4
2 октября 2025 г., 16:55
Дазай решает пожить ещё немного, ради Ацуши и ради остальных членов Агентства. Они ведь всю неделю приходили к нему, оставались с ним рядом, чтобы проследить, что он не навредит себе, помогали с уборкой, заставляли его поесть хоть иногда.
И если уж жизнь пока продолжается, можно и поиском правды заняться.
На следующий день Дазай наконец появляется на работе, хоть и с головой погружается в мысли и планы того, как поступить с Мори.
Через пятнадцать минут после начала рабочего дня к Дазаю подбегает Кёка, молча вставляет ему в волосы цветок и убегает обратно на своё рабочее место.
Дазай едва заметно улыбается: – Спасибо, мелочь. Потом она уходит куда-то по делам, а по возвращению приносит ему ещё цветов и блинчики.
Через несколько часов у Дазая на столе оказывается коллекция из рисунков животных от Кенджи. А ещё сладости, которые Ранпо изредка бросает со своего рабочего места. Куникида в кои-то веки не кричит и не наседает с требованиями работать быстрее или эффективнее. А Дазай и сам старается по своей инициативе, надеется, что удастся немного занять мозг мыслями о работе. Только вот сконцентрироваться не получается, как бы он не пытался. Ацуши немного помогает, забирая на себя часть работы по разгребанию тех завалов документов, что собрались за неделю отсутствия Дазая.
В кафе со всеми Дазай не спускается, потому что есть совсем не хочется и потому что хочется в тишине и в одиночестве подумать о том, как подобраться к Мори. Страшно снова начать тонуть в чувствах и мыслях о Чуе, в ненависти к себе, вине и скорби, но он надеется, что удастся заставить себя сменить фокус внимания, когда он останется наедине с собой.
Вернувшись с обеденного перерыва, Йосано ставит на стол перед Дазаем контейнер навынос и заставляет поесть.
Все стараются заботиться о нём, хотя бы в мелочах, каждый по-своему. Дазаю кажется, что он их любит.
Нет. Не кажется. Он их любит.
Он действительно их любит. Насколько вообще способен любить такой человек, как он.
Сложно представить, как он будет жить без них, но придётся как-то справиться.
Быть может, когда он закончит со всеми своими делами, а их всех не будет рядом, то будет проще наконец-то довести начатое до конца и покончить с собой.
Под конец дня все потихоньку начинают расходится. Йосано на прощание целует в щеку, Танидзаки и Куникида похлопывают по плечу, Наоми гладит по голове, Кенджи обнимает, а Кёка с Ацуши энергично машут и улыбаются.
Последними в офисе остаются Ранпо и Дазай. Дазай тоже начинает собираться, снимает с вешалки плащ, одевается.
– Не делай этого, – вдруг говорит Ранпо, развалившись в своём кресле с леденцом на палочке во рту, когда Дазай уже стоит в дверях. – Оно того не стоит.
Дазай застывает на месте.
А через несколько секунд резко разворачивается.
– Ты знаешь, виноват ли в случившемся Мори?
– Х-м-м, – лениво тянет Ранпо, – даже если бы знал, то не сказал бы. Так было бы неинтересно. К тому же, если выяснить правду – это твоя единственная мотивация прожить немного подольше, я бы не хотел отбирать у тебя эту причину. Мне вообще-то нравится, когда ты ошиваешься тут поблизости живой и здоровый.
Дазай только молчит в ответ, с трудом сглатывая. Отмахивается непривычно нервным жестом, по спине неприятно пробегает странное ощущение: отчаяние смешанное с притуплённой и бессмысленной тревожностью от безуспешных попыток угнаться за своими беспорядочными мыслями.
– Мне нужно знать.
– Понимаю. Хочешь совет? Не соглашайся на предложение занять пост в Исполнительном комитете. Да, это может дать тебе возможность подобраться достаточно близко к Мори, чтобы узнать больше. И я не сомневаюсь, что ты найдёшь способ разрушить под самое основание Портовую Мафию изнутри. Но разве ты будешь счастлив, если это сделаешь? Разве это что-то изменит? Разве это стоит того, чтобы пойти наперекор тому, о чём просил перед смертью Ода? Разве Мистер Модная Шляпка хотел бы для тебя такой жизни?
Нет, Чуя бы этого не хотел. Он всегда заботился о других больше, чем о себе, как последний идиот. Но какая теперь разница, чего мог бы хотеть Чуя?
– Знаешь, я наблюдал за всеми присутствующими тогда, – ухмыляется Ранпо. – Пока ты оплакивал Мистера Модную Шляпку. Было довольно интересно.
– Ты о чём?
Ранпо поднимает голову и смотрит прямо в глаза своим пронзительным изумрудным взглядом.
– К тому, что тебе не обязательно так напрягаться. В Портовой Мафии уже есть те, кто задаётся теми же вопросами, что и ты.
Дазай удивлённо хлопает глазами.
– Подожди пока, пусть столкнутся со всеми последствиями произошедшего, особенно если всё же окажется, что Мори причастен. Твоё дело сидеть на месте и ждать, пока до них дойдёт. А когда они наконец додумаются, то придут к тебе сами.
***
Под конец месяца звонит Мори: – Сейчас самое время озвучить своё решение. С этого момента, если ты не отвечаешь согласием на моё предложение, о твоём преступлении будет заявлено публично, после чего Детективное Агентство, и в особенности ты, Дазай-кун, будете вынуждены столкнуться с тем, как мстит Портовая Мафия. – Как будто мы не разбирались с вами, говноедами, столько лет до того, как пошли на перемирие, – фыркает Йосано, которая прекрасно слышала речь Мори на громкой связи. – В этот раз будет несколько иначе. Видите ли, Чуя-кун довольно сильно… нравился всем. Дазай уже думал о том, что Мори вполне мог убить двух зайцев одним выстрелом. Если Чую действительно любили, если его любили и уважали больше, чем Мори, если вдруг были члены Мафии, которые считали, что Чуя лучше Мори справился бы с позицией босса Портовой Мафии, и уж тем более, если кто-то подумывал о смене власти в Мафии… Забавно, если это было одной из причин Мори убить Чую. Потому что Чуя был верным настолько, что никогда и не подумал бы попробовать занять власть. Да он своими собственными руками подавил бы восстание. Такая слепая преданность… – Вот мой ответ, – торжественно произносит Дазай. Все члены Агентства замирают в напряжённом ожидании. Дазай чувствует на себе внимательный взгляд Ранпо. Дазай ухмыляется. – Пожрите говна, Мори-сан. Ацуши издаёт странный звук удивления, обычно Дазай так не выражается. Йосано фыркает, а Ранпо смеётся во весь голос. На другом конце повисает тишина. – Что ж, отлично, – спокойно отвечает Мори с улыбкой в шипящем голосе, – ты сделал свой выбор, Дазай-кун. Посмотрим, что будет, когда все узнают, что это ты убил Чую-куна. И напоминание об этом будет следовать за тобой до того самого дня, когда ты наконец уже убьёшь себя. На этом звонок заканчивается. – Мудак, – цедит сквозь зубы Куникида. Вот значит какие карты решил разыграть Мори. Дазай прекрасно понимает, что он сам – как таракан в эпицентре ядерного взрыва. Умудряется выжить даже в самых безвыходных ситуациях, даже когда сам того не особо-то и хочет. Мори не рассчитывает, что у кого-то наконец-то получится его убить. Звучало так, будто он уверен, что Дазай может справиться с этой задачей и сам. Что ж. Мори вполне может оказаться прав.***
Как Дазай и ожидал, первой по его душу приходит Коё. Вот они с Куникидой посреди миссии, гонятся за подозреваемым эспером, а вот уже им внезапно преграждает путь выскочившая будто из ниоткуда Коё. Лицо прикрыто утивой, за спиной появляется Золотой Демон. – Сейчас? Серьёзно? – Недовольно бормочет Куникида. – Иди за подозреваемым. Я разберусь с ней. Куникида верит, что Дазай в состоянии постоять за себя, так что кивает и убегает. Коё и не думает препятствовать, она ведь пришла сюда совсем не за Куникидой. Агентство поделилось на два лагеря: кто-то доверяет Дазаю достаточно, чтобы считать, что он может позаботиться о себе, а кто-то считает, что его нельзя оставлять одного, что за ним постоянно нужно приглядывать. В числе первых Куникида, Йосано и Ранпо. Остальные же – это Ацуши, семейство Танидзаки и даже Фукудзава. Дазаю вот больше нравится, когда верят в его способность позаботиться о себе. Он ведь и правда может. Просто так уж вышло, что ему плевать, если попытка позаботиться о себе не увенчается успехом. – Анэ-сан, – приветствует Дазай. – Не называй меня так, – огрызается Коё ледяным тоном, одновременно атакуя взмахом катаны Золотого Демона. Дазай инстинктивно отпрыгивает назад. Это предупреждение. Способность ему навредить не может, они оба прекрасно это знают. Коё вынимает из ножен свою собственную катану, крепко сжимая рукоять. – Почему ты оставил его умирать? Желудок сжимается так, будто сейчас стошнит. Но выражение лица удаётся удержать спокойным и невозмутимым. – Ты уже знаешь всю историю той ночи. – А каждый раз до этого, когда ты оставлял его одного после Порчи? Это тоже были неотложные и срочные дела? Или тебе просто было плевать? Ответить нечего. Никаких причин не было. Просто Дазай был беззаботным и невнимательным дураком. – Если это хоть что-то значит, я всегда перед уходом старался убедиться, что с ним всё будет хорошо, – шепчет Дазай. Он прекрасно осознаёт, насколько это слабое оправдание. – Это не значит абсолютно ни черта, – отмахивается Коё, сверля его пустым взглядом, – если принимать во внимание тот факт, что Чуя мёртв. – Да, ты права, – Дазай чувствует, как на его плечи огромным грузом давит вина, а горло сжимает так, что не вдохнуть. – И мне правда жаль. Взгляд Коё едва не кричит о том, насколько ей плевать на его жалкие извинения. – Он тебя любил, – наконец говорит Коё после паузы. – Ты знал? Он был по уши в тебя влюблён. Дазай ошарашено пялится на Коё в ответ. Сердце вдруг стремится выпрыгнуть из груди и застряёт где-то в горле. Не получается сделать вдох. – Я узнала в тот день, когда ты ушёл из Мафии. Он месяцами искал тебя. А когда понял, что может быть и не найдёт тебя никогда, так и не узнает, что же с тобой случилось, то пришёл в мой кабинет, уставший и испуганный. Я его обнимала, а Чуя всё плакал, потому что считал, что ты мёртв, что наконец довёл дело до конца со всеми этими своими суицидальными планами. Дазай вдруг осознаёт, что его трясёт. Он сжимает руки в карманах в кулаки, чтобы немного успокоиться и взять себя под контроль, но сердце в груди с болью бешено рвётся наружу. Ему кажется, что его сейчас стошнит. – Надеюсь, для моего мальчика не стало таким уж сюрпризом то, что в конце концов он умер вот так, – шепчет Коё, опустив утиву. – Он часто говорил, что не значит для тебя абсолютно ни черта. Коё атакует взмахом катаны. Дазай не уклоняется до самого последнего момента.***
– Мальчик мой, за что ты вообще любишь его? – Чёрт, Анэ-сан, – горько смеётся Чуя. – Да если бы я сам знал. Коё слегка улыбается в ответ, но эта улыбка быстро гаснет. – Я беспокоюсь, – начинает Коё. – От него одни проблемы. Так всегда было, но сейчас это особенно актуально, потому что он теперь на стороне вражеской организации. К тому же, вряд ли он всё ещё испытывает к тебе те же чувства, что раньше. Коё понятия не имеет, что это были за чувства, любил ли Дазай Чую в ответ. Но, по крайней мере, он пытался о нем заботиться в каких-то мелочах. Что-то вроде дружбы точно имело место быть. Чуя крутит в руках бокал вина. – Мне кажется, он изменился в лучшую сторону, когда ушёл. Но ты права. Вряд ли мне от этого есть какая-то польза. – Губы растягиваются в печальной, полной сожаления улыбке, затуманенный взгляд направлен куда-то вдаль. – Может, если бы я всё ещё имел для него хоть какое-то значение… Чуя не договаривает и замолкает. Коё тоже ничего не говорит. Этот мальчишка не стоит того. Он принесёт Чуе страдания, разобьёт ему сердце, может натворит ещё чего похуже. Кажется Чуя и сам прекрасно это осознаёт, только вот не может ничего поделать с собственными чувствами. – Ладно, чёрт с ним, – заключает Чуя, залпом допивая остатки вина в бокале, отставляя его на стол и поднимаясь. – Думаю, я немного перепил сегодня, Анэ-сан. Пожалуй, мне пора идти. Спасибо за вино.***
В Агентство Дазай возвращается весь потрёпанный и в крови. В голове крутятся на повторе воспоминания о ярких рыжих волосах, красивом лице и грустных синих глазах. Потом их сменяет образ тела, пропитанного кровью настолько, что всё кажется чёрным. За этим следуют мысли о том, как ощущается стоять на самом краешке моста в предвкушении падения. Он любил тебя. Он часто говорил, что не значит для тебя абсолютно ни черта. – Дазай-сан, – испуганно вскрикивает Кенджи, заставляя всех вскочить и начать суетиться вокруг. С этого момента все в Агентстве приходят к единому мнению: Дазая нельзя никуда отпускать одного, потому что защищать его стоит не только от Портовой Мафии, но и от самого себя. Каждому очевидно, что в бою с Коё защищался он совсем не так старательно, как мог бы. Коё остановилась, когда решила, что ему достаточно больно. Отпустила его сама. Просто спрятала катану в ножны и сказала: – От моей руки ты не умрёшь. Я прекрасно понимаю, что продолжать жить тебе будет намного сложнее, чем умереть, так что лучше уж оставлю себе возможность насладиться твоими страданиями.***
Дазай бегает по городу по одному из поручений от Агентства, когда вдруг замечает что-то неладное. Инстинкты кричат об опасности, волосы на затылке встают дыбом. Не показывая виду, он осторожно сворачивает в пустой переулок. – Приятно видеть тебя в столь прекрасном месте, – бросает приветствие Дазай, прислушиваясь к звуку тихих шагов на некотором расстоянии за своей спиной. Он ждёт звуков кашля. Но слышит только тишину. – Мори и тебе мозги промыл, да? – Продолжает говорить Дазай. – Так и думал, ты всегда легко поддавался манипуляциям, Акутагава-кун. Дазай поворачивается, не показывая никаких эмоций. Акутагава пялится на него привычным пустым налитым кровью взглядом, а со всех сторон вокруг него в воздухе покачиваются щупальца Расёмона. Акутагава молчит. Так они и стоят в тишине, пока наполненный холодной яростью взгляд всматривается в безразличные и полуприкрытые глаза. Расёмон вдруг нападает резким рывком, оставляя трещины в асфальте, где ещё секунду назад стоял Дазай. Он отпрыгнул назад инстинктивно, не доставая рук из карманов. Они оба прекрасно знают, что Дазаю не составило бы никакого труда обнулить способность и остановить этот фарс. Всё, что ему для этого нужно – одно прикосновение. Но он не прикасается. Потому что в таком случает он не даст Акутагаве сублимировать свои эмоции. Тот ведь не хочет навредить, даже если ему самому кажется иначе. Хотел бы серьёзно навредить Дазаю – не использовал бы способность. А так, это лишь попытка выплеснуть всю накопившуюся боль и ярость на того, кто является источником этих эмоций. Когда-то Акутагава равнялся на Дазая, видел в нём причину продолжать жить, но сейчас в его глазах то, что сделал Дазай уже нельзя ни оправдать, ни исправить, и Акутагава не может ни вынести этого, ни простить. И Дазай позволяет Акутагаве выместить на нём всё, что тот чувствует. Полотна плаща острыми лезвиями мелькают в воздухе в попытках нанести порез, а Дазай только уворачивается от атак, поворачиваясь то одним боком, то другим, отпрыгивая от каждого взмаха Расёмона. Акутагава переживает горе. И Дазай прекрасно может его понять. После всего, что он натворил, он может помочь хотя бы так. Дазай тоже переживает горе. Если бы атаки способности могли бы наносить ему раны, он бы позволил этому случиться. Их «бой» продолжается до тех пор, пока Акутагава не валится на четвереньки устало повесив голову, тяжело дыша и хватая ртом воздух от истощения. Раздаётся душераздирающий вопль, в асфальт с силой врезается кулак. Дазай наблюдает за этим незаинтересованным взглядом. – Дазай-сан, я вас потерял! Куда же вы… – Ацуши вдруг обрывает предложение на середине, и замедляется с бега на шаг, а потом и вовсе останавливается. – Что..? Вокруг валяются кучи каких-то обломков, стены и асфальт испещрены трещинами и вмятинами, а посреди переулка Акутагава на коленях пытается отдышаться. Когда до Ацуши доходит происходящее, он направляется к Акутагаве низко рыча: – Акутагава, черт тебя дери! – Ацуши, – на плечо ложится ладонь Дазая, заставляя его остановиться и повернуться. – Не трогай его. – Он напал на вас… – Оставь его. – Мне не нужна твоя жалость, – рычит Акутагава. – Никакой жалости, Акутагава-кун, – отмахивается Дазай, – уж кто-кто, а ты должен бы знать, что я в своей жизни никого и никогда не жалел. – Тогда что это было? – Хрипло выдавливает из себя Акутагава, злобно зыркая. Где были все вы, когда он лежал здесь и истекал кровью? – Понимание. Дазай чувствует на себе взгляд Ацуши, когда проходит мимо него. Но это ничто по сравнению с тем, какие дыры в нём прожигает взгляд Акутагавы до тех пор, пока они с Ацуши не скрываются за углом.***
После этого Портовая Мафия нападает почти каждый день. Кого-то из нападающих Дазай узнаёт, кого-то видит впервые. В числе самых настырных нападающих Тачихара. Его ножи с точностью летят в цель, направляемые способностью. Хоть Дазай и может обнулять, но ведь инерция уже летящего в него ножа никуда не исчезает. Как никуда не исчезает и сам нож, прекрасно способный ранить. Дазай понял кое-что в тот самый момент, когда впервые заглянул в наполненные горем беспокойные глаза Тачихары, когда проанализировал каждое выражение лица Тачихары, каждое сказанное им слово, каждую эмоцию в его голосе. – Ты его любил, – замечает Дазай, едва успевая сдержаться и не продолжить. «Тоже». «Как и я». Если что и могло разозлить Тачихару ещё сильнее, так это противное ощущение того, как Дазай своим интеллектом вырезает из глубины души самое важное и выставляет напоказ. Тачихара бросает четыре ножа сразу с хриплым криком, наполненным яростью и невыразимой словами болью. Куникида успевает сбить все ножи выстрелами, сразу же превращая пистолет в кусок дерева с помощью своей способности. Из-за способности Тачихары драться с ним та ещё задачка, толком и оружие никакое использовать не получается, но им удаётся уйти целыми и невредимыми. Чем дальше это тянется, тем больше Дазай ощущает себя обузой для Детективного Агентства. В конце концов, спустя два месяца, он исчезает.
