впечатлен, что они так быстро из него вырвались. Он слегка переступил, с бесстрастной легкостью перехватывая труп на плече. — Но скажите мне... — продолжил он с оттенком холодной иронии, — если бы вы были на их месте и увидели мальчика, входящего в Башню Хокаге с трупом на плечах... Он позволил телу соскользнуть. ГЛУХОЙ УДАР. Труп упал на пол с влажным хрустом. Белая маска дважды звякнула, прежде чем замереть; ее узкие прорези для глаз были направлены вверх, не мигая. — Вы бы решили, что он пришел с дарами? Глаза Джирайи расширились. — Это... такая же маска, как у тех, кто напал на Наруто. Какаши шагнул вперед, весь напряженный как струна. — Ошибки быть не может. Но те все самоликвидировались. Он замолчал. Секундное замешательство. — Это может быть ловушкой, — предостерег Копирующий Ниндзя. — Бомба замедленного действия. Или яд. Джирайя и Цунаде начали действовать без слов. Она опустилась на колени, на кончиках ее пальцев затрепетала медицинская чакра. Он припечатал к телу фуин-табличку, канзи на которой вспыхнули тусклой, пульсирующей энергией. Символы впились в труп, будто иней. Джирайя медленно покачал головой. — Реакции нет. Ничего не активировано. Это не ловушка. Цунаде неохотно кивнула. — Это... просто труп. Он говорит правду. Саске тем временем завел руки за спину. — Пятеро этих людей в масках напали на меня. Средь бела дня. В черте деревни. Его глаза встретились со взглядом Хирузена, и слова вонзились, словно кинжал, приставленный к горлу старика. — В самом сердце Скрытого Листа, который вы, лорд Третий, должны защищать. Трость Хирузена вновь ударила об пол — на этот раз от ярости. Чакра вырвалась из его тела, подобно дыму от лесного пожара. Оперативники АНБУ инстинктивно отступили. — Тебе лучше иметь очень веское оправдание, иначе тебя объявят предателем деревни и арестуют немедленно. Взгляд Саске не дрогнул. — Тогда мне понадобится камера рядом с камерой Данзо. Или Совет еще не дал на это добро? Тишина. На этот раз не неподвижность — шок. Комната содрогнулась, давление чакры лопнуло, как раскат грома. Даже Хирузен на мгновение опешил. Саске продолжал: — Я всё объясню. Но я требую разговора с Хокаге наедине. Без АНБУ. Без советников. Без Санинов. Цунаде дернулась. Она не кричала — она била. Но ее кулак так и не достиг цели. Джирайя перехватил ее руку на лету. Его хватка была железной, а лицо — более суровым, чем кто-либо видел за последние годы. — Не надо, — негромко сказал он. — Не сейчас. И пока снаружи грохотал гром, Хирузен Сарутоби едва заметно кивнул. — Всем выйти, — произнес он тихим голосом. Тишина была такой густой, что в ней можно было захлебнуться. Тяжелые деревянные двери захлопнулись с мягким, окончательным звуком. Но он прозвучал как хлопок крышки гроба. Саске не сразу начал говорить. Он ждал, пока дьявол в его голове подаст следующий сигнал. — Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, — наконец сказал Хирузен. Саске медленно повернул голову, ровно настолько, чтобы свет поймал отражение в его глазах. — Как раз наоборот, лорд Хокаге, — ответил он. Чернота его зрачков завихрилась, ленивое движение масла на воде превратилось в алое пламя. В каждом глазу, подобно падающим клинкам, распустились по три томоэ — завершенный Шаринган. Хирузен замер. Вид этих глаз ударил по нему не хуже куная в грудь. Саске сделал шаг вперед, его сандалии почти не издавали звука на татами. Он подошел к стулу напротив Хирузена, слегка развернул его и сел. Нога на ногу. Каждая линия его тела кричала об одном: перед Хокаге сидел не десятилетний ребенок. — Я бы посоветовал проверить тот труп, — голос Саске звучал как шелк, скользящий по стеклу. — Вы можете найти кое-что... ценное. Словно повинуясь интуиции, Какаши вернулся в комнату. Он замер у самого порога, скрыв лицо за маской, но что-то в воздухе заставило его остаться поблизости. Он присел рядом с телом оперативника «Корня», сузив глаза под серебристой челкой. Пальцы в перчатках разжали челюсть убитого. Затем воротник. Затем рукава. Глаза Копирующего Ниндзя расширились. — Печать «Корня». На языке, — пробормотал он. Он осторожно отвернул ткань униформы, обнажая выжженные подавляющие печати. Одна за ухом. Другие оплетали каналы чакры, вбитые в кожу подобно татуировкам. Какаши встал, каждое его движение становилось всё тяжелее. Голос стал предельно мрачным. — И подавляющие печати по всему телу. Это работа Данзо. Он не стал ждать ответа. Молча кивнув Хирузену, он развернулся и вышел. Хирузен закрыл глаза. Он медленно выдохнул через нос — так выдыхают, когда хоронят очередную часть своей души. Данзо больше нельзя было защищать. Не после такого. Он сел, и стул под ним застонал, как старый боевой конь, подгибающий ноги под тяжестью слишком многих битв. — Хорошо. Они ушли. Теперь говори. Хокаге подался вперед. — Что тебе известно о Данзо? Саске не смотрел на него. Его взгляд скользил мимо Хокаге, в окно, будто он наблюдал за чем-то далеким — за пределами деревни. За пределами этого мира. — У меня есть только одна цель в жизни, — сказал он голосом, лишенным сомнений. — Убить Итачи Учиху. Хирузен молчал. Не двигался. Он просто слушал. — После того как мой клан был истреблен, я не плакал. Я не умолял. Я тренировался. Каждый вздох, каждый порез, каждая неудача были топливом. Я превратил себя в оружие, достаточно острое, чтобы сразить брата. Томоэ в его глазах мерцали. — Однажды Данзо пришел ко мне. Он предложил силу. Всё, что мне нужно было делать... это служить. — И ты согласился? — спросил Хирузен сдавленным голосом. — Я согласился, — подтвердил Саске так, будто это был единственный логичный выбор. Его голос оставался безупречно ровным. — Специальные отряды тренировали меня. Оттачивание гендзюцу. Манипуляции чакрой. Пытки нервных окончаний. Смертоносные удары. Хирузен почувствовал, как в груди что-то сжалось. Словно он смотрел на дерево, растущее уродливым и искривленным под слишком густой тенью. — Тогда зачем ты пришел сюда? Глаза Саске сузились. — Разве это не очевидно? Данзо предал меня. Он послал их, чтобы забрать меня живым. Ему нужен был мой Шаринган. Я стал расходным материалом. Хокаге нахмурился. — И я должен поверить, что ты одолел их всех в одиночку? И даже сумел сохранить тело? Саске наклонился вперед. Шаринган совершил один оборот. Без злобы. — Не забывайте, кто я такой. Я — Учиха. В этих словах не было высокомерия. Только правда, обнаженная, как скальпель на столе. Хирузен изучал его — не ребенка, но конструкцию. Оружие. И сомнение в его сердце крепло. «Даже Итачи в десять лет не был настолько чистым в своих действиях». Саске наклонил голову. — На Наруто ведь тоже напали, не так ли? Хирузен вздрогнул. — При чем здесь Наруто? Голос Саске смягчился, самую малость. — Когда мой клан исчез, я нашел кого-то, похожего на меня. Напарника. Наруто. Слова ударили, словно колокол. — Он понимал боль. Отторжение. То чувство, когда идешь по родному дому и ощущаешь себя в нем чужаком. Взгляд Хирузена переместился на пол, затем снова на Саске. Части пазла сложились в единую картину. «Вот почему результаты Наруто резко пошли в гору несколько лет назад, — подумал Хокаге. — Тот необъяснимый скачок в тайдзюцу. Его контроль. Я думал, это мотивация... Но это был он. Саске». Сын Фугаку продолжал, откидываясь на спинку стула, будто всё это было лишь тихим признанием, а не стратегическим ядерным ударом. — Мы тренировались вместе. Часто. Я помогал ему укреплять контроль, оттачивать инстинкты. А с помощью Шарингана... я помог ему получить доступ к силам, о существовании которых он даже не подозревал. Костяшки пальцев Хирузена побелели, вцепившись в край стола. Он крепко стиснул челюсти, закусив губу почти до крови. «Нет... нет. Только не говори мне...» — Я использовал свой Шаринган, чтобы проникнуть в его сеть чакры, — произнес Саске. — Чтобы помочь ему черпать чакру этого зверя. Эта фраза эхом разнеслась по комнате, словно бомба, взрывающаяся в замедленной съемке. Руки Хирузена слегка задрожали. Он был раздавлен — потому что внезапно всё обрело смысл. Гнев. Страх. Грусть в глазах Наруто, когда тот думал, что за ним никто не смотрит. Он знает. Знает, что внутри него. Почему жители деревни шарахаются от него. — Он знает о Девятихвостом... — прошептал Хокаге. Он не мог скрыть страх в голосе. Если Наруто в десять лет способен контролировать хотя бы каплю чакры Кьюби... «Это угроза... нет — это катастрофа, ожидающая своего часа». Глаза Саске впились в глаза Хирузена. — Но я скажу вам вот что, лорд Третий. Ни я... ни Наруто... не питаем ненависти к деревне. Хирузен прищурился, ища ложь в его взгляде. Высматривая злобу или коварство. — Вот как? Саске не колебался. — В этой деревне есть люди, которыми Наруто глубоко дорожит. Включая вас, лорд Третий. Это попало в цель. Хирузен едва заметно вздрогнул. Боль. Вина. Весь человеческий груз этих чувств. Он медленно выдохнул, и часть напряжения покинула его плечи. — А что насчет тебя, Саске? Пауза. Саске отвел взгляд всего на мгновение, а затем снова посмотрел на старика. — Мне плевать на деревню. Моя забота — убийство Итачи. И только. — Но я не предатель, — добавил Саске. — Пока у меня есть место для тренировок и место для сна, я не буду создавать проблем. Хирузен смотрел на мальчика так, будто видел нечто иное, чем человек. Не злое. Просто... неестественное. Ребенок, превращенный в оружие еще до того, как у него появился шанс побыть ребенком. «Как... как всё это могло произойти прямо у меня под носом?» Прежде чем Хирузен успел заговорить снова, Саске встал. — Перед тем как вы решите, стоит ли нас схватить... или чего похуже... Его глаза впились в Хокаге с пугающей ясностью. — Я хочу предложить вам сделку. Тишина. Хирузен медленно подался вперед, упираясь руками в стол, будто готовясь к лавине. — Сделку?.. — Прежде всего... вы обеспечите нам защиту. Вы позволите Наруто и мне продолжать свободно жить в деревне — без слежки, без ограничений, даже после этого инцидента. — Кроме того, мы останемся в академии, пока наш класс не выпустится в положенный срок. Никаких досрочных повышений. Никаких спецподразделений. — Почему? — спросил Хирузен. — Потому что статус обычного студента академии дает мне больше времени на тренировки. — И что более важно — меньше внимания, — продолжил Саске. — Как только я стану генином, за мной начнут наблюдать. Докладывать. Вмешиваться. Мне это не нужно. Хирузен скрестил руки на груди. В этом был определенный смысл. Но следующая часть застала его врасплох. — Когда мы выпустимся, — спокойно произнес Саске, — Наруто и я будем зачислены в одну команду генинов. Хирузен был в глубине души рад, что у Наруто есть такой близкий друг, даже если обстоятельства были далеко не оптимальными. — Я вижу, ты пришел со многими требованиями, — твердо сказал он, и сталь вернулась в его голос. — Некоторые из них более ребяческие, чем я ожидал... Он подался вперед, в его тоне прозвучал вызов. — Но с какой стати мне даровать всё это двум мальчишкам, которые могут оказаться предателями? Это слово рассекло воздух, как кунай. Саске не вздрогнул. Но тени под его глазами, казалось, стали глубже. — Потому что мы не предатели, — тихо сказал он. — Мы планируем служить деревне... после академии. Он слегка наклонил голову, голос стал острее. — И после того, как я убью своего брата. На мгновение всё замерло. Затем Саске выдохнул и нанес сокрушительный удар. — А еще... благодаря тренировкам с людьми Данзо, я могу привести вас прямиком к его главной базе. Фраза прозвучала как гром в тихом каньоне. Осанка Хирузена напряглась. Зрачки сузились. — Ты... уверен? — спросил он, почти затаив дыхание. — На сто процентов. Последовавшая тишина была звуком смещающейся власти. А затем Саске ухмыльнулся. Едва заметно, мимолетно, но ухмылка была. — О, я чуть не забыл кое-что важное... Он подался вперед совсем немного, понизив голос почти до шепота. — Во время моего обучения... меня тренировал кое-кто особенный. Постоянно. У старого Хокаге перехватило дыхание. Его пальцы дернулись на краю мантии. — Кое-кто с навыками, выходящими за рамки этого мира. В комнате стало тихо. Даже свет, казалось, замер. — Кто? Саске медленно выпрямился. — Я знаю его имя. Я знаю его в лицо. Он подошел и встал рядом со столом. Достаточно близко, чтобы Хирузен мог видеть нити напряжения в его плечах. — Мальчик того же возраста, что и я. Умен за пределами всего, что я видел. Горло Хирузена сжалось. Мальчик? Тот самый, что едва не убил Цунаде и заманил в ловушку Какаши? Всего в десять лет? Взгляд Саске стал холодным. — Они называли его шедевром. Остальные его уважали. Он был вторым после лидера. Подчинялся только самому Данзо. Пауза. Имя повисло в воздухе, как последняя нота перед тишиной. — Его зовут...