Идеальный шиноби

«Плюх». Звук воды, рассекаемой ударом палки, эхом разнесся по пустому руслу реки. — Черт! Просто замри, тупая ты рыбина, и дай мне тебя поймать! Раздражение Наруто Узумаки отчетливо читалось в каждом его движении. Уже несколько минут он без устали пытался — и не мог — поймать хотя бы одну рыбу. С каждой неудачей его терпение истончалось, пока рыбы не начали чуять его за несколько метров. В конце концов он окончательно забил на скрытность и принялся носиться за ними прямо по поверхности воды, но всё равно без толку. Почему он не мог поймать ни одной рыбины? Он уже был обученным шиноби, способным противостоять самым разным врагам. Аянокоджи об этом позаботился. Так почему же он проваливал такую простую, элементарную задачу, с которой обычно справлялся с легкостью? Здесь играли роль сразу несколько факторов. Одной из важнейших концепций роста любого шиноби является точное понимание собственной силы. Знать, сколько именно усилий приложить, как сильно сжать кулак или сколько энергии требует то или иное действие — это основа основ. Для большинства шиноби это приходит само собой в ходе базовых тренировок. Сила растет со временем, но тело адаптируется плавно, позволяя инстинктивно чувствовать свои новые пределы. Наруто, однако, был иным случаем. Во время тренировок Аянокоджи он достиг момента, когда мог с филигранной точностью контролировать свои движения и атаки. Но с тех пор его тело подвергалось постоянным, неестественным изменениям. Его печать непрерывно преобразовывала просачивающуюся чакру Кьюби в его собственную. Каждый раз, когда он привыкал к определенному уровню силы, его тело снова менялось, сбрасывая все настройки контроля. Каждая подстройка возвращала его в исходную точку. Но даже это не было главной проблемой. Когда ярость достигла пика, Наруто в слепом бешенстве швырнул палку в лес. Чистая инерция вогнала ее на полметра в ствол дерева. Он уставился на нее. Он хотел есть. Он ничего не ел с самого начала экзамена. В первый день он часами безрезультатно преследовал команду Травы по лесу. Он не был сенсором, и его навыки выслеживания были далеки от выдающихся. В конце концов наступила ночь, и он был вынужден лечь спать. К утру голод стал невыносимым, заставив его попытаться порыбачить, что и привело к нынешней ситуации. Он умирал от голода. Обычно шиноби могли обходиться без еды по несколько дней благодаря запасам чакры. Наруто, теоретически, вообще не должен был испытывать в ней нужды. И всё же его тело казалось слабым. В животе зияла пустота, а в висках нарастало тупое давление. Он думал, что это голод. Это был не он. Это было давление. Грудь сдавило мертвой хваткой, словно ребра начали сжиматься внутрь. Дыхание стало поверхностным; каждый вдох казался неполным, каждый выдох — бесполезным. — Что за чертовщина происходит...? Легкие работали лихорадочно, но воздух казался разреженным, недостаточным, словно он дышал через мокрую тряпку. Чакра под его ногами дрогнула. — Воу—! Он рухнул в реку, глубина которой едва достигала полуметра. Колени врезались в дно, сердце бешено колотилось. Он чувствовал пульс везде: в горле, за глазами, в запястьях. В ушах стоял тонкий звон. Вместо страха это лишь подхлестнуло его раздражение. — ГА-А-А-А! Удар. Всплеск. Его кулак врезался в воду, пуская круги во все стороны. — Почему я такой тупой?! Всплеск. — Почему я не могу найти этих мелких?! Всплеск. — И зачем Киётака вообще заставил меня за ними следить?! Всплеск. Желудок скрутило судорогой. Голод больше не был просто пустотой, он жег, словно тело пожирало само себя изнутри. Желудочный сок бурлил вхолостую. — ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?! Он говорил не о текущем моменте. Он говорил обо всём, что похоронил под улыбкой, обо всём, что игнорировал, слепо следуя за Эро-сенсеем и Киётакой. Деревня его больше не ненавидела. Он наконец-то получил то признание, которого всегда жаждал. Друзья. Наставник. Важность. Даже Хокаге, пусть и по сомнительным причинам, искал у него ответов. У него был лучший друг. Он был сильнее, чем когда-либо. И всё же... Его руки дрожали. Пальцы непроизвольно дергались. Было кое-что еще. Он был убийцей. Он убивал людей. Его тело больше не казалось принадлежащим только ему. Он нес в себе эмоции, которые не мог опознать. Каждый раз, когда он пытался отбросить всё в сторону и идти дальше, всплывало нечто более мрачное. — Мои родители... были убиты лидером Акацуки... Тех самых Акацуки, которые едва не убили второго человека, которого он любил больше всего на свете. И не просто убили. Съели. — Хх — ххаах — У Наруто началась паническая атака. Почему? Он не знал. Не было какого-то конкретного триггера. Его телу просто нужна была разрядка. — Ххххх — ах — Противоречивые эмоции и годы замешательства засадили эти приступы глубоко внутрь него. Они начались еще в детстве, и с каждой трагедией становились только хуже. — ГА-А — хх — Он втянул в себя огромный, отчаянный глоток воздуха — громкий, натужный. Глухой всхлип вырвался из его горла. — Нгх — хх — — Нгх — хх — Последовал еще один резкий вдох. — ГА-А-А-АХ — ! Его дыхание сбилось в жестокий ритм. Вдох. — Хх — ГА-А — Всхлип. — Ухх — нгх — Снова вдох. — ГГХА-А — хх — Зрение сузилось. По краям поползла тьма. Инстинктивно его разум вспыхнул воспоминанием о моменте, когда лис однажды взял контроль. Паника утихла, ровно настолько, чтобы хватило сил. Хватило на один последний, отчаянный вдох. И слова. — Меня зовут Наруто Узумаки... хххааа... — Я в Деревне Коноха... — Страна Огня... — Лес... — Хаа — ха... — Смерти... — Хххааа... Он повторял это снова и снова, пока тело медленно не успокоилось. Мимо проплыла рыба. Его рука молниеносно метнулась и схватила ее. Он впился в нее зубами, пока она была еще жива, жуя так, словно от этого зависела его жизнь. — Меня зовут Наруто Узумаки... и я должен найти этих детей. Он встал. И снова побежал. После расставания с третьим участником команды, у Роуз и Мокусея не оставалось иного выбора, кроме как продолжать экзамен вдвоем. Учитывая характер их цели, привлекать внимание, нападая на другую команду, было неразумно, поэтому единственным верным вариантом было ждать возвращения Рена. — Э-э... Роуз, — нерешительно начал Мокусей. — Как думаешь, наш... ну, ты понимаешь... план может из-за этого сорваться? Роуз мельком взглянула на него, прежде чем снова устремить взор вперед. — Ты волнуешься? Мокусей кивнул. — Да... очень. Тот наставник Листа сказала, что будет проведено расследование. А что если у нас... будут неприятности? Или того хуже... нас арестуют? Его голос дрожал от искренней тревоги. — Это маловероятно, — сухо ответила Роуз. — Д-да? Но... почему? Роуз начала объяснять. — Во-первых, она обратилась и к нам, и к команде-приманке как к «генинам Травы». — Она подняла руку, слегка поправляя челку. — Тем не менее, она заявила, что ей нужно наше присутствие для подтверждения их личностей, хотя явно уже знала об их принадлежности к деревне. Не кажется ли тебе это излишним? Мокусей задумался. — Теперь, когда ты об этом говоришь... да, кажется. Но почему это важно? — В обычных обстоятельствах, — продолжила Роуз, — расследование следовало бы надлежащей процедуре, включая официальное опознание тел. Здесь же всё было иначе. — Она намекнула, что трупы неузнаваемы из-за «запретного дзютсу». Это заявление преследовало две цели. Первая — оправдать, почему наше подтверждение якобы необходимо. Вторая — проверить нашу реакцию и то, что нам известно о состоянии трупов. Она говорила спокойно, без спешки. — Техника Органического Запечатывания Паучьей Лилии не деформирует лица жертв. Более того, на лбах тел были протекторы Травы. Следовательно, опознание было и ненужным, и иррациональным. Это несоответствие могло быть использовано против нас только в том случае, если бы мы были замешаны напрямую. Мокусей резко остановился, прижав руку ко рту. — Погоди! Ты хочешь сказать, что они уже нас подозревают? Разве это не... очень плохо?! Роуз повернулась к нему. — Нет. Совсем нет. Это была лишь проверка, и мы не выдали никакой реакции. Твои слезы, кстати, были очень вовремя. — А? Я... я не специально... но погоди... — Он нахмурился. — Если подтверждать личности было не нужно, то зачем она забрала Рена? — Это, — ровно произнесла Роуз, — второй вопрос. — На нашей команде не было никаких знаков отличия или протекторов Травы, однако она мгновенно определила нашу принадлежность. Можно возразить, что ее проинструктировали по каждой деревне в начале экзамена. Однако она не показалась мне человеком, способным безошибочно запомнить десятки лиц. Она продолжала без пауз. — Другая возможность заключается в том, что она проверила всех участников от Травы после обнаружения тел и идентифицировала нас по официальным документам. Это объяснение остается правдоподобным, но я склонна его отвергнуть. — Но... почему? — Потому что она также спросила, знала ли я об их смерти заранее. — Глаза Роуз слегка сузились. — Этот вопрос, в отличие от остальных, был совершенно не к месту. Каковы шансы, что наставник Листа не только будет тонко прощупывать нас через сфабрикованную процедуру опознания, но и в лоб задаст вопрос, призванный выбить почву из-под ног? Она покачала головой. — Вероятность такого совпадения меньше одного процента. Она подозревала, что мы — не просто обычные генины из какой-то деревни. Мокусей побледнел. — Погоди... погоди! Это же плохо, да? Значит, наша... миссия под угрозой? Роуз спокойно покачала головой. — Нет. Мы не дали никаких доказательств, подтверждающих такой вывод. Что оставляет только два варианта. Мокусей сглотнул. — И... какие? — Первый, — сказала Роуз, — наставница действительно не в курсе дел. Из-за ее хаотичного стиля допроса и странного характера она невольно связала ряд маловероятных утверждений, не имеющих реального смысла. Она забрала Рена лишь для того, чтобы допросить и припугнуть его, после чего он вернется невредимым. Мокусей выдохнул с облегчением. — А... второй? — Второй, — продолжила Роуз, не меняя тона, — она вовсе не проводит расследование. Она действует от имени того, кто напал на нашу команду-приманку. Ее целью было разделить нас, и ей это удалось. А это значит, что в ближайшее время на нас нападут. Она закончила свой анализ без тени страха или колебания. — Ч-что?! — Мокусей был готов закричать, когда... БАМ. Земля там, где он только что стоял, взорвалась внутрь. Огромная змея вырвалась из почвы, ее челюсти сомкнулись на Мокусее, проглатывая его целиком. Она продолжила свой рывок, проносясь в считанных сантиметрах от Роуз, пока ее исполинская чешуя вспахивала лесную подстилку, а земля дрожала под ее тяжестью. Из ближайших кустов донесся низкий, удовлетворенный смешок. — Ку-ку-ку... Похоже, я был прав. В конце концов, допрашивать мне стоило именно тебя, не так ли? ———————— — Так... мы уже близко? — спросил Рен, заложив руки за голову и поглядывая на наставницу Листа, идущую рядом. — Да, да. Почти пришли, — ответила Анко, всё с той же ухмылкой, которую она не снимала на протяжении всего долгого и неуютного пути. «Я определенно предпочитал того, со шрамом на морде, этой дворняге», — подумал Рен. — В Конохагакуре наставникам хорошо платят? — спросил он ровным голосом. — О? И почему ты спрашиваешь, щеночек? — Кто знает? Может, я по-подростковому в тебя втюрился и планирую стать наставником Травы, чтобы медленно соблазнять тебя при каждой встрече на экзаменах чунина. — Выражение лица Рена выражало всю его «любовь», которой не было и в помине. — Ха! Ты очаровашка. Я бы тебя целиком съела, — рассмеялась Анко, снова облизнув верхнюю губу. В конце концов они остановились, достигнув отдаленной поляны. — Пришли. Перед ними высилась большая сферическая масса из цветов паучьей лилии, сплетенных воедино подобно кокону. Тел несчастных генинов нигде не было видно — Орочимару уже забрал их для изучения. «Так вот как выглядит Ханатон при атакующем использовании», — отметил про себя Рен. [П.П.: «Хана» - цветы на Японском языке] — Я не вижу тел, сенсей, — сказал он, прищурившись от любопытства. — И правда. Здесь должны были валяться несколько гниющих трупов. Хм... но как насчет того цветочного кокона вон там? Не кажется ли он тебе хоть капельку подозрительным? — Из него получился бы милый подарок паре на годовщину, — ответил Рен. Ухмылка Анко исчезла, сменившись холодной серьезностью. — Вот как? Тогда не кажется ли тебе еще более подозрительным, что в вашем лагере тоже были аккуратно расставленные цветы в форме кроватей? Почти так же, как если бы в обоих местах использовалась одна и та же техника. Тебе не кажется? — Совпадения — штука странная, — пробормотал Рен. — Тебе следует знать, что в Листе эта техника классифицируется как крайне опасная, — сказала Анко. — И как наставник, я обязана выследить источник того, что здесь произошло. Слабый всплеск жажды крови просочился в воздух, достаточно острый, чтобы волосы на загривке Рена встали дыбом. «И всё это из-за того, что я был "зазывалой"...» — подумал он, понимая, что ситуация принимает скверный оборот. — Я... я понимаю, но... не знаю, что я могу вам сказать, сенсей, — проговорил он, поворачиваясь к Анко. — Как и сказала Роуз, мы из разных поколений. Кроме пары мимолетных встреч, я едва знал тех генинов. — Понятно. Раз ничего не знаешь, значит, ничего не знаешь. Мне просто придется доложить об этом верхам, и пусть они решают, что делать дальше. Анко замолчала, а затем ее губы изогнулись в знакомой ядовитой ухмылке. — Конечно... так бы сказала наставница Листа. Ее пальцы выпрямились, и из рукава выстрелила змея. Прежде чем тело Рена успело напрячься, змея молниеносно обвилась вокруг него, полностью сковав и оторвав от земли. — Гх — ! — На самом деле, лорд Орочимару поручил мне убедиться, что ты расскажешь мне всё прямо сейчас. Так что мне придется быть с тобой немного грубой, щеночек. — Ее оскал стал шире, пропитанный жаждой крови. — ...Лорд... Орочимару? — М-хм, м-хм. Так что поторапливайся. Какова связь между тобой и этим прелестным цветочным гнездышком, м-м? — Я... я... — пробормотал Рен, сопротивляясь. — Ты? Ты что? — Я... п-правда ненавижу твою стервозную ухмылку. Щелчок. Прежде чем Анко успела осознать оскорбление, раздался металлический щелчок, а за ним оглушительный КРАК-ТХХ! Пронзительный писк разорвал тишину поляны, и ослепительная вспышка белого света сдетонировала прямо перед ними. Даже змея в ужасе отпрянула, мгновенно ослабив хватку и уронив Рена на землю. Анко инстинктивно прикрыла глаза, но вспышка перегрузила ее чувства. — Что за чертовщина?! — закричала она, зажимая глаза и уши, ничего не видя перед собой. Тем временем Рен уже вовсю несся через лес, словно от этого зависела его жизнь. — Ха-а-а-а!! Слава богу, я прихватил светошумовую! Но дело дрянь, она намного быстрее меня. Мне нужен реальный путь к отступлению, иначе мне конец. Он бежал быстрее, чем когда-либо в жизни. Цикады истошно вопили в лесу, и его пульс колотился всё громче с каждым шагом. Деревья мелькали мимо зелеными полосами. В конце концов он резко затормозил и скользнул за толстый ствол, тяжело дыша. — Оторвался? — Его сердце билось так сильно, что заглушало всё остальное. Кунай со злобным свистом пролетел мимо его щеки и вонзился в дерево перед ним. Его глаза расширились. Он бросился в сторону, перекатываясь за другой ствол. Ребра горели от падения, но он заставил себя пригнуться и замереть. Он засунул руку в карман и выхватил небольшой самодельный нож. — Это было не очень-то мило с твоей стороны, — голос Анко прорезал лес, став еще холоднее, чем прежде. — Но на дешевые трюки ты можешь больше не надеяться. «Черт, черт, черт». — Мысли Рена неслись вскачь, он стиснул челюсти. «Она нашла меня так быстро? У нее точно есть какая-то сенсорная способность или безумное восприятие. Мне от нее не убежать, даже с другой обманкой. Значит, мне действительно придется драться... что невозможно. Я не могу их сейчас использовать. Проклятье». Он довернул корпус и метнул нож на голос. Металлический лязг эхом отдался в лесу. Она поймала его двумя пальцами. — Хороший бросок. Но тебе понадобится нечто большее. Он не стал ждать. Рен рванул вглубь леса, петляя между корнями и ветками. «Может, если я найду другую команду... или кого-то из Листа, кто мог бы засвидетель...» Тяжесть обрушилась на его спину. Он врезался лицом в грязь, воздух выбило из легких. Анко спрыгнула сверху, придавив его коленом и выкручивая запястье, пока его оставшийся нож не выскользнул из рук. — Попался. Он зарычал и попытался лягнуть ее, но она легко сместила вес, снова впечатывая его в землю. Рот забился грязью. Щеку саднило о камни. Зрение поплыло. — Ты впечатляешь для сопляка из Травы. Но если хочешь остаться в живых — начни сотрудничать. Рен попытался приподняться. Анко надавила сильнее. Боль пронзила его электрическими разрядами. «Нет... проклятье... Если бы я использовал их, она бы сдохла в мгновение ока, но миссия была бы погублена... Но если я сдохну, миссия всё равно закончится...» Она резко выдохнула. — Ладно. — Он почувствовал, как ее рука поднялась, следующий удар должен был вырубить его. «У меня нет выбора», — подумал он, потянувшись за чем-то скрытым. Но прежде чем кто-то из них успел шевельнуться, Анко дернулась вперед от внезапной тяжести, обрушившейся ей на шею. — ...какого — ?! — Она глянула вверх. Рен моргнул. Поверх нее сидел... ожиревший кот, в упор глядящий на нее. Анко удалось прохрипеть: — Это что... жирный кот? Шерсть животного встала дыбом. — Как ты меня назвала? Мяу! — взвизгнул Цуккини, распушив хвост ершиком. — Саске-семпай! От этой бабы несет тухлыми змеями!! Прежде чем Рен успел что-либо осознать, в руке Анко мелькнули три сенбона. Она метнула их в мгновение ока, но Цуккини соскользнул с ее плеч, проскочив под ногами с удивительной для его габаритов скоростью. Он запрыгнул на ветку дерева позади Рена, впиваясь когтями в кору. — Стихия Огня: Техника Огненного Шара! Мя-я-я-у! Огненный шар вдвое больше самого кота взревел, заставив Анко отпрыгнуть назад. Она приземлилась в нескольких метрах, как раз когда в поле зрения появилось новое лицо. — Цуккини, — спокойно произнес он, — ты уверен, что от нее пахнет именно так? — Мяу! На все сто процентов! От нее несет змеей, которая искупалась в собственной моче! Не ошибешься! Анко выпрямилась, принимая официальный тон теперь, когда у нее появился свидетель. — Ты — гений Листа, Учиха Саске, верно? Этот генин Травы задержан по секретным причинам. Не вмешивайся. «Почему я вообще оправдываюсь перед ребенком?» — с горечью подумала она. Веки Саске оставались полуприкрытыми, словно он думал о чем-то совершенно ином. Когда он наконец заговорил, его голос был бесстрастным. — Вот уж действительно дилемма, — пробормотал он. — Ты — наставник Листа, связанная со Звуком, нападаешь на генина Травы. — Так что же мне, собственно, с тобой делать?